quasar

      Место это покрыто плесенью. Стены его пропитаны кровью. Болью и криками тех, кто хочет отсюда выбраться. Но не может: повяз в трясине с головой. Каждый сотрудник здесь — убийца. И не важно, забрал он однажды человеческую душу или нет. Если свершил преступление в мыслях, значит, убил. Если выбрал Квазар, значит, согрешил.       Чонгук и вправду не выбирал кем родиться, не рвался первым править кланом. Ему просто пришлось. Иначе быть не могло. Что не скажешь о Тэхёне. У него выбор был всегда.       Узнав, что дело Чимина несколько лет назад закрыли, он пошёл в полицию и устроил там скандал. Ему объяснили, что и так задержали расследование. Поведали, что труп найден и генетически опознан, но омега ничего слышать не хотел. Требовал своё и точка. Кричал, что это не его друга нашли, что это был кто-то другой.       Тэхён лишь недавно стал принимать ту реальность, в которой нет Чимина. Только недавно… И вдруг его захлестнула ненависть!       Ещё тогда смышлёного и симпатичного омегу приметил начальник полиции. Через три года, когда легенда для него была подготовлена, Ким Намджун вызвал к себе Тэхёна и предложил работу. Об возможной лжесмерти Чимина умолчал. Рассказал его историю поверхностно, без упоминания того, что он сбежал за границу (всё же Джин посвящал его в некоторые детали). Конечно, Тэ согласился. Он практически сам вызвался добровольцем. Ведь он жаждал мести. Уже тогда он заочно ненавидел Чонгука, хотел причинить ему вред и даже убить.       Намджун поведал ему детали, рассказал всё, что того могло ожидать. Даже объяснил, что его могут убить! Но Тэхён, не задумываясь ни на секунду, решительно подписал все нужные бумаги. Теперь он тайный агент, который должен внедриться в самый опасный мафиозный клан Кореи и разрушить его изнутри.       Конечно, со стороны полиции было весьма глупо так поступать, отправить в логово змей того, кто в жизни пистолет в руках не держал, но они пошли ва-банк. Они долго готовили эту миссию, с кропотливым усердием разрабатывали детали, всё на атомном уровне продумывали, чтобы даже крот не подкопался. И Хосок, первый хакер Квазара, не смог. Не нашёл изъяна в омеге, которого привёз им Джин.       Полиция учла все ошибки, которые были допущены с Чимином. С Тэхёном у них должно было получиться.       Джин. Сотрудничая с Намджуном, он знал, кто такой Тэхён. Только Тэхён его не знал. Также Джин знал всё и о Чимине, а омега знал всё о нём. Но Чонгук, Глава мафиозного клана не знал ничего. Он последний, кто правит балом.       Изначально, преследуя только свои личные цели, Джин думал, что свергнет Чонгука. Займёт его кресло и станет лучшим среди падших преступного мира, но с тернистого пути его сбили чувства. Он безумно влюбился! Намджун показал ему ту сторону жизни, где всё может быть иначе. Где живёшь и просто радуешься, без передряг и запаха пороха на пальцах. И Джин решил выйти из ячейки.       Он честно пытался. Искал оптимальный вариант. Но он — Правая рука. Как быть омеге, что лично прислуживает дьяволу? Ответ очевиден: убийство. Он планировал подстроить несчастный случай Чонгука, а потом под шумок далеко уехать с любовью всей своей жизни. Намджун — его истинный. Иначе он не стал бы так рисковать.       Все: Чимин, Тэхён, Сокджин и Чонгук пытаются обмануть судьбу, да только на них у неё свои планы. Никому от неё не сбежать и никому не укрыться от смерти. Юнги она уже забрала и также заберёт остальных.       Пространство больничной палаты разрезают монотонные звуки дыхательного аппарата. Джина подключили к оборудованию искусственной вентиляции лёгких. По пути в больницу, прямо на её пороге, он пережил клиническую смерть. Пяти минут хватило, чтобы снова запустить сердце, но тот впал в кому.       На его теле бесчисленное количество гематом и ссадин. Сотрясение головного мозга третьей степени. Ушиб печени и почек. Правая рука сломана, врачи диагностировали закрытый перелом лучевой кости. Большой палец той же руки безвозвратно утерян. И самое главное — значительная потеря крови в результате двух пулевых ранений в живот.       Врачам удалось спасти тело омеги, в течении нескольких часов они боролись в реанимации за его жизнь. Из-за огнестрельного разрыва пришлось вырезать селезёнку. И организм всё же не выдержал, ушёл в себя. Теперь все ждут возвращение омеги из комы.       Наму тоже досталось, пара ссадин да синяков: все пули взял на себя Джин. Им как-то удалось сбежать с заснеженного пустыря, но альфа уверен, если Чон решил бы их тогда на месте убить, то ему в ту ночь никто не смог бы помешать. Тогда Глава проявил милосердие и позволил им уйти. Намджун это точно знает.       — Джин, мой милый Джин, — гладит его запястье Намджун. Сидит рядом и смиренно ждёт, пока его любовь очнётся.       Альфу уже несколько раз допрашивала полиция. Узнав, кто такой Ким Намджун, они объяснили ему, что в любом случае придётся во всём разобраться. Таков закон, Намджун это знает.       Только ему всё равно. Он не идёт на работу, остаётся рядом с Джином охранять покой до его возвращения.

***

      Тэхён каждый день талдычит себе, что показалось, но всё без толку. Он понимает, что меняется. Сопротивляться нет смысла. Вся тьма, что сгущается над ним, медленно проникает под кожу. Он вдыхает её терпкий аромат в лёгкие. Щупальцами обвивает его ранимое сердце и соблазняет собой душу.       Тэхён соврал себе, что не любит, хотя влюбился безумно. Но омега до последнего отрицает эту мысль. Это откровение только усугубит ситуацию. Он пришёл сюда с одной целью — ради мести. Но в связи с последними событиями цель можно (и нужно) скорректировать.       Несмотря на то, что в особняке он находится недолго, он успел запомнить каждую её деталь. Когда Чонгук находился на работе, Тэ порой гулял по дому. Чаще всего оставался в библиотеке, но теперь он знает каждую дверь и куда она ведёт. Выстраивает несложный план в голове. Как лучше сбежать и когда это выгодно сделать. Если придётся, сядет за руль. Чонгук водить уже научил, пару раз он снова заставил сесть за баранку, до вечера практиковались в вождении, так что всё получится.       От волнения омега чувствует боль внизу живота. От нервов аппетит резко пропадает и кроме воды, ничего больше не хочется. Всё раздражает.       Под утро он засыпает, но спит недолго. Слышит за дверьми топот многочисленных ног. Поднимается с постели и осторожно выглядывает наружу. Приоткрывает двери чуть-чуть, чтобы через маленькую щёлку посмотреть, в чём дело.       — Я в норме, — отдалённо слышен голос Чонгука. — Отзовите врача. У меня просто ушиб грудины. Заживёт.       Квазары что-то между собой обсуждают, кидают фразы о перестрелке и каком-то обмене. И Тэхён уже волнуется. Что с Чонгуком? А вдруг он ранен? Куда он ездил в такую ночь?       Ждёт, пока все разойдутся, и идёт прямиком в комнату альфы. Охрану нигде не видит, препятствовать ему некому.       Тихонько стучится в двери, но ничего не слышит. Заходит. Неуверенно, вдруг Чон не услышал стук. Проходит в освещённую ночником комнату. Тишина. Он смотрит на кровать, но не успевает понять, что там лежит. Дёргается от возникшего голоса над его головой.       — Решил, цветочек, доброй ночи пожелать? — Тэхён испуганно оборачивается и носом втыкается в чужую голую грудь. А Чон смотрит на часы, которые показывают шесть утра, и сам себя поправляет: — Или будет лучше сказать: доброе утро?       — Чонгук! — Тэ, как ошпаренный, отскакивает от него в центр комнаты. — Не пугай так больше, — смущённо трёт свой нос.       — Я просто вышел из ванной, — Чонгук закрывает рядом с собой двери. Чонгук стоит перед ним в одних спортивных штанах.       Тэхён опускает взгляд, не хочет пялиться на торс альфы, но глаза сами туда смотрят. Сердце начинает ходить ходуном. Безумно хочется прикоснуться к этой бледной коже. Почувствовать рельеф накаченных мышц под своими ладонями. Но всё меняется, когда Тэхён видит тёмные пятна на его рёбрах.       — Откуда это? — обеспокоенно тыкает пальцем в него. — Это гематомы? Такие ушибы бывают только от…       — … пуль, — заканчивает за него альфа и согласно кивает. — Схватил четыре выстрела своим телом. Всё нормально. Мне терпимо больно.       Чонгук показывает на лежащий на диване бронежилет. На нём видны глубокие вмятины.       — Ты вообще как? — Тэхён делает шаг ближе. Хочется чем-то помочь. Он включает свет и в полноценном освещении без малейшего стеснения оглядывает альфу. — Боже, Чонгук! Тут нужен врач. Тебя будто бульдозером переехали.       Чонгукова грудь источает багровые пятна. Они, как чернила, разлились по коже без чётких границ. Но Чон отрицательно мотает головой, не хочет никого звать, чувствует он себя нормально.       — Всё пройдёт, у меня такое уже было, — ему приятно беспокойство омеги. Перед ним ему хочется показать свои слабости.       — Я схожу за холодным компрессом, — констатирует Тэ и выходит из комнаты. Через пять минут возвращается с тазиком льда в руках и полотенцем. — Садись, — Тэхён кладёт предметы первой помощи на прикроватный столик и поправляет подушку на кровати. Кладёт её так, чтобы было удобно спине. — Давай, дважды повторять не стану. У тебя сильные кровоподтёки. Надо как можно быстрее положить что-то холодное.       Чонгук хмыкает, но слушается. Позволяет Тэхёну взять над собой верх. Он принимает полусидящее положение и наблюдает, как омега начинает над ним мельтешить. Ему не холодно, когда Тэ кладёт на его побитую пулями грудь мокрое полотенце со льдом. Его греет внимание Тэхёна и желание помочь. Забота — лучшее лекарство от травм.       — Больно? — сочувственно спрашивает омега. Аккуратно держит под боком грелку, наполненную холодной водой, а другой рукой придерживает мешок со льдом возле ключиц. — А вдруг у тебя перелом рёбер?       — Не беспокойся, я в норме, — заверяет Чон.       — Но тебя даже не осмотрел врач, — перечит Тэхён и злится. — Как ты можешь быть так самоуверен?       — А ты знаешь, как определить перелом рёбер? — альфа решает на деле успокоить омегу. Тот отрицательно мотает головой. — Положи руки на бока и попроси больного глубоко вдохнуть. Если дыхание осуществляется безболезненно, то, значит, переломов нет. При таком осмотре можно даже выявить смещение костных отломков, если они, конечно, есть.       Тэхён снимает с Чонгука мокрые компрессы и доверчиво кладёт холодные ладони на его рёбра. Смотрит прямо в глаза.       — Дыши, — тоном, который не терпит возражений, произносит Тэхён. — Глубоко.       И Чон дышит. Несколько раз. Полной грудью. Тэ видит, что альфа не морщится от боли и решает, что переломов всё же нет. Обратно кладёт компрессы на гематомы. Они сидят так ещё с пятнадцать минут. Почти в полном молчании, лишь иногда перекидываясь парой слов.       — Думаю, достаточно, — Тэхён всё с Чонгука снимает и кидает грелку обратно в тазик. Приносит с ванной чистое полотенце и насухо вытирает остатки воды с его кожи.       Чонгук не помнит, чтобы кто-то так о нём волновался. В целом свете не найдётся ни одного человека, который был так с ним искренен. Он благодарит Тэхёна и просит ещё на мгновение остаться с ним.       — Расскажешь, кто тебя так? — омеге трудно скрыть свой интерес.       — Ухажёр Джина, — просто отвечает Чон. Он остаётся сидеть на месте, когда Тэхёна поражает удивление. Он мнётся на краю кровати и не знает, куда деть руки.       Тогда Чонгук ему всё рассказывает. Без лишних прикрас и простыми словами. Конечно, про ошейник он умалчивает, не хочет испугать и без того пугливого омегу, но не скрывает, что Джин получил по заслугам.       — В твоём мире все, значит, так поступают, — как-то печально произносит омега.       — У мафии бывает и хуже, — Чонгуку до безумия хочется исправить Тэхёна. Это ведь не только альфы, но и его мир тоже. Но стоит ли? Мир так переменчив. Ему просто нужно время.       Чонгук не хочет больше думать и не может терпеть. Цветочный аромат сводит его с ума. Он притягивает к себе омегу и нежно целует. Прилипает к мягким губам и отчаянно требует тепло, что так заботливо в последнее время с ним делиться Тэхён. Тот в долгу не остаётся, целует в ответ. Изучают друг друга влажными языками и вдыхают горячее дыхание друг в друга.       — У тебя скоро день рождения, — после нежностей жарко шепчет ему в шею альфа. Теперь там ему дышится легко. Он как будто только там находит своё спасение. — Будут какие-то особые пожелания?       — Уже скоро тридцатое декабря? — как-то растеряно произносит омега. В объятиях Чона он пытается принять удобную позу, но тот, как всегда, нелепо смял его в руках. Тэхён не хочет думать, откуда Чонгук знает его дату рождения, альфа о нём почти всё знает. Почти… Сейчас его тело ощущает лишь властные руки альфы. Чонгук такой большой и тяжёлый, так удобно помещаться у него на груди. Они определённо две половинки одного целого. — Я потерял счёт времени. Сколько я уже здесь? Месяц?       — Ммг, — мычит ему в ключицу. — Так что хочешь? — Чонгук поднимает голову с худого плеча омеги и смотрит ему в глаза. При таком освещении зрачки Тэ расширены до невозможности. Так и хочется утонуть в этих чёрных омутах и посмотреть, что на дне их не только уже черти водятся.       — Ну, я хотел бы… — как-то по-детски замялся Тэхён. Опустил взгляд и стал теребить подол своей пижамы. Они с Чонгуком находятся сейчас так близко, что становится стыдно от своих желаний. Мысли заняты совсем другим.       Чонгук видит смущение омеги. Не надо лишних слов, чтобы понять, чего хочет Тэхён. Альфа поудобнее усаживает перед собой омегу и вопросительно приподнимает одну бровь.       — Ты уверен? — уточняет Чонгук, а Тэ знает, о чём его спрашивают. Утвердительно кивает, а Чонгук не может скрыть своей довольной улыбки. Говорил раньше, что Тэ сам его захочет. Значит, захочет. Так и произошло. Чонгук в своих словах никогда не сомневался. Он нежно пихает Тэхёна в грудь, чтобы тот лёг на спину и до ключиц задирает ему пижамную рубашку. — Тогда нам стоит заранее обговорить некоторые детали. Лежи смирно, цветочек, и старайся не ёрзать.       Тэхён ахает, когда своим языком Чонгук первый раз касается его живота. Втягивает в себя диафрагму, вдыхает в лёгкие побольше сандала и вдруг замолкает. Чтобы не двигаться, руками зажимает лежащие под ним одеяло и сильно закусывает нижнюю губу. Тэхён решает во что бы то ни было хранить молчание, пока Чонгук выцеловывает на нём дорожку незатейливых созвездий. А Чону всё мало, он дальше лезет руками под ткань. Едва касаясь тэхёновой кожи, оглаживает ему рёбра, вызывая табун мурашек на бархатном медовом полотне. Чонгук всё видит. От его взора ничего не скрывается. С долькой извращения наблюдает, как омега под ним извивается от животных инстинктов.       — Тебе нравится, когда я так касаюсь тебя? — шепчет куда-то в пупок. Слышит тяжёлое сбившиеся дыхание. Отвечать ему не обязательно, он и так видит поднявшийся бугорок под тканью хлопчатых брюк. Довольно усмехается. Завести этого омегу ему проще простого. — Тогда я продолжу. Ты всегда меня можешь остановить.       Но Тэхён не хочет останавливаться. Он хочет Чонгука сейчас. Сам себе удивляется, когда понимает, что от малейшего к нему прикосновения дико хочется кончить. И не кончить, а кончить от рук Чонгука.       Чонгук знает границы дозволенного, но всё равно цепляет пальцами резинку штанов и тянет вниз. Оголяет нижнюю часть живота, целует кромку паха. Вмиг его уши ласкает сдавленный протяжный стон. Улыбается, ему так нравится изводить этого омегу.       — Чонгук… — зовёт его омега, и альфа, не теряя контакта своих губ со сладкой кожей, приподнимает на омегу томный взгляд.       — Да?.. — лижет пирсинг на губе. Щёки Тэхёна покраснели, а глаза заволок туман непередаваемой истомы. Чувствует, что смазка сзади стала выделяться обильней.       — Давай сейчас? — тянет к нему руки, Чонгук приподнимается и позволяет укутать свою шею руками. — Я хочу сейчас.       — Я тоже хочу этого сейчас, — шепчет ему правду в губы. — Но давай повременим и оставим главное блюдо на потом. Сейчас просто постарайся понять, что тебе нравится и что не нравится, хорошо?       Тэхён наигранно хнычет. Ему хочется задать тысячу вопросов, отчего тогда альфа так над ним измывается. Ведь ему всё, что делает Чонгук, нравится.       — Нет, Чонгук, — омега хочет повредничать. — Я хочу тебя сейчас. Ты спросил, какой я хочу подарок на день рождение, и я тебе это дал понять.       Но альфа непреклонен. Он следует своему внутреннему плану. Тихонько цокает языком и, немо ему отказывая, кладёт указательный палец на покусанные губы омеги. Не сегодня. Чонгук не преследует цель только вставить и кончить. Ему хочется, чтобы Тэ отдался ему по-настоящему. Без рамок в голове. Приняв Чонгука полностью не только в физическом плане. Чонгук хочет не только его тело, но и душу.       Чон решает возместить отказ ласками. Он жадно целует Тэхёна, когда его рука параллельно ныряет тому в трусы. Тэ мычит в губы, но не противится. Неосознанно пихается тазом в крепкую руку альфы. К нему ещё никто так не прикасался. С Чонгуком у него всё впервые.       Альфа прерывает поцелуй. Чтобы рука скользила без сопротивления, до колен стаскивает с омеги клетчатые штаны и нижнее бельё; начинает размеренно водить по возбуждённому органу Тэхёна. Омега и раньше дрочил, но это были не те ощущения. Когда это делает другой… точнее — когда это делает Чонгук, ощущения в разы лучше. Тэхён в наслаждении, подставляя альфе шею для поцелуев, откидывает голову назад. Стонет так сладко, что готов сознание потерять в этом экстазе.       — Чонгук… — на выдохе тянет имя альфы, а Чон от такого вида омеги готов уже сам кончить себе в штаны. — Я так долго не продержусь…       — Не сдерживай себя, цветочек, — шепчет ему на ухо и прикусывает омежью мочку.       Тэхён жмурит глаза и выгибается дугой, когда по телу проходит волна жаркой энергии. Бёдра дрожат, а позвоночник простреливает током. Он извергается прямо в руку Чонгука, когда его имя оседает у него на влажных губах.       Проходят минуты, когда Тэхён приходит в себя. Поворачивается лицом к рядом лежащему Чонгуку и тонет в ониксе его глаз. Тэхён знает, что делать выводы, основанные на эмоциях глупо, но вдруг открывает для себя непомерную истину. Его сердце отныне почти до краёв заполнено лишь Чон Чонгуком. Теперь ему трудно назвать своё сердце своим.       Чонгук тоже безвозвратно влюблён. Настолько сильно, что не слышит звук пришедшего сообщения на мобильном телефоне, где Хосок пишет двумя предложениями: «Тэхён и вправду оказался крысой. Позвони, как сможешь».

***

      Намджун выдохнул, когда врачи сообщили ему, что Джин вышел из комы, но позволить войти в палату ему пока не могли. Нужно было провести с десяток тестов, чтобы удостовериться, что жизни омеги больше ничего не угрожает. Но не важно, Намджун потерпит.       На вторые сутки Джина переводят в обычную палату. Альфе наконец выделяют время для посещения. Намджун покупает обычный букет полевых цветов, что так любит его истинный, и сладости.       — Здравствуй, ягодка, — робко заходит альфа в палату. Намджун позаботился, чтобы омеге выделили одиночные покои. С улыбкой на лице скромно подходит к койке и вручает букет. Хвастается пакетом с фруктами, что держит в руках, и коробкой лимонного рулета. — Принёс тебе витамины и вредности. Всё, как ты любишь.       Намджун не замечает недоумения на лице своего омеги. Он аккуратно кладёт пакет на прикроватную тумбу, вручает цветы и тянет руки для объятий. Но как только его ладони ложатся Джину на плечи, омега тут же возмущается.       — Мужчина, вы кто? — хмурится и недовольно кривит лицом. Брезгливо сбрасывает с себя руки и кладёт цветы рядом. — И что вы себе позволяете?! Немедленно отойдите от меня и, пожалуйста, держите дистанцию!       Джин жмёт на красную кнопку у себя на подлокотнике и отодвигается к спинке кровати. Его карие глаза выражают только страх. Рука в гипсе, лицо уже не такое отёкшее, но всё ещё в ссадинах и подтёках, а больничная белая пижама скрывает перебинтованное тело. Если бы не капельница в руке Джина, которая заставляет омегу понимать, что дела у него серьёзные, то тот бы уже давно отсюда сбежал.       — Джин, ты чего? — теряется альфа. Он не понимает, разыгрывает его омега или нет. — Если ты так решил пошутить надо мной, то это очень жестоко. Все эти дни я места себе не находил, всем молился, чтобы ты очнулся. Мне не смешно, скажи, что это розыгрыш, — на последних словах у Намджуна вдруг дрожит голос.       — Не приближайтесь ко мне! — Джин продолжает нервно жать пальцем на тревожную кнопку. — Что вы ко мне пристали, я вас не знаю.       У Намджуна мир на глазах рушится. Он не видит той любви в глазах напротив, что было раньше. Его ягодка больше не тянет к нему руки, не влечёт к себе своим сладким ароматом.       В палату вбегает медсестра и спрашивает, что случилось, а альфе хочется повернуть время вспять. Раньше понять, что Джин в опасности. Раньше позвонить Главе, чтобы тот не успел проглотить душу его Джина. Хочется вернуться назад и не допускать той роковой ошибки, где он отпускает Джина назад в клан. Чтобы потом вот так не стоять столбом и не верить в происходящее.       — Ты правда меня не помнишь?.. — у альфы всё мутнеет в глазах. Он делает шаг вперёд, а Джин ещё ближе отползает к стенке.       И Намджун не выдерживает. Он разворачивается и выходит из палаты. Медсестра, бета средних лет, остаётся стоять на месте. Всё, что она смогла понять, что у пациента посттравматическая амнезия. Временная? Никто не знает. Головной мозг — вещь сложная и до конца не изученная.       Альфа как-то обречённо садится на коридорную скамейку и, облокотившись на свои колени, закрывает лицо руками. Медсестра зовёт врача, а у него в ушах кровь барабаном стучит. Намджун думал, что кома для него стала настоящим испытанием, проверкой на чувства, но потеря памяти…       Никто не видел, как альфа беззвучно заплакал. Никто не обратил внимание, как он, зарывшись в свои шершавые ладони, горько глотал слёзы от несправедливости судьбы.