quasar

      За окном свистела вьюга. Она отчаянно билась в окна, настойчиво пыталась, чтобы на неё обратили внимание. Но всё, что делали жители огромного необъятного особняка, плотно зашторивались от неё.       Высокая ель, наполовину украшенная старыми стеклянными игрушками, которые Тэхён нашёл в запыленных коробках в подсобке для швабр, тихо мерцала в углу гостиной. Приятный хвойный аромат, что источало дерево, успокаивал нервы. На фоне по TV шёл ненавязчивый рождественский фильм. С типичным любовным клише и наверняка счастливым финалом.       Это было прекрасное зимнее время: горячий глинтвейн, что грел внутренности, тёплые разноцветные носки, одетые как попало, и семья. Тэхён даже стал верить, что это забвение, в которое они попали благодаря аномальной метели, продлиться вечность.       — Я помогу, — Чонгук увидел, как его муж трудится над декором дома, и тоже решил внести в это полезное дело свой вклад. Взял перламутровый шар из коробки, просунул в петельку игрушки малахитовую ленточку и повязал её на еловую лапку большим бантом.       — Красиво, — вынес вердикт омега, до конца наблюдая за этим несложным ритуалом. — И настроение сразу такое праздничное, согласись.       Чонгук довольно улыбнулся. На нём красовался кашемировый белый свитер и брюки цвета хаки. Совсем не его стиль, но эту одежду выбрал ему Тэхён, так что альфа порадует ему пока глаз. Тэ был одет в то же самое. В парной одежде они выглядели мило, как кролики.       — Я уже и не помню, когда мы тут ставили ёлку, — Чонгук задумчиво почесал затылок. Волосы успели отрасти, так что он собирал их на затылке в хвостик. — Мои родители не приучали справлять праздники.       — Даже день рождение? — неожиданно удивился Тэхён, ещё в самом начале их отношений что-то такое для себя подмечая, но предпочитал лишний раз об этом не спрашивать. Омега видел, что для альфы это была неприятная тема.       — Даже день рождение, — вздохнул Чонгук.       — Но как же так? — Тэхён посмелел и решил всё же спросить. — Это ведь такой праздник! Его празднуют все.       — Видимо, не все, — предаваясь не лучшим воспоминаниям, Чонгук поник головой. Стал рассматривать ёлку и топтаться на месте, чтобы хоть как-то разрядить тихий ужас сказанных слов: — Вот таким я уродился. Когда на утренниках все читали стишки, меня учили химическому составу взрывных устройств. Или когда во дворе все играли в снежки, в это время я метал ножи. И как правило, мишенями была не только картонка.       Тэхён замолчал. Ему стало до жути неловко. Он знал о том, что воспитание Чонгука было иным. И это ещё мягко сказано. Его отец не брал его с собой на рыбалку, не водил в аквапарк и не читал сыну сказки на ночь. Тэхён всё это и без рассказов Чонгука знал, не трудно догадаться. Но когда это слышишь собственными ушами, от осознания у тебя просто отвисает челюсть.       — Тогда мы будем ставить ёлку каждую зиму, — Тэхён отложил шар в коробку и немедля подошёл к мужу, крепко прижался к нему. Решил рассеять этот туман, что грустью повис над их головами. Обвил его руками, как лиана, уложив подбородок на накачанную грудь. Улыбнулся ему, и у Чонгука сразу отлегло на сердце. — Будем вместе украшать её, чтобы у всех было хорошее настроение. Чтобы хотелось верить в сказку и в то, что желания исполняются.       У Чона наконец заиграл яркий румянец. Наверное, впервые за всё то время, когда они были вместе. Чонгук и вправду засмущался. Раньше у него не было того человека, на кого можно было положиться, которого можно было по-настоящему любить и ценить, но сейчас такой человек у него был.       Тэхён для него стал тем, кто светом делился. Даже в такие моменты, когда кажется, что тьма никогда не рассеется, а в небе не появится солнце, как будто из ниоткуда являлся его лучезарный омега и доказывал ему обратное. Делился своей широкой улыбкой, тем самым освещая ему путь.       Тэхён источал то редкое добро, которое ни одно зло под себя не исправит. Даже будучи на грани безумия, он верил в лучшее.       — Кстати, — обнимая омегу в ответ, прочистил горло. — У тебя ведь скоро день рождение. Будут особые пожелания? Всё что угодно, кроме выпечки. Готовить я не умею.       — Ах, — наиграно вздохнул Тэхён, попытался отодвинуться от мужа подальше, но альфа намертво заключил в капкан своих рук. Не шелохнуться. — А я как раз хотел тебя попросить испечь торт.       — Торт? — густые брови альфы взметнулись вверх. — Такой, который ты мне однажды тоже испёк? — после секундной заминки они рассмеялись. Смех и вправду лечил любые раны.       — Нет, конечно же, нет, — Тэхён вытер пальцами выступившие от смеха слёзы. Он вспомнил как в сентябре, когда был ещё в положении, попытался на день рождение альфы испечь ягодный пирог, но вместо обещанного коржа с вишней и малиной, он чуть не поджёг дом. И испортил духовку.       — Тогда проси что угодно, цветочек. Отказывать не стану, — стали качаться на месте. Тэхён вспомнил, как в прошлое день рождение он метался в агонии от метки, которую по-зверски ему поставил Чонгук, но быстро отогнал от себя эти пагубные мысли. В этом году он получит что-то другое, более хорошее.       — Что угодно? Вот прям что угодно? — Тэхён спрашивал из вредности. Он знал, что у Чонгука на счету много денег. Настолько много, что он даже их не считал. Его муж был владельцем чёрной карты, которой в Корее обладали немногие, но всё равно задал этот вопрос: — А если я попрошу то, что ты не сможешь мне достать? Например, Луну.       — Ну, Луну достать не смогу, но вот землю купить там вполне способен, — Чон говорил это на полном серьёзе. Он понимал, что Тэхён шутит, извивается в его руках, как маленькая ящерка, мол, достань ему Луну, достань ему звезду с неба, а вот Чон возьмёт и достанет. Хоть и не Луну, так участок на ней он подарит Тэхёну точно.       Вдруг у омеги перехватило дыхание. В это мгновение он понял, как сильно зависел от него. Даже если вдруг приспичит убежать, не сможет. Слишком уж сильно он любил его. Теперь Чонгук был для него не вариант, для него он был единственным.       — Я так долго ждал тебя, — самозабвенно начал Тэхён. Эти слова — получше любого признания. Чонгук тоже замер. Тэхён редко с ним делился подобным, так что внимал в себя каждое его слово. — Я столько лет жил один. Каждый день для меня был днём сурка: утро, школа и дети, вечер и дом. Сон. И так по кругу до бесконечности. Клянусь, так и с ума сойти несложно. Но вдруг появился ты, — сам себе же усмехнулся. Опустил взгляд вниз. Стал перебирать на кашемировом свитере ворсинки. — Я помню, что послужило первопричиной. Возможно это и вправду судьба. Если бы не те книги, Чонгук, или не случай с Чимином, мы с тобой так и не встретились бы.       — Встретились бы, — протянул к нему ладонь и почти невесомо погладил мягкую щеку. — Ведь это действительно судьба.       — Всё в этом мире судьба, согласен, — но потом тяжко вздохнул. — Только любовь — не судьба. Её мы всегда выбираем сами.       — Пусть так. Я ни о чём не жалею.       — И я, — Тэхён понял, что говорил чистую правду.       — Знаешь такое выражение: amor fati? — Тэхён отрицательно покачал головой. — Это значит «любовь к судьбе». Так что выкинь все эти мысли из головы, Тэхён-и, не стоит забивать ими себе черепушку. Полюби свою судьбу, — поцеловал его в нахмуренный лоб, чтобы морщинки разгладились. — Признаюсь, иногда я вижу, как тебя корёжит. Как ты пытаешься сопротивляться предначертанной тебе судьбе и свернуть с дороги, по которой я тоже иду, но я ведь рядом. Не бойся того, что дорога эта бугристая, полная кочек и выпирающий корней. И пусть она кажется тебе не такой уж хорошей, которую хотят все, признай же наконец, что это всё неизбежно, и тогда я подскажу, по чьим следам ты должен ступать.       — Это значит по твоим что ли следам? — его пухлые губы тронула лёгкая улыбка.       — Да, цветочек, по моим, — ответил Чон, заправляя его волосы за уши.       — Откуда ты знаешь, что правильно, а что нет?       — Знаю.       — Откуда? — настаивал Тэхён.       — Я на стороне зла. А кто на стороне зла, тот знает многое.       — Ладно, — Тэхён кивнул. — Тебе виднее. Тогда я постараюсь никуда от тебя не сворачивать.       — Уж постарайся, — Чонгук ущипнул его за подбородок и закружил их в совершенном вальсе. Готовить не умел, а вот танцевал отлично. — И ты так не сказал мне, что хочешь на день рождение.       — Ничего не хочу. Лучше подари мне себя.       — Себя? А ты не отличаешься оригинальностью.       — Ну, можешь повязать на себя бантик.       — Ладно, сам что-нибудь придумаю.       Они так и продолжили танцевать. До тех пор, пока у Тэхёна не заболели колени. Целовались до тех пор, пока не занемели губы.       Тэхён возбудился. Вдруг его цветочный аромат стал ярким и чётко выраженным. Конечно, Чонгук целовался так, что не возбудиться было невозможно, так что омега не сразу понял, что у него началась течка. И когда он почувствовал явную влагу, стекающую под брюками по внутренней части бедра, то понял, что его половые гормоны выплеснулись в кровь, и сейчас организм стал жить своей жизнью.       — Цветочек, ты потёк, — сморщил нос, ведь пахнуть омега стал весьма ощутимо. Альфу тоже повело. Позже он учуял и сперму. — И ты кончил, что я весьма, конечно же, польщён, только из-за одного нашего поцелуя, но ещё ты весь горишь, — Чонгук обеспокоенно приложил ладонь к его лбу и проверил температуру. Жар. Всё лицо его горело, тело стало катастрофически потеть.       — Чонгук, ай! — резко ухватившись за живот, Тэхёна скрутило так, как ещё никогда не скручивало. — У меня, кажется, началась течка. Сильно болит. Ай-я-яй! — стал дышать часто, чтобы хоть как-то снять спазмы, но помогало слабо.       Это была их первая совместная течка. Раньше, из-за стресса у Тэхёна и вовсе она пропала, тогда всё было иначе, а потом он забеременел, и вот сейчас гормональная система Тэ наконец восстановилась и стала работать как надо. Предстоящие несколько дней обещали быть жаркими…       Раньше омега мог заранее понять, когда к подобному готовиться, за день до течки его сильно донимала мигрень, ломило спину и тянул низ живота. Тогда он брал недельный отпуск за свой счёт, но сейчас всё началось так быстро, что Тэхён даже сам понять не успел, как такое произошло. Течка наступила без предвестников, стремительно набирала обороты, даже подготовиться как следует не дала.       Чонгук схватил Тэхёна в охапку и поднял на руки. Быстро понёс на второй этаж в их общую спальню. Не хватало, чтобы кто-то в доме учуял его феромоны.       — Ты как? — альфа не вошёл в комнату, а вломился. Бережно уложил мужа на кровать. Сел на краешек постели рядом.       — Терпимо, — соврал Тэхён, как улитка, свернувшись в кулёчек. Подогнув под себя колени, он обхватил их руками и прижал к груди. Так переносить боль стало легче.       — Врёшь, — на лице Чонгука заиграли желваки. Он поднялся, закрыл их спальню на ключ, по пути обратно снял с себя свитер и силой стянул такой же с Тэхёна. Тот сопротивлялся, но это сделать было необходимо. — Вот, дыши здесь, — улёгся рядом, подтянул омегу к себе и подставил ему свою шею. Там железы источали его запах, так что Тэхён уткнулся в них носом и, словно в приступе астмы, стал часто дышать. Сандаловый аромат фейерверком ворвался в его лёгкие и заполнил каждую их альвеолу до отказа.       — Как хорошо, — омега чуть ли не замурлыкал в ответ. Постепенно ему стало легче.       — Правда? — Чон переложил омегу к себе на грудь, чтобы хоть как-то снять жар его тела. Стал пальцами гладить по голой спине, пуская там дорожки мурашек. Тэхён усмехнулся, было щекотно.       — Мгм, — утвердительно промычав, он зажмурил глаза и стал дальше наслаждаться ароматом любимого. В едва начавшейся горячке ему он казался чем-то нереальным. — Ты так вкусно пахнешь. Готов вечность тобою дышать.       — Ну так дыши, цветочек, не запрещаю, — альфа пальцами зарылся к нему в волосы и стал чесать загривок. Успокаивало.       Но так они лежали не долго. Тэхёну этого было мало. Ему стали мешать стесняющие его брюки, так что он заёрзал на альфе и неосознанно стал тереться о него пахом.       — Чонгук, мне неудобно, — захныкал он, не отрывая носа от его шеи. Не стесняясь, стал вылизывать её языком.       — Давай тогда лучше снимем их, — предложил Чонгук, довольный тем, что вечно праведный Тэхён, так легко пошёл на поводу своих животных инстинктов. Возбуждённый омега даже сам помог ему снять с себя остатки одежды. Впившись теперь в его шею губами и оставив там ярко-багровый засос, Чонгук не без труда стянул с омеги вымокшие насквозь от природной смазки трусы. У альфы загорелись глаза, и на дне их зрачков вспыхнуло адское пламя. Он сжал трусы в руке и не сдержал порыва понюхать их. — Боже, цветочек, — он еле от них оторвался. — Твой аромат сводит теперь с ума и меня. Не знал, что ты так можешь пахнуть, — а внутри всё заклокотало и завибрировало от предвкушения секса, зверь внутри альфы потребовал развернуть течного омегу задом к себе и взять его так, как он хочел, трахать его пока тот не попросит пощады.       Чон никогда не чурался подобного поведения. Если чутьё подсказывало ему что-то сделать, то он брал и делал это. Так что он кинул трусы в сторону, оттянул от себя захныкавшего вдруг Тэхёна, которого лишили сладкой конфетки и вместо истинного внутреннего желания разложить под собой мужа, впился в него губами. Целовал страстно, жадно, мокро сплетал их языки воедино, параллельно лаская руками податливое рядом с ним горячее тело. Член его давно затвердел, требовал разрядки, но альфа обладал огромным терпением, так что не беда, он сдержится, очередь дойдёт и до него. Ведь секс без проникновения — самая лучшая прелюдия.       — Чонгук, — уже в явном бреду где-то между поцелуями шептал ему Тэхён. — Пожалуйста, Чонгук… Хочу тебя…       Омега не понимал, что просит, но тело требовало альфу. Его альфу. Он желал, чтобы его ласкали, трогали там руками, заставляли кончить и стонать до хрипа в голосе имя любовника. Тэхён жаждал, чтобы его оттрахали так, чтобы омега забылся где и кто он. Как его зовут и какой сегодня день.       Он хотел только Чонгука.       — Не сейчас, — командовал альфа. Брать бездумно он не хотел. Тем более тогда, когда у Тэхёна только началась течка. Успеется. — Потерпи ещё немного.       — Но я хочу сейчас, — нашёл его затуманенным взглядом и чуть ли не молил взять его. Тёрся ягодицами о постель, которую даже не расстелили, втирал смазку в шёлковый пододеяльник, чтобы полностью раскрыть свой аромат и тем самым окончательно сбить тормоза альфы. Но Чонгук лишь ухмыльнулся его выходке, отрицательно покачал головой. Не поможет.       Альфа удобно уложил омегу на кровать и стал ласкать его руками. Водил ладонями по стройному, как у лани, телу, которое отзывалось на каждое его прикосновение, гладил его бархатную кожу, распаляя зверское желание внутри. А ведь альфе так нравилось его распалять. И наблюдать за этим. Его омега так красиво метался по постели и тихонько постанывал его имя, прося, чтобы эти невинные ласки никогда не заканчивались. Тэхёну было так приятно…       — Ты сейчас безумно красивый, цветочек, — шептал Чонгук в этой едва зародившейся интимной атмосфере, которая для него стала священной. — Хочу, чтобы ты ещё раз кончил без проникновения.       Альфа подкрался ближе, поцеловал сначала в пупок, от чего Тэхён вдохнул шумно воздух и втянул в себя живот, который не казался ему уже таким некрасивым из-за растяжек, а потом Чон поцеловал в уголок его паха, и затвердевший член омеги заметно качнулся; тогда альфа взял его ладонью у основания.       — Ах, Чонгук, — залился краской пуще прежнего. — Может, не надо? — отчего-то Тэхёну казалось это таким неправильным, когда там своим языком его ласкал альфа. Никак к этому не мог привыкнуть.       Но Чон не стал отвечать на этот вопрос, который считал глупым. В их сексе никогда не было правил и деления на гендер. Он призывающе открыл рот и сначала губами вобрал влажную от смазки головку, поласкал кончиком языка уретру, и получив утвердительный сверху стон, вобрал в себя остальную часть горячего органа. Член Тэхёна был меньше, чем у альфы, аккуратным, идеально помещавшийся во рту Чонгука. Он справлялся со своей задачей довести омегу до умопомешательства превосходно.       Чонгук держал глаза открытыми, хотя сосать член Тэхёна было удобней бы на ощупь. Он делал минет, заглатывал головку в себя и не отводил хищного взгляда от дрожащего под ним мужа. Видел его каждую эмоцию на лице. Не упускал ни единого наслаждения, что оно выражало и не пропускал ни единого стона мимо ушей, что несдержанно слетало с покрасневших от постоянного покусывания зубами от экстаза губ. В этот момент для него омега был самым красивым на земле, а для Тэхёна его альфа был богом.       — Чонгук! — сорвалось с языка, но так и не успел оттолкнуть. Обильно кончил ему в рот. Да даже если бы и успел предупредить, то Чон не стал бы прерывать эту церемонию и довёл бы дело до конца.       Проглотив солёную сперму одним крупным глотком, он напоследок облизал член Тэхёна, демонстративно, так, чтобы омега это видел, постучал им у себя по натёртому языку, и лишь тогда от него оторвался.       — Ты чокнутый, — откинулся на подушку и закрыл глаза, наслаждаясь потряхивающим всё тело оргазмом. Эта картинка минета ещё долго будет преследовать его.       — Не вижу в этом ничего плохого, — стёр остатки семенной жидкости у себя со щеки. Всё же что-то успело брызнуть ему на лицо. Облизал припухшие от трения губы и, всё ещё поглаживая неопавший член омеги ладонью, улёгся рядом. Упёрся локтём так, чтобы было удобно держать на весу голову. Снова ухмыльнулся. — Могу повторить, — не унимался Чонгук. — У тебя ещё стоит. Для супруга всё сделаю. Тем более в период его течки. Всегда было интересно, как в её время ты выглядишь. И откровенно говоря, таким ты мне нравишься больше.       — Иди ты, — Тэхён наигранно хлопнул его ладонью по руке, чтобы тот убрал наконец с его достоинства руку, а сам был в душе несказанно рад это слышать. Ведь его альфа был так внимателен к нему и нежен.       — Смотрю, тебя немного отпустило, — разрядка Тэхёну помогла ненадолго обрести чистый разум. Чонгук славно потрудился.       — Да, голова чуть-чуть прояснилась, и живот не так сильно болит, — омега потёр всё ещё полыхающее лицо ладонями. Потом, бросив взгляд на крепкую шею Чонгука и увидев там свежую гематому, которая распустилась сине-красными цветами, зарделся ещё больше. Он слабо помнил, как минутами ранее вылизывал его шею.       — Да, это ты, — заметил его смущение Чонгук и гордо вытянул шею. Мол, любуйся вместе с ним. — Твоих рук дело. Точнее — твоих губ и шаловливого язычка, — рассмеялся.       — Боже, — закрыл ладонями лицо, лишь бы как-то укрыться от этого позора.       — Ты чего так смущаешься, это ведь всё естественно.       — Ну, да, естественно, — посмотрел на него сквозь пальцы. — Но мне всегда почему-то так стыдно, — поджал губы. — Прости.       — Эх, невинное ты дитя, хотя по факту меня старше, — Чонгук провёл по его груди, заметно вызывая одышку, подушечками пальцев и уложил ладонь на его щеку так, чтобы омега не смел отводить от него взгляда. — Мы ведь женаты и любим друг друга. В чём тут проблема, — и это был не вопрос. — Просто прими всё так, как есть, и тебе станет легче.       В эту морозную ночь небо готово было покрыться пылинками звёзд, а ветки от ветра изогнуться упруго, но Тэхён поклялся бы на крови, что даже сквозь бурю и метель, он услышал бы его голос, нашёл бы альфу по запаху, который будет слышен за тысячу вёрст, потому что они — эхо. Они — отголоски друг друга.       И пусть миры рушатся, пусть кланы враждуют между собой, Тэхён ни за что не предаст Чонгука. Ни за какие богатства мира не бросит его. И даже, если в его голове бессмысленной мыслью качнётся фантом его беловолосого друга с какой-нибудь противоречивой цитатой на мёртвых устах, не понятно как залетевший из далёких воспоминаний, Тэхён никогда не откажется от мужа. Никогда. И ни за что.       Неожиданно в дверь постучали. Это была Солли. Совсем не вовремя.       — Извините, но я не могу успокоить детей, — неуверенно жаловалась она по ту сторону резных дверей. — Сначала Дэсон занервничал, а его примеру последовал и Ёнг. Нужна ваша помощь, иначе я не стала бы вас просто так беспокоить. Им нужен отец.       Чонгук недовольно цокнул языком, но всё же встал с кровати. Натянул на себя свитер. Крикнул бете, чтобы та шла обратно в детскую: он сейчас подойдёт.       — Я скоро, цветочек, не скучай, — чмокнул его в лоб. — Уложу наших детей спать, и тогда мы продолжим.       Альфа пригладил волосы назад и вышел из комнаты, а Тэхён перекинулся на другой бок и протяжно вздохнул. Ничем не прикрывшись — ему было и без того жарко — он задумался о маленьком альфе. Чонгук так легко и быстро стал называть его «нашим», хотя ведь это не так. Омега до сих пор не мог привыкнуть к тому, что они сделали. Да, они, ведь Тэхён, пусть и невольно, но тоже стал участником этого преступления. Нельзя у родителей отнимать детей. Так неправильно.       Что будет, когда Дэсон подрастёт и узнает правду? Ведь когда-нибудь она всё же вскроется, и альфа обязательно её узнает. Что будет тогда? Станет ли он потом называть его папой? Или судьба постарается так, чтобы ложь продолжила жить в его сердце. В его душе, душе Дэсона. Они даже имя не стали ему менять, хотя ради безопасности стоило бы.       И Джин. Тэхёну чисто по-матерински стало его жаль. Он знал цену утраты родного ребёнка. Тем более того, кого только родил, пусть и в муках. Тэхён слышал от Хосока, что тот больше никогда не сможет иметь детей. Ему вырезали матку. Это было очень жестоко.       Омега не помнил сколько времени прошло с тех пор, когда ушёл Чонгук. Спазм снова заставил его свернуться баранкой. В этот раз волна гормонов накрыла его посильнее и похлеще предыдущего раза.       — Я здесь, — после щелчка в замочной скважине, услышал он долгожданный голос любимого возле уха. — Вот, — подставил свою кисть, чтобы унюхал его аромат, но Тэхён небрежно откинул его руку от себя. На этот раз ему нужно было что-то покрепче простого сандала.       Тогда Чонгук понял, что обычной прелюдией они обойтись уже не смогут. Тэхён желал почувствовать его внутри себя, и пусть его слизистая выжжена в кровь, но сегодня он хотел дышать только им.       Чонгук стянул с себя всю одежду и улёгся на кровать на спину. Берите его, блюдо подано. Тэхён даже очухался и с нескрываемым удивлением в глазах приподнялся на локтях.       — Что смотришь? — альфа вопросительно изогнул одну бровь и обворожительно лизнул кончиком языка колечко на нижней губе. — Делай что хочешь. Сегодня ты у нас главный. Как говорится: я весь твой, — и подался тазом вверх так, чтобы понял, на что намекал.       Тэхён, мягко говоря, ахренел и сделал вид, что ничего не понял, но оглядел Чонгука так… плотоядно, что даже у альфы потянуло под ложечкой. Громко проглотив слюну и подогнув под себя ноги, омега присел у желанного тела. Покорно уложил ладони на его пресс.       — Оседлай меня, — без наставления всё же никак. Тогда Тэхён перекинул через него одну ногу и уселся на бёдра. Конечно, не там, где надо было. — Ты сам себя растянешь или давай лучше я? — призывающе подозвал двумя пальцами, чтобы сел поближе.       — Нет, — категорично отказался Тэхён и тут же смутился. — Мы только вчера этим занимались, растяжка мне не нужна.       — Тогда чего ждём? — альфа закинул руки за голову. В глазах играл азарт, ему так хотелось видеть своего омегу, погрязшего в первобытном грехе. — Цветочек, либо оседлай меня сам, либо это сделаю я. А ты знаешь, что сделаю это я без тормозов, ведь у тебя сейчас течка и ты отказался от растяжки.       — Мне не нужна растяжка, — недовольно буркнул Тэхён, услышав только это, а потом кинул взгляд на внушительный размер альфы и неосознанно пожалел о сказанных в порыве словах. Всё же растяжка не помешала бы.       — Тогда приступай.       Тэхён никогда ничего кроме минета сам не делал. Всю инициативу брал на себя Чонгук. Альфа клал его так, как ему было удобно, брал его так, как он того хотел, не Тэхён, так что омега так сильно засмущался, что в горле запершило, и он закашлялся.       — Ну чего ты так приуныл? — протянув к нему руку, вмиг подобрел альфа. Он помог ему сесть поближе, чуть привстать. — В этом нет ничего сложного. Раздвинь ягодицы, — альфа взял свой твёрдый член и приставил к оголившемуся отверстию свою разбухшую головку. — Вот так, остальное за тобой. Давай, цветочек, здесь все свои, не стесняйся. Иногда полезно меняться ролями.       Будь у Тэхёна обычный день, он ещё поломался бы, но сегодня у него была течка, так что он расслабился и, приняв всю ситуацию, немного подался вниз. Из-за обильной смазки член вошёл в него легко и без сопротивления. Даже без дополнительной растяжки сделать это было нетрудно, как он думал в начале.       — Видишь, ничего сложного, а теперь просто начни двигаться. Не думай о правильности. Делай так, как считаешь нужным.       И Тэ задвигался. Он отпустил ягодицы и упёрся руками в грудь альфы, стал неспешно подбирать нужный ритм. После нескольких неуверенных толчков стенки внутри него поддались и приняли всю длину члена.       — Ах, — вырвалось из Тэхёна, ведь ощутимо прошёлся по простате. Омега не спешил. Двигался равномерно. В голову тут же ударило, и вокруг всё закружилось.       — Да, оставайся таким же нежным, — подбадривал его альфа и шипел между делом от удовольствия. Внутри его омеги было так горячо и влажно. — Тебе идёт. Быть так на мне, — держа его за подвздошные косточки, он всё же нетерпеливо стал двигаться ему навстречу. Толкался несдержанно, позабыв о сказанных ранее словах.       За окном бесилась снежная завируха, в полуосвещённой комнате на стенах играли тени двух соединившихся между собой тел, а стоны друг друга сплетались в страстную единую песню. Лампочка в ажурном светильнике (что стоял на прикроватном столике), накалившись до красна и перегревшись, вдруг резко лопнула. Омега от испуга и неожиданности дёрнулся и сжал член альфы в себе, но Чонгук, зашипев от непривычной узости, удержал их на месте, чтобы не под каким предлогом не прервать их соитие.       — Не обращай внимание, — произнёс Чонгук, продолжив широкие толчки в распалённое нутро. — Такое бывает. Потом починю.       Такой контраст чувств только подлил масло в огонь, и Тэхён задвигался на альфе быстрее. Активно двигая тазом, он доводил их до пика наслаждения.       — Укуси меня, — затребовал омега, низко наклонившись к нему и подставляя шею. — Хочу, чтобы ты укусил меня.       — Хочешь мою метку? — двигались в едином ритме.       — Хочу, — Тэхён знал, почему просил. Он хотел исправить то, что было «подарено» ему в прошлый раз. Он намеревался переписать плохое воспоминание хорошим.       — Я тоже этого хочу, — Чонгук ухватился за его бёдра и одним махом поменял положение. Подмяв под себя омегу, он навис над ним сверху. Закинул поудобнее его стройные ноги на себя, которые тут же крепко обвили его талию, возобновил фрикции. Чонгук вспомнил, какое плечо укусил в прошлый раз. Даже в полутьме был виден некрасивый рванный шрам со следами от острых его зубов. Смотрелось это отвратительно. Он даже сам об этом жалел. Пора было это исправлять.       Альфа замедлил темп и нежно провёл по лжеметке губами. Поцеловал каждый её миллиметр, как будто просил за эту ошибку прощение. Тэхён передёрнул плечами от возникшей, но такой приятной щекотки.       — Пожалуйста, Чонгук, давай быстрее, — хотел исполнения своего желания Тэхён. Тогда Чонгук, старательно вылизав кожу языком и подготовив её тем самым к будущему укусу, плотно прижался к ней зубами, но кусать сразу не стал. Толкнулся пару раз в Тэхёна, чтобы предстоящую боль смешать со стимуляцией внутри. Услышал тихое: — Я готов, — и Чон неспешно вонзился в нежную плоть клыками. Кожа под натиском лопнула, как карамель на спелых фруктах. Впрыскивая в него свои феромоны, альфа челюстью ощутил, как тело Тэхёна под ним загудело. Приняло своего альфу, подчинилось ему. Ему и только ему. Тэхён его, больше ничей.       Через минуту Чонгук оторвался от него и вылизал рану, которая горделиво теперь красовалось на хрупком плече. Нега блаженной энергии накрыла тела. Теперь Тэхён был отмечен его печатью.       Вдруг омега ощутил на своих устах мёд, а в сердце лёгкое тепло. Значит, вот как ощущается Метка. Та самая метка, которая была подарена ему по обоюдному согласию. Это приятно. Альфа сейчас тоже ощущал что-то подобное, но в нём преобладало чувство господства над омегой. Ему хотелось быть только с ним, защищать и оберегать от любых невзгод свою половинку. До этого сакрального момента он что-то такое ощущал, но сейчас это было на уровне инстинктов.       Сколько же они времени потеряли! Надо было её сразу поставить. И многие проблемы не казались бы столь глобальными, и Тэхён перестал бы так рьяно сопротивляться ему. Быстрее покорился бы истинному альфе. Не стал бы своевольничать. А полюбил бы Чонгука честно и без рамок в голове.       — Тебе хорошо? — поинтересовался альфа, слизывая со своих губ остатки его вкусной винной крови.       — Очень, — и Тэхён выгнулся в спине до хруста в позвоночнике. Ему ещё никогда не было так хорошо. Эта метка подвела молодую пару к новому этапу их отношений. Теперь всё должно быть хорошо.       Сквозь пелену безумия и экстаза Тэхён почувствовал, как сзади стало жечь. Всё же нужно было подготовиться, а не бездумно срываться вот так. Во всём виноваты гормоны. Но боль эта была терпимой, приятной. Разрывов не было. Однако они быстро выбились из сил и кончили друг за другом. Сначала Тэ — ему на грудь и живот, а потом следом и Чонгук.       С рыком сквозь зубы альфа продолжительно извергся внутрь омеги, совершенно позабыв о защите. Он вспомнил о ней уже тогда, когда оргазм немного спал, а мозг стал выдавать нужные мысли. Они были настолько заняты друг другом, что элементарные вещи для них просто перестали существовать.       — Я забыл о резинке, — признался Чонгук, когда они целиком вспотевшие легли на смятую постель. Запыхавшись, они лежали на спинах и заторможено хлопали ресницами в потолок. Слушали завывания снежного вихра за окном. Тэхён аккуратно ощупывал контур своей метки. Улыбка не сходила с его лица. Он так сильно её хотел.       — Ничего, — отмахнулся омега, ведь оргазм, что предоставил ему альфа, помог ему облегчить течную боль, а метка подарила надежду на лучшее будущее. — Родим ещё одного маленького.       — А двоих тебе мало? — усмехнулся он, по-прежнему чувствуя металлический привкус во рту. Для него кровь Тэхёна стала слаще любого цветочного нектара. — Мы не настолько отчаянны, но я рад твоему боевому настрою, — альфа всё же встал и потянулся к рядом стоящей тумбе. Достал оттуда ленту презервативов и кинул рядом с подушкой.       — А что? — омега вдруг приподнялся и уселся рядом. — Я не против.       — Не против? Тогда нам, может, стоит продолжить марафон? — лукаво улыбнулся Чонгук, поднялся с кровати и подошёл к столу, налил себе воду с прозрачного графина. Сделал пару глотков прохладной жидкости и передал стакан Тэхёну. Тот осушил его до дна. — Но признаюсь, я всегда хотел большую семью.       — Тогда чего ждём? — передразнил омега его же словами. Чонгук молча забрал стакан, поставил его обратно на столик и вернулся к омеге. Тот стал отползать от него, немного переигрывал, но Тэ так любил поиграть. Поморщился от боли, но метка на плече жгла приятным теплом. Чонгук притянул его к себе за щиколотку.       — Может, тогда поиграем в изнасилование? — недвусмысленно толкнулся языком себе в щеку.       — Что? Нет! — омега стал биться руками. Он не шутил.       — Отлично, — в Чонгуке было столько сил, что Тэхён на миг даже испугался. Альфа так легко переместил его в центр кровати и поудобней подложил под себя, что от предвкушения у него затряслись коленки. — Ну, что? Готов к очередному раунду? Кто-то говорил мне, что готов заделать ещё одного Ёнга, — и стал его везде щекотать.       — Чонгук! — захохотав, Тэхён стал биться в конвульсиях, ведь так боялся щекотки. Не мог остановить свой звонкий смех. — Чонгук, прекрати! Ну, прекрати, прошу тебя! — тогда альфа засмеялся вместе с ним.       Но Чон не прекратил щекотку ни с первой просьбой Тэхёна, ни со второй. И лишь тогда, когда омега стал кашлять, он остановил эту сладостную пытку.       — Ты придурок! — ударил его со всей силы в плечо кулаком. — Я чуть слюной не подавился!       — А ты моя вредина, — и поймав его лицо руками, накрыл его рот поцелуем.       Следующий приступ горячки у Тэхёна возник ещё нескоро. Между поцелуями они много общались, разговаривали о разном. Начинали беседу серьёзными темами и заканчивали её дурацкими вещами. Альфа предложил ему обменяться укусами, но Тэхён замешкался и пообещал, что сделает это, когда почувствует нужный момент. Альфа упрашивать его не стал. Всё ещё успеется.       Так прошло четыре дня и четыре ночи. Они без остатка отдавались друг другу и полыхающему огню страсти. Решили не предохраняться. Наслаждались своей любовью по-настоящему и полноценно. Занимались этим в любых позах, часто менялись ролями, Тэхён окончательно лишился смущения. Он признал, что эта тьма наконец искусила его, и она ему так понравилась.       Ёлка в гостиной так и осталась стоять неукрашенной, эту работу пришлось завершить Солли и Хосоку, который всё ещё оставался гостить в доме. Дядя помогал присматривать за малышами и часто с ними игрался. Альфе нравилось нянчиться с детьми, и он им тоже нравился.       Честно говоря, на декор Чону и Тэхёну было уже давно наплевать. Ведь Чонгук так сильно любил своего омегу, что аж сердце замирало. В глазах друг друга они видели звёзды, а в сердцах крутились галактики. Те, кто раньше друг друга ненавидел, теперь страстно любил. Ведь та — ошибка, что не исправляется, а Чон и Тэхён этот вопрос давно уладили.