quasar

      Что может быть хуже разбитого сердца? Только сердце, разбитое повторно.       Однажды Чонгук зарёкся больше никого не любить, ни за какие ценности мира не поддаваться этому соблазнительному чувству, но, найдя Тэхёна, добросердечного омегу, он позволил себе сдаться. Теперь альфа ненавидит себя за это. Если можно было бы выключать эмоции по щелчку пальца, то Чон сделал бы это.       — Ты кто такой? — спрашивает он у Тэхёна. Чонгук заходит обратно в комнату, где пятью минутами ранее они вместе предавались ласкам.       Чонгук произнёс слова сдержанно, чтобы как можно хладнокровней подойти к данному вопросу. Он уже успел прочесть сообщение и позвонить Хосоку. Брат залез в полицейскую сеть и теперь резвится там, как хочет. Он нашёл данные, которые подтверждают, что Ким Тэхён — лазутчик. Хосок успел многое узнать. И столько же рассказать Чонгуку.       А Тэхён непонимающе хлопает глазами на Чона и как будто вопроса не слышит. Нега внизу живота ещё не успела сойти, а запах сандала не до конца выветрился из лёгких. Не сползая с кровати, омега подгибает под себя ноги и глупо переспрашивает вопрос.       — Глухим заделался?! — неожиданно для себя гаркнул Чонгук и сам себя одёрнул. При частом дыхании на его голом торсе заиграли мышцы. Опасная красота. Тэхён съёжился, принял защитную позу, но взгляд опустить не посмел. Чувствует, что правда всплыла наружу. Теперь ему не выйти сухим из воды. — Я только что разговаривал со своим братом. Он сказал, что ты у нас на легавых работаешь. Это правда?       — Чонгук… — выдавливает из себя Тэхён. От таких резких скачков в настроении у него голова идёт кругом. Виски резко сдавливает волна боли, а сердце начинает перекачивать адреналин. — Всё не так, как ты думаешь. Дай объясниться.       Чонгук кидает телефон на тумбу и резко подходит к омеге. Он кажется ему таким маленьким и беззащитным, совсем не похожий на шпиона. И как этот омега может вести двойную жизнь? Смешно даже!       От тяжёлого давления над собой Тэхён неприятно морщится, оправдание застревает где-то в горле костью, а мышцы по всему телу мгновенно деревенеют. Тогда омега инстинктивно уползает по постели назад. Чонгук фыркает и за щиколотку притягивает Тэхёна к себе. Тот решает не сопротивляться, только хуже сделает. Но внутри Тэ хочется поскорее сбежать, укрыться где-нибудь, чтобы его никто не смог найти. Только Чонгук всё равно его отыщет. Найдёт по запаху и прибьёт.       — Так что? — в капкане своих рук альфа сдавливает лицо Тэхёна, держит ладонями крепко, чтобы не смел даже двинуться. — Это правда?       — Чонгук, пусти, — мямлит Тэхён, неудобно разговаривать, когда альфа так неприятно смял его щёки.       Тэхёну страшно. Он и половину не может себе представить, что может с ним сделать Глава. Сейчас он видит перед собой не Чонгука, а лидера мафии. Внезапно омега жаждет переложить этот разговор на потом. Чуть позже начать рассказ обо всём, когда всё уляжется, и они смогут беседовать спокойно. Да только закрутился клубок, который уже не распутать, увы, придётся голыми руками резать его на части.       — Чонгук, пожалуйста… — переходит на шёпот Тэхён. Видит, как предупреждающе играют желваки на висках альфы. Он готов его голову смять, как переспелый плод тыквы.       И какого было его удивление, когда он увидел одинокую слезу, скатившуюся по бледной щеке. Он никогда не видел, чтобы Чонгук плакал. До этого момента никто не видел. Тэхён даже не предполагал, что тот может быть на такое способен. Чон плакал только дважды: на похоронах своих родителей, и при погребении Чимина. Но все говорят, что бог любит троицу. И третий раз настал.       — Тэхён… — как-то надломлено слетело с его губ. Резко расслабляет хватку. Нежно гладит перепуганное лицо омеги, целует его щёки и нос, невесомо проводит пальцами по волосам. Не верит, что его снова предали. — Мой аленький цветочек, что же ты наделал, — с горечью в голосе произносит альфа. Чонгуку так больно, что не передать. Его сердце вновь рвут на части. По тем же рубцам, по тем же сшитым краям, Тэхён зверски его искромсал и выкинул. — Скажи, что это неправда, и я тебе поверю.       Тэхён нерешительно мотает головой, а альфа не выдерживает и даёт больше воли слезам. Он за талию притягивает к себе омегу и утыкается ему в плечо. Теперь цветочный аромат его не успокаивает. Нервирует. Он горько льёт слёзы и крепко сминает руками тэхёнову клетчатую рубашку. Мечется между желанием уничтожить и обладать этим омегой одновременно.       А Тэхён молчит. Боится обронить вслух лишнее слово, что может послужить толчком к внезапной жестокости. Как тряпочная кукла мнётся в руках Чона. Позволяет сжать себя так сильно, что дыхание перехватывает. Тэхён терпит. Он всё вытерпит, если это поможет ему выжить.       — Как так? — вдруг слёзы альфы внезапно заканчиваются. Другая стадия принятия: гнев. Он поднимает голову и требовательно смотрит в лицо напротив. — Почему именно ты? Почему из всех, кто мог быть на твоём месте, именно ты предал меня?! — орёт ему в лицо.       — Я пошёл на это ради Чимина, — после долгой паузы чётко произносит Тэхён.       Чонгук шарахается. Отпихивает от себя омегу, а тот падает обратно на кровать. Встать не решается. Он заранее знал, на какие риски шёл, поэтому был готов ко всему. Даже к смерти.       — Я не убью тебя, цветочек, — Чонгук быстро приходит в себя и вытирает слёзы. Накидывает на себя футболку. — Ты просил у меня свободы, и ты её получишь.       — Ты отпустишь меня? — слова Тэхёна прозвучали слишком разочарованно. В душе мелькнул луч надежды.       — А чему ты удивляешься? — альфа вдруг смотрит ему в глаза. Теперь в них нет того озорного блеска, который раньше любил ловить на себе омега. Чонгук смотрит на него надломлено, будто отныне он находится в вечном трауре. — Думал, что я вытащу пистолет и прямо в своей спальне пристрелю тебя? — Чонгук выдавливает из себя смешок. — Я успел к тебе проникнуться, чтобы безбожно тебя изувечить. Лучше отпущу.       — Чонгук, мои чувства к тебе… — Тэхён приподнимается на колени. Мнёт руками постельное. Хочется высказать самое главное, пусть это и не совсем уместно. — Они настоящие.       — Заткнись, — Чонгук до хруста сжимает кулаки, а слёзы снова скатываются с глаз. — Больше не произноси моё имя.       Тэхёну тоже больно. Ему хочется на весь мир прокричать, поклясться, что всё по-настоящему. Чонгук для него не пустое место. Он стал ему дороже жизни.       — Но я и вправду люблю тебя! — в это признание Тэхён вкладывает всё сердце и душу. Сам не понимает, что этими словами, высказанные на эмоциях, он только больше раззадоривает Чонгука.       — Любишь, говоришь? — почти выплёвывает ему в лицо. Действия реагируют быстрее мысли. — Раз любишь, тогда полюбишь и это.       Чонгук в два шага сокращает между ними расстояние и за руку притягивает к себе сконфуженного омегу. Он не думал его насиловать, даже мысли об этом не было. Он до сих пор его уважает. Но ему так больно! До крика в душе хочется этой болью поделиться. Поэтому он разрывает на нём пижаму и одним сильным рывком оголяет ключицы. Быстро осматривает полуголое тело, куда лучше будет поставить свою печать. Решает быстро.       Тэхён не сразу понимает, что хочет от него Чонгук. Даже если бы альфа решил взять его силой, он позволил бы этому случиться. Но Чон до синяков сдавливает одно плечо пальцами, фиксирует, чтобы не дёргался, и мгновенно присасывается к бархатной коже губами. Кусает так сильно, что от скопившейся внутри злости жевательные мышцы сводит в спазме.       Тэхён кричит! Он понимает, что это всё значит. Метка — самое сокровенное, что может произойти между парой, но ставится она по обоюдному согласию, а не так вероломно.       Чонгук извратил понятие близости. Он как можно глубже вонзил свои клыки в сочную плоть омеги, пока во рту не почувствовал вкус чужой крови. Тэхён под ним как бешеный извивается, плачет, просит прекратить, но Чонгук наслаждается. Упивается болью, дышит его беспомощностью. Хочет, чтобы его тоже поняли. Ядом впрыскивает в тело омеги своё отчаяние. Жаждет, чтобы Тэхён ею отравился и приполз к нему в горячке просить противоядие. Которого нет.       — Чонгук, прекрати! Мне больно! — бьёт его по спине, но Чон, как вурдалак смачно присосался к его коже. Если даже захочет, сможет переломать ему кость. — Жжётся!       И только тогда Чонгук разжимает челюсти. Как использованную вещь отпихивает на кровать омегу, а Тэхён заходится от плача. Смотрит на своё плечо и видит там рванные края укуса. Метка отвратительна. Не так он себе её представлял.       — Вот теперь ты можешь быть свободен, — Чон слизывает сладкую кровь с губ и громко захлопывает за собой дверь.

***

      Джина переводят в психиатрическое крыло для реабилитации. Ему назначают препараты для улучшения мозгового питания и лёгкие успокоительные. Просят побольше читать книги и по возможности заучивать стихи. Покой — главный компонент его выздоровления.       Врачи ничего не говорят и ничего конкретного не обещают. К сожалению, потеря памяти — это специфическая патология и у каждого пострадавшего протекает она по-разному.       Джину это ясно объяснили, и он всё понял.       Чтобы сохранить личность омеги в тайне, Намджуну пришлось лично договориться с главврачом. Дал ему взятку в обмен на укрытие некоторых деталей. Пользоваться своим положением не стал, а хотя мог наплести всякую небылицу о тайном агенте. Но Намджуна до сих пор гложет, что он отдал Главе коды от полицейской сети, однако так, к сожалению, было нужно. На работе пока никто не знает правды. Возможно, это продлится до некоторого времени. Он сам не знает насколько.       А Джин пытается разобраться в себе. Омега помнит о себе всё, но не помнит главного: кто он на самом деле и почему он попал с тяжёлыми травмами в больницу. Джин решает выслушать правду от альфы по имени Ким Намджун. И тот приходит к нему, всё рассказывает. Альфа выдаёт детали последовательно и с особой осторожностью. Чтобы не усугубить хрупкое состояние омеги, об их жизни даёт информацию порционно.       — Я правда пытаюсь всё вспомнить, но в памяти образовалась дыра, — Джин усердно трёт пальцами лоб, словно это как-то поможет. Они стоят у большого окна в холле и наблюдают, как кружатся снежинки. Правая рука до сих пор в гипсе, но швы после операций уже сняли. — Я знаю своё имя, чётко осознаю, где я и что происходит, но моё «Я»… Оно куда-то исчезло. Какая с меня мафия, когда я шнурки завязать не могу, — опускает взгляд на свою сломанную руку.       Джин поворачивается к альфе и жалобно смотрит в его драконьи глаза. Ищет поддержку и, на удивление, находит её там. Вроде незнакомцы, но складывается впечатление, что они знают друг друга наизусть. Отвратительное чувство. Тогда Джин сам догадывается и спрашивает:       — Мы любили друг друга? До всего этого.       У Наджуна перехватывает дыхание. Он кивает один раз и для омеги этого ответа вполне достаточно. Он сглаживает складки на своём розовом спортивном костюме, который принёс ему альфа, и неловко топчется на месте. Намджун это замечает.       — Всё нормально, — заверяет он. — Даже если не получится всё вспомнить, я приму это с достоинством.       У Намджуна мелькает мысль, а вдруг это к лучшему? Что, если это позволит им начать всё с чистого листа? Как только Джин поправится, он заберёт его, даст ему кров, попытается снова вызвать в нём те трепетные чувства. Они ведь не просто были любовниками, они — Истинные. О Джине почти никто не знает, сбежать будет проще, чем он предполагал раньше.       — Пойдём поедим, Нам, — тяжко вздохнув, омега тянет альфу за собой. — Посмотрим, что ты там принёс. Если это снова будет лимонный пирог, то клянусь, я запущу в тебя апельсином, — и смеётся. В ребрах до сих пор колет от травм, но эмоции Джин сдерживать не пытается.       — Как ты меня назвал?       Джин оборачивается. Не понимает, что имеет ввиду альфа. Но тот терпеливо повторяет вопрос.       — Ааа, — Джин ладошкой ударяет себя по лбу. — Нам. Я сказал: «Пойдём покушаем, Нам».       — Только ты меня так называл, — у Намджуна начинает сильно биться сердце. Может, не всё ещё потеряно? И Джин всё вспомнит? Их вспомнит.       — Ну, да, назвал, — Джин пожимает плечами. По его реакции они будто о погоде разговаривали. Выходит вперёд и кидает ему через плечо: — Ну так что, Нам, ты идёшь или как?       И Намджун следует за ним. За долгое время его губы первый раз трогает улыбка.

***

      Всё это время Чимина не выпускают из комнаты. Единственный, кто к нему приходит — охранник, который как по часам приносит омеге поднос с едой. Чимин успел оправиться, как-то свыкнуться с мыслью о кончине Юнги. И что Тэхён тоже здесь. Пытался через квазара передать тому послание, но ничего не вышло. Его держат здесь за пленника.       Чимин снова падает на кровать и улиткой сворачивается на постели. Полной грудью вздыхает спёртый комнатный воздух, но больше не слышит в нём своего природного аромата. Он пропал сразу после того, как Юнги умер у него на глазах.       Внезапно снаружи звучит пожарная тревога и громкий топот ног. Через минуту дверь в комнату отворяется. Входит Тэхён.       — Мы уходим, — всего два слова слетают с его губ. Кидает подготовленную блондину одежду и не видит ответной реакции. — Чего застыл? Говорю, мы уходим. Быстро переоденься.       Чимин не задаёт лишних вопросов. Видит, что Тэ что-то задумал и спорить времени нет. Снимает с себя кремовый халат и надевает на себя знакомые джинсы и свитер. Чонгук всё же не избавился от его гардероба, странно.       — Что происходит? И куда делась охрана? — его вопросы игнорируют. Чимин встаёт, а Тэхён хватает его за руку. Ведёт из комнаты и направляется к парадной двери. Никого вокруг не видит. В доме будто разом все вымерли.       — Водить умеешь? — интересуется Тэ, выходя с омегой на улицу. В лицо ударяет морозный воздух, а Чимин отрицательно мотает головой. За всё время он так и не получил права. — Ладно, не беда, зато я немного умею.       Светит солнце, но оно не греет. Холод нагло лезет под одежду своими заледеневшими пальцами, но в спешке они не смогли накинуть на себя что-то теплее свитеров. Они переходят на бег. Тэхён ведёт их к ангару.       — Тэхён, ты должен хотя бы в двух словах объяснить мне, что происходит, — выдыхая клубы пара со рта, Чимин пытается отдышаться от бега. Они заходят в неживой ангар, навивающие не лучшие воспоминания о прошлом.       — Если кратко, то я поджёг библиотеку, — объясняет отсутствие охраны Тэхён. Все квазары, позабыв о двух несчастных омегах, побежали на источник дыма и огня.       — Что ты сделал?! — Чимин следует за другом по пятам. Не верит, что это Тэхён следует за каждым его шагом, а не наоборот. — Ты хоть понимаешь, что сделал?!       — Я понимаю лишь одно: нам нужно валить отсюда как можно быстрее, — они подходят к машине, что заранее подготовил Тэхён. Омега достаёт из кармана украденные ключи и нажимает на разблокировку дверей. Вместе садятся на передние сидения и пристёгиваются. — Слушай внимательно: что бы ни случилось, всё будет хорошо, — и достаёт пистолет из-за спины. Тоже украл. — Ну, хотя бы этим ты умеешь пользоваться?       — Умею, — Чимин берёт оружие в руки и ловко его перезаряжает. Показывает другу куда жать, чтобы получился выстрел.       Тэхён прячет пистолет под бедро, по-дружески жмёт плечо Чимина, а тот согласно кивает. Они готовы ко всему. Омега заводит мотор и аккуратно, вспоминая всё, чему успел научить его Чонгук, выезжает из ангара. Волнуется до дрожи в ногах, но старается мыслить здраво. Сейчас никто не имеет право на ошибку.       Они огибают особняк и неуверенно подъезжают к воротам. Там стоят два квазара. Один сидит в пропускной будке, а второй, как солдат, дежурит у входа.       — Глава не сообщал, что вы покинете территорию, — через опущенное стекло сообщает альфа. В руках он держит пульт управления и рацию, но Тэхён готов поклясться, что за пазухой у того тоже есть оружие. Неловко ёрзает на сидении, проверяет наличие своего.       — Мне что, вам пропуск показывать, чтобы теперь съездить за обновкой? — Тэхён грубо машет чёрной банковской картой перед носом квазара, которую ему якобы вручил Чонгук. Тэхён блефует, но блеф этот оправдан. Командным тоном произносит: — Ты ведь знаешь, кто я, так что открывай. И не смотри на него, — он корпусом закрывает собой Чимина. — Подружку с собой взял.       — Но там звуки сигнализации… — теряется альфа. По лицу ясно, что в ряды мафии он вступил недавно, так что не до конца понимает, как лучше поступить. Но в особняке слышен несмолкаемый гул, значит, жди подвоха.       — Ты чего там тянешь? — доносится голос из будки. — Забыл как на кнопки нажимать?       — Какой-то тупица сжёг курицу в духовке, а я тут должен отчитываться, — Тэхён достаёт телефон и делает вид, что набирает там номер. Решает держать покер-фэйс до конца. — Я звоню Чонгуку. Он доходчиво тебе объяснит, кого можно пропускать, а кого нельзя, — деловито прикладывает трубку к уху.       — Не надо! — страх перед Главой срабатывает лучше, чем мог на это надеяться Тэхён. Охранник быстро нажимает на кнопку и железные ворота с приятным звуком открываются. — Можете проезжать. Удачного дня, господин Ким и… его друг.       Охранник кланяется под углом девяносто градусов, а Тэхён дрожащими пальцами закрывает окно. Кажется, сработало.       — Ты псих, — произносит Чимин, не шелохнувшись за это время ни разу. Холодный пот скатывается по спине. — И когда ты заделался актёром?       — Только что, — откровенно признаётся Тэхён, и ловит на себе удивлённый, но в то же время восхищённый взгляд омеги. Но Тэ сказал бы, что им просто повезло. В другой вариации событий он был готов на перестрелку.       Тэхён достаёт пистолет из-под ноги и быстро передаёт его Чимину. Тэ плавно жмёт на педаль газа и аккуратно выезжает через широкие ворота, но вдруг в воздухе звучат выстрелы. Остальные наконец поняли, кто сбежал. Квазары выбегают из дома и стараются попасть по колёсам авто. Но расстояние слишком далёкое, не попасть так сразу.       Тогда Тэхён газует как может. Он никогда не нагонял такой скорости, но от отчаяния и желании выбраться, рискует всем. Выжимает педаль и быстро выезжает на ухабистую дорогу.       — Путь в город знаешь? — сбивчиво спрашивает Тэ. Чимин нервно кивает. Думает, лучше погибнуть в автокатастрофе, чем от рук преследователей. — Тогда с тебя глаза, а с меня ноги.       И через минуту они поворачивают на трассу. Получается неумело, но Тэхёну всё равно. Он рад, что встречных машин почти нет. Рискует даже парочку обогнать. Ему сигналят, мол, машину ведёт неровно, заезжает за полосу, но что Тэхён может сделать. У него срабатывает инстинкт выживания, тут не до эстетики вождения.       — Почему за нами нет погони? — Чимин оборачивается и видит за собой только одинокого мотоциклиста. Едет не спеша, наверное, так кто-то.       — Чонгук сказал, что отпустит меня, может поэтому он всех отозвал.       — Сказал, что отпустит? — удивляется Чимин, поправляя на себе ремень безопасности. — На него это не похоже. Тэхён, это, конечно, всё классно, но мы не в сказку попали. Просто отпустить Чонгук точно не может. Наверняка в чём-то кроется подвох.       — Без тебя мне такая свобода не нужна, — чтобы убрать чёлку со лба, Тэ мотает головой. — Я не отрицаю, что на всё это я согласился ради мести. Твоя смерть была несправедлива. Но я и подумать не мог, что найду тебя живым, — потом выдыхает каким-то своим мыслям: — Немыслимо… Что бы там Чонгук не решил, я тебя не отдам.       — Поэтому ты подпалил книги?       — Поэтому, — Тэхён смеётся. Крепко держит руль и меняет передачу. Набирает больше скорости. Дорога не кажется скользкой, так что можно отважиться на удачу.       У Тэхёна несдержанно сосёт под ложечкой. Не верится, что им удалось так легко сбежать. Постоянно поглядывает на зеркало заднего вида, а впереди ждёт засады. На горизонте уже виден Сеул. Тэхёну хватит пяти минут, чтобы поскорее затеряться в этом большом городе. Хотя бы на время, пока не решит, что делать вместе с Чимином дальше.       — Что-то он нас долго не обгоняет, — произносит Тэхён, видя, что мотоциклист приближается к ним. И упорно держит дистанцию.       Как только Тэхён думает об этом, гонщик газует и сравнивается с ними по другой полосе.       — Чимин, приготовь пистолет, — произносит омега, но поздно. Преследователь на ходу направляет дуло своего оружия в окно пассажира, секундно прицеливается и метко стреляет. Понадобился лишь один выстрел, чтобы разбить боковое стекло и лишь одна пуля, чтобы убить ничего непонимающего омегу.       Лицо Тэхёна окропляет горячая родная кровь. Он резко жмёт по тормозам и посреди дороги останавливает машину. Если бы не ремень безопасности, то омеги вылетели бы через лобовое стекло.       Рот широко раскрыт. Тэхён хватает им воздух, как пойманная на крючок рыба, и не решается повернуть голову вбок. Там не доносится ни единого живого звука. Там пусто. Лишь тело покоится на сидении, испаряющее из себя последние остатки души.       Повсюду видны осколки стекла, они, как первый снег хрустят, под ногами, а тело вдруг пробивает в диком ознобе. Сколько можно? Сколько можно так издеваться над ним? Над ними. Тэхён смотрит на возникшего перед ним мотоциклиста и решает не сопротивляться. Если хочет убить, пусть убивает, но убийца этого не делает. Он двумя руками опирается на капот угнанной тачки и изучает реакцию выжившего. Через шлем видит непередаваемый шок в глазах омеги, кивает головой своим невысказанным вслух мыслям и решает оставить всё, как есть.       Перед собой Тэхён видит его и только его. Неожиданно узнаёт в незнакомце знакомые очертания. Эти широкие плечи, спрятанные под кожаной курткой, эту походку, похожую на походку льва. Эти крепкие бёдра. Он узнаёт Чонгука. Ему не нужно видеть лица, чтобы понять, что это точно он.       Аноним садится обратно на мотоцикл. С минуту ждёт чего-то, думает, будто сожалеет о содеянном, но потом несколько раз газует и со скоростью ветра исчезает в обратном направлении.       Тэхён всё же оборачивается и плачет. Чимин перед ним застыл в расслабленной немой позе. Белые волосы вымазаны собственной кровью, а рука всё ещё держит пистолет. От собственного бессилия Тэхён орёт на весь салон и дорогу. Он крепко обнимает мёртвое тело Чимина и сотню раз просит у него прощение.       — Прости меня, — шепчет ему в грудь. Тело ещё не успело отдать зиме тепло. — Я должен был тебя спасти. Хотя бы раз, но должен.       На дороге слышны звуки останавливающихся машин. Кто-то решает подойти и спросить в чём дело. Кто-то, увидев разбросанные по дороге окровавленные осколки стекла решает тут же звонить в полицию и скорую. Но Тэхён ничего не слышит. Теперь мир для него поставлен на паузу. Он тянет ладонь к лицу покойника и дрожащими пальцами закрывает тому веки.       Пусть спит вечным сном. Пусть отдыхает. В этой жизни он натерпелся достаточно страданий, так пусть же хотя бы там найдёт своё счастье. Пусть ангелочек навечно вознесётся к ангелам и воспоёт там гимн свободы.

***

      Тэхён ненавидит Чонгука! Так сильно, что если бы альфа находился где-то рядом, то Тэхён удавил бы его голыми руками. Как он мог поверить, что его можно спасти? Как?.. Да ещё и влюбился в него по уши! Нет смысла кого-то спасать, когда тот постоянно выбирает страдать. Из тьмы никогда не вырастет свет, а из ненависти — любовь. Чонгук вечно будет порабощён своими пороками и прозябать жизнь в мире алчности и неконтролируемого разврата.       Тэхён отчасти рад, что ему удалось вернуться домой. Но одному. Наконец вырвался из золотой клетки. Но дома находиться непривычно. Пыль успела осесть на полках, а не вынесенный ранее мусор зачах на дне пластмассового ведра. Здесь стало холодно.       Тэхён присаживается на свой мягкий диван, откидывает вбок скопившуюся за месяц пачку писем и рекламных листовок, которые он достал из почтового ящика, и запрокидывает голову назад. Думает.       Час назад он похоронил Чимина. Второй и последний раз. Единственного друга в своей жизни. Никто, кроме него и Ким Намджуна, не пришёл с ним попрощаться.       Тэхён потерял всё. Миссия, что была на него возложена, провалена с грандиозным крахом. Намджун допрашивал его, неофициально, дал ему немного времени опомниться. Но скоро придётся вернуться в участок и доложить всё, что он не успел сделать.       Боится ли Тэхён? Да, но не мафии. На неё ему плевать. Пусть хоть сейчас ворвутся в его дом и тут же пристрелят. Терять ему нечего. Тэхён уже ничего не боится. После всего, что он видел, ему страх отныне неведом.       Но немного ему страшно за будущее. Что будет дальше? Теперь он вернётся к привычной жизни учителя Кима? Тэхён так не думает. Месть в его сердце до сих пор не угасла, а кулаки требуют драки, но что он может сделать? Он слишком никчёмный, чтобы заставить кого-то страдать. Угрожать нужно, когда у тебя есть хоть какая-то власть, а власти у Тэхёна точно не было. По крайней мере, не буквально.       — Боже, зачем я только во всё это полез? — Тэхён нагибается и закрывает голову руками. От безысходности почти рвёт на себе волосы. Метка раскалённым железом жжётся на коже, хочется приложить к ней пакет льда или вырезать ножом. Тэхён готов даже на такое. — Я сделал только хуже.       Тэхёну кажется, что он вдруг постарел на десятки лет. Живот снова сводит в спазме. У него должна была начаться течка, но её нет. Такое бывает, когда организм испытывает дикий стресс. Тэхён убивает себя заживо.       Но Чонгуку тоже больно. От безумия ему на Луну выть хочется. Чимина он убил без сожалений, а вот на Тэхёне у него рука дрогнула. Не смог и навряд ли когда-нибудь сможет это сделать. Пусть спалил все книги в библиотеке, пусть бежит, но в мыслях ему от альфы никогда не спрятаться. Сложится так, что омеге придётся принять тот факт, что с Чоном они, как близнецы, неделимы. Расстояние ничего не значит.       Но надо дать друг другу время. Немного отдыха, чтобы перевести дыхание и снова вступить в бой.

КОНЕЦ I ЧАСТИ