quasar

      Спустя столько лет возвращение на родину Чимину кажется странным. Времени утекло много, но всё, что в нём поменялось: только имя. Теперь он не Пак Чимин — мальчик, пропавший без вести, а Ли Джунсо — белокурый парень, посвятивший свои юные годы большому театру за границей.       Над алиби пришлось потрудиться, но легенда соткана без изъянов. Франция, где Чимин начал всё с чистого листа, не сразу показалась ему практичной. Но, приглядевшись, он понял, что это страна возможностей, и быстро к ней адаптировался. В Париже можно создать любую личность, главное иметь при себе желание и деньги.       — С возвращением в Южную Корею, господин Ли! — сотрудница паспортного контроля отдает Чимину липовый документ с нужной печатью внутри. Она ни о чём не догадалась.       — Спасибо, — Чимин улыбается широко, лучезарно, чтобы не вызвать подозрений. Прячет паспорт во внутренний карман чёрной куртки и делает лёгкий поклон. Тянет на лицо маску и возвращает кепку обратно на выпаленную краской голову. Берёт рядом дорожную сумку и направляется в сторону выхода. Всё прошло довольно гладко.       Чимин не знает, почему он решил вернуться назад. После всего, что с ним произошло, вряд ли это можно назвать ностальгией по дому. Но эти семь лет пролетели как одно мгновение, и омега решил, что пора. Хватит прятаться в чужой стране. Он кореец и должен искать своё предназначение в родном городе.       Ли Джунсо вышел на улицу и с неким восторгом в глазах посмотрел на предрассветное небо. Ярко-розовое. Такое бывает только при морозе. Чимину это нравится, и он помнит из-за кого.       Всё же снял маску с лица (вряд ли здесь его кто-то ещё помнит). Ему даже кажется, что атмосфера здесь какая-то другая. Более влажная и с особым солёным привкусом на языке. Чимин по дому всё же скучал.       — Что ж, — шепчет себе он. — Посмотрим, насколько сильно всё изменилось, — и идёт ловить такси.

***

      — Куда мы едем? — как бы невзначай интересуется Тэхён. Смотрит в окно и понимает, что дом Чонгука находится где-то в пригороде Сеула. Это куда же его занесло? Кругом только лес и дикие звери. И Тэхён сейчас не только о животных.       — В мой офис, — альфа отвечает кратко, без особых эмоций на лице. — Хочу изменить твоё понимание о мафии и показать, чем я живу, — в авто не играет музыка, не включено радио. Чонгук предпочитает слушать монотонный рёв двигателя, нежели попсовые песни с глупым текстом на фоне.       Чёрный Mercedes-Benz позволяет нагнать большую скорость. На пустой трассе никого нет, так что альфа выжимает из машины всё. А Тэхёну становится плохо. Омега вдавливается в сиденье так сильно, что в глазах начинает резко темнеть. Дышит часто, но замечание водителю не делает. Упорно продолжает молчать и терпеть.       Чонгук, не услышав от собеседника ответа, кидает на пассажирское кресло мимолётный взгляд и тут же гасит по тормозам. Сбрасывает скорость и незамедлительно останавливает машину где-то у обочины.       — Тебе плохо? — Чонгук обеспокоенно поворачивается к омеге и опускает ладонь на его хрупкое плечо. Мотор не глушит, но в этот миг дорога его совершенно перестаёт интересовать.       — Всё нормально, — Тэ пытается открыть окно, чтобы глотнуть спасительного кислорода, но не понимает, как это сделать в навороченной тачке. За него это делает Чонгук. Без задней мысли наклоняется к нему и жмёт на какую-то там кнопку на дверце.       — Дыши глубоко, — Чон достаёт откуда-то воду и заботливо протягивает бутылку Тэхёну, но тот небрежно отталкивает её обратно. Альфа ничего не понимает. — Когда укачивает, нужно пить воду.       — Меня не укачало, Чонгук, — цедит сквозь зубы слова. Тэхёна начинает всё это порядком бесить. Вдыхает отрезвляющий воздух, волной хлынувший в лицо и обжигающий лёгкие. Пытается побыстрее прийти в себя. — Просто ты ехал очень быстро. Мне стало страшно.       Альфа немного столбенеет. Конечно, как он сразу не догадался. Раньше он ездил один или с теми, кто разделял его страсть к скорости, но он и предположить не мог, что есть люди, которую эту страсть не разделяют.       — Прости, — кидает альфа, виновато теребя бутылку в руках. Тэхён видит, что тому действительно жаль. — Постараюсь так больше не гнать, — Тэ кивает. Всё же приняв воду из рук Чона, он делает пару глотков, но за него продолжают беспокоиться: — Тебе лучше?       — Да, — омега хотел бы ответить, что лучше ему станет только тогда, когда его наконец вернут домой, но решает оставить своё мнение при себе. Даёт команду: — Можем ехать дальше.       Чонгук прикрывает окно, чтобы Тэхёна не продуло, и жмёт на газ. Плавно выезжает на дорогу и теперь не несётся по ней, сломя голову, а едет ровно.       Понимать простых людей, не связанных с мафией, оказывается, очень трудно. С каждой минутой, с каждым часом и днём, проведённым рядом с Тэхёном, Чонгук учится чему-то новому. Тому, о чём его не учили ни родители, ни преступный мир, ни даже сам себя.       Его это ничуть не раздражает. Ему это нравится, что нельзя сказать о Тэхёне.

***

      Зонами влияния Квазара являются районы Инсадон, известный своими антикварными и чайными лавками, Каннамгу, славившийся роскошью и изобилием элиты Сеула, и Кванджингу, на территории которого находятся два скромных университета и престижная старшая школа для обеспеченных учеников, где и, собственно говоря, работает… или точнее — работал учитель Ким Тэхён.       Как только Глава свернул на автомагистраль Канбён бунно, Тэхён вдруг понял, где находится штаб-офис Чонгука. И с лёгким разочарованием на лице он досадно покачал головой.       — И всю мою жизнь вы были у меня перед носом, — констатирует омега. Смотрит, как они проезжают мимо улицы, где находится его дом. Чонгук в ответ лишь хмыкает. — Кстати, куда ты дел мои вещи?       — Какие вещи? — удивление Чонгука чересчур наигранное, и Тэ это замечает. — Ааа, ты про свою сумку? Она осталась дома, у меня в кабинете.       — Просто подумал, что мне хотелось бы её вернуть, — как-то грустно произносит Тэхён. И решает добавить: — А можно заехать ко мне домой? Совсем ненадолго. Просто с некоторыми вещами в твоём особняке я не чувствовал бы себя таким одиноким.       Чон сглатывает слюну и убеждает себя, что Тэхёну нужно время. Он ко всему привыкнет. Безумно хочется переубедить омегу, что он теперь не один, больше нет, но не решается на это: боится спугнуть.       — Скажи, что хочешь, и я куплю тебе это, — Чонгук говорит это так, будто деньги для него ничего не значат. И это действительно так. Он — король в этом городе.       — Мне нравится рисовать акварелью, — признаётся Тэхён и нервно убирает чёлку со лба. Отмахивается: — Ладно, забудь. Ничего не надо. Как-нибудь переживу.       Альфа сворачивает в сторону высотки и даёт себе мысленное обещание послать в дом омеги гонца. Не спеша спускается в подземную парковку и останавливает машину чуть поодаль от чёрного входа в здание. Как по команде внутренние двери открываются и оттуда выходят трое сотрудников в чёрном. Тэхён уверен, что под стильными пиджаками у них прячутся не только накачанные мускулы, но и оружие. Руки быстро холодеют.       — Не бойся, — успокаивает его Чонгук. — Это лишь моя охрана. Я предупредил, что приеду не один.       — А я и не боюсь, — но в груди всё равно ёкает. Тэхёна просят вести себя так, будто Чонгук привёз его куда угодно, только не в своё логово змей.       «Он что, так смеётся надо мной?» — думает омега и без чьей-либо помощи выходит из машины. Становится рядом с альфой. Сотрудники глубоко кланяются Главе. Здороваются даже с Тэхёном, но у Чона время поджимает.       — Давай быстрей, — Чонгук смотрит на наручные часы и поправляет на себе косуху. — Мы можем не успеть.       Тянет за собой ни в чём непонимающего Тэхёна за локоть. Все разом заходят в лифт. Нажав на кнопку последнего этажа, Чонгук сейчас ни о чём не жалеет.

***

      Тэхён рад, что Чонгук настоял на шарфе. Здесь действительно холодно. На просторной крыше, откуда весь город виден как на ладони, мир кажется очень маленьким, а люди в нём — муравьями.       Альфа осторожно подводит Тэхёна ближе к бетонному ограждению, а у того уже ноги подкашиваются. Чонгук чувствует его страх, но тот, кто не рискует, никогда от него не избавится. Нужно смотреть своим страхам в лицо.       — Я немного боюсь высоты, — виновато признаётся омега. — Давай я отсюда на всё посмотрю?       — Отсюда ты ничего не увидишь, — Чонгук упорно настаивает на своём. — Не бойся, ведь я рядом, — он не берёт Тэхёна за руку. Вдруг прижимает его к груди и не торопясь начинает вести их прямо к краю. — Всё хорошо, просто доверься мне, — обещает Чон. Омега чувствует панику, со всей силы вцепляется в кожанку альфы. — Смотри, — шепчет Чонгук, и Тэхён смотрит. Подняв взгляд к небу, он тут же забывает о своём страхе. Замирает в руках Чона и почти забывает дышать. Открывшейся перед глазами вид его будто исцеляет. — Правда, оно того стоило?       И вправду! Небо на рассвете потрясающее. Тэхёну, как отчасти творческому человеку, сейчас оно кажется нереальным. Сказочным и даже волшебным.       — Оно такое… розовое, — шепчет Тэхён, но продолжает вжиматься в объятия альфы: всё же стоит на краю высотки.       Альфа понимает, что Тэхён делает это скорее из чувства собственного самосохранения, но всё равно, не смотря ни на что, держит парня крепко, как можно ближе прижимая худое тело к себе. Тянет носом аромат цветущей яблони и незаметно роется подбородком в русую макушку. Доказывая в первую очередь своему внутреннему волку, что больше никогда и ни за что не отпустит этого омегу на волю. Пусть противится, но он готов держать его вот так уже вечность.       — Я часто сюда прихожу, — откровенничает Чонгук, наслаждаясь моментом. — Смотрю, как восходит солнце, и думаю о всяком.       — О чём же? — Тэхёну становится дико интересно. Он отводит взгляд от уже персикового горизонта и смотрит на точёный профиль альфы.       — Да так… — не решается говорить Чонгук, но понимает, что надо. Без доверия они так ни к чему не придут. Кому-то придётся сделать этот непростой шаг первым, и не просто кому-то. Этот шаг обязан сделать именно Чон. Он выдыхает клуб горячего пара и всё же произносит: — Я ведь не специально таким стал.       — Кем? Главой мафии? — уточняет Тэ. Он забывает о рассвете, а Чонгук наоборот — им насыщается. Смотрит на едва появляющиеся лучи декабрьского солнца и решает хотя бы раз кому-то в своей жизни исповедаться.       — Да, Главой мафии, — кивает альфа. — Всё дело в моей семье. Я родился таким и таким меня воспитали родители, — Чон сглатывает слюну, а перед глазами пролетает череда не самых приятных картинок из прошлого. — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, — он смотрит на внимательно слушающего его Тэхёна. — Думаешь, что у каждого человека есть выбор, но выбор есть не всегда. У таких, как мы его почти никогда нет. Да если честно, я и не хотел бы выбирать. Мне так нравится. По-другому я жить не умею.       — Те, кто не соблюдает закон… — Тэхён резко осекает себя. Не решается поучать Главу мафии. С его никчёмной стороны это будет выглядеть смешно и даже глупо. Он виновато опускает взгляд и решает договорить: — Я хотел сказать, что есть такие как я, соблюдающие закон, а есть такие как ты, эти законы избегающие… — и говорит ему прямо в лицо: — Я тебе не ровня, Чонгук.       — Опять ведёшь к тому, что мы друг другу не пара? — Чонгук почти не злится. Чувство злости неприятно смешивается с чувством недопонимания. Ему хочется, чтобы Тэхён дал им шанс, да только упёртый омега постоянно противится.       — Но ведь это очевидно, — на лице Тэхёна мелькает надежда, но Чонгук непреклонен. Он ничего не отвечает. Молчит и смотрит на омегу тяжёлым непробиваемым взглядом. У Тэхёна от этого взгляда мороз бежит по коже.       О чём он сейчас думает? Клеймит его в своих извращённых фантазиях? Не знает, как подобрать нужные слова, чтобы доходчиво объяснить этому несмышлёному омеге, что отныне и навсегда он теперь только его? Или злится, что Тэхён до сих пор продолжает это отрицать?       На скулах Главы начинают играть желваки. Тэ не выдерживает на себе напора этих чёрных, пронизывающих до глубин души, глаз. Отталкивается ладонями от груди Чонгука, хочет высвободиться из капкана его сильных рук, но альфа не позволяет. Держит крепко.       — Чонгук…       — Я ведь всё понимаю, Тэхён, — говорит альфа. Тэ перестаёт сопротивляться. Что толку, если всё равно проиграет. — Мы действительно разные. Ты свет, а я тьма, но даже святые отбрасывают тени. Ты просил время на привыкание, и я его тебе дал. Как только я пойму, что могу тебе доверять, обещаю, что взамен ты получишь больше свободы, — целует его в макушку и снова поворачивается к рассвету. Накатившей злости как будто и не было. — Давай лучше полюбуемся красивым пейзажем, а потом я покажу тебе свой кабинет.       Повисло молчание. Тэхёна действительно интересует красота, которой делится Чонгук. Но ещё больше его интересуют ответы. Раз он Главе не безразличен, стоит искать в этом хоть какую-то выгоду.       — Чонгук? — неловко зовёт его Тэ. — Можно вопрос?       — Никогда не спрашивай у меня разрешение, цветочек, — поправляет его альфа. — Всегда спрашивай.       — Откуда ты знаешь Чимина? — выпаливает быстро, без стеснения. Ему нужно это знать. — То фото… Я видел его. Чимин был мне другом.       Чонгук знал, что этот момент когда-нибудь настанет. И был готов, что когда-то об этом зайдёт речь. Вчера в библиотеке он безоговорочно поверил Тэхёну. Случайности случаются. Но теперь надо сделать так, чтобы и омега ему поверил.       — Мы любили друг друга, — тихо признаётся Чонгук, как в чём-то сокровенном. — Чимин был для меня всем, а я всем был для него, — Тэхён видит, что альфе трудно об этом говорить, не решается перебить. Продолжает слушать. — Но однажды он предал меня. Всё, что я раньше знал о нём и думал, оказалось ложью.       — Я так понимаю, это было давно? — осторожничает Тэхён.       — Давно, — соглашается альфа и тяжко вздыхает. Смотрит на него нежно, гладит румяную от мороза его щёку. — Иногда, например, как в такие моменты это отзывается во мне болью, но я уже давно отпустил его. Моя рана затянулась. Он ничего для меня не значит.       Отпустил, равносильно слову убил. В мафии по-другому не умеют. Преступный мир не знает других способов прощения. Тэхён это понимает, осознаёт завуалированность слов Чонгука и тут же начинает бледнеть. Ему точно не выбраться отсюда живым.       — Он умер… — губы Тэхёна начинают дрожать, а на глаза предательски накатываются слёзы. Всё же уточняет: — Он правда умер?       — Да, — кидает Чонгук жестокой правдой в перепуганное лицо Тэхёна. Горько добавляет, ему тоже непросто это говорить: — Он погиб у меня на глазах. Семь лет назад сгорел в пожаре вместе с моими родителями, — Тэхён всхлипывает, а Чонгук помогает стереть его слёзы с лица. — Не плачь.       — Как я могу не плакать? — лицо Тэхёна искажается болью. — Мы с раннего детства дружили. Он был мне почти братом, — Чонгук ничего не отвечает. Он и так всё это знает. — Отпусти меня.       Тэхён начинает вырываться из его объятий усердней, но Чонгук сжимает его только сильнее.       — Отпусти меня! Сейчас же! — орёт омега что есть мочи, но Чон глушит его вопль своей грудью. — Отпусти!       — Никогда, — шепчет Чонгук и поворачивает их обратно. Ведёт назад в здание.       Рассвет встретили не идеально, но зато закрыли некоторые волнующие вопросы. Чонгуку по крайней мере так кажется.

***

      Тэхён не помнит, чтобы так часто когда-то плакал. Понимает, что сам напросился с вопросами, но теперь кажется, будто весь мир на него ополчился. Как же жизнь несправедлива! Похоже, это уже никогда не закончится.       Рука об руку они возвращаются внутрь здания. Чонгук ведёт омегу сразу к себе в кабинет, который находится, что не удивительно, на вершине этой проклятой высотки. Окна здесь широкие, в пол, а потолки — высокие, с тяжёлыми люстрами, свисающие будто на канатах. Света много, но от него дышать трудно. Ни за что не скажешь, что здесь главенствует мафия.       Альфа помогает справиться Тэхёну с шарфом и курткой, садит его в мягкое кресло напротив прозрачного столика. Просит секретарю принести горячего чаю и еды.       — Ты как? — уточняет Чон, снимая с себя косуху и вешая её на плечики рядом с пуховиком омеги. Мышцы под обтягивающей кожу водолазкой так и играют. Тэхён быстро отводит взгляд и делает вид, что интересуется интерьером.       — Нормально, — слёзы Тэ уже успели высохнуть. Принял тот факт, что Чимина нет. Как бы и раньше знал, но до последнего продолжал верить. От сказанной на крыше вслух правды Тэхёну стало от этого только вдвойне больнее.       В дверь раздался короткий стук. Без приглашения с позолоченным подносом в руках внутрь зашла симпатичная девушка-бета.       — Ваш чай, господин, — она беззвучно подошла к месту, где сидел Тэхён и перенесла с подноса две фарфоровые чашки с зелёным чаем и тарелку с аппетитными закусками на столик. Почтительно поклонившись Главе и гостю, так же быстро ретировалась за дверь.       — Ты расскажешь мне? — Тэхён решает окончательно поставить все точки над «i». — Расскажешь, как вы познакомились?       — Ты уверен, что хочешь знать это? — Чонгук не отказывает, лишь уточняет.       — Хочу, — упорствует Тэ и тянется к чашке. Делает глоток и морщится, потому что не сладко. Даже чай разочаровывает. — Думаю, я имею право знать. Раз назад дороги нет, то расскажи мне всё. Прошу, — почти молит Тэхён. Может быть, узнав подробности он перестанет видеть в Чоне опасность. Или найдёт в нём хотя бы что-то похожее на обычного человека. Тэхёну, по крайней мере, хочется попытаться.       Чонгук кивает. Он садится в рабочее кресло и всё, что их сейчас разделяет, только недосказанность. Альфе приятно, что он может этим грузом с кем-то поделиться, так что просит секретаря его больше не беспокоить и начинает с самого начала.       Тогда Чимину было двадцать, а Чону всего лишь восемнадцать. Они познакомились в ночном клубе, где он сразу узнал специфику работы старшего его на два года омеги.       — Специфику? — хмыкает Тэхён. — Не наркотой же Чимин торговал.       — Не наркотой, — соглашается альфа. — Своим телом.       — Что?! — Тэхён возвращает чашку обратно на столик. Лицо озаряет непередаваемый шок. Он, как зачарованный, пересаживается ближе к рабочему столу Чонгука. Прямо напротив и просит повторить.       — Ты хотел знать правду, — говорит Чон, омега кивает. — Ну так слушай. Чимин был не таким уж святым, как ты думал раньше. По своим личным причинам он пришёл к нам в семнадцать лет, начинал с низов, торговал собой и, кстати, вполне даже успешно, он был лучшим в своём роде. Его звали «ангелочек». В наших борделях нет имён, лишь прозвища.       — Ты что-то путаешь, — Тэ мотает головой. Пытается отрицать. — Чимин был в школе образцом послушания. Он никогда не пропускал занятия, и он был отличником.       — Послушным он был не только в школе, — Чонгук усмехается. — Думай, что хочешь, Тэхён, но я говорю всё как есть: Чимин был элитной шлюхой. Настолько высококачественной, что даже верхушки об этом знали.       — Но почему об этом никто не знал у нас?.. Если он был… таким с семнадцати лет, то за те три года где-то должна была всплыть о нём информация…       — Верно, — Чонгук кивает. — Но Квазар не был бы лучшим, если бы досье наших сотрудников пестрило на листовках метро. Мы надёжно храним настоящие личности наших людей. За это мы ручаемся репутацией.       — Этого не может быть, — Тэхён понимает, что всё, что он знал о Чимине раньше, рушится сейчас как карточный домик. — Поверить не могу… — зачёсывает волосы назад. — Ты сказал, что вы познакомились в клубе.       — Тогда мне его подослал отец, — поясняет Чон. — Я был молод. Ещё ни разу ни с кем не спал. Чимин должен был лишить меня…       — Всё ясно, — прерывает его Тэхён и просит не договаривать. Скрещивает руки на груди, Чонгук лишь роняет мимолётную улыбку от скромности омеги на неловкие темы. — И что было дальше? Вы влюбились друг в друга?       — Я бы так не сказал, — Чонгук встаёт из-за стола. Подходит к столику у дивана и берёт чашку чая в руки. Сдувает пар и делает пару глотков. — После бурной проведённой вместе ночи я понял, что больше не смогу без него. То ли это было решено в силу моей неопытности, то ли по юношеской глупости, но я признался ему в чувствах, а он откровенно и надолго послал меня куда подальше. Сказал, что он просто выполнял свою работу.       — И что тогда?       — Прошло три месяца, и я его всё же добился.       — Ну, конечно, — фыркает Тэхён. — Кто бы сомневался.       — А как же? Я напористый, — Чонгук улыбается и недвусмысленно смотрит на Тэхёна. Другой альфа уже накинулся бы на этого омегу и взял бы своё, но не Чонгук. Ему нравится эта игра, он терпеливый и подождёт пока Тэхён сам его захочет. А он захочет.       — Но он тебя всё же предал? — омега указывает русло разговора.       — Он спелся, не знаю как и когда, с полицией и стал их шавкой, — улыбка Чонгука вмиг куда-то исчезла. — Он предал меня самым извращённым способом, на который только мог быть способен. Выкрал секретные данные Квазара, спрятал чип в одной из книг где-то в книжном магазине Сеула и решил таким способом кануть в Лету. Но наши законы так не работают. Единственный путь выйти из ячейки — только вперёд ногами, что, собственно говоря, он и сделал.       Слова Чонгука будто полоснули по ушам омеги. Тэхён сглотнул вязкую слюну и спросил:       — Ещё в первый день ты говорил, что искал чип около трёх лет, но Чимин…он ведь умер больше семи лет назад. Как-то не сходится информация.       — А ты внимательный, — удивляется Чонгук и садится на диван. Делает ещё пару глотков. — Я не сразу понял цель его пребывания со мной, а после смерти, что прошу заметить, подстроил не я, понял не сразу, что он выкрал у меня информацию. Тогда мой клан был на грани распада. У меня были совершенно другие проблемы. Предполагалось, когда всё уляжется, Чимин должен был на безопасной ему территории найти микросхему. И передать её полиции.       — И ты нашёл её? Микросхему?       — Не без твоей помощи, цветочек, — признаётся Чонгук. Тэхёна в который раз передёргивает от такого к нему обращения, но ничего не делает. Терпит.       — Я так понимаю, в полиции у тебя тоже есть свои люди?       — У меня везде есть свои люди, — Чонгук признаётся в этом спокойно. — И ты должен это понимать.       — Что? — Тэхён не понимает, о чём хочет донести Чонгук.       — На случай, если ты планируешь сбежать или хотя бы попытаться исчезнуть, тебе будет негде спрятаться. Я всё равно тебя найду. И никакая полиция тебе не поможет, — чеканит Глава очередной приговор. — Раз я тебе откровенничаю, хочу, чтобы ты и это знал.       — Да я об этом и не думал, — Тэхён вздыхает. Закрывает глаза и трёт переносицу. — Мне просто хочется знать о тебе больше подробностей и всё.       — Тогда у тебя есть ещё какие-то ко мне вопросы? — приподнимает вопросительно бровь.       Тэхён задумывается. Ему теперь интересно знать только одно:       — Кто подстроил пожар?       Чонгук знает ответы на все вопросы, но только не на этот. Он молча пожимает плечами и говорит, что до сих пор это так и не выяснил.       Раздаётся три громких и решительных стука в дверь. От неожиданности Тэхён подскакивает, а Чонгук, как ни в чём не бывало, с негодованием на лице подходит к двери и тянет ручку вниз. Перед ним показывается Джин.       — Секретарь сказал, что ты занят и просила не беспокоить, но я всё же зайду, — омега почти вежливо отпихивает руку альфы, повисшую на косяке, и проходит внутрь. Вдруг замечает, что Чонгук здесь не один. — Теперь ясно, чем или кем ты занят, — поворачивается к Главе с озадаченным выражением лица.       — Ты не вовремя, — констатирует Чон. Закрывает за Джином дверь.       — Я уже вижу, — Джин кидает взгляд на столик. — Чай пьёте и ведёте разговоры по душам? — это был риторический вопрос.       — А вы… — интересуется Тэхён и топчется на месте.       — Вы меня не знаете, господин Ким, но я вас знаю, — Джин тянет к нему ладонь, и они пожимают друг другу руки. — Я Правая рука Главы. Ким Сокджин, но прошу звать меня просто Джин.       — Оу… — тушуется Тэхён и смотрит на Чонгука. Ищет спасение от неловкости в его чёрных глазах. Тот кивает, чтобы не беспокоился. Тэхён берёт ситуацию в свои руки: — Приятно познакомиться, господин Джин.       — А мне как приятно, — Джин улыбается, поправляя на себе зелёный пиджак. Они перекидываются ещё парой незначительных фраз и умолкают. Теперь Правая рука серьёзно обращается уже к боссу: — Есть разговор, но… — он поглядывает на Тэхёна. — Наедине.       — Говори здесь, — командует Чон.       — Ну раз здесь, тогда ладно, — Джин пихает в руки Главы свой рабочий планшет. — Это тебе. Так сказать, весточка из прошлого.       Тэхёну безумно хочется знать, о чём говорит сейчас Джин, но решает не лезть. Просто стоит в сторонке и продолжает быть тихим наблюдателем.       Чонгук не сразу понимает кого перед собой видит. Он листает сначала одно фото, потом другое, но когда до него доходит кого поймали его ищейки в Пусане, он чуть ли не до треска сжимает планшет в своих крепких ладонях. Ничего не понимая, говорит:       — Чимин жив?..