quasar

      Сложный выбор делает сильнейший. И Джин выбрал. Он предпочёл вечную борьбу тьмы внутри сердца с неугасаемым светом любви своего возлюбленного.       Наму не нравилось, что затеял Джин, но противиться не стал. Он дал себе клятву: «вместе и навсегда». Пусть горы перевернутся, и полюса поменяются местами, но альфа никогда и ни за что на свете не бросит своего истинного. Окрасит реки вражеской кровью и насадит головы предателей на пики. До конца пойдёт с ним.       — Знаешь, ягодка, — между поцелуями шепчет Намджун. Утро они начали не с разговоров. — У тебя столько дел, а ты валяешься под одеялом. Признай, ты сделал меня своей Правой рукой, чтобы я подначивал тебя не лениться? — и тихонько смеётся. Конечно, Намджун шутит, но всё же.       — Я сделал тебя Правой рукой, потому что ты мне нужен, — просто отвечает омега и переворачивается на живот. — Будь паинькой и лучше сделай мне массаж. Спина в последнее время что-то болит.       Намджун стащил с него безразмерную футболку и стал послушно массировать плечи. Через мгновение Джин гортанно промычал от удовольствия в подушку. Значит, альфа делал всё правильно.       — Тебе хорошо? — задаёт вопрос, на который ответ не обязателен. — А так? — он спускает ладони к пояснице. Каждое его неспешное поглаживание отдаётся волной мурашек по телу. Как же приятно…       — Ты — чудо, — неразборчиво мямлит и чуть ли не лужицей растекается по постели. — Не останавливайся.       И Намджун не останавливается. Он приближает лицо к спине и почти невесомо касается бархатной кожи губами. Слышит в ответ рваный вдох и повторяет поцелуй снова. Выцеловывает каждый сантиметр, каждый позвонок, каждую родинку. Внутри загорается дикое желание довести этого омегу до исступления. Чтобы только его имя стонал, чтобы только от его прикосновений кончал.       — Намджун, — как-то официально обратился омега. Мысли вдруг стали путаться. — К твоему сведению, такие поцелуи отлично снимают напряжение, но работа не ждёт. Надо делать дела, — попытался встать и вернуть рассудок обратно, но альфа быстро прижал его к постели рукой.       — Ты верно подметил, ягодка, — наклонившись к уху, прошептал дыханием, что было горячее солнца. Ладонью между лопаток стал поглаживать его, будто успокаивая. Не стоит противиться, сейчас альфа тут главный. — Но знаешь что?       — Что?.. — в голосе Джина промелькнула нотка паники. Бедром он ясно почувствовал каменный стояк своего альфы. Отказывать ему сейчас точно себе дороже.       — Поцелуи снимают стресс, но много поцелуев заставляют снимать одежду, — и резко перевернул его к себе лицом.       — И что ты теперь со мной сделаешь? — в глазах Джина загорелись искорки озорства. Он улыбнулся. — Лишишь меня одежды?       — Хочу тебя, — в лоб делится своим желанием Нам и стягивает с него пижамные штаны прямо вместе с нижним бельём. Видит, что омега тоже его хочет. Уже весь мокрый и возбуждённый.       — А ты не церемонишься, — подметил Джин, но ответа так и не получил. Только лицезрел, как альфа скинул с себя трусы и по-хозяйски, широко раздвинув ему ноги, притянул омегу за бёдра. Без стеснения стал растягивать его пальцами.       — Попробуй немного остановиться, — после минутной паузы между делом шепчет Намджун. Альфа не знает почему, но именно сейчас ему захотелось сказать об этом.       — Ты о чём?.. — глаза омеги затуманились первобытным желанием. Пальцев альфы ему стало мало, он хочет почувствовать его внутри.       — Я о клане, — целует в раскрасневшуюся шею и, вводя в него уже три пальца, договаривает: — Всё идёт слишком быстро. Оружие, наркотики, последователи. Пульсар растёт не по дням, а по часам.       — Ты правда хочешь поговорить сейчас именно об этом? — Джина будто подменили. Настроение его сразу поменялось. Он ухватился за плечо альфы и захотел слезть с него, слезть с чужих пальцев, что так умело растягивали его, но не смог. Намджун прижал его к себе мёртвой хваткой. Всё же альфы физически сильнее омег. Так было всегда. — Ну, ладно. Скажу так: королями не становятся только из-за какой-то там мести. Королями становятся, преследуя корону, — сквозь зубы: — Понял?       — Так ты не хочешь отомстить Чонгуку? — тем временем Нам нашёл простату и стал давить на неё подушечками пальцев. Вместо ответа он услышал протяжный стон возле уха. Джин упал обратно на подушку и в экстазе закатил глаза. Ответил не сразу.       — Ты издеваешься надо мной… — дыхание Джина стало частым.       — Ответь мне.       — Месть для меня — одна из первостепенных задач, но не последняя, — Джин стал извиваться под ним, как уж на сковородке. Тело стало бить в приятном ознобе. Дико захотелось разрядки, но Нам умело контролировал его желание. Сейчас альфа мог вертеть им, как только захочет.       Теперь Намджун понял: Джин хотел власти. Он всегда к ней стремился. И дело было не только в Чон Чонгуке, а просто в своих алчных потребностях. Чонгук для него — лишь пусковой механизм. Причина, которой надо было стать. Толчок, который нужно было получить.       Если бы до вершины можно было добраться вот так просто, то Джину было бы плевать на Чонгука, но раз на трон можно воссесть только идя по чужим головам, то Джин готов пройтись, а точнее снести эти головы к чертям собачим, лишь бы почувствовать себя среди всех главным. Главным — с заглавной буквы.       Так что Джин наберётся мощи, насильственным способом выбьет себе место среди преступного мира и, путём свержения Главы, станет ему подобным. Только такую схему к правлению видит Джин. Никакую больше.       — Намджун… — в очередной раз простонал омега. — Хватит томить меня…       Как только Намджун видел, что Джин был готов вот-вот кончить, он сразу прекращал стимуляцию, а потом всё начинал заново. Это был единственный момент в их отношениях, когда он мог контролировать его. Никаким другим дрессировкам Джин больше не поддавался.       Он не стал больше над ним измываться, ведь и сам его дико хотел. Намджун вошёл в него сразу, полностью и на всю длину. Джин от такой резкой наполненности аж ахнул. Альфа никогда так раньше не делал. Старался следовать правилу постепенности. Нежности. Но сегодня Намджун захотел чуть ли не насадить на себя омегу.       Он толком сам не знает почему. Может, потому, что Джин пошёл не тем путём, который Намджун не особо разделял. А может потому, что он не мог на него как-то повлиять. Альфа! На него не мог повлиять его альфа. Всё равно Джин оставляет последнее слово за собой. Никого не слушает.       Так что Нам хотя бы таким методом постарается выбить из омеги всю дурь: резкими полными толчками в горячее влажное нутро.       — Намджун… милый… — Джин пытается подстроиться под его бешеную скорость, но настолько частые и яркие попадание по простате заставляют его буквально терять сознание на постели. — Прошу тебя… Сбавь темп…       Но альфа всё делает наоборот. Ему до умопомешательства хочется вытравить из Джина всё: все мысли о власти, все грёзы о мафии. Всё! И оставить там лишь себя. Свою неугасаемую любовь и нестерпимое желание быть с ним.       Намджун выходит из него, переворачивает сконфуженного, но такого податливого под его руками Джина на живот. Подложив под него подушку, ставит в коленно-локтевую позу и снова собой заполняет. Такой угол проникновения заставил омегу поджать на ногах пальцы и дважды простонать любимое имя в подушку. Клубничная смазка неконтролируемо потекла по его раздвинутым в стороны бёдрам. Намджун это заметил.       Значит, вот, что Джину нравится. Его заводит не нежность, что всегда дарил ему Нам, а жёсткое доминирование над ним.       — Так-то лучше, — Намджун шлёпнул Джина по упругой ягодице и возобновил возвратно-поступательные движения.       — Я больше… не могу… — давясь слюной, едва слышно выстанывает омега. — Хочу кончить.       — Нет, — Намджун снова замедлил темп. — Хочу, чтобы ты молил меня.       — Молил?.. — Джин повернул голову вбок и растерянно посмотрел на альфу. Он уже мало что перед собой видел. — О чём?..       — А ты подумай, — и резко вошёл в него, смачно пройдясь внутри по желанному бугорку.       — Намджун, — ахнул в подушку, которая намокла от его же слюней. — Пожалуйста.       — Не слышу нужных слов, — и вышел из него, лишив нужных ощущений.       — Намджун… — захныкал, как маленькая девочка. — Пожалуйста, верни его…       — Проси лучше, — вошёл в него так медленно, что омега почувствовал собой каждую выпирающую венку на желанном члене.       — Ну, пожалуйста, — вытер стекающую по подбородку влагу, которую даже глотать был уже не в состоянии. — Позволь кончить.       — Проси ещё.       — Позволь кончить, Намджун, — собрав остатки сил, более связно произнёс Джин. — Хочу кончить… Хочу кончить от твоего члена внутри меня… Пожалуйста.       Намджун больше не стал томить. Снова наполнив собой омегу, он двумя резкими толчками заставил Джина обильно излиться на постельное под собой, а сам извергся в него протяжным рыком.       Они никогда не предохранялись. Джин был бесплоден. Это стало известно ещё в далёком подростковом возрасте, когда после домашних побоев омега попал в больницу, а там уже стало известно о разрыве двух яичников. Один пришлось удалить, а другой оставили, но полноценно функционировать он никогда больше не мог.       Спасибо родителям, которые лишили его потомства.       Намджун никогда об этом всерьёз не задумывался, но сейчас задумался. Ему хотелось бы иметь детей. И не просто детей, а именно детей от своего омеги. Но… Всегда есть эти злополучные «но».       Судьба та ещё сука.       Обессиленно упав рядом с Джином, одним ленивым махом альфа сгрёб его поближе к себе. Намджун уложил его прямо к себе на грудь. Они ничего не говорили. Сил не было.       Задремали почти сразу. Каждый мечтал о своём: Джин — о лучшем возможном будущем, а Намджун — о своих невозможных возможностях.       — Я люблю тебя, — едва слышно признался Джин. Сказал так тихо, что альфа подумал: ему показалось. Ответил не сразу, но искренне:       — Я тоже. Я тоже тебя люблю, ягодка.       …И тьма накрыла разум. И сон забрал к себе. Уснули быстро, без посторонних надоедливых мыслей.

***

      Штаб-офис в центре Сеула. За окном светило яркое солнце, кидая неровные блики на пол рабочего кабинета главного хакера страны. Казалось, что весна близко, но снег, что периодически порошил улицы, всем доказывал обратное.       Было холодно как снаружи, так и внутри.       Хосок сидел в кожаном кресле и, барабаня пальцами по подлокотнику, тяжёлым взглядом изучал экран своего монитора. Ничего хорошего там не показывали. Одни лишь плохие новости.       — В мире корейской мафии стала известна новая преступная организация, — сообщает симпатичная дикторша по круглосуточному новостному телеканалу YTN. — Они именуют себя Пульсаром и за довольно короткий срок дали о себе знать чередой ярких криминальных выпадов: продажей наркотиков, торговлей людьми с последующим принуждением к проституции и контролем малого игрового бизнеса. Были даже замечены несколько негромких терактов, что один за другим происходили на улицах Каннама, но из-за отсутствия явных связующих улик, которые указали бы на данный клан, доказать это, к сожалению, оказалось невозможным.       Альфа недовольно цокнул языком, но переключать канал не стал. Решил дослушать.       Параллельно словам вещателя на экране показывали картинки людей, которые переносили какие-то ящики в никому неизвестный ангар. Тасовали явно оружие. Снимки нечёткие, лиц было не видно, возможно фото даже ненастоящие, но не это главное. Главное, что о Пульсаре заговорили. Защебетали даже по ТВ и дали тем самым широкую огласку.       Внимание получили не только среди гражданских, но и кинули клич в тень закулисного мира. Сейчас «Пульсар» официально встал в ряд среди своих. Теперь для них назад дороги нет.       — Не смотря на то, что клан только зародился, по официальным данным в нём насчитывается уже около тысячи человек. Кто управляет данной группировкой информация пока отсутствует, но этот человек явно имеет в этом огромный опыт. Мы просим жителей Сеула и всей Южной Кореи быть бдительными и осторожными.       Далее дикторша дала рекомендации по поводу безопасности, но даже у камер, которыми напичкан каждый угол Сеула, есть слепые зоны.       Стали пропадать люди. Многие уже боятся покидать дома в вечернее время суток. А если приходится поздно возвращаться с работы, то все ходят только по людным местам. Все реально напуганы. Неизвестно, чего было ждать дальше.       Если Квазар существует скрытно, незаметно, то Пульсар действует ярко, вспышками. Эффект неожиданности — вот их устав.       — Это проблема, — констатирует сам себе под нос и выключает новостную вкладку. Хосок даже не замечает, как взял в руки прописную ручку и стал задумчиво жевать её колпачок.       Пульсар действительно подкинул много ненужных проблем. Если так пойдёт дальше, то каждая мафиозная группировка постепенно, не сразу, но в довольно короткий срок развалится по кирпичикам на части, а в конце останутся лишь руины. Хосок точно так не хочет.       «Вот же придурок», — думает Хосок и кидает пожёванную ручку обратно на стол. Он ведь предупреждал Джина: вали либо из страны, либо хотя бы из поля зрения Чонгука, но нет. Омега решил погеройствовать. Теперь ему точно пришёл конец.       Альфа берёт телефон и набирает Главу. Тот не сразу берёт трубку, но после пяти длинных гудков он недовольно и без приветствия кидает «что надо?». На фоне слышны чьи-то сдавленные стоны, а Хосок лишь закатывает глаза.       — Дуй в офис, — кратно и по делу. Понимает, в какой именно момент он позвонил. И трубку же поднял. — У нас проблема. И имя ей «Ким Сокджин».       — Уже еду, — и связь оборвалась. Вот и поговорили.       Хосок кинул мобильный телефон обратно на стол и снова призадумался. Он был человеком думающим, и это было у него не отнять.       С какого это момента всё пошло не так? С того, как Чонгук встретил Тэхёна? Возможно. Ведь это его подослала полиция разрушить их клан. Но завертелось всё так, что теперь Тэхён — часть этого клана и ничто не помешает ему изменить это решение судьбы. Теперь омега составляющая мозаики Квазара. Навсегда.       Или может быть стоит копать глубже? С Чимина? Но его больше нет. Не стоит ворошить прошлое. Что мертво, то и должно оставаться мёртвым.       Значит, Джин. Всё вертится вокруг Сокджина.       — Грёбанный омега! — Хосок не сдерживает эмоции и ударяет кулаком о стол. Часто дышит. Успокаивается практически сразу. Не любит проявлять эмоции, но иногда так трудно их сдержать. Даже если никто его в этот момент не видит.       Хосок и Чонгук были двоюродными братьями, и он ему ещё тогда, в далёком подростковом детстве говорил, что это глупая идея брать к себе постороннего человека в клан. Но Чонгук не слушал.       Семья — это сила. А мафиозная семья — это нерушимый узел, который должны вязать только кровные родственники. Взять кого-то со стороны равносильно сжиганию этого узла. И Джин, кстати, сжёг. Не будем лишний раз напоминать, кто поспособствовал смерти родителей Чона.       Но это ведь Чонгук. Ему закон не писан. Теперь попробуй разберись тут, кто прав, а кто виноват. А кому придётся разгребать этот бардак? Правильно: Хосоку. Правой руке, которой он недавно невольно стал.       От нахлынувших мыслей у альфы в голове стали перезванивать колокола. Ни к чему конкретному он так и не пришёл. Кроме того, что итог очевиден: Джин должен умереть. И желательно со своим альфой.       Ким Намджун тоже был не из робкого десятка. Станет мстить. Особенно после того, когда этому альфе теперь терять нечего. Буквально вчера, за день до всего его лицо украсило экран телевизора. Так и трубили в новостях, что альфа объявлен в розыск: трибунал; связи с мафией; пожизненный срок.       — Что ж, — Хосок разминает шею и пальцы. Садится поудобней. — Раз любить мне не суждено, буду ненавидеть, — и открыл новую вкладку, чтобы начать поиски главного преступика страны — Ким Сокджина.       Да начнётся охота друг на друга.

***

      Время зимних каникул, что выпали на первые числа декабря и длящиеся до начала февраля, пролетели катастрофически быстро. Школьники разных возрастов быстро заполонили частный пансионат, который находился на окраинах Каннама. Это был комплекс пятиэтажных зданий: с бассейном, небольшим спортивным полем, ледовой площадкой и даже общежитием.       Там теперь и работал Тэхён. О вопросе, а как же быть с предыдущей работой, Чонгук лишь хмуро ответил, что он уже всё решил, беспокоиться не о чем.       Что ж, Тэхён эму верит.       Учитель корейского языка и литературы отныне был ответственен за пять вверенных ему в руки классов: три в средней школе, или в чунхаккё, и один выпускной класс старшей школы, или в кодынхаккё. Все корпуса находились рядом, так что омеге не приходилось думать о транспорте; он пешком менял одно учебное крыло на другое.       — Учитель, учитель! — звали Ким Тэхёна семиклассники, не успев он даже как следует переступить порог аудитории. Им новый преподаватель понравился сразу. — Подскажите, что мы будем изучать дальше? Хочу знать список литературы наперёд.       — Как думаете, учитель: эта книга будет интересной? — не дожидаясь ответа, стал лезть под руку второй школьник. — Я наугад взял её в библиотеке, но теперь сомневаюсь в правильности её выбора.       Учитель Ким Тэхён среди детворы вмиг стал популярным. Это очень странно, ведь всех предыдущих учителей дети встречали с опаской и даже устраивали проверки: клеили стул скотчем или мазали суперклеем указку. Но не в случае с Тэхёном. Им он почему-то сразу пришёлся по душе.       Может быть, потому, что омега не задавал им много домашки? Или, возможно, из-за того, что на уроках он позволял им свободно высказывать своё мнение и не давил, если ученик в чём-то был не прав? Кто знает…       Думаю, Ким Тэхён оказался просто хорошим человеком. Дети сразу таких чувствуют.       — Некультурно, Чанми, спрашивать о будущей программе занятий, чтобы потом выглядеть на фоне сверстников умнее, — как отрезал Тэхён, отчего девочка сразу погрустнела. Ким подошёл к учительскому столу и положил стопку папок и тетрадей, которые так и не успел проверить. Остальные дети следовали за ним хвостиком. — Но, — лицо Тэхёна озарила улыбка. — Но по секрету скажу, что на следующей неделе мы будем изучать произведение Чон Чхоля «Одинокий журавль».       — Спасибо, учитель! — задорно выкрикнув и поклонившись чуть ли не до земли, школьница мигом ускакала прочь. Желанная информация была обменена на путь к библиотеке. Только и пятки сверкали.       — А что насчёт меня, учитель? — вывел Тэхёна из транса другой ученик. Он протянул ту самую книгу, о которой только что говорил Тэхён. — Думаю, мой вопрос теперь не так актуален, учитывая, что эта книга теперь у нас в программе.       — Всё верно, Мин Дже, — Тэхён похлопал его по плечу. — Ступай, займись полезным делом, — и ученик быстро ретировался из виду. — Вы тоже найдите себе занятие. Скоро начало урока. Лучше поболтайте о чём-нибудь кроме занятий, — обратился он к остальным, и те нехотя расступились по парам.       Была ещё перемена, до начала урока оставалось десять минут, как Тэхён почувствовал вибрацию в своём кармане. Он достал телефон и увидел сообщение: jk7: «хочу тебя».       Конечно, это был Чонгук. Кто же ещё. thv1995: «Где ты?» jk7: «выйди. я в двадцать третей аудитории».       И как Тэхён может отказать? Никак.       Омега обратно спрятал телефон во внутренний карман пиджака и немедля покинул класс. Завернул за угол и только собирался открыть дверь в нужное помещение, как ручка сама перед ним повернулась, и чья-та рука властно затянула его в свою обитель. Тэхён от неожиданности только вскрикнуть успел.       Было темно, хотя февральское солнце за окном светило ярко. Жалюзи придавали атмосфере вокруг интимную обстановку. Тэхён стал дышать часто.       — Включи свет, — попросил он, но в ответ услышал только томное сопение у своего уха. Свежий сандал стал бить своим давящим ароматом прямо в нос. Тэ понимал, что это значит. — Хотя уже не надо.       — Я соскучился, — шепнул ему снова на ухо и съехал носом по тонкой шее к ключице. Полной грудью вдохнул аромат цветущей яблони и спелой сливы. Стремительно стал возбуждаться и пьянеть, как от самого крепкого в мире ликёра. — Боже, как же я по тебе соскучился…       — Я тоже, — Тэхён выгнул шею, чтобы альфа насладился им как следует, но Чонгук сдерживал себя.       — Тебя тут никто не обижает? — решил прежде спросить. Отстранился и во тьме упёрся в него томным взглядом. Глаза их столько стали привыкать к кромешной обстановке.       — Нет, меня тут хорошо приняли, — Тэхён помотал головой.       — Хорошо, — Чонгук улыбнулся. — Пусть только попробуют — кадык вырву.       — Чонгук, — цокнул омега языком. — Ты как всегда, — попытался вырваться из объятий, но безуспешно. — У меня сейчас урок начнётся. Отпусти.       — Нет, — Чонгук рывком прижал омегу к себе. — Из-за твоих тетрадок и прописей я стал реже тебя видеть. И я же сказал: хочу тебя. Если хочу, значит, хочу.       — Что?.. — растерялся Тэ. — Прямо сейчас?       — Прямо тут, — и альфа полез к нему в штаны. Стал расстёгивать пуговицу и ширинку.       — Нет, нельзя, — перейдя на стыдливый шёпот, стал брыкаться в темноте. — Мы же в школе. А вдруг кто зайдёт.       — Ах, да, — Чонгук дотянулся до двери и два раза повернул в замочной скважине ключ. Откуда он там взялся, только альфе известно. — Теперь нам не помешают.       — Ты псих, — до Тэхёна наконец стало доходить, что Чонгук не шутит. Он хочет его трахнуть прямо в кабинете биологии. Романтика.       Альфа злился. Он негодовал, что Тэхён теперь уделяет время не только ему, но и работе. По его мнению, лучше бы Тэхён сидел дома, варил супчик, смотрел слезливые дорамы да книжки читал, но… но это было не в духе его Тэ.       Тэхён просил дать ему дело, и Чонгук дал. Альфе надо было с этим только смириться.       — Нагнись, — Чонгук подвёл Тэхёна к учительскому столу и быстро спустил с него брюки. Прижал его грудью к дубовой поверхности и ловким ударом по ботинкам поставил ноги в широкую стойку. — Я даже смазку с собой взял, — достал из кармана лубрикант и повертел тюбик перед носом омеги. Положил рядом. — Думал, ты будешь сопротивляться. Но посмотрите на него, — Чонгук провёл ладонью по промежности, где уже обильно стекала природная влага. — Ты течёшь, как сучка.       — Чонгук, — Тэ повернул голову вбок и припал к столу одной щекой. — Либо бери меня, либо… — он попытался встать, но альфа быстро придавил его одной рукой за шею.       — Скажи это слово, — стал просить Чонгук. — Перестань при мне стыдиться подобных высказываний.       — Сказать что? — не понял Тэхён.       — Скажи: трахни меня, Чонгук. Хочу, чтобы ты меня трах-нул, — параллельно змеиному шёпоту альфа ввёл в него сразу два пальца. Стал неспешно растягивать. Хотя они так часто этим занимались, что и подготовка была уже не нужна, но Чонгуку просто нравился сам процесс. — Ну, же. Скажи.       — Чонгук, — Тэхён мог думать о чём угодно. Сделать то, что Чон хотел в сексе, но сказать это вслух… ему это совесть не позволяла.       — Скажи.       — Чонгук.       — Скажи, иначе я вытрахаю тебя так, что потом неделю стоять только сможешь, — Чонгук не шутил. Он правда мог это сделать.       — Да трахни ты меня уже наконец! — рассердился Тэхён. Вышло громче, чем он на то рассчитывал. По аудитории прошлось эхо. — Чёрт, — выругался омега, надеясь, что снаружи никто их не услышал.       Чонгук не унимался. Ему хотелось ещё:       — Скажи это ещё раз. Так, чтобы я в это поверил, — контрастным шёпотом произнёс над ним он.       — Ты издеваешься надо мной? Ты же знаешь, что я не использую такой лексикон, — Тэхён хотел сказать что-то ещё, но альфа умело прошёлся пальцами по простате. — Ах…       — Что ты там сказал? — Чонгук стал стимулировать активней, от чего омега под ним изогнулся в спине.       — Боже, Чонгук… — стал дышать часто. Почувствовал, что потёк больше. — Ты рассудка лишить меня хочешь?       — Не слышу, — наклонился к нему поближе. — Что ты там бормочешь?       — Чонгук, я готов. Прошу, возьми меня…       — Ты что-то говоришь, но я тебя не понимаю, — и вынул пальцы.       Тэхён воспользовался моментом и перевернулся к нему лицом. Схватил его за грудки и заплетающимся языком проговорил:       — Трахни меня прямо здесь, Чонгук. Прямо в этом кабинете, прямо на этом столе, — и это было ещё не всё. — Трахай меня так, пока я дважды под тобой не кончу. Пока трижды не попрошу пощады. Пока сознание от одышки не стану терять. Вот так я хочу. Трахай меня, пока ты сам не выдохнешься и не прижмёшь меня своим изнеможённым телом к этой дубовой поверхности.       На лице Чонгука расцвела улыбка. Вот такого Тэхёна он хочет видеть перед собой в постели: раскрепощённого и даже немного на взводе.       — Как скажешь, цветочек, — предварительно раскатав по члену резинку, он ухватил омегу под бёдра и медленно, так, чтобы Тэхён почувствовал каждый его сантиметр, вошёл в него полностью.       От прикосновений Чона кожа Тэ горела и обугливалась. Дыхание горячим пламенем выдыхалось и пеплом оседало на губах. Хотелось, чтобы его брали снова и снова, ещё и ещё, но неожиданно во тьме этой полыхающей страсти по помещению раздался громкий телефонный звонок.       — Чёрт, — выругивается Чонгук. Приходится тянуться к внутреннему карману дублёнки и взять эту долбанную трубку. — Что надо? — кидает недовольно, не прекращая ленивые толчки, а Тэхён не сдерживает себя, стонет. Альфа закрывает тому рот рукой и кому-то на той стороне сообщает: — Уже еду, — кидает телефон где-то на стол и снова наращивает утраченный темп.       — И только попробуй теперь мне что-то сказать о работе, — между делом говорит Тэхён, избавившись от ладони на его губах.       Вместо слов Чонгук наклоняется и переплетает их языки в мокром поцелуе.       Иногда самые сложные отношения — самые лучшие. Да, вы будете сотни раз кататься на эмоциональных качелях, тысячу раз насобираете шишек и поставите на своём теле миллионы синяков, но всё это по-настоящему делает отношения крепкими.       Но лишь при одном условии — если этот союз нерушим и создан он по обоюдному согласию. Тэ был не против всего этого, а Чон тем более. Так что можно считать у них было всё хорошо.       Неожиданно снаружи прозвенел звонок на урок, от чего Тэхён крепко сжал член альфы в себе. Чонгук зашипел от такого сильного ощущения, но отвлекаться не стал.       — Мы ещё не закончили, — стал быстрее вбиваться в омегу, кайфуя только от одного вида, как его член полностью исчезает в упругой желанной заднице. Лучшее зрелище.       — Я сейчас кончу, — уже в помутнении рассудка мямлит Тэхён, но Чонгук не даёт. Сжимает ему уретру, мол, только попробуй, и Тэ чуть ли не срывает голос. Хочется, дико хочется кончить, но не может. — Пожалуйста, Чонгук, — сжимает ему запястье, но Чон непреклонен.       — Сейчас, — командует тот и разжимает руку, от чего они обильно извергаются вместе: один себе на пиджак, другой внутрь презерватива.       Двое дышат часто. Двое получают кайф одновременно. Двое выпивают яд страсти вместе в одну и ту же секунду. Хорошо. Что тут ещё скажешь.       — Выйди из меня, — заплетённым языком просит омега. — Иначе будет сцепка.       — Точно, — Чонгук валится на него всем телом и прижимает к столу, как того и хотел Тэхён, но не выходит.       — Чонгук, — уже забеспокоился Тэ. Пелена оргазма начинает спадать. — Выйди, прошу, — но было уже поздно, альфа и омега слились воедино.       — Расслабься, цветочек, — чмокает его в бархатную щеку и кладёт его голову себе под ладонь. — Я же в защите. Ничего не будет. Я просто хочу подольше побыть в тебе, — и целует в щеку снова. — Подольше побыть и получить от тебя ещё большее наслаждение.       Повисла неловкая пауза. Так они ещё не делали. Оба не могут надышаться собой. Раз Чонгук говорит, что это безопасно, то хорошо. Тэхён ему верит.       Только вот возникла проблема: учитель Ким теперь не сможет прийти на урок, а как потом объяснить директору его отсутствие, он понятия не имеет.

***

      Самая проигрышная война — это борьба с самим собой. И там нет никаких правил, нет никаких ограничений. Там ты сам себе и заклятый враг, и величайший друг в одном флаконе. Только для начала стоило выбрать сторону, а Тэхён давно её уже выбрал.       — Как прошёл день, господин? — обратился к нему водитель через переднее зеркало. Это был бета, которому на вид дашь чуть больше пятидесяти.       — Вполне продуктивно, аджосси, — вздохнул Тэхён и лениво повернул голову обратно к окну. Ему разрешали сидеть только на заднем сидении. И каждый раз, когда часы переваливали за восемь вечера, приезжал этот водитель и по приказу Чона забирал омегу домой. Это были самые грустные, на его омежий взгляд, моменты.       — Что-то вы совсем поникли, — попытался приободрить его бета. Тэхён не запрещал ему болтать. — Ну, же. Держите нос выше, господин. Наверное, вы просто проголодались. Не ели ничего за весь день?       — Да так, — Тэхён вымученно улыбнулся. Он и вправду устал. Конец недели выдался тяжёлым. Во всех смыслах. — Перекусил кимпабом в школьной столовой и стаканом молока.       — Звучит неплохо, — закивал водитель и стал лепетать что-то о своём, а Тэхён не слушал. Витал в каких-то своих тайных мыслях.       Он никогда не думал о будущем. Точнее думал, но всегда предпочитал плыть по течению. Тэхён считал, что если что-то и должно произойти, то оно обязательно произойдёт. Но когда твой… а кто Чонгук Тэхёну? Парень? Спутник жизни? Или, если уж на то пошло, муж? Но нет, никто официальных предложений ему не делал. Чонгук просто присвоил Тэхёна себе и на этом всё. Точка.       Так что там говорилось?.. Ах, да. Когда твой истинный (назовём это так) — сам Глава мафии, то что полагается делать? Чего ждать? Ответ зависел от обстоятельств.       Тэхён понимал, что жить с альфой будет весело. Настолько весело, что каждый день для него будет как на пороховой бочке. Вчера у него на глазах он пристрелил дворецкого, сегодня он вытрахал из него всю душу и съел сердце напоследок, а завтра он подорвёт пол Сеула лишь потому, что кто-то на него не так посмотрел?       Или что? Что теперь думать? Как к этому привыкнуть?..       Для Тэхёна будущее теперь не предопределено. Не он от него зависел, а оно от него.       Как бы ему не приходилось признавать, но он любил Чонгука. Да, любил. Запечатление сделала своё дело, они и вправду стали истинными, но… Что будет, когда Чонгука не станет? Что, если его однажды пристрелят? Или зарежут? Или наймут киллера и положат всех в этом долбанном клане?! Всех, кроме Тэхёна.       Вот почему его сейчас корёжило. Ему на душе было неспокойно от одной лишь мысли о потере близкого человека. Однажды ему хватило утраты Чимина и к чему это привело? Он потерял его дважды. Дважды! И кто бы его ни забрал, Тэхён не хотел терять ещё и его.       Так что бороться с самым собой была действительно проигрышная игра. Даже не стоит начинать, но Тэхён любил это делать. Очень любил и всегда этому сопротивлялся.       — Ох, шибаль! — выругался водитель и резко дал по тормозам. Тэхёна будто вырвали из мыслей.       Перед ними боком на дороге стояло трое внедорожников. Так как особняк Чона находился за пределами Сеула, враги встретили их на полупустой трассе. Никому не было дела. Все старались объехать их стороной как можно быстрее и незаметней.       — Кто они? — тихо спросил Тэхён и заметил, как водитель приготовил оружие. Он перезарядил его и положил рядом на пассажирское сиденье.       — Вот, это тебе, — передел ему в руки другой CZ 75. — Надеюсь, пользоваться умеешь.       — Умею, — омега нехотя взял в руки пистолет и понял, что его рука впредь ничего не держала тяжелее шариковой ручки. — Чонгук меня научил, — он наглядно проверил магазин и щёлкнул по корпусу пальцами.       — Мило, — бета повернул голову обратно и дал заднюю, но и там их ждали. Дорогу перекрыли с двух сторон, поймали как мышей в клетку.       — Да кто они?! — уже взорвался Тэхён и панически стал искать телефон в сумке. Надо было сразу это сделать. — Я звоню Чонгуку, — но какого было его удивление, когда он увидел, что сеть внезапно пропала. — Что за… нахрен?       — Заглушили, — пояснил водитель и откуда-то достал рацию. — Цикада вызывает ястреба. Повторяю: цикада вызывает ястреба.       «Ястреб вызывает цикаду», — сразу послышалось на том конце провода.       — Мы в западне! — ускорился бета, ведь по направлению к ним из машин стали выходить какие-то люди. Было темно, уже стояла ночь, но в свете фар было заметно, что численность была на их стороне. — Шоссе номер 357FG8. Повторяю: шоссе номер 357FG8. Мы в десяти километрах от вас.       «Принято. Вы недалеко. Продержитесь десять минут. Отряд выехал», — обнадёжили на той стороне и связь оборвалась.       — И что дальше? — насторожился Тэхён. Он впервые оказался в такой ситуации. Умирать вот так он не хотел. — Они убью нас!       — Не дрейфь, — попытался обнадёжить его бета, но получилось слабо. Машину окружили уже со всех сторон. Оценили добычу, поняли, что не ошиблись и стали ломать двери. — Тачка бронированная. Им стоит ещё постараться сюда проникнуть.       Но словам водителя грош цена. Им хватило две минуты, чтобы пробить стекло и одна секунда, чтобы первая пуля встретила бету прямо между его раскосых глаз. Всё окрасилось красным: лобовое стекло, руль и сиденья. Что не скажешь о Тэхёне.       Его, как щенка, за шкирку выволокли на мороз и потащили по дороге. Никакие крики не помогали, ни его жалкие сопротивления и попытки использовать врученное ему в руки оружие. Ничего! Эти люди были в разы сильнее его. И морально, и физически.       Они открыли дверь в какую-то машину и кубарем заволокли в салон. Мол, вот тут сиди и не рыпайся, если жизнь дорога. И Тэ замер.       Внутри было темно, но он сразу понял, что находился здесь не один.       — Ну, здравствуй, Тэхён, — обратился к нему знакомый медовый голос. — Давно не виделись.       Тэхён замер дважды. Кажется, на миг у него перестало биться даже сердце. Мороз прошёлся не только по его коже, но и по внутренним органам. Он понял, кто был его похитителем. Это был Джин.