aqua tophana

«‎Не бывает сплетен без секретов. Вы можете смело открывать свой секрет, чтобы его использовали против вас или чья-то тайна может оправдать ваши ожидания. Некоторые секреты вы рады хранить, другие всплывают, чтобы их похоронили ещё глубже, но большинство странных тайн, правда, которую вы думаете, никто не узнает, при обнародовании меняет всё.»

— Абрам, — Эндрю нерешительно проводит по плечам рыжего и поворачивает его за подбородок к себе, — дыши, блять. Веснински пытается сделать вдох, ледяной воздух просачивается в легкие, вынуждая лихорадочно закашляться. В голове омерзительный хлёсткий перезвон, а во рту привкус металла и крови, кажется он опять прокусил себе губу. Солнце уже давным-давно поднялось и пересекло бескрайний горизонт, Принц ошеломлённо смотрит в сторону панорамного окна и снова видит Джерониму, вот только её одежда перепачкана, а изумительно белоснежное жемчужное колье стало кроваво-красным, она ухмыляется и растворяясь в пелене шепчет: «Одиннадцать плюс два приравниваются к одному, чему равны тогда девять плюс пять?» Он прикрывает глаза и приваливается к широкой и крепкой груди Миньярда, сжимая часть его свитера в своих ладонях. Его трясёт, как после неплохого прихода на одной из университетских вечеринок. Эндрю непривычно отмалчивается, лишь вытаскивает из кармана блистер и кладёт на тумбочку. Нат смотрит на блестящую в свете лучей серебрённую упаковку и посмеивается, ослабляя хватку. — Я не стану тебя упрашивать, но, если твои демоны сейчас сильнее тебя — пей. — проговаривает Миньярд, целуя рыжую шевелюру. Они сидят в обнимку, пока дрожь Натаниэля не сходит на нет, а руки не становятся привычно тёплыми. Эндрю поднимается с кровати, обещая сварить кофе и скрывается за раздвижной исполинской дверью. Принц Балтимора долго крутит в руках блистер с левомепромазином, для него это что-то новенькое, он закидывает сразу две пилюли в рот и проглатывает на сухую. Когда тело бесповоротно расслабляется, он выходит из спальни, следуя за ароматом свежесваренного кофе. За кухонным островом на невысоком барном стуле восседает Эндрю, листая что-то на своём лаптопе и докуривая очередную сигарету. Рыжий передвигается совершенно бесшумно, плавно и усаживается на стул по правую сторону от немца, он тянется за кружкой кофе. Кофе оказывается горяч как ад и Натаниэль слегка дует на него, стараясь остудить, чтобы поскорее почувствовать эту дурманящую горечь. — Когда в больнице ты сказал, что мне капают хлорпромазин, я даже не подумал, что ты знаешь об этом, — шепчет Натаниэль, делая очередной глоток. — Но, когда ты дал мне левомепромазин. Ты ведь обо всём знаешь, да? Ты видел те видео? Эндрю ставит перед Натом черную тарелку с абрикосовыми круассанами и, закрывая гаджет, отодвигает его на самый край стола. Рыжий пристыженно прячет глаза, смотря куда угодно, но только не в сторону Миньярда. — Аарон сказал, что таблетки тебя вынудили пить по постановлению окружного прокурора. Он хотел мне продемонстрировать те видео, но я решил, что ты сам мне выложишь всё от и до, когда придёт время, — Эндрю бросает в рот круассан, прожевав, он облизывает губы сладкие от джема и продолжает: — Ты можешь стыдиться своих демонов и прятать от меня глаза. Но я уже знаю о них и довольно-таки много дерьма о тебе. И как видишь, я всё ещё с тобой здесь. Веснински ничего не отвечает, внутри него опрокидывается целый мир, внутри растекается странное предчувствие, будто ему говорят полуправду, скрывая самые важные детали. Всю свою жизнь он был лжецом, сменил столько имён, мест и лиц, что не уверен, что он сейчас настоящий. — Поднимайся, — командует Эндрю, спрыгивая со стула и указывая на диван, — нам нужно продезинфицировать твои раны, если ты, разумеется, не фанат реанимаций и не собираешься сдохнуть от повторного сепсиса. Нат следует за Эндрю к дивану, нерешительно стягивая с себя чёрную футболку, которая была ему слишком велика. Да, он был выше Эндрю, но засчёт более крепкого телосложения и широких плеч, блондин носит размер больше, чем сам Веснински. Миньярд вытаскивает из аптечки раствор брильянтового зеленого, спирт, налбуфин, вату и инъектор. Боковым зрением блондин видит, что рыжий слегка насторожился при виде иглы, отчего он не сдержался и прыснул себе под нос. — Натаниэль, ты такой большой мальчик. Можешь укокошить человека голыми руками, а до сих пор боишься маленького инъектора? — Ничего я не боюсь, — спокойно отвечает он, хотя сам знает, что это далеко не так, — Мэри вводила мне по пять кубиков фенозепама, чтобы я был умиротворённым и не создавал ей проблем. Эндрю ничего не отвечает, лишь вдумчиво заполняет шприц 3 миллиграммами налбуфина, чтобы обезболить плечевой сустав. Он обильно наливает на ладони спирт, педантично растирая его по рукам. Он кладёт шприц на столик и снимает старые повязки, скидывая их на ковролин. Всё тело Натаниэля покрывается мурашками то ли от легкой свежести в гостиной, то ли от поглаживаний Эндрю. Миньярд скрупулёзно обрабатывает спиртом заднюю поверхность предплечья, крепко прижимая спиртовую салфетку к коже, Нат заметно морщит лицо, будто наелся кислых яблок. Пусть Аарон и основательно подлатал его, но припухлость от смещения, за сутки никуда не делась. Блондин обрабатывает всю поверхность плеча, пытаясь нащупать область с минимальным отеком. Когда спирт на плече немного высыхает Миньярд немного оттягивает кожу под плечевым суставом и одним равномерным и быстрым движением полностью вводит иглу под прямым углом, Веснински хочет дернутся, но сдерживает этот порыв, понимая, что Эндрю это не понравится. Когда игла выходит из тела, Нат чувствует себя существенно легче, а по плечу неторопливо растекается холод. Эндрю надевает на шприц колпачок и отбрасывает подальше, чтобы оставить больше свободного пространства на столике возле себя. Дрю о чем-то задумывается и вновь тянется к полке, вытаскивая ещё одну бутылочку. Он открывает колбу с раствором йода и обильно смачивает ватку жидкостью. Блондин подносит ватку к Нату, но внезапно замирает в паре сантиметров от повреждения, всматриваясь в загорелое лицо гостя. Веснински лишь угукает, демонстрируя, что он готов и цепляется за подлокотник белоснежного дивана, сжимая. Эндрю делает всё четко и быстро, точно по инструкции, кажется аналогичные манипуляции не были для него чем-то новым, скорее просто ещё одна часть его мерзопакостной криминальной жизни. Он удаляет остаточный экссудат и прижигает рану по краям раствором. Когда область вокруг ранения прижжена, немецкий Монстр приоткрывает упаковку с раневой повязкой и осторожно приклеивает к поврежденной области, надавливая по краям пальцами для закрепления. Миньярд долго думает и всё же тянется к бинтам, чтобы заблаговременно закрепить плечевой сустав. Он фиксирует плечо, перебинтовывая в несколько раз и закрепляет концы, завязывая узелок-бантик, тоже самое он проворачивает и с лучезапястным суставом, стараясь закрепить потуже, но не пережать слишком сильно. В тот момент, когда Эндрю собирает все отходы в кучу и собирается встать и уйти, Нат хватает его за запястье и надкусывает нижнюю губу. — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, — тихо шепчет он, постепенно наклоняясь, — прямо сейчас. Миньярда не нужно просить дважды, он тянется вперед. Сперва он невесомо, касаясь чужих губ в легком поцелуе. Постепенно углубляясь в податливо открывающийся рот, играя с чужим языком: посасывая и слегка надкусывая его кончик. Нат стонет в поцелуй и поддаётся вперед, спускаясь на пол и усаживаясь на бедра Эндрю. Плечи у блондина крепкие, таких мужчин женщины любят звать настоящей опорой или что-то в этом роде. Чувствовать чужие крепкие и рельефные мышцы под пальцами оказывается неимоверно приятно. Дрю аккуратно проводит ладонями вверх по бокам Натаниэля, отчего он сразу подаётся вперед всем телом, подставляя своё шикарное тело под чужие руки. Он проводит правой рукой вниз, пробегаясь пальцами по подтянутому животу, слегка впиваясь ногтями и оставляя легкие красные полосы вдоль слегка выпирающих кубиков. Левой рукой аккуратно поднимается вверх, нежно поглаживает соски. Нат запрокидывает голову назад, растворяясь под этими точными прикосновениями, и одобрительно стонет. Они оба предельно возбуждены и хотят этого, Веснински чувствует, как собственной плоти становится тесно в брюках, и как упирается набухающий член Миньярда в его умопомрачительный страдальческий зад. Пока Эндрю исследует языком нежную и чувствительную шею Ната, он нежно целует мочку его ушка и запускает руку под свитер, соприкасаясь прохладными пальцами с удивительно бархатной горячей кожей. Эндрю резко останавливается и хватает его под бедра, поднимаясь с ковролина. Тело прекрасно помнит, что будет дальше, так же начинался и их прошлый раз. Пока Эндрю несёт его в спальню на второй ярус, Нат тщательно вылизывает каждый сантиметр, его и так покрывшейся легкими засосами, шеи как завороженный, кровь оглушительно стучит в висках и пульсирует в паху. Миньярд буквально бросает его на массивную кровать с коваными ажурными спинками, на которой не так давно спал Нат. Эндрю нависает сверху и чувствует себя сумасшедшим, потому что не может сопротивляться этому бесконечному дикому влечению. На щечках Натаниэля появился приятный румянец, а дыхание заметно участилось — его грудная клетка часто поднималась и опускалась, казалось, что сердце норовит выпрыгнуть из груди. Они медленно снимали друг с друга одежду, лишь изредка прерываясь на поцелуи, каждому из них хотелось поскорее ощутить тепло тела другого. Веснински извивался в чужих руках, держащих его за талию, пока Эндрю игрался с его сосками, облизывая и слегка надкусывая нежное место до лёгкой красноты. С каждым поцелуем он спускался всё ниже, рисуя влажную дорожку языком от сосков до самого паха. Член Натаниэля вздрогнул от, опаляющего его, горячего дыхания. Он аккуратно лизнул головку языком, смотря прямо в глаза, отчего новая волна возбуждения пробежалась по телу, точно электрошок. Эндрю заглатывал до упора, вырисовывая узоры на члене под яростные стоны и мольбы Натаниэля наконец войти в него. Он ласкал член поочередно, то помогая себе рукой и ртом, то заглатывая его в самое горло. Когда Нат кончил ему в рот, он сглотнул и потянулся к тумбочке в поисках презервативов и смазки. Когда колпачок лубриканта был уже на кровати, Принц жалобно простонал и прошептал: — Просто войди, блять, в меня уже наконец, — требовательно протягивает Натаниэль, хватая Эндрю за запястье. Эндрю не одобрял подобного, но на лице Принца отражалась ярая уверенность в том, что он предлагает и Миньярд поддался, раскатывая презерватив по члену, он обильно полил его смазкой и приставил к дырочке. Нат поддался вперед, самостоятельно насаживаясь на член и блаженно выдохнул. Миньярд закинул его длинные ноги себе на плечи и медленно насадил до конца, притягивая к себе за талию. Эндрю дал ему время привыкнуть и когда тело Натаниэля окончательно расслабилось, он начал медленно двигаться. Его движение были плавными и размеренными, дырочка Ната, обволакивая его член своими склизкими стенками заставляла становится только тверже. Немецкий Монстр начал увеличивать темп, утопая в громких стонах блаженства Натаниэля. Веснински хватался за простыни, это всё казалось дурманом, будто именно сейчас всё было бессмысленным и имело самый глубокий смысл, кажется, и правда, поддаться искушению лучшее, что можно было придумать. Эндрю максимально наращивает темп, буквально вдалбливаясь в чужое податливое тело, одновременно надрачивая член Натаниэля. Он громко стонет, ерзая на мягких простынях, и пачкает кулак Эндрю своей спермой, Миньярд кончает за ним и вытаскивает член. Нат чувствует безграничный экстаз и из пелены ощущений наблюдает, как Эндрю вытирает руку салфетками и выкидывает в урну вместе с презервативом. Тело Веснински мокрое от пота, но, надев на них боксеры, Миньярд всё равно обнимает его, крепко прижимая к себе. Нат хватается пальцами за его спину, пытаясь вжаться сильнее, кажется он медленно сдаёт позиции. Его тело ещё подрагивает в послеоргазменной истоме. — Дрю, – тихо шепчет Нат, кусая Эндрю за плечо, — Одиннадцать плюс два приравниваются к одному, чему равны тогда девять плюс пять? — Великобритания, — быстро отвечает Эндрю, отчего Нат поднимает голову и чуть отодвигается. — Что? — переспрашивает он, смотря в глаза Миньярду. — Это детская загадка про часовые пояса. Нам загадывали её в младших классах. Девять плюс пять в сумме дадут два. В обычное время в Великобритании часы идут на час вперед, а с переходом на летние часы разница во времени два часа. — разъясняет свой ответ Миньярд. Нат распахивает глаза и вылезает из кровати, хватаясь за телефон и поспешно собирая раскиданные по комнате вещи. — Мне надо. — дрожащим голос произносит Нат, — в Хартфордшир. Кажется, я знаю, где смогу найти все ответы. Кто мне действительно может ответить. — Я лечу с тобой, — твердо говорит Эндрю, подходя и хватая Ната за плечи. Он смотрит в его глаза и не видит там ничего, кроме скрытого детского страха, прикрытого полупрозрачной пеленой саркастичного одинокого подростка, — ты больше не один. *** Нат не называл это место своим домом, впрочем, как и любой из Хэтфордов. Это место скорее было золотой клеткой. Никто здесь никогда не был по-настоящему счастлив. Такси везёт Эндрю и Ната через роскошный сад перед фамильным поместьем Хэтфордов. Сад разделен на зеленые комнаты, обрамленные кустарниками, живыми изгородями и деревьями. У каждой комнаты свой яркий и продуманный образ — Театральная лужайка, Кленовый парк, Сад колонн, Белый сад и Сад фуксий. В этих бесконечных зелёных насаждениях итальянский ренессанс соседствует со средиземноморской атмосферой, воплощенной в обилии кипарисов и можжевельников. Сад получился эклектичным, сочетающим классическую регулярность террас с английской пейзажностью, которая так ценилась его семьей испокон веков. Больше всего внимания привлекают классические античные мотивы — это мраморные колонны, аркады, балюстрады, статуи, бюсты, скульптуры животных, вазы. Кажется, будто ты попадаешь в отдельный сказочный мир. — Я когда-то даже восхищался этим местом, — шепчет Натаниэль Эндрю, чтобы их не услышал водитель, — пока не узнал, что это место построено на крови. Тут под каждым кустом можно найти чьи-то кости. Когда они выбираются из машины к Нату подбегает золотистый ротвейлер, которого он тотчас принимается обнимать и чесать за ухом, ярко улыбаясь. — Джеймс, я так рад тебя видеть. — он указывает псу на мужчину рядом, после чего Джеймс начинает недоверчиво рассматривать блондина, — Это Эндрю, будь с ним подружелюбнее, ладно? Не успевает Эндрю ответить Веснински, как спускаясь по широкой каменной лестнице, к ним приближается достаточно пожилой мужчина. Гримаса неудовольствия как бы застыла на его лице. Его бездонные серые глаза были пустые и равнодушные, в волосах не было ни единой прожилки седины. Но не это выдавало в нём его немолодой возраст, а небольшие темные морщинки на шее, что выглядывали из-под водника накрахмаленной, безупречно белой рубашки. Шёл он медленно, опираясь на свою массивную трость, которая оказалась не просто средством поддержки для мужчины, а и достаточно опасным оружием. Внутри Эндрю всё сжалось, он не испытывал особой любви к людям старшего возраста. Его рука инстинктивно потянула к соседнему рукаву, оттягивая край водолазки и манжета, чтобы при необходимости быстро среагировать. — Поднимись, сынок. Никогда не любил в тебе эти плебейские привычки, — подмечает мужчина, обводя Абрама холодным взглядом, — это сразу выдаёт в тебе воспитание Веснински. Несмотря на грубый тон, Натаниэль поднимается с корточек и крепко обнимает мужчину. — Я рад тебя видеть, дедушка Оскар, — широко улыбаясь произносит рыжий. — Ох, не называй меня дедом, я ещё не настолько стар, — шутливо замечает мужчина, тормоша волосы Натаниэля, — вряд ли ты приехал потому что соскучился. Ещё и привел к нам гостя. — Оскар внимательно осматривает Эндрю и одобрительно хмыкает, явно что-то подмечая для себя, — Не будем же стоять на пороге, вы явно устали. Бери своего друга и покажи ему дом, ужин будет через сорок минут. Так что будьте готовы к тому времени. Эндрю кажется, что дом внутри значительно больше, чем снаружи. Да и это место, скорее напоминает музей антиквариата, нежели место где живёт хоть кто-то. Роскошные часы и канделябры, старинные вазы, искусно сделанная мебель, наборы различного редкого фарфора, великолепные коллекции живописи. Натаниэль буквально силком утаскивает его в одну из комнат, где Эндрю сразу подмечает, висящие на дверце шкафа, чёрные двубортные приталенные пиджаки и брюки высокой посадки с двумя складками. Из кармашков пиджаков выглядывают платочки, на которых аккуратно вышито золотыми нитями Э.М. и А.Х. — Ты говорил ему, что мы приедем? — интересуется Эндрю, проводя пальцами по инициалам на платочке Натаниэля. — Нет, он следит за мной и дядей Стю практически двадцать пять часов в сутки. Он и так знает о нас больше, чем мы о себе. Всё же он глава семьи, — говорит Нат, забираясь с ногами на огромное кресло, стоящее прямо напротив огромного витражного окна. — Разве не Стюарт главный в вашей семье? — И да, и нет. Стюарт имеет права и решает все дела, что касаются семьи, но пока Оскар жив. — Веснински кусает губу и переводит печальный взгляд на спину Эндрю, — Стю не получит никакой власти и влияния над главными ресурсами, которыми располагают Хэтфорды. Ебаное правило старшинства. Эндрю вытягивает платок с британского классического костюма и, сминая, кидает Принцу. Тот аккуратно ловит его, пытаясь разгладить, пока не стало совсем поздно. — На территории Британии я — Абрам Хэтфорд, — объясняет Веснински, поглаживая кончиками пальцев извилистые инициалы своего имени, — Оскар за глаза ненавидит меня из-за, — Абрам обводит пальцем своё лицо, как бы указывая на своё, практические идеальное, сходство со своим отцом, — и моей принадлежности к Веснински. Я могу его понять, он хотел, чтобы его дочь вышла замуж за перспективного сыночка одного из своих партнёров, а она сбежала со свадьбы в захолустный, по его мнению, Мэриленд и поспешно вышла замуж за пса без родословной, Натана. Хотел бы я увидеть его лицо, когда он узнает, что его сын замужем за боссом ненавистного ему клана Морияма. Внезапно монолог Веснински прерывает стук в дверь, немного погодя, в комнату входит невысокая женщина и кланяется будущему наследнику и его гостю. — Господин Абрам, мистер Миньярд, достопочтенный граф Хэтфорд просит вас спуститься как можно раньше, чтобы вы были за столом ближе к нему, когда прибудут гости, — не поднимая головы произносит девушка, а после быстро удаляет из комнаты, тихо постукивая своими каблучками-рюмочками. Когда дверь прикрывается, а парни могут быть точно уверены, что остались только вдвоём, Эндрю подходит к креслу и садиться на подлокотник, опираясь локтём на здоровое плечо Натаниэля. — Ну, что, маленький хитрый кролик, кажется старый лис собирается тебя переиграть. — Да, я блять ему не по зубам, — скалясь произносит Абрам и тянется к Эндрю за поцелуем. На огромном массивном балконе, наслаждаясь видом бесконечных зелёных насаждений, стоит Оскар Хэтфорд, раскуривая свои неприлично дорогие сигары Gurkha Black Dragon. Его глаза наполнены тоской и отчаянием, он знает, что его жизнь медленно подходит к концу. Весь груз семейной тайны уже столько лет давит ему на плечи, не предоставляя возможности вздохнуть. Но он старается цепляться за эту жизнь, лишь бы уберечь своих своенравных мальчиков. Он знает, что не может позволить ни своему сыну, ни, тем более, единственному внуку нести это страшное бремя. Сзади раздаётся скрип двери и через минуту на балконе стоит достаточно взрослая женщина. Её черные волосы развеваются на легком ветру, а лицо, покрытое редкими морщинками, излучает тепло и свет, будто она воплощение всего добра, что есть в этом мире. — Оскар, времени почти не осталось. — тихо произносит она, сжимая его крепкую, слегка морщинистую руку, — Ты уверен, что должен рассказать это Абраму, а не Эммануэлю? — Джоди, мой драгоценный камень, — говорит мужчина, пряча холодную изящную руку брюнетки в свою ладонь, слегка сжимая, — мой сын силён, он станет прекрасным справедливым графом. Но та сила, что есть в моём внуке от Мэри и то безрассудство, что досталось ему в наследие от ублюдка Натана, помогут ему. Несмотря на тяжесть нашего порока, только он из всех Хэтфордов сможет нести её с гордо поднятой головой. Он будет тем, кто положит конец убийствам своих детей и их любимых из-за раскрытого секрета.