quasar

      О взрыве и жертвах на железнодорожных путях Чонгук узнаёт по телефону. Хосок рассказывает всё наспех, эмоции зашкаливают, а из скомканных между собой слов понятно лишь одно — на Квазар напали. У кого-то хватило наглости пойти на клан тараном.       Первой мыслью было: Джин. После потери сына у омеги напрочь могли отказать тормоза и безвозвратно поехать крыша. Но тогда Лидер не стал бы так мелочиться и нападать на склад. «Постучал» бы непосредственно в ворота особняка Чона. Разгромил бы там всё и во имя мести замертво лёг бы на поле боя.       Тогда кто это мог быть? Кто посмел лишить жизни четырёх квазаров, искалечить с десяток преданных Чонгуку людей и оставить его без трёх вагонов боевых патронов?       Хосок говорил что-то о Шуге. Том сраном генетике, который ничего тяжелее ручки в своей жизни не держал, что уже говорить о гранатомёте. Бред какой-то. Тем более Чонгук убил его. Сам направил дуло в сторону покойного альфы, когда тот спаривался с ангелочком во время своего предсмертного гона. Сам нажал на крючок и спустил пулю с поводка, которая бешенной стрелой пронзила белобрысый затылок и сладкой кровью вышла прямо в середине лба сахарочка.       Чонгук сам пожал его душу. Сам! Собственными руками его грохнул. Так что Мин Юнги мёртв. И пусть пухом будет ему земля.       — Что за хуятень ты несёшь?! — не сдержался Чонгук, когда Хосок приехал к нему в коттедж. Говорил, чтобы ехал в офис, но брат не послушался. Приехал в тихую гавань, которую Чонгук всеми силами старался оберегать. Даже заснеженные дороги не спасли. Явился, не запылился. — Какой ещё Шуга?! Ты о чём?       — Я не… — но Хосок не успел договорить. Его прервал обеспокоенный омега, который, как маленький торнадо, забежал в кухню на громкие голоса двух знакомых ему альф.       — Чонгук, что происходит? — растерявшись, Тэхён вовремя остановился в дверях. Увидел раненного Хосока и оторопел. — Что случилось?.. Кто тебя так?!       Хосок открыл было рот, чтобы ответить, но его опередил брат:       — Не сейчас, цветочек, ты невовремя, — альфа нежно схватил мужа за плечи и настойчиво выволок его из кухни. Закрыл наглухо дверь у того перед носом. Повернулся к Хосоку: — Продолжай.       — Я сам его видел, — стоял на своём, обрабатывая ожоги на своём левом плече. В последнее время альфа прямо-таки породнился с болью. Может из-за этого он стал её слабо ощущать. Появился иммунитет. Даже лицо почти не морщил. Но эти раны ничто по сравнению с теми, у которых они мёртвой плотью теперь пахнут. — Он стоял на крыше. В чёрном пальто и шарфе. С белыми волосами. Строил из себя крутого. Уличный каратель какой-то.       — А может ты видел не того? Знаешь ли, у многих есть белая шевелюра.       — Нет, я знаю кого видел. Это был точно он, — выдавил ещё порцию мази, что дал ему Чонгук, и жирно нанёс поверх раны. Наконец защипало и боль достигла нужных нейронов. Сквозь зубы: — Говорю же: это был Шуга. Точно он.       — Ты за дебила меня держишь?       — Нет.       — Тогда как это мог быть он? По-твоему после выстрела в голову остаются в живых?       — Блять! — Хосок раздражённо швырнул выдавленный тюбик на стол. Ему тоже это не нравилось. Многое не сходилось. Он же был там и видел, как труп сахарочка выносили квазары. Что-то тут не чисто. — На кой мне тебе врать? Я правда его видел. Может у него есть близнец?       — Нету у него близнеца, но… — вдруг Чонгук призадумался. Стал покусывать металлическое колечко на нижней губе. Вспоминал дело Юнги, что когда-то составил ему экс-Правая рука. Вырисовывал семейное древо белоснежки в голове. — Но у него есть старший брат. Брюнет, правда. Может, его ты видел.       — Тогда я ничего не понимаю. Похоже, я видел призрака.       — Призрака? Ты серьёзно? — Чонгук усмехнулся. Настроение улучшилось. — Скажешь тоже.       — Но а что? Другие варианты отпадают, — совершенно позабыв о ране, пожал плечами. Снова зашипел.       — Лучше проверь его родословную, — дал наставление Чонгук. — Наверняка найдётся тот, кто с ним очень схож. Делаю ставку на его брата (ему есть за что мстить), но я буду крайне удивлён, если это действительно окажется наш сахарочек. Если одной пули ему было не достаточно, всажу всю обойму. Согласись: мёртвым место в могилах.       Хосок кивнул, а Чонгук кинул мимолётный взгляд на гипс на правой руке брата и нахмурился. О содеянном он не жалел, но подумал, что на Хосока в последнее время камни сыплются градом. Заслужил.       Они стояли на кухне, пока остальные ждали их в гостиной. Тэхён с детьми тоже должен быть там, но альфа услышал чьё-то шорканье за дверью. Всё, значит, слышал.       Альфа не злился на мужа. Сам бы на его месте так поступил. Незнание сильно съедает мысли. Всё же, он не всё ему рассказывал.       — Давай не здесь, Хосок, — устало помассировав себе переносицу, Чонгук протяжно выдохнул. — Продолжим лучше в штаб-офисе. Здесь многие греют уши.       — Ладно, — Правая рука натянула на себя рукав майки обратно. Лениво застегнул куртку. Та была выпалена с одной стороны. Там, где левое плечо теперь было изуродовано ожогами. Исчерпывающе: — Тогда я, пожалуй, пойду.       — Провожать не стану, — буркнул Глава и направился к выходу из кухни.       — Погоди, — остановил его Хосок. Чонгук успел открыть дверь, где у порога на корточках сидел Тэхён. Испугавшись, что его взяли с поличным, он вскочил на ноги и побежал в гостиную к детям. Чонгук лишь снисходительно покачал головой. — Я взгляну на племянников?       Чонгук глянул на него так, будто желал, чтобы Хосок покрылся ожогами по всему телу и дальше. Возможно, даже воспламенился бы. Но ничего вслух так и не прокомментировав, махнул в свою сторону головой. Значит, можно. Позволил. Всё же Хосок знал жестокую тайну красного конверта, которой отныне никто не вправе был делиться. Хосок имел право находиться рядом с детьми.       Он последовал за братом. Тот привёл его в гостиную, где на тёплом полу, устланный жёлтым одеялом, игрались дети. Маленькие карапузы, которую только голову научились держать, ползали и пинались ножками друг в друга. Солли подбежала к ним и уложила порознь.       — Альфа и омега, — раздалось за спиной. Тэхён держал в руках две разогретые бутылочки с питательной смесью. Розовую и синюю. — Они ведут себя так, когда хотят кушать.       — Правда? — усмехнулся Хосок. — А я думал, они так состязаются. Забавные, — вид детей грел Хосоку сердце. Складывалось впечатление, что они живут как все: обычной жизнью. Если, конечно, не обращать на некоторые детали.       — Скажешь так, когда у них поднимется температура, и ты не сможешь понять почему, — Тэхён шутливо пихнул дядю малышей в бок, чтобы не загораживал дорогу и присел на одеяло коленями. Передал одну бутылочку Солли, а сам принялся за другого головастика.       Хосок недолго наблюдал за кормлением, когда вспомнил чего хотел. Он же ещё ни разу их не видел. Тогда, после «похорон» доктора Ана ему так и не удалось заехать к ним в гости, появились срочные дела, но альфа очень сильно желал познакомиться со своими племянниками. Не завтра или послезавтра, а именно сейчас. Пока была такая возможность.       — А кто есть кто? — поинтересовался альфа. — Я так понимаю, что покрупнее — это Ёнг, а второй — Дэсон?       — Верно говоришь. Но альфа так быстро набирает вес, что скоро обгонит старшего, — отозвался Чонгук, который присел на диван и взял в руки пульт, стал переключать каналы. Везде шли новости о погоде и вели прямые репортажи с мест событий. Сугробы достигали окон первых этажей. — Ну и метель. Скоро занесёт нас здесь и опомниться не успеем. Будем жить как в Антарктиде. Пингвинов только не хватает.       — Я не против пингвинов, — рассмеялся Тэхён, качая на руках омежку и наблюдая, как тот сладко пьёт молоко.       — Можно я? — Хосок подошёл к Солли и попросил посмотреть на малыша.       — Конечно, — она повернулась к нему боком. — Можете покормить. Только снимите, пожалуйста, куртку.       Хосок скинул с себя верхнюю одежду, кинул пуховик на спинку дивана и аккуратно взял карапуза на руки. Это был Дэсон. Черты его были ещё не до конца оформленными, весь сморщенный и не особо красивый, но альфа готов был поклясться, что маленький альфа приходился точной копией Джина. Тот же нос и пухлые губки.       Как же у Хосока защемило сердце! Комок горечи незаметно подобрался к горлу, а глаза защипало. Только сейчас он понял, как любил его. Хосок был влюблён в омегу, которого никогда себе не сможет позволить. Если представилась бы возможность, Хосок согласился бы на запечатление с каким-нибудь незнакомым человеком, лишь бы исцелиться от этой проклятой связи. Но такого омеги на всём белом свете не сыщешь.       Увы, Хосок был обречён скитаться по миру один. Удел его — одиночество.       Солли вручила ему бутылочку. Альфа немного волновался, ведь первый раз заботился о младенце. Но тот так ловко поймал соску дёснами и стал жадно поглощать с их помощью молоко, что, если пришлось бы, Дэсон съел бы и саму бутылочку.       — Хищник подрастает, — смеётся Хосок и посмотрел на няню, которую сам помог Чонгуку выбрать. Солли засмеялась вместе с ним и утвердительно закивала. Она не знала, чей это был ребёнок. Девушку заставили подписать документы о не разглашении, и она понимало почему. Однако её это не особо волновало. Деньги — вот ради чего она ещё здесь. И вот почему связалась с мафией. Бета копила деньги на учёбу, а Чонгук хорошо ей платил.       Не смотря на всё горе и печаль, на постоянные проблемы в семье и клане, сегодня Хосок был как никогда счастлив. Он оторвал взгляд от Дэсона в своих руках и словил на себе тяжёлый взгляд Чонгука. Оно выражало понимание. А может и ничего не выражало, но Хосок точно знал одно — Чонгук согласился не убивать Дэсона только из-за уважения к нему. К его чувствам. Запретной любви к врагу.       Хосок по-прежнему любил Джина. Отрезать палец — это одно, а вот убить дитя своего любимого — другое. Чонгук был не настолько бессердечен.       Хотя мысли о детоубийстве всё же были. Он реально намеривался это сделать (настолько ненависть слепила глаза), но Чонгук не чувствовал неприязни к маленькому альфе. По факту он ни в чём не был виновен. Так за что его карать? За что лишать жизни?       Лишь поэтому он принял решение не убивать его, а воспитать. Отняв дитя у настоящих родителей, Чонгук тем самым принесёт им много боли. Таких страданий, которые перекипятят душу несколько раз, оставив от неё лишь ошмётки. Своеобразный род пытки.       Дэсон ничего не узнает, ведь потеряв однажды двух отцов, он тотчас обрёл новых. Какая разница: настоящие они или нет?       Кажется, в этот момент, когда время и вправду замерло, а секундная стрелка на часах затикала в обратном направлении, судьба решила, на чью сторону она встанет, и кому в скором времени придётся выбыть из игры…

***

      В мафии нельзя жить без крови на руках. Если уж стал на эту кривую дорожку, то будь готов приносить там жертвы. Научиться карабкаться по лестнице вверх, у которой вместо ступенек — острые, как бритва, ножи.       Чистым в преступном мире быть невозможно. А грязным стать проще простого. Даже на плечах Тэхёна есть своя ноша. Что не скажешь пока о его детях. Его. Как же быстро они его стали. Но даже они родились в мире греха. Остальное — лишь вопрос времени.       — Я хочу, чтобы у них было всё хорошо, — полусонно шептал Тэхён, засыпая в общей кровати под боком Чонгука. Он так жаждал его тело… Был помешан на нём. Насытившись друг другом, они устало смыкали веки. — Я о детях. Сделай так, чтобы твой мир их не коснулся.       — Наш мир.       — Наш мир, — тут же исправил себя Тэхён и протяжно зевнул. — Да, огради их от нашего мира, Чонгук. Пожалуйста.       — Хорошо, — не задумываясь, ответил альфа. — Я постараюсь.       — Пообещай мне. Дай слово.       Чонгук привстал, посмотрел на трансовое состояние омеги и дал клятву:       — Обещаю. Клянусь, что Ёнга и Дэсона мы вырастим достойными членами общества, — вот что хотел слышать Тэхён. И этого ему было достаточно.       Последовала минута молчания. Чонгук упал обратно на подушку, но мысли не давали покоя. Он тревожился. Боялся. Сомнения над ним брали верх. А ведь все знают, когда ты начинаешь в чём-то сомневаться, то это приводит к неуверенности в себе и ошибкам.       — Давай переедем, — полушёпотом предложил он. Тэхён стал засыпать, дыхание выровнялось, но Чон вернул его обратно в реальность.       — А? — шумно вдохнул спёртый и пропитанный их феромонами воздух. — Ты о чём?       — Давай вернёмся в особняк.       — Чонгук, — вдруг сон как рукой сняло. Тэхён потёр пальцами помятое лицо, спать перехотелось. — Нет. Я не хочу туда. Ты ведь знаешь почему.       — Это неприступная крепость. Там на километры вперёд моя территория. Другие и на пушечный выстрел не посмеют приблизиться к нам. К тебе и детям.       — Но ведь и здесь ты оградил нас охраной. Чем тебе не неприступная крепость?       — Это не то. Здесь я всё сделал наспех, а там охрана налажена годами, даже поколениями.       Тэхён вздохнул. Снова эта клетка. Глаза к темноте привыкли, а вот сердце нет.       — Ладно, как скажешь, — Тэхён перевернулся к альфе спиной. — Давай подробности оговорим уже утром. Я спать.       Чонгук сгрёб омегу со спины. Носом зарылся в его волосы. Как же вкусно он пах.       — Не злись, цветочек, — чмокнул в шею, от чего кожа Тэ покрылась мурашками. — Я делаю это ради нашего блага.       Тэхён промолчал, но потом неуверенно задал вопрос:       — Кто такой Шуга? — в ответ: молчание. — Он как-то связан с Чимином?       — Да, — нехотя ответил Чонгук. — Но это касается только меня и клана.       Тэхён перевернулся в его руках и послушно сложил ладони у него на груди. Подушечками пальцев почувствовал размеренное биение сердца. Вечность бы его слушать, не наслушаться.       — А разве не ты меня всякий раз поправляешь, что это и мой мир клан тоже? — Чонгук шумно выдохнул. Разговор ему уже перестал нравится. — Так кто он?       — Призрак прошлого, — неоднозначно ответил альфа. Поцеловал его в лоб. — Давай спать.       — Но Чонгук.       — Спать, — бесполезно что-то выпытывать, если альфа отвечать не хочет. Тэ стало даже обидно, что альфа не доверил ему этот секрет, но он молча проглотил эту обиду.       — Ладно, — Тэхён закрыл глаза. Упёрся лбом там, где стучала вторая часть его сердца, и под эту колыбельную сон взял над ним верх.       Конечно, он знал о Шуге и Чимине. Тэхён сразу это понял по видео, которое однажды нашёл в галерее смартфона покойного друга. Омега смог сопоставить две мозаики в единую картину. Шуга — первая любовь Пака. Но судьба жестока, и она именно так, а не иначе распорядилась. Насмеялась над ними. Позволила влюбиться друг в друга без памяти, а потом разойтись. И снова сойтись, но на этот раз уже посмертно.       О них никто не будет помнить. Только седая ночь. И Тэхён.

***

      Привязанность — умение встретить себе равного, а Джин был привязан. Он тугим узлом был связан с Чонгуком. Поганой местью к Альфе, которая похуже адского пламени полыхала в его прогнившем плесенью сердце.       Омега прятался в своей квартире, которая находилась в Содэмунгу. Джин выжидал там время, набирался сил, чтобы одним ударом прихлопнуть врага, на которого ядом плескал. Конечно, Джин знал, что место их давно рассекретили, но предпочитал оставаться на месте. Смысла бежать куда-то, трусливо поджав хвост, не было. Если Квазару так уж надо, пусть приходят. У омеги имелось для них парочку сюрпризов. Без жертв не уйдут.       Джин это понял тогда, когда к нему пришло очередное анонимное сообщение. «Будь осторожен». Лидер готов был руку на отсечение дать, что это был Хосок. Теперь он знал не только номер его телефона, но и домашний адрес. И лучше Джину не знать цену этой информации. Что за эту провинность виновному отсекли не руку, а палец. Всё же иногда неведение лучше осведомлённости.       Были и другие сообщения. Все без подписи и конкретики. Абстрактный текст, который был понятен только Правым рукам: Хосе и Джину. Иногда омеге приходили поздравления с Чусоком или с днём независимости (какая ирония!). Тогда Лидер и вправду улыбался. Думал об альфе.       Он говорил, что при встрече убьёт его, но Джин в этом сомневался. Альфа до сих пор любил его, но правда в том, что Джин его не любил. Тут уже ничего не поделаешь. Сердцу не прикажешь кого любить, а кого ненавидеть.       Чем дальше длилась эта война, тем выше поднимались ставки.       Хосок ничем ему не был обязан. Ничем. Но отчего-то альфа негласно помогал ему. Хотя помощью это вряд ли назовёшь, но всё же. Если бы только Джин знал, чем последнее предупреждение ему обернётся… Если бы он только прислушался к смс… Дэсон был бы сейчас жив.       Дэсон. Как же Джин теперь будет жить без него? Он ведь свыкся с мыслью, что у него есть ребёнок. Подготовил детскую и купил много одёжки. Прошёл все этапы смирения. Понял, что боги подарили ему шанс оставить после себя след и себя исправить. А по итогу ему не оставили даже могилы.       Как только Джин об этом подумал, сердце его забилось чаще и стало яростней выталкивать отравленную жгучей ненавистью кровь из своих клапанов.       — Чтоб все сдохли! — ухватился за стакан и со всей силы швырнул его о стену, в котором оставался ещё недопитый виски. Осколки и брызги спиртного разлетелись во все стороны и задребезжали о кафель мелодичной песней. — Я убью всех вас! Убью! — его боли хватит на всех.       Отдышавшись, Джин уселся обратно на стул, упёрся локтями о стол и зарылся дрожащими пальцами в волосы. Сжал их и крепко зажмурил веки.       Из больницы его выписали уже как неделю назад. Назначили целый лист таблеток и витаминов. Джину было всё равно на свой организм, теперь он играл со смертью, терять ему нечего, но что не скажешь о Намджуне. Он буквально силой впихивал ему в рот пилюли. Что ж, омега ему подыграет, лишь бы дал свершить правосудие.       «Ты помешался на мести, — шептал голос в его голове. — Местью дышишь и местью выдыхаешь».       — Да, помешался, — хрипло ответил ему Сокджин. Разомкнув глаза, он договорил: — И я докажу тебе это.       Его будто подменили. Лицо разгладилось, ничего не выражало. Он встал, вышел из кухни и взял курс на спальню. Порылся там в шкафу и нашёл в выдвижном ящике плойку. Подошёл к туалетному столику, присел, даже не взглянув на себя в зеркало (там он не узнает себя) и включил прибор в розетку. Подождал пока металл раскалится до красна, и пойдёт тонкая струйка дыма.       Зло порождает зло. Люди не должны убивать друг друга и мстить. Так нельзя. Но Джин покрепче сжал плойку левой ладонью и, оголив себе правое плечо, где до сих пор красовалось тату Квазара, по контуру выжег себе его.       Было чертовски больно! С каждым прикосновением металла к коже пахло палёной курицей и горящими волосами, кожа шипела, плавилась под горячим инструментом, но омега, прокусив себе щёки до крови, смиренно терпел эту пытку.       Он мог бы убрать тату раньше, сходить на процедуру лазером, но не стал. Джину было всё равно, что находилось у него на коже ровно до того момента, когда убили Дэсона. Его маленькое, беззащитное, только появившееся на свет дитя.       Джин заплакал. Он ронял слёзы беззвучно. Это было его обезболивающее. Думал, а стоило ли это всё? Стоило ли так убиваться за власть? Стоило ли так стараться, чтобы в итоге всё потерять? И теперь, когда у Джина осталась только ненависть и выжженное по контуру тату, у него нашлась лишь одна цель: увидеть лицо Чонгука мёртвым.       Раздался звонок в дверь. Джин спохватился и потянул шнур на себя. Положил плойку так, чтобы рабочая её часть не касалась глянцевой поверхности стола. Смешно. Омега беспокоился о сохранности мебели, а не о целостности своего тела.       Встал и ребром ладони вытер слёзы. Пошёл к входным дверям и через экран домофона увидел знакомые глаза альфы. Худощавого блондина, что добровольцем вызвался пришиться к его клану.       Джин нажал на кнопку, и замок в двери щёлкнул. Омега был готов встретить того, кто и его бы прибил, представься ему такая возможность.       — Ты сделал то, что я велел? — сразу в лоб выстрелил волнующим вопросом Джин.       — Да, — ответил тайный мститель, опуская шарф с лица, тем самым раскрывая свою личность. Потоптался на пороге. — Корчились в огне от боли они забавно.       — Тогда входи, — усталое лицо Джина озарила злорадная улыбка, ведь их связывало одно общее чувство — возмездие. — Для тебя у меня остались ещё задания.       И незнакомец вошёл.

***

      Снег шёл не переставая. Он падал и падал, прятал под своим пушистым покрывалом деревья и крыши домов, стирал дороги с поисковых карт и gps. Уборочная техника не справлялась. Как только метёлки вычищали тротуар, на утро приходилось браться за эту работу заново.       Природа гневалась, желала заставить сидеть всех дома и варить рис в мультиварках. Хотя бы на время посвятить себя домашним делам и перестать убивать друг друга.       О случае на рельсах рассказали в новостях. Поверхностно, но и этого хватило, чтобы понять: это дело рук мафии. Все и без того были напуганы, а теперь вообще попрятали головы под одеяло. Там безопасней.       До особняка Чонам пришлось добираться на снегоходах. Дороги превратились в пережёванную кашу, колёса авто вязли, так что укутав себя и малышей в тёплую одежду, Тэхён уселся за Чонгуком и крепко к нему прижался; молил бога, чтобы они добрались все в целости и сохранности.       Так и произошло. Как только через пелену снега Тэхён увидел заснеженный, похожий на огромный сугроб особняк, омега выдохнул. Он впервые был рад находиться в том месте, которое в своём сердце открыто презирал.       Здесь всё было без изменений: огромная территория, усеянная дежурными квазарами. Внутри дома: широкая, ведущая на второй этаж, лестница, что сразу бросилась в глаза, как только они зашли через парадные резные двери; множество комнат с высокими потолками, полы устланы бордовыми коврами; тяжёлые люстры, которые своим мягким светом бросали тени на дорогую эксклюзивную мебель. Здесь и вправду было уютно. Античный стиль с нотками авангарда.       Пока слуги метались с чемоданами в руках, Тэхён с Дэсоном на груди сделал шаг в сторону библиотеки, которую в целях побега он тогда подпалил и, мягко говоря, удивился. Не было даже намёка на пожар. Хотел туда зайти прямо в сапогах, но ноги отчего-то пригвоздило к полу. Не решился. Увидел только через щелочку в дверях, что полки были набиты книгами, словно огонь их никогда не касался.       — Да, — прочёл мысли Чонгук, передавая Ёнга няне, которая успела снять с себя пальто и сменить обувь на домашние тапочки. — Там сделали капитальный ремонт, пришлось обновить некоторые книги, а мой альбом с детскими фото безвозвратно утерян. Ты, цветочек, тогда прибавил нам много хлопот.       — Прости, — виновато шепнул Тэхён, но в душе совсем не жалел. Ему не было стыдно. Он мотнул головой, чтобы не вспоминать те роковые события. Тогда он потерял Чимина — своего друга. И часть своей души. О таком стоит помнить, но не вспоминать.       Слуги помогли им снять верхнюю одежду, с которой быстро стал капать подтаявший снег. Дома было тепло.       Тэхёна переполняли противоречивые эмоции. Он не мог понять, что чувствовал. По нём было видно, что находился он здесь через силу, но эмоции эти были не критичны. Да только что он мог с этим поделать? Скажи Чонгуку нет, так он только посмеётся; вскинет сопротивляющуюся тушку на плечо и понесёт к цели.       Да, здесь было всё то, что напоминало Тэхёну о страшных событиях: похищении и удержании его в неволе; убийстве дворецкого, произошедшего у него глазах; Чимине, который пусть не здесь, но тоже был убит рядом с ним. Как такое стереть с памяти? Как вырвать такие деяние того, кого любишь?       Никак.       Тогда Тэхён подумал о детях. Они — его семья. И Чонгук тоже его семья. Они не просто любят друг друга, они не просто мужья, они — Истинные. Не всем доводится встретить свою предначертанную судьбой половинку, так что такое надо ценить.       И может теперь, когда всё в прошлом, не стоит больше туда заглядывать? Омега постарается переубедить себя, что этот дом тоже его. В особняке ему тоже будет удобно. Как ему, так и детям.       Чтобы пережить всё это, у Тэхёна должна появиться цель. И этой целью стали маленькие альфа и омега. Он позаботится о том, чтобы они выросли без гнева в душе.       — Обед подан на стол, господин, — прервал его мысли бета. Поклонившись, он приглашал всех в гостиную.       — Отнесу детей в комнату и тут же вернусь, — сказал Тэхён мужу и, получив утвердительный кивок, вместе с няней сделал шаг в сторону лестницы, как вдруг входные двери со скрежетом из-за обледенения на петлях поддались вперёд. На пороге стоял довольно знакомый силуэт. В шерстяном пальто и шапке, что была натянута чуть ли не до кончика носа, кто-то зашёл внутрь. Потянув за собой остатки снега в дом, альфа устало стащил шарф с лица. — Хосок? — неожиданно удивился омега. Они его точно не ждали.       — Физкульт-привет! — поздоровался альфа. В руках, словно посох, он держал лопату. Но не ту, что чистят снег, а такую, которой роют могилы. Весь его вид кричал о том, что ранее альфа был чем-то крайне занят. Весь перепачканный грязью и покрытый инеем.       — Да закройте уже двери! — махнул Чонгук слугам, которые наконец опомнились и побежали исполнять приказ. Дуло с улицы знатно. Хосок тем временем поставил лопату в угол и стряс с себя остатки снега. — Что случилось? — взволнованно обратился к нему Глава, когда парадные двери закрылись с громким лязгом.       — Ничего особенного, — Правая рука стянула с себя пальто и шапку. Отдал всё подоспевшей бете. — Просто мне стало интересно…       — Насчёт чего? — между бровей Чонгука залегла глубокая бороздка. Появление Правой руки в такую непогодь крайне будоражила его нервную систему.       — Насчёт Шуги.       — Давай там, — он указал на библиотеку, в которой двое альф быстро скрылись.       Тэ не хотел подслушивать, но по обрывкам фраз, он понял, что могилу покойного Шуги раскопали, и останков его там не нашли.       Всё как всегда: море поссорилось с ветром, а пострадает лодка. И лодкой назовёшь тут не только его. Кто находится рядом с Чонгуком, всегда страдает. Не только живые, но и мёртвые в гробу переворачиваются. А призраки, что обретают вдруг тела, отпускают нам грехи.