quasar

      Подавленные эмоции никуда не деваются. Сначала они, как осевшая на асфальте пыль, копятся где-то на обочине разума, а потом, как следствие, сжирают человека изнутри.       Джин не мог похвастаться хорошим здоровьем своего психоэмоционального состояния. Он всегда вёл двойную жизнь. За горой ярких шмоток прятал своё истинное лицо, а за улыбкой — настоящие эмоции.       Как только впервые он увидел Чонгука, стал завидовать ему. И стал завидовать не просто белой завистью, а мерзкой запрещённой чёрной ненавистью. Он мечтал наяву раздавить семью Чона, во снах грезил о том, как займёт их место, а с каждым новым днём всё больше упивался этими ненормальными фантазиями.       Ради Нама омега пытался отказаться от них, но, к сожалению или к счастью, не получалось. Всё же Джин пойдёт до конца.       Каждый знает, чем опасна эта игра: необъяснимыми поступками. Такими, как, например, пожар, в котором много лет назад сгорели родители Чонгука. Или такими, как наспех принятое решение убить Чимина в особняке Главы, за что Джин успел поплатиться чуть ли не собственной жизнью (спасибо Намджуну за его преданность ему), но отделался лишь утраченным пальцем и побитым сверху донизу телом.       Так что Ким Сокджин пришёл к выводу, что как бы он не старался, всё равно итог один: Чонгук выше, а он ниже. Омега хочет стать ему равным, но они не то, что не равны, они даже рядом по силе не стояли. Тогда Джин решил, что они станут равными перед смертью. Только стоя на коленях у обрыва своей могилы Альфа и Омега смогут уравнять свои силы, и только тогда один из них сможет подняться на ноги живым.       — Вместо того, чтобы валить куда подальше, ты решил всё же остаться, — подводит итог альфа, морщась от сильного ветра. Февраль напоследок решил добить всех своим холодом.       — А ты думал, что я вот так просто сдамся? — Джин тянет шапку на лоб. Глаз почти не видно. — Да никогда.       — Джин, я пришёл сказать, что это наша последняя встреча, — гнусавит Хосок. Топырит ворот куртки так, чтобы прикрыть от ветра уши. Они выбрали неудачное место для встречи — крышу жилого дома, но здесь было удобно говорить без свидетелей. — В следующий раз, когда мы увидимся, я не буду столь любезным. Чонгук дал добро гасить тебя без сожаления, что я, собственно говоря, и сделаю, только дай повод.       Джин усмехнулся. Его эти слова только позабавили.       — Прежде, чем пугать меня, подумал бы сначала, что будешь делать, когда я не испугаюсь.       — А ты, я вижу, часть мозгов всё же где-то уронил. Говорю откровенно: Квазару ты не сможешь противостоять. Лучше беги.       — Я не клану хочу противостоять, дубина, — уже нервничает экс-Правая рука. — А Чонгуку. Неужели не понятно? Я предал его, и он злится. Этому никогда не будет конца. Я не смогу спать спокойно, зная, что наша история так и не завершилась.       — Завершилась? Чем? Что в конце останутся не двое?       — В конце останется лишь один из нас, — согласно кивает Джин, крепко сжимая кулаки в карманах чёрного пуховика. Теперь яркую одежду он носить не будет.       — Что ж, — Хосок поворачивается в сторону выхода. — Моё дело сделано. Я тебя предупредил. Сделал это по старой дружбе, остальное уже за тобой. Потом, когда будешь захлёбываться собственной кровью, не говори, что я тебя не предупреждал.       — Не скажу, — ухмыляется Джин. Он знает, на что теперь играет: на жизнь и на смерть.       — О своём начальнике ты хоть подумал? Раз нырнул в этот омут с головой, потянешь на дно и его.       — О нём не беспокойся. Теперь каждый сам за себя.       — Не говори, что вы расстались, — у Хосока аж искорки в глазах блеснули. Решил на минуту задержаться. — А как же любовь до гроба?       — Вот именно, что до гроба я такой любви не хочу.       — Значит, решил его уберечь, — пожимает плечами. — Не поможет. У Чонгука он уже давно на счету. Так что зря ты так с ним.       — Я с этим как-нибудь сам справлюсь, — буркает Джин. Он вспоминает, как Хосок бегал за ним. Признавался в любви и настоятельно просил выбрать его, да только сердце Джина уже давно принадлежало другому. — За своей личной жизнью смотри, а хотя… погоди, у тебя же её нет, — и звонко рассмеялся.       Хосок перестал кокетничать. Он схватил Джина за ворот курки и прижал омегу к бетонному ограждению. Ещё пару лишних движений и Джина можно было бы спихнуть вниз. Высота всего лишь в три этажа, но кости переломать можно.       — А может прикончить тебя здесь и сейчас? Это же сколько проблем я уберу одной лишь твоей смертью, — лицо Хосока так перекосило от гнева, что смотреть было страшно, но Джин смотрел ему прямо в глаза, не отводил взгляда. Омега понимал, что задел альфу за живое. Хосок, наверное, к нему что-то до сих пор чувствовал, возможно, даже любил, но кто скажет наверняка? Альфа ведь постоянно молчит.       — Моя смерть тебе не принадлежит, — подначивает Джин. — Но ты можешь попробовать её себе присвоить, — он крепко ухватился за руки Хосока на случай, если тот всё же решит его бросить с обрыва. — И тогда твоё прекрасное лицо узнает вся страна. Все твои хакерские атаки и прочие подвиги компьютерного мира узнает не только президент, но и сам боженька, если позволишь. Твоя личность будет обнародована, и в одночасье ты станешь никем. И в то же время кем-то.       — Не неси мне тут бредни, — как мешок картошки встряхивает омегу. Держит крепко, чтобы сам не сиганул вниз. От Джина ожидать можно что угодно.       — А ты думал, я не подготовился? — Джин толкает себя и Хосока подальше от ограждения и небрежно сбрасывает с себя его руки. Отходит от края крыши на пару шагов вперёд. — Я предполагал от этой встречи всякое, так что и на тебя, Hobi94, я нашёл компромат. Не надейся, что сможешь выйти из воды сухим. Ты тоже часть ячейки, помни об этом.       — Да какой компромат ты можешь на меня найти? — Хосок почти смеётся, но ему, по правде говоря, не до смеха. Он знает, каким может быть Джин. Незатыкающимся балаболом, но также и жестоким стратегом. — Ну, пару раз забыл почистить историю браузера, но все знают, что перед сном я люблю смотреть порнушку. Не смеши меня.       — Я поставил таймер, — Джин и вправду собрался уходить. — Если не вернусь вовремя, то всё, Хося, finita la commedia. Тогда посмотрим, кто будет смеяться последним.       — Так, — Хосок решил всё же расстаться на доброй ноте. Пусть они теперь враги, но это пока условно. Ему хочется верить, что это не по-настоящему. — Давай прекратим этот спектакль. Я пришёл сюда, потому что ты попросил.       — Ты пришёл сюда, потому что ещё любишь меня, — ошарашил правду вслух. — Но дело в том, что я тебя не люблю.       Хосок замер. Он давно не слышал этих слов. За каждым одиноким человеком стоит сильная история, а Хосок одинок. Не без причины. Эта причина стояла прямо перед ним.       — Пожалуйста, будь осторожен, — после минутной паузы просит Хосок. Голос его надломлен, он правда просит быть осторожным искренне. — Последнее, что я хотел бы видеть, это твоё мёртвое тело.       — Просишь меня не умирать? — лукаво уточняет Джин.       — Прошу оставаться живым.       — Посмотрим, — Джин подходит к альфе и невесомо целует его в холодную от мороза щеку. Это всё, что омега может ему дать. — Прощай, Хосок. Рад был тебя повидать.       Джин не смотрит напоследок ему в глаза. Он разворачивается и быстро уходит, оставив после себя лишь шлейф клубничного аромата. Хосок верил, что это был последний раз, когда он видел любимого омегу живым.       — Прощай, — тихо и как-то печально произнёс альфа, но его слова безвозвратно в морозную стужу унёс зимний ветер.

***

      Джину было четырнадцать, когда он познакомился с Чонгуком. Маленький альфа подобрал рослого омегу прямо на улице. Чумазого с ног до головы, всего перепачканного грязью и усеянного побоями. Чонгуку пришлось долго прятать затюканного родителями омегу в своей комнате, и ещё столько же альфа заботился о нём.       Зачем он это сделал? Чонгук и сам не знал. Просто сделал. Тогда ему казалось, что на его месте поступил бы так каждый.       Но не каждый стал бы просить незнакомца остаться.       — Не уходи, — просил девятилетний Чонгук, как только раны Джина затянулись. — Вижу, у тебя проблемы в семье, так что оставайся в нашей. Я скажу отцу, что мы друзья. Никто тебя не тронет. И никто тебя не прогонит.       — У меня нет проблем в семье! — недовольно рявкнул Джин и перепрыгнул на улицу через подоконник. Встав на ноги, вполоборота добавил: — Спасибо за помощь, но дальше я сам.       — Если передумаешь, то возвращайся, — крикнул вдогонку Чонгук, но того уже и след простыл.       И Джин послушался. Через неделю он вернулся с разорванной нижней губой и с новой порцией гематом. После последнего избиения для него не стало теперь родителей. Они для него будто умерли.       Так Джин и вырос: под крылом чужой и одновременно родной ему семьи. И так Джин превратился из перепуганного бродяжки в прекрасного омегу, а после этот омега и лучший друг Чонгука занял пост его Правой руки.       Джину было всё равно, что он прислуживает мафии. И не просто мафии, а Главе всех глав. Будь у него возможность начать всё с начала, он поступил бы так же. Такая у Джина судьба: переплетённая с мраком преступного мира.       — Что будем делать с ящиками? — вырывает Джина из далёких воспоминаний молодой альфа. — Вот здесь находятся CZ 75, а тут — Desert Eagle.       — А это что? — интересуется Омега, указывая на ряд дощатых ящиков. Джин быстро приходит в себя и немедленно включается в работу.       — А это боевые патроны, — поясняет помощник. — Разного калибра. Завтра должны привести ещё с десяток ящиков AK-12 и АЕК-971. Как вы и сказали, автоматы нам тоже нужны.       — Всё верно, Чанук, — утвердительно кивает Джин, и они не спеша прошли вперёд. Омега оценивающим взглядом обвёл ангар. Теперь у него своё место хранения оружия, и совсем скоро они смогут называть себя не просто группировкой, а кланом. — Но этого недостаточно. Нам нужны люди. Ты пустил весточку?       — Как и приказывали, босс. Я сделал всё, что вы велели.       — Тогда стоит подождать, — у Джина по спине прошлась приятная волна мурашек: к нему впервые так обращались. Теперь он не Правая рука, теперь он Босс. — Чтобы заявить о себе, нас должно быть больше. Мы должны быть Силой.       — Я понимаю вас, босс, — кивнул молодой альфа. — Все, кто перешёл на нашу сторону и отныне находится рядом с вами, готовы ждать столько, сколько потребуется.       — В таком случае назначаю тебя, Чанук, здесь за главного, — Джин подошёл к парню и одобрительно похлопал его по плечу. — Не подведи.       — Можете на меня рассчитывать, босс, — альфа сделал ему глубокий поклон.       Губы Джина тронула лёгкая улыбка. Раньше ему никто не кланялся, а теперь ему кланяется альфа. Пройдёт время и весь мир упадёт пред ним на колени. И птицы запоют в честь него, и солнце начнёт сиять ярче.       И клан, что только вышел из пелёнок, станет могущественным кланом в мафиозном мире.

***

      В отделение, что возглавляет Ким Намджун, приехала внеплановая проверка. Ни от кого не укрылась утечка информации. Сеть взломали. Правда, это заметили недавно, но лучше поздно, чем никогда.       — Это какой-то бред, Намджун, — гневался комиссар Кан Богом. Тот самый господин Кан, что когда-то возглавлял этот самый полицейский участок, который спустя какое-то время из рук в руки передал его Ким Намджуну. Теперь они сидели в кабинете начальника полиции и обсуждали утечку информации. — Наше компьютерное бюро выяснило, что, по правде говоря, правоохранительную сеть никто и не взламывал, но при этом в ней кто-то побывал. Пришёл ночью незримой тенью, собрал нужные ему (или ей) данные и тихо скрылся под шумок. Если бы не наши опытные специалисты, то никто этого и не заметил бы.       — Ничего не понимаю, — на невозмутимом лице Намджуна и мускул не дрогнул. — Как такое возможно?       — Более того, — продолжал упитанный альфа, барабаня пальцами по деревянной перекладине кресла. — Этот таинственный незнакомец (будем называть его так) смог выйти в сеть именно с этого участка. Точка доступа — или как там её правильно называют хакеры — была именно отсюда, — комиссар стал указательным пальцем отбивать каждое сказанное вслух слово: — Именно отсюда и произошла утечка секретных данных, Намджун. Прям отсюда, — он указал на компьютер, мирно покоящейся на рабочем столе начальника, и умолк.       — Хотите сказать, что в свободное время я ещё и хакером подрабатываю? — из уст альфы данный вопрос прозвучал как можно абсурдней. — Вы смеётесь надо мной?       — Намджун, послушай меня, — комиссар тяжело встал на ноги, подошёл к двери и запер её на ключ. Так же он закрыл и жалюзи на окнах, что выходили на остальную часть участка. Альфа повернулся лицом к альфе и уже более обыденным тоном произнёс: — Я всё знаю.       Намджуну не привыкать. Он как сидел, вальяжно раскинувшись на своем кожаном кресле, так и остался сидеть. Даже вдоха лишнего не сделал.       — Вы о чём? Не могли бы выясняться конкретней?       — Я знаю о тебе и Ким Сокджине, — комиссар подошёл к столу и опёрся на него двумя руками. Посмотрел прямо в упор. — Но не бойся, сдавать я тебя не намерен.       — Господин, я знаю вас уже не первый год, но сейчас я смотрю на вас будто впервые, — Намджун решил играть в незнайку до конца. — Кто такой Ким Сокджин? О ком вы говорите?       — Не стоит себя так вести, — снисходительно качает головой господин Кан. — Я ведь как лучше хочу, — он достаёт из внутреннего кармана пиджака стопку фото и кидает её на стол прямо перед носом не особо заинтересованного в данном разговоре Намджуна. — Я о нём. Теперь узнаёшь?       Намджун будто язык проглотил. Они давно уже знали. В объектив фотоаппарата был пойман не только Сокджин, но и сам Намджун. Это никак не могло быть фотошопом, Намджун это знал. Ему нечем было это опровергнуть, оставалось только идти на компромисс.       — Что вы от меня хотите? — Намджун поднял свои драконьи глаза и впился ими в чёрные глаза Кана. Дико горело желание разодрать эти ненавистные глаза напротив пальцами, но нельзя. Сейчас нужно было думать о Джине.       — Сдай мне его, — Кан снова тычет пальцем на фото с Джином. — Сдашь мне своего омегу и пост в вышке тебе обеспечен. Пройдёт год-другой, меня повысят, а ты займёшь моё место. Поверь, это выгодное предложение. Многие к этому идут годами, а ты можешь в разы сократить расстояние к власти. Не каждому так везёт.       — А если откажусь?       — Хм, — хнычет альфа. — Тогда всё просто: тебя ждёт трибунал. И как следствие, лишение свободы от десяти лет. Это ведь ты отдал данные к сети. Поверь, доказать это будет просто.       — Вы ведь понимаете, что предлагаете мне сдать вам своего омегу. Своего. И не просто своего, а омегу, с которым я повязан судьбой.       — Я слышал, что вы истинные. Мне правда жаль.       — Не жаль, иначе вы не пришли бы ко мне со столь мерзким предложением и не махали перед моим лицом этим компроматом.       — Каждый выполняет свою работу как может. Как и ты, — Кан отпихнулся ладонями от стола и выпрямился. Разгладил на себе складки классических брюк. — Разве не ты отдал пароль от своей личной сети какому-то там хакеру из Квазара? Зная тебя и твою преданность стране, нет. Но ты отдал. Ты пошёл на это ради своего омеги, здесь ты можешь пенять лишь на себя.       — Мне пришлось, — цедит сквозь зубы.       — Пришлось, я и это знаю, — понимающе кивает комиссар. — Но пришло время пожинать плоды. Ты заранее знал, на что шёл, так что теперь выбор за тобой.       Намджун сделал вид, что задумался. Он стал перебирать фотографии, из которых было ясно, что его просто поставили перед фактом. Выбирать тут было не из чего.       Кан Богом был не последним человеком в Национальном полицейском агентстве. Он и вправду мог потянуть за нужные ниточки, и Намджуна по первому его зову тут же упекут за решётку.       Альфе и вправду пришёл конец.       — Я дам тебе время, — Кан заложил руки за спину. — Даю сутки на раздумье, а там смотри как знаешь. Фото можешь оставить себе, цифровые исходники у меня имеются.       Намджун не проронил больше ни слова. Он разгневанным взглядом прожёг спину удаляющегося из его кабинета комиссара Кана и дождался, пока тот закроет за собой дверь. Потом альфа поднялся и с львиным рёвом смёл всё со своего стола, включая и несчастный компьютер.       Что же ему теперь делать? Добровольно сдаться? Да ни за что! Предать любимого Джина, что ушёл от него почти неделю назад? Да лучше пристрелить себя на месте!       Тогда как быть?..       Тут Намджун перевёл дыхание и взглядом загнанного зверя посмотрел на дверь своего просторного кабинета.       Теперь он знает, что делать. Теперь знает…

***

      В чём разница между «нравится» и «люблю»? Когда тебе нравится цветок, вы срываете его, а когда любите — поливаете и заботитесь о нём.       — Ты едешь со мной, — безоговорочно констатирует Чонгук. Вытаскивает чемодан из шкафа и кладёт его на не заправленную кровать. — Собирай вещи. У тебя час на сборы.       — Что?.. — как-то застопорился Тэхён. Он только недавно пришёл с работы и ещё толком ничего понять не успел. — В смысле я еду с тобой?       — В прямом смысле, — спокойно отвечает Чон. Сегодня вечером он приехал к омеге в Пусан и без лишних слов, даже не сняв с себя верхнюю одежду, заявил о своих планах на него. — Тэхён, собирай вещи. Нам еще долго ехать обратно.       — Но куда?.. — Тэхён действительно растерялся. Встал столбом, будто его пригвоздили к полу, и даже лишний раз пошевелиться боялся.       — Как куда? — уже очередь Чонгука удивляться. — Ко мне. Я забираю тебя к себе.       — Что? Нет! — наконец оживляется Тэ. — Я не хочу!       — Хочешь.       — Я сказал: нет! — Тэхён подходит к чемодану и громко захлопывает его. Не даёт ни малейшего шанса на согласие. Собирается поставить его обратно в шкаф, но Чонгук одним махом выхватил его из тэхёновых рук, кидает назад на кровать, а омегу поворачивает лицом к себе. — Чонгук, отпусти! Я никуда не поеду. Даже не заставляй меня.       Чонгук знал, что так будет. Не в характере Тэхёна сразу вот так подчиниться. Сначала побрыкается, поязвит, но в итоге всё равно сдастся. Чонгук его как облупленного уже знает.       — Посмотри на меня, — сдержанно просит Чонгук и трясёт омегу за плечи, и Тэ смотрит. — Сначала успокойся и выслушай меня.       — Я не поеду. Что тут ещё непонятного? — говорит Тэ. — У меня тут дом, работа. Я переехал сюда, чтобы начать всё с нуля. Не проси меня вернуться обратно.       — Но как же мы?       — А что мы? Ты вообще понимаешь, о чём меня просишь? — вздыхает Тэхён. — Чонгук, ты заставляешь меня вернуться в дом, где я чувствовал себя пленником. Несвободным человеком, который впервые увидел там смерть и несчастье. Боже, да в твоём особняке всё покрыто самым настоящим мраком. Лучше умереть на месте, чем вернуться туда.       Чонгук смотрит в глаза Тэхёна пристально. Чувствует, как всё внутри закипает и просится наружу. Он крепко сжимает его плечи и едва сдерживает себя, чтобы не оставить на нём свои отметины.       — А на что ты рассчитывал? Что я буду каждый день гонять туда-сюда из одного конца страны в другой? — в ответ Чонгук слышит тишину. — Ты мой омега. Мой истинный омега. Мы с тобой одной жизнью и судьбой повязаны. Я не откажусь от тебя, как и ты теперь не откажешься от меня, так что послушай внимательно, Тэхён: сегодня ты поедешь со мной, и это не обсуждается. Ты поедешь со мной даже, если мне придётся перекинуть тебя через плечо и насильно посадить в машину, понял меня? — в ответ снова звучит тишина. Тэхён впился в него самым яростным взглядом, на который только мог быть способен. Чонгук снова встряхнул его за плечи: — Не слышу ответа. Я спрашиваю: ты понял меня?       — Понял и услышал тебя, — нехотя выплюнул слова. — Но я с тобой не поеду.       Чонгук сделал глубокий вдох и досчитал до пяти. Странно, но сопротивление Тэхёна его несказанно заводило. Внутри уже давно разгорелся пожар и сжигал всё, что попадалось ему на пути.       Альфа не сдержал порыв страсти и притянул омегу к себе. Не дал ему сделать даже лишнего вдоха, не дал и слова против произнести, впился губами так, что даже промычать что-то в ответ было непозволительно.       Продолжалось это до тех пор, пока Чонгук не почувствовал, как Тэхён под ним стал падать. Тогда он оторвался от него, чтобы тот вдохнул спасительный кислород.       — Знаешь, цветочек, — крепко стиснув в объятиях, пошептал в тёплые губы омеги, а тот рьяно поглощал воздух, словно впервые им дышал. — Я хотел бы сейчас оттрахать тебя до потери пульса. Хотел бы поставить засосы по всему твоему бархатному телу. Заклеймить тебя не только снаружи, но и внутри. Хотел бы исследовать всё, до чего смог бы добраться, но…       — Но ты не сможешь, — одышкой отнекивался Тэ. Чонгук залез к нему под пижаму и руками стал фанатично выглаживать кожу. Тэхён задрожал от его ласк, как осиновый лист.       — Смогу и хочу, — языком слизывает слюну с мягких губ Тэхёна. — Но времени нет.       Чонгук за одно бедро и плечо перехватил растерянного Тэхёна и как добычу взволок себе на плечи. Прямо так, как викинг с оленёнком на спине, направился к входной двери.       — Отпусти меня! — Тэхён вдруг заорал, как резанный. — Отпусти сейчас же! — стал махать руками и ногами, но Чонгук держал его крепко.       — Перестать орать, — даже терпению альфы однажды приходит конец. Он остановился на пороге и, повернув голову к перевозбуждённому омеге, чётко произнёс: — Я же сказал: ты едешь со мной. Добровольно или нет, зависело от тебя, но ты сделал свой выбор, так что будь добр заткнуться, пока я тебя прямо здесь и сейчас собственноручно не вырубил.       — Чонгук, отпусти, — уже более осторожно попросил его Тэхён. — Опусти меня на ноги, я сам пойду.       — Сам?       — Да.       — Как знаешь, — Чонгук повёлся на его уловку и опустил Тэхёна на пол, но тот быстро сориентировался в пространстве и, как молния, побежал в сторону своей комнаты. Хотел закрыться там, но Чон успел его нагнать. Движением ноги, что вовремя успела протиснуться между дверью и порогом, смог рукой толкнуть её и свободно пройти внутрь спальни.       — Чонгук, пожалуйста, — у Тэхёна уже глаза были на мокром месте. — Я правда не хочу туда возвращаться. Прошу тебя. Если любишь меня, то ты этого не сделаешь.       — Как раз потому, что люблю тебя, я это и делаю.       — Чонгук!       Но альфа не слушал. Он молча обогнул кровать и за талию притянул к себе уже навзрыд плачущего омегу. Перекинул его тело через плечо и спокойно пошёл в обратном направлении.       На улице была вьюга, зимний ветер обжигал щёки, а глаза заставлял слезиться.       Никто не услышал, как один альфа нёс ревущего на всю улицу одного омегу к своей машине. Никто не обратил внимания, как Тэхёна насильно заставили сесть на пассажирское сиденье и пристегнуться ремнём безопасности. Всем было всё равно. Даже если бы кто и увидел, всем было бы плевать. Никто не захотел бы связываться с чужаками, а тем более связываться с мафией.       Чонгук приехал не один. Он подошёл к квазарам и дал распоряжение по поводу вещей Тэхёна. А Тэхён на фоне безуспешно пытался выбраться из машины, бил кулаками в стекло, со всей силой дёргал ручку, но что толку. Его сейчас закрыли в одной клетке, а позже закроют в другой. Ничего не меняется.       — Успокоился? — после розданных указаний Чонгук сел в машину, пока Тэхён всё это время маленьким зверьком метался в ней. Чон неспешно пристегнулся, включил печку и завёл мотор. — Вытри слёзы, — протянул омеге пачку бумажных платков.       — Ненавижу тебя, — Тэхён вырвал протянутые ему платки и демонстративно швырнул ими в лицо напротив. Альфа не удивился. Даже бровью не повёл. Он рассчитывал на это. Для него Тэхён стал очень предсказуемым.       — Что ж, цветочек, — Чонгук спрятал несчастную коробку салфеток обратно в бардачок. — Я тоже тебя люблю.       И они тронулись с места.

***

      Никто за тобой так не наблюдает, как человек, который сам от тебя отказался. И Джин наблюдал за Намджуном. Следил за каждым его шагом. Смотрел, чтобы альфа не наделал глупостей.       Омега ушёл от него внезапно, оставив после себя лишь одни воспоминания. Исчез из жизни альфы тогда, когда он этого точно не ждал. Умчался и назад возвращаться точно не планировал.       Жестоко ли поступил Джин? Да. Ради себя? Нет. Омега решил, что так будет лучше. Пусть они вместе уже давно и связаны крепкими узами, но у Джина тоже были свои планы на жизнь. Он не мог просто взять так и сдаться. Его история с Чонгуком требовала продолжения.       — Босс, вы уверены, что хотите сделать это без местной анестезии? — обратился к нему один из бет, что только недавно перешёл на его сторону. У него было высшее медицинское образование, на что Джин клюнул сразу. Медики в его клане крайне необходимы. — Будет больно. Может, лучше дождаться, пока нам не привезут анестетик?       — На это нет времени. Режь давай, — прогундел Джин. — Делай, что велено.       Бета тихонько вздохнул. Он обработал шею Омеги спиртом и решительно взял в руки скальпель. Пропальпировал кожу, нащупал выступающий бугорок и чуть ниже седьмого позвонка, там, где выступал остистый отросток, бета сделал маленький, но глубокий разрез.       Джин просипел сквозь зубы.       — Простите, — быстро извинился бета и аккуратно стёр каплю крови стерильной салфеткой. Через пару минут на дно металлической тарелки упал маленький предмет. Бета наложил один шов, а следом наклеил пластырь. — Готово, босс.       — Наконец-то, — Джин взял в руки окровавленную капсулу и повертел её в пальцах. С помощью этого невзрачного маячка, который Намджун на случай опасности в клане собственноручно вживил ему в шею, он тогда и нашёл его. Нашёл и вызволил полуживого из лап изверга.       А теперь, пока было не поздно, Джин собирался этот чип разрушить.       Джин взял молоток в левую руку — ведь правой рукой он предметы теперь держать не мог — и прямо на столе надвое расколол капсулу одним чётким ударом.       — Теперь я свободен, — пухлые губы Джина исказила усмешка. Отныне его никто и нигде не держит.       В комнату бесцеремонно ворвался один из альф. Джин недовольным взглядом впился в невоспитанного манерам парня, который склонился к омеге в три погибели и стал всячески извиняться.       — Простите, босс, но тут дело срочное.       — Что случилось? — Джин звонко кинул молоток на стол и встал на ноги.       — К нам пришёл гость, — альфа выпрямился. — Он утверждает, что знает вас.       — Перебежчик? — Джин вопросительно изогнул бровь.       — Нет, босс. Он просил передать, что хочет видеть вас. Настоятельно просил передать, — интонацией выделил последнее предложение.       — Он представился?       — Да, — гонец утвердительно кивнул и выдал имя человека, от которого у Джина прошлась волна мурашек по спине: — Его имя Ким Намджун.