quasar

      Когда другие для Чонгука строили стены, Тэхён с ним всегда, так получалось, строил мосты.       На пороге глубокой ночи альфа привёз омегу обратно в свой дом, отвёл в спальню на втором этаже и, чтобы как-то затмить все грустные воспоминания в ней, решил переписать их новыми приятными и более романтичными событиями.       — Чонгук, что ты делаешь? — Тэхён панически отталкивался от него руками, потому что альфа бесстыдно лез к нему под пижаму. Снова. Ему даже переодеться до переезда не дали. Тэхён и пижама в бордовую клетку — две неотделимые части.       — Хочу поцеловать тебя, — дышит в губы и тянется к ним, но Тэхён ловко уворачивается в бок.       — Может, для начала поговорим?       — Поговорим, — Чонгук несильно пихает омегу на кровать и нависает сверху. — Но для начала… — и льнёт к нему губами.       Целует нежно. Нерасторопно. Мнёт мягкие губы и слегка их прикусывает, от чего чувствует вибрацию чужого несдержанного стона на кончике своего языка. Знает, как Тэхён любит. Понимает, что нравится его омеге.       — Чонгук… — омега быстро пьянеет и становится податливым. Чувствует, как тяжесть внизу отдаётся нестерпимой пульсацией.       — Что, сладкий? — альфа поцелуями с губ переходит на тонкую лебединую шею. — Ты хотел поговорить, — шепчет на ухо и лижет мочку. — Ну, так я слушаю, цветочек.       У Тэхёна все мысли превратились в кашу. Какой тут разговор. От нежностей, что дарит ему Чонгук, несказанно хочется раствориться в нём. Безумно хочется ещё, ещё и ещё. Тэхён на миг даже молит про себя, чтобы это никогда не заканчивалось.       — Я не… — мямлит в ответ, но так и не знает с чего начать. Отрезвляюще мотает головой, но это слабо помогает. Тогда омега старается перевалиться на бок и отползти, на что слышит снисходительный гортанный смех.       — Куда это ты собрался? Я ведь только начал, — за бёдра приволок обратно. Стал быстро расстёгивать хлопчатую рубашку.       — Чонгук, я правда хотел поговорить, — но закончить мысль ему не дали. Тэхён ахнул, когда язык альфы стал оглаживать его затвердевшие соски. — Так нечестно… — и мучительно простонал в голос.       — Честность — это не про меня, — снова усмехается альфа, а другой ругой поверх пижамных штанов мнёт чужой пах. Там уже давно всё сработало и требует разрядки. — Посмотри, как мой цветочек возбудился. Уверен, если я тебя ещё чуть-чуть приласкаю, ты кончишь даже без проникновения.       — Иди к чёрту, — как-то незлобно получилось съязвить, но поддался к нему тазом. Пусть слова Чонгука возбуждали Тэхёна похлеще реальных прикосновений, но намёк был ясен: он хочет его. Здесь и сейчас.       — Нет, мой дорогой, — Чонгук ещё с мгновение смотрел ему в глаза, а потом отпрянул от него и встал на ноги. Неспешно облизал губы, где как обычно красовалось маленькое колечко, и внезапно решил закончить игру, что начал. — Займёмся этим чуть позже. Нужно решить кое-какие дела.       — Ты издеваешься?.. — в раскрасневшиеся лицо Тэхёна будто выплеснули ведро колодезной воды. Стал по-детски хлопать глазами.       — Не жди меня, — Чонгук накинул на себя привычную дублёнку и направился к выходу. — Ложись спать. Утром поговорим.       — Но Чонгук! — Тэхён привстал прямо на кровати. — Ты! Ты… — обернувшись, Чонгук лукаво улыбнулся. Он ждал очередного в свою сторону оскорбления. — Ты самый настоящий мерзавец!       Бледное лицо альфы вмиг стало серьёзным. Улыбка мгновенно сползла с его пухлых губ и бесследно исчезла где-то за резкой переменой настроения.       Альфа в два шага сократил между ними расстояние и одной рукой притянул к себе сконфуженного омегу за локоть.       — Что ты сказал? — голосом, от которого у Тэхёна аж поджилки трясутся, спросил прямо в лицо. Тэхён не боялся его. Он был точно уверен, что альфа не причинит ему боли и никогда не ударит, но услышав вопрос таким тоном, он невольно заставлял себя поджать хвост. — Повтори.       — Ты мерза… мерз… — невинно опустив глаза вниз, тихонько начал омега, но на полуслове всё же осёкся. Стал теребить край своей расстёгнутой рубашки. Тэхёну никогда не верилось, что в их отношениях по факту он старше. Но в такие моменты ему всегда казалось, что старше его как раз Чонгук.       Тогда Чон ухватился двумя пальцами за его подбородок и заставил смотреть ему в глаза. Он молча ждал оправдание.       — Чонгук, — как-то моляще произнёс Тэхён. — Ты же знаешь, что я не со зла.       — Знаю, — без тени хорошего настроения на лице согласился альфа. — Но когда я покидаю эту комнату, я хотел бы слышать другие слова.       — И какие же?..       — Что ты любишь меня.       «Что ты любишь меня», — просьба эхом отозвались в омежьем мозгу. Однажды Тэхён уже произнёс эти слова, но были они сказаны в совсем неблагоприятной обстановке. Тогда альфа поставил ему метку. Самую отвратительную метку в мире, что больше месяца горела адским огнём и волной нестерпимого жара отзывалась по всему телу.       Это были ужасные слова признания. Омега никогда этого не забудет.       — Я скажу это, но не сейчас, — недовольно буркнул Тэхён.       — Да? А когда? — в глазах Чонгука снова блеснула искорка озорства, а губы тронула лёгкая улыбка.       — Когда ты скажешь, зачем привёз меня сюда, лишив работы и…       — И дома? — закончил за него предложение. — Тэхён, — обратился к нему по имени. Не к добру. — Мы ведь выяснили это, — стал нежно поглаживать его щеку. — Ты мой, а я твой. Неделимы и навечно, помнишь?       — Помню.       — Тогда в чём причина твоего постоянного недовольства? Я и есть твой дом. Я — твой дом.       — Да, ты — мой дом, но ведь я не могу сидеть тут днями и ничего не делать, — уже злился Тэхён. — Мне нужно хотя бы чем-то заниматься. Может, я пойду работать обратно в школу, в которой работал ещё до нашей встречи?       — Исключено.       — Но Чонгук!       — Я сказал: исключено, — категорически поставил точку в данном вопросе.       — Но тогда что мне делать?       — Ты сказал, что любишь рисовать, — заботливо убрал с его лба чёлку. — Так рисуй.       — Я не могу рисовать без передышки. Это ведь просто хобби и не более того.       — Тогда… — Чонгук действительно призадумался. — Тогда работай на меня.       — Опять заставишь меня делать тату? Чтобы я уже насовсем примкнул к твоему клану?       — Кстати, а это мысль, — оживился Чонгук. Он уже давно успел забыть о татуировке. — Но я не об этом.       — А о чём?       — У нас в Квазаре есть частная школа, где учатся дети мафиозных семей. Ты можешь работать там.       — Что?.. — у Тэхёна аж челюсть отвисла. — У вас и вправду есть такая школа?       — Есть, — кивнул в ответ. — Будешь учить их алфавиту или чему ты там их учишь.       — К твоему сведению, я учитель корейского языка и литературы, — как рыба надулся Тэхён. — Но мне твоё предложение нравится.       — Языка? — Чонгук пихается языком в свою слизистую щеки. Выглядит недвусмысленно. — Говоришь, ты учитель языка?       — Чонгук! — Тэхён шутливо шлёпает его по груди и смеётся. — О чём ты думаешь!       — Знаешь, цветочек, я уже передумал уходить, — и снова, придавив его к постели, нависает над ним сверху. — Хочу тебя.       — Чонгук, — как лягушка, брыкается под ним омега. — Тебе пора.       — Ещё пару минуточек, — тянется к нему губами. — Хочу снова почувствовать твой язык и то, что ты им умеешь.       — Извращенец, — хохочет Тэхён, ведь Чонгук перешёл с заигрываний на запрещённый приём: щекотку. — Тебя ждут дела. Сам же сказал.       — Хочешь, чтобы я ушёл?       — Хочу, чтобы ты остался, — на этих словах Чонгук перестал его щекотать. — Но ты сказал, что сегодня ты занят.       У Тэхёна были насыщенные карие глаза, но Чонгук был готов поклясться, что сейчас он видел в них те виды цветов, которых даже не существовало в природе. Разве не это любовь?       — Люблю тебя, — откровенно шепчет Чонгук перед тем, как снова поцеловать Тэхёна.       И они целуются. Долго. Несдержанно. Размашисто. Выстанывая неприличные звуки и издавая громкие чмоки.       На миг, лишь на краткий миг Чонгук даёт Тэхёну вдохнуть новую порцию воздуха и снова целует. На секунду, между этими краткими перерывами, они чувствуют улыбку на лицах друг друга. И снова целуются. И так до бесконечности.       Чонгук не позволил себе уйти сразу. Он подождал, пока омега рядом с ним уснёт. И лишь тогда, когда услышал ровное его посапывание, тенью прокрался к выходу и беззвучно ушёл на рассвете.

***

      Хосок — самый немногословный человек в клане. Его позиция состоит из постоянного наблюдения и разговоров исключительно по делу. Чонгук доверяет ему и при принятии решения всегда смотрит на него. Его мнение всегда есть и было для него важно.       Было важно, ровно до этого момента.       — Я виделся с Джином, — простым языком известил он Чонгука о тайной встрече с бывшей Правой рукой. Чонгук насторожился сразу, даже взгляд от своих документов поднял. Вопросительно изогнул одну бровь и попросил дать более развёрнутый ответ. — Я виделся с ним два дня назад. К нему вернулась память, и он что-то замышляет.       — Интересный поворот событий, — Чонгук бросил шариковую ручку на стопки бумаг и откинулся на спинку кресла. — И что ещё ты мне расскажешь?       — Чонгук, ты ведь знаешь, что я к нему чувствовал, — Хосок неловко замялся на кресле напротив рабочего стола. — Вернее — чувствую. Да, ещё чувствую. Я решил встретиться с ним в последний раз. Попрощаться. Тем более, это он меня нашёл.       — Ты ведь понимаешь, что он теперь нам общий враг?       — Я это более чем понимаю и готов дать клятву, что моя рука не дрогнет, если прикажешь его убить, но…       — Но эти вечные «но», — Чонгук забарабанил пальцами по столу. Ему явно не нравилась вся эта ситуация. — Ты сказал, что он что-то замышляет.       — Да, — с тяжким вздохом Хосок доложил следующее: — Думаю, он переманивает к себе людей и собирается основать клан.       — Что? Клан? — Чонгук искренне расхохотался. — Да кто за ним пойдёт? Он же омега. Что-то не припомню ни одного клана, в котором главенствовал слабый пол.       — Ну, похоже, он настроен решительно. Ты ведь его знаешь — упёртый скотина.       — Я хотел бы на это посмотреть, — Чонгук вытер слёзы, что вызвал смех. — Видимо, ему одного пальца было мало. Надо было рубить руку. А что там с его альфой? Не говорил о нём?       — Они расстались. Джин сказал, что он ушёл от него, — Хосок пожал плечами.       — Что ж, — лицо Чонгука быстро посерьёзнело. — Следи за ним. И, Хосок, — новая Правая рука Квазара насторожилась. — Не вынуждай меня поступать с тобой так, как я поступил с клубничкой. Мы ведь братья. Должны держаться друг друга. Не порознь.       Хосок сдержанно кивнул. Больше слов было не нужно. Чонгук и вправду мог его убить, не важно, что они одной крови. Пристрелит, даже не задумываясь, только дайте повод.       Самый опасный человек это тот, который в одиночку сумел залечить свои раны. Не физические, но душевные. Чонгук таковым и являлся. Ему было неважно, кто перед ним стоит. Виновен — пуля в лоб.       Правда, всё же исключением являлся один человек. И он сидит у него дома.       — Скажи мне лучше: что там с нашим пансионатом? Ещё действует? — интересуется Чонгук.       — Конечно, — кивает Хосок. — А чего спрашиваешь?       — Хочу пристроить туда своего Тэхёна, — Глава призадумался. — Неймётся дома. Рвётся в бой, но сам понимаешь, работать ему где попало я не позволю. Так пусть учит тогда наших.       — У него, значит, педагогическое образование?       — Да.       — Это отлично. У нас как раз нехватка учителей. Знаешь, не все зубрилы рвутся в мафию.       — Подготовь нужные документы, — просит Чонгук. Переводит внимание на свои недосмотренные контракты. Начинает их сортировать. — Устрой его там лучшим образом. Пусть будет всё по высшему разряду.       — А что своего секретаря не попросишь?       — Я прошу тебя, — продолжает подписывать бумаги, даже не взглянув на Правую руку.       И что Хосок может сделать? Это риторический вопрос. Отказать Главе не имеет права.       Он со вздохом встаёт и говорит, что через пару часов всё будет готово. Молча выходит из кабинета и закрывает за собой дверь.       С дверным хлопком Чонгук отрывается от бумажек, строки которых уже давно двоились в глазах. Альфа устало трёт переносицу и тяжко вздыхает. Стоило сделать перерыв, но ему так хотелось побыстрее с этим покончить. И наконец вернуться в особняк. Даже малая разлука со своим истинным ему отдавалась томной болью в груди.       Чонгук уже умалчивал, как его корёжило, когда он поставил Тэхёну лжеметку, а потом сам мучился от боли. Словно это ему плечо зубами разодрали и, как котёнка, выбросили на улицу.       Тогда ему хотелось вырвать себе сердце, чтобы ничего не чувствовать, но он простил омегу. Собрался и поехал в Пусан. И тогда понял, что без Тэхёна, своего прекрасного, похожего на оленёнка Тэхёна, жить больше не сможет.       Чонгук знал, и Тэхён знает все риски их отношений. Они ведь не дети. Оба взрослые люди и понимают, что живут не в иллюзорном мире. Здесь всё по-настоящему: жизнь, смерть, счастье и несчастье. Но альфе так хочется верить, что у них всё будет хорошо.       Вот он забрал с собой Тэхёна (пусть даже силой, но это ради его же блага), а теперь и на работу, как того и хотел омега, устроит. Что ещё нужно? Только любовь друг друга. Больше ничего.       Чонгук стал быстро, практически со скоростью света подписывать бумаги. Мотивация покинуть это здание сработала лучше, чем на то можно было рассчитывать.

***

      Молчание — сильный крик. И Намджун молчит. Стоит истуканом и не знает, с чего начать. Мнётся с ноги на ногу, язык вообще отказывается как-то сотрудничать с головой. А придя сюда, в логово отступников и едва зарождающегося клана, он в голове заранее даже речь отрепетировал. Но как только увидел Джина, сразу умолк.       — Глазам своим не верю, — Джин чуть ли в ладоши не хлопает. — Ты как меня нашёл? — Намджун переводит взгляд на раздробленный на мелкие кусочки чип. Джин быстро опомнился. — Ах, да, глупый вопрос.       — Нет, это уходить от меня было глупо, — наконец у него развязался язык и его понесло: — Как ты мог?! Как ты мог просто взять и уйти?! Даже записки не оставил. Просто ушёл и всё. Я ведь волновался, — альфа сделал шаг навстречу, а Джин назад. — Не смей, слышишь? Не смей! Я ведь люблю тебя!       — Перестань орать на меня! — огрызнулся Джин. Раньше они так никогда не разговаривали. Джин даже не знал, что Намджун на такое способен.       — К тебе вернулась память? — отдышавшись, более спокойно спросил альфа. Джин кивнул. — Невероятно! — Нам лишь развёл руками. — И я об этом узнаю последним, — посмотрел прямо в глаза. — Когда? Когда ты всё вспомнил?       — В тот вечер, когда мы поцеловались, — просто пояснил омега.       — А поделиться со мной этой новостью? Я что для тебя теперь посторонний человек? — Намджун не стал дожидаться ответа. Он быстро сократил между ними расстояние и крепко, чтобы Джин не сбежал, ухватился за его талию. — Мне неважно, на чьей ты стороне. Я пришёл сюда, чтобы сказать, что я буду на твоей.       — Что?.. — Джин как-то растерялся. Захлопал глазами и на предмет умопомешательства стал сканировать лицо альфы.       — Знаю, звучит безумно, но на работе мне поставили ультиматум: либо ты, либо карьера.       — Я ничего не понимаю, — мотает головой Джин.       — Они всё знают. И знают причём очень давно.       — У них были доказательства?       — Да, — кивает альфа. — Мне всё равно, что они там хотят. Я выбираю тебя, ягодка, — на последнем слове Намджун чуть понизил голос, от чего у Джина прошлась приятная волна жара по телу.       — Да о чём ты говоришь?! — Джина будто подменили. Он вырвался из хватки. Сбросил с себя чужие руки.       — А разве не ясно? — Намджун снова притянул к себе омегу: — Что нужно сделать, чтобы ты принял меня в свой клан?       — Ты чокнутый! — Джин аж вскрикнул. — Тебе тут не место!       — Ещё как место! — тем же тоном ответил альфа. — Я уже сбился со счёта. Говорю в последний раз: я с тобой. И точка.       Джин будто воздух проглотил. Умолк и стал снова рассматривать альфу. Теперь он на него смотрел иначе. Уже не просто как на любовника, а как на родного человека.       — Ты правда будешь со мной, не смотря на то, кто я и чем живу? — слова Джина прозвучали безнадёжно. — Правда?..       — Правда, — кивнул альфа и неожиданно прильнул к нему губами.       Джин не оттолкнул. Ему катастрофически не хватало его альфы. В то время, когда Намджун старался целовать его нежно, Джин сцеловывал с губ его любовь жадно.       И тогда Джин понял, что отныне и навсегда их судьбы неделимы. Навечно. Сколько бы не прошло времени, они всегда будут любить друг друга. Несмотря ни на что.

***

      В широком заброшенном ангаре на окраине Сеула стояла бушующая толпа. И в этой смеси альф, омег и бет на высоком деревянном помосте гордо возвышался Ким Сокджин. Человек, который свой клан решил основать.       Людей было немного: всего-то полусотня смельчаков, но у всех были свои мотивы прийти сюда. Кто-то последовал сам, кто-то — по слухам, а кто-то — из-за ненависти к Чонгуку. А тот, кто тоже ненавидит Его, стоит особого внимания. И Джин стоил.       — Слушай, а пупок у тебя не развяжется? — выкрикнул один из громил. Раньше, по его словам, он работал шестёркой у одной из мелких преступных группировок, но в силу постоянной конкуренции за место под солнцем она быстро расформировалась, а от старых привычек, как знаете, трудно избавиться, поэтому он и пришёл на сходку. — Ты ведь, насколько я понимаю, просто омега. Не альфа.       — Да, омега, — без тени на улыбку ответил Джин. — И что с того? Думаешь, я не смогу повести за собой людей?       — Ну, довериться тебе, знаешь, дело спорное, — выкрикнул другой. — Не помню, чтобы у омег были какие-то особые права.       — Он не просто омега, — кто-то решил заступиться из конца толпы. Видимо, тоже принадлежал к слабому полу. — Он Омега. Сокджин-ши был Правой рукой у самого Чон Чонгука — Главы Квазара.       — Ага, не стоит вестись на его миловидную омежью внешность, — продолжил рядом стоящий бета. — Она обманчива.       Джин поставил воротник чёрного пальто стойкой и заложил руки за спину. Он знал, что может быть трудно и был к этому готов.       — Слушайте меня внимательно, господа собравшиеся, — громко начал он, и все разом притихли. Стали глупо хлопать глазами. — Я понимаю ваши сомнения. Правда, понимаю. Да если подумать, кто я, к чёрту, такой, чтобы тут просить вас следовать за мной, но вы последуете. И не потому, что я готов вам пообещать горы золотые и безграничную власть в будущем, нет. А потому, что я знаю, чего хочу. И как следствие, это приведёт меня и нас к желанной цели.       — И чего же ты хочешь? — не унимался тот самый первый альфа. Он топтался с ноги на ногу и громко чавкал жевательной резинкой. Явно нарывался на неприятности.       — Наверное, до вас и конкретно для тебя, дружочек, ещё не доходит, — Джин как-то дико усмехнулся. — Думаю, стоит показать на примере, — он в пол оборота повернул голову и подал кому-то знак. На помост вышел альфа. Его все сразу узнали. Ещё бы. В мире мафии этот альфа был по-своему знаменит.       — Ким Намджун?.. — по толпе прошёлся заинтересованный ропот. — Начальник полиции? Что он тут делает?..       — Сейчас поймёте, — коротким кивком Джин подал другой знак.       Намджуну больше ничего не пришлось говорить. Без лишних слов он спрыгнул с помоста и в два шага подошёл к постоянно возмущающемуся альфе.       — Да что тебе надо?! — встал в штыки, хотел уже биться, но Намджун ловко скрутил его руки за спину и в позе «ласточки» заставил подняться на сцену. — Отпусти меня, придурок! Да как ты смеешь! Отпусти, иначе убью!       — Рот свой поганый закрой, — шепнул ему возле уха, на что выскочка только лишний раз попытался высвободиться. Бесполезно.       — Хочу, мои дорогие, чтоб вы знали: я вам не омежка, с которой можно флиртовать или как-то прикалываться. Я вам не друг и не товарищ. Я, если позволите, ваш Лидер. И со мной подобные замашки, как у него… — взгляд Джина упал на перепуганного альфу у его ног. — …не прокатят, — все стали ещё больше перешёптываться. Джин тем временем достал левой рукой пистолет из-за пазухи. — И я не потерплю в своём клане неуважения. Если не умеете себя контролировать и следовать простой дисциплине, то вам со мной нет места.       На последних словах прогремел выстрел. Направив дуло пистолета в сторону жертвы, Джин пустил пулю прямо ему в лоб. Мёртвое тело альфы распласталось на досках прямо лицом вниз.       Тишина.       Все замерли.       Страх — самый могущественный союзник. Это то чувство, которое неприятно липнет к коже и заставляет парализовать всё тело в предвкушении боли.       Все боялись. Наконец собравшиеся поняли, что с этим омегой шутки плохи. Если за ним не последовать добровольно, то своё он возьмёт силой. И не важно, сколько смертей ему придётся сегодня забрать.       — Позволь обратиться, Сокджин-ши, — толпа расступилась и в её центре показался довольно взрослый альфа. Джин взглядом дал понять, что ему можно продолжить. — Мне уже сорок три. В жизни я многое повидал, но, к сожалению, иной как эта жизнь я представить не могу. На свет к людям мне нельзя, а здесь так получилось, что я лишился всего.       — Ты ищешь пристанище среди своих, — Джин уловил ход его мыслей. — Понимаю.       — Тогда назови мне хотя бы одну причину, по которой я захочу остаться здесь добровольно. С тобой как с Лидером, — альфа подошёл ближе и развёл руками. — Мне терять нечего. Если хочешь, чтобы я прогнулся под тобой под гнётом оружия, то стреляй. Но клан — это живой организм. Здесь важна каждая клеточка. Каждая её составляющая.       — Ты прав, — Джин спрятал пистолет обратно в кобуру. — Хочешь, чтобы я тебя убедил? Хорошо, — Джин достал из кармана пальто пульт управления. В ангаре погас свет, а на экране сзади, который до этого момента оставался незамеченным, стали появляться картинки.       — Это же… — альфа не успел договорить. Он узнал то место, что всем показывали.       — Тебя ведь Ли Бин зовут, верно? — Джин встал сбоку от экрана, чтобы всем была видна картинка. Альфа утвердительно кивнул. — И знается мне, что именно этот человек лишил тебя всего, — альфа снова кивнул. — Тогда… — Джин достал телефон и кому-то быстро набрал. После одного гудка на той стороне он кратко дал согласие: — Можно.       На экране, как в фильме, был показан мощный взрыв. Это была съемка в реальном времени. Бар, который находился где-то на улицах Каннама взорвался вдребезги.       — Но а как же люди?.. — кто-то в шоке закрыл себе рот рукой.       — Будьте уверены, что гражданских там не было. Пострадало лишь помещение, — Джин снова щёлкнул по пульту пальцем, и экран резко потух; загорелся свет. Омега пояснил свои действия: — Этот человек, что лишил тебя всего, вмиг лишился того же.       — И что с этого? — альфа растерялся. Он не знал: благодарить Джина или лучше не стоило ему перечить. — Пусть ты лишил его семью заработка, но он всё равно мною не прощён. Думаешь, я ищу мести?       — Совсем нет, — Джин понимающе кивнул. — Но ты можешь добиться справедливости.       Джин кивнул своему альфе, и Намджун быстро скрылся где-то в тени. Из-за высоких ящиков, что тут стояли везде, Нам приволок полуживого, избитого до предобморочного состояния, альфу.       — Он твой, — бросил его прямо у ног того альфы. — Как видишь, мы подготовились. Делай с ним, что хочешь.       — Это ты! — наконец он понял, что это всё значило. — Это ты, ублюдок ты конченный! — и стал наносит один удар за другим по его и так разбитому лицу. — Это ты увёл у меня жену и отобрал дом! Получай! — всё же выбил ногой ему челюсть.       Джин спустился с помоста и предложил ему свой пистолет. Запыханный альфа, в глазах которого полыхали искры животного гнева, желал лишь одного: чужой смерти.       — Можешь убить его, — Омега ехидно улыбнулся.       Это была точка невозврата.       Альфа ухватился за его пистолет, перезарядил его, взвёл курок и направил его на врага. Несильное нажатие на спусковой крючок, и прогремел второй за сегодня выстрел. Второй альфа замертво упал на пол.       Джин забрал пистолет и вскочил на помост.       — Я не буду тем Лидером, которому нужно будет целовать ноги, — ликующе начал он. — Но со мной вы накажете всех своих врагов. И этим мы не ограничимся. Мы войдём в историю. Это я вам обещаю.       На краткий миг толпа застыла в пространстве, а потом кто-то стал ритмично выкрикивать имя нового Лидера. «Ким Сокджин! Ким Сокджин! Ким Сокджин!»       Через секунду цепной реакцией имя Джина скандировали все. «Ким Сокджин! Ким Сокджин! Ким Сокджин!»       Это была его минута славы.       Сегодня минута, а завтра две. Глядишь, через считанные дни имя Сокджина будет знать весь преступный мир и не только.       Теперь Джин был уверен, что у него всё в этой жизни получится. Перед ним находились его последователи, а рядом — любимый альфа и его Правая рука.       И имя, что сегодня он дал своему клану будут знать многие. И Пульсар будет так же, как и Квазар величественен и богат.