quasar

      Самая лучшая месть — это игнорирование. Ничто так не бесит, как безразличие врага к тебе. Презирай то, чем можешь обладать, да только Джин каждый день, каждую минуту и секунду готовился к совершенно другому плану: как бы побольнее ударить. Самая лучшая месть, по его мнению, — это потеря близких. Смотреть, как страдают родные, а тем более те, кого ты любишь, невыносимо.       Джин варил суп из эмоций. Зелье из грибного яда. Омега готовил всех к мучительной смерти. И каждый пузырёк в этом вареве — погибель. Кончина тем, кто когда-либо его касался, кто когда-либо на него смотрел.       И пусть родители его не любили, пусть они избивали его до потери сознания и переломанных костей, всё же Джин знал цену материнской любви. Вот что должно быть мишенью, вот куда нужно бить. Раз Чонгук решил зайти так далеко, то и он зайдёт тоже.       Джин собирался разобрать Альфу на части. Сначала он вырвет сердце его любимому, искромсает его, сцедит и изопьёт чужой крови, разрушит жизнь всем ему приближённых, а лишь потом, когда в конце у него — Чонгука — никого не останется, когда даже у родного брата нельзя будет просить помощи, тогда Лидер смилостивится и подарит ему долгожданную смерть.       Позовёт Её с косой. Попросит направить лезвие к Его горлу. Надавит посильнее, чтобы пустить жертвенную кровь, капля которой завороженно скатится за шиворот по вспотевшей мощной шеи. А лишь потом снесёт к чертям эту голову, себя удовлетворив.       Чона он убьёт последним.       Теперь никто чинить разбитую вазу не будет. Сосуд упал и разбился. Омега отказывался склеивать её золотом по швам. Он лучше возьмёт эти осколки в ладонь и выколет противнику глаза. Настолько он зол и решителен.       — Ягодка, — услышал привычное к себе обращение, которое перестало вызывать у него какие-либо эмоции. — Поешь. Хотя бы немного. Ты ведь так похудел. Посмотри на себя: одна кожа да кости, — он сам стал походить на Смерть с косой. Ходячий скелет.       Да, за последнюю неделю Джин значительно скинул в весе. Про либидо вообще лучше молчать. Они не занимались любовью очень давно. Хотя Намджун никогда не жаловался на недостаток секса, но он по-прежнему его хотел. И смотреть, как его ягодка иссыхает у него на глазах, было больно. Альфа очень сильно за него переживал, но Джину что в лоб, что по лбу — одинаково. Если сам не захочет исправить ситуацию, никто не захочет.       Есть и вправду не хотелось. После потери Дэсона омега утратил всякий аппетит. И интерес к жизни тоже. Внезапно всё померкло и окрасилось в серый. Но спустя какое-то время, когда в голове всё прояснилось, и родилась идея, Джин резко встрепенулся и вскочил на ноги. Буквально. Намджун от неожиданности аж сам, как паралитик, встрепенулся, дёрнулся и сделал шаг в сторону, испугался такой быстрой смены настроения у своего больного (во всех пониманиях) омеги.       — Ты чего?.. — но нужного ответа не услышал.       — Что там у тебя? — выхватил тарелку у Намджуна, который прямо в комнату ему принёс. — Оладьи? Не хочу. Мясо у нас есть? — Джина будто подменили. Только сейчас его донимала депрессия, клонило в сон, а тем временем альфа пытался его хоть как-то раскумарить, прыгал перед ним на задних лапках, чуть ли не плясал и тарелками с едой не жонглировал, а омега хотя бы внимание на этот спектакль обратил. Ко всему стал безразличен. Однако: о, чудо! Без чужой помощи взял и сам пришёл в себя.       Всё же, когда есть цель, она всё решает.       — Есть говядина, могу её приготовить, — заторможено ответил Нам. — Если хочешь что-то ещё, говори.       — Нет, хочу одно мясо, — покачал головой Джин. Впервые за всё время у него загорелись глаза и появилось желание что-то делать. — Пойдём, я тебе помогу.       — Хорошо, — как истукан ответил альфа и, взяв тарелку с завтраком обратно, последовал за омегой. Тогда у альфы вспыхнула искра мнимой надежды, что их ждёт хорошее, светлое будущее. Как же он ошибался… Лучше бы Джин помер тогда с голоду, окочурился от своей депрессии, целее все были бы. Но это жизнь. Всё должно прийти к её логическому завершению. И когда-нибудь, к сожалению, оно всё же придёт.

***

      Тэхён был самым старшим ребёнком в семье. Родившись под Новый год, он стал настоящим подарком для своего отца и папы. Но ненадолго.       Молодая пара только поженилась, у них за душой и гроша ломанного не было, им нужно было как-то строить свою карьеру, находить себя в жизни, зарабатывать деньги и думать, где обустроить бы своё гнёздышко. Так что новорожденное дитя, которое доставляло больше хлопот, чем пользы, которому нужно было отдавать часть своего времени и скудного на то время заработка, отдали на воспитание бабушке.       На то, что ей подкинули внука, она никак не отреагировала. Ну, подкинули и подкинули. Подумаешь, выкормит. Вырастит. Беда такая. Ведь женщина жила одна. О ком ей ещё было, кроме себя, заботиться? Так что она даже внутренне обрадовалась маленькому омеге и в душе лелеяла радость, подаренную ей под старость лет. Прокормить ещё один рот ей не составило огромного труда.       Она любила Тэхёна. Очень сильно любила. Заботилась о нём и старалась дать только самое лучшее. Она занималась им до четырнадцати лет, а после, когда омега подрос и стал сам понимать, что хочет от жизни, переехал учиться в Сеул. Бабушка не была этому против. Окончив там школу и университет, получив диплом о высшем образовании, Тэхён стал преподавать в школе корейский язык и литературу.       Так же у Тэ ещё были младшие брат и сестра. Они были погодками и появились тогда, когда Тэхёну было около тринадцати-четырнадцати лет. Соответственно, разница между ними была довольна большая. Но не смотря на тесное родство, виделись они довольно редко, общались исключительно по телефону или через соц.сети.       Наверное, отношения между ними были даже натянутыми. И вина в этой неприятной ситуации была лишь одна: родители рано бросили его, оставили с бабушкой в деревне, безвозвратно уехали покорять столицу, позабыв о бедном ребёнке. И вместо уважения к старшим, они заработали от Тэхёна нескрываемую неприязнь.       Даже когда спустя время их дела пошли в гору, и они решили всё же забрать сына к себе, было уже поздно. Первенец вырос, заимел своё мнение. Спорить с ним или как-то упрашивать вернуться в родной дом было бесполезно. Тогда родители Тэ и перестали пытаться. Окончательно отпустили его, ничуть об этом не пожалев. Бросать его было не впервой. Переживут.       Наверное, это была одна из главных причин, почему Тэхён ходил так долго без отношений. И до двадцати семи лет был девственником. Он попросту не доверял людям. Его мало кто любил. Он никогда не знал, что можно по-другому: кому-то довериться и положиться. Он всегда всё делал сам. Без чужой поддержки (кроме бабушкиной) уехал в огромный город и рано стал жить самостоятельно.       Но его родители не были такими уж бездушными. Они часто рассказывали младшим детям о Тэхёне, их старшем изворотливом брате, который с отличием окончил школу и без проблем поступил в престижный университет страны. Что тут скажешь? Молоть языком они больше умели.       Однако такой крепкой связи, как бывают в семье у родных, у них никогда не было. Не было, нет и никогда не будет. Каждый тихо жил своей жизнью. Даже в большие праздники, как это принято в больших семьях, за столом не собирались. Для Тэ они были всего лишь роднёй на бумагах, не более того.       Так что, когда Тэхён пропал из поля их зрения, о нём никто не вспомнил. Не заявил о пропаже человека в полицию. Тем более у Тэ был своенравный характер, он до последнего держал на них обиду, так что лишний раз его старались не трогать, не лезть с расспросами «как дела?» и всё в этом духе. А когда пару лет назад умерла его (заметьте: его, не их) бабушка — единственный человек, который хоть как-то беспокоился о нём, то связь с семьёй, можно сказать, практически прервалась.       Омега не горел желанием ездить к ним в гости, не делился с ними новостями. Что теперь у него была своя семья, Чонгук — альфа, который был его истинным и которого безумно любил. Что недавно он родил и воспитывает двоих сыновей, что теперь он живёт в большом доме, который сам ещё не до конца изучил. А про то, что его жизнь как-то связана с мафией, вообще стоило молчать. Таким он точно не стал бы делиться или хвастаться.       — Опять пытаешься устроить тут пожар? — на кухню зашёл Чонгук. В чёрном спортивном костюме, привычной всем дублёнке и с туго заправленными назад волосами резинкой. Надо было бы ему напомнить подстричься. Подошёл к омеге, обнял и поцеловал в щёчку. После совместной течки, которой они всецело наслаждались четыре дня, супруги стали друг другу ближе. Общались без напряга.       — Не шути мне о том, что связано с огнём, — Тэхён пёк блинчики, параллельно заворачивая их в рулетики с мясом. После течки он сбросил около пяти килограмм, это много, и его оформленные бёдра и животик сдулись. Омега так не привык (и альфа тоже), так что безумно хотелось есть жрать и побыстрее возвратить утраченные запасы на место.       — Всё ещё не можешь забыть, как ты поджёг мне библиотеку? — альфа усмехнулся, но омега посмотрел на него так, что улыбка вмиг сошла с его довольного лица. Сдержанно: — Я не держу на тебя обиду, ты же знаешь.       — Знаю, но каждый раз ты не забываешь ткнуть мне этим в лицо, а я потом всё вспоминаю и начинаю думать, накручивать себя, — разозлился Тэ. Ему не хотелось говорить, что всегда он вспоминает не пожар, а Чимина. Тот, будто воскреснув, материализовался на зов Тэхёна. Тихо улыбнулся ему и опёрся плечом о дверной косяк. Забавно. Снова видение.       — Лучше вспоминал бы другое, — решил разрядить атмосферу альфа. Ругаться ему никак не хотелось. И он недвусмысленно толкнулся языком себе в щёку, игриво играя бровями.       — Чонгук! — наконец улыбнувшись ему, несильно пихнул боком. От хорошего настроения этих двоих призрак Чимина тут же развеялся туманом. И самое страшное было в этом то, что Тэ принял это за данность. Даже не удивился странностям своего мозга. — Обязательно тебе всё опошлить.       — Конечно, — полез к нему в пижамные штаны, тут же залезая под резинку трусов, а Тэ стал уворачиваться и биться руками. — Ведь недавно в постели ты был так прекрасен.       — Шш! — шикнул на него, и Чон замер. — Ведь услышат.       — Ну и пусть, — сжал полувставший член в ладони, который завёлся по его щелчку. — Открою тебе секрет, цветочек, все кругом и так знают, что мы трахаемся по ночам. В конце концов, мы ведь женаты, — и нежно провёл пальцем по мокрой головке. У Тэхёна покраснело лицо, и выступил пот.       — Пф! — фыркнул ему в лицо и всё же заставил вынуть руку. Чон, воспользовавшись моментом, захватил ими в плен его полыхающее от смущения лицо. Не захотел кончить, так поцелует. Жадно впился губами. Стал сминать их нетерпеливо, ласкал языком, будто завтра никогда не настанет. — Дай хоть воздуху дыхнуть! — с трудом отодвинулся от него. Он будто лицо хотел его съесть, а не удовольствие подарить. Тэ снова замычал и, со всей силы пихнув в накаченный грудак кулаком, наконец разорвал зверский поцелуй. Обиженно: — Я ведь делом был занят, — повернулся и увидел дымок, исходящий от уже подгоревшего на сковороде блина. Поздно спохватился. — Ну вот! Чонгук!       Альфа всё же отпустил его, слизав с губ языком общую слюну.       — Вернусь вечером, — сообщил он, подойдя к раковине и тщательно вымыв руки. Если понюхает, то точно сорвётся.       — Буду ждать, — старания были напрасны, блин всё же пришлось выбросить в мусорное ведро. Тэ сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бушующую бурю внутри и тяжесть в паху. — Иди уже, а то оставишь меня тут без завтрака.       — Иду-иду, — и альфа, смачно шлёпнув мужа по пятой точке и уловив несдержанное «ах!», схватил готовый рулетик с тарелки и целиком запихнул себе в рот. Пережёвывая: — Ммм, как вкусно, — взял себе парочку ещё, про запас.       — Чонгук!       — Не будь жадиной.       — Дуй уже на свою работу!       — Я не для того нанимал повара и прислугу, чтобы ты тут корпел, — уворачиваясь от омеги, что гнал его с кухни лопаткой, которой он минутой ранее переворачивал блины. Шутливо, но со стороны выглядело это забавно.       — Говорю: иди уже! — стали не смеяться, а гоготать. Ну право, словно дети!       И лишь тогда, когда альфа скрылся с его глаз, а секундами позже омега услышал хлопок входной двери, тот выдохнул. Потёр припухшие от поцелуя губы и сам себе улыбнулся. Любил.       Он посмотрел в окно. Зима. Снежный циклон угомонился и дал время на передышку. Зато пришло время уборки. Даже Тэхён, лишь бы не сидеть дома без дела, помогал прибираться во дворе. Ему запрещали, но он никого не слушал. Хотя к его странностям, кажется, все стали уже привыкать, но тем часом омега брал лопату и начинал грести снег. Незатейливая работа, но так он приводил мысли в порядок.       Вздохнув, Тэ задумался. О жизни, да и в целом. Не хотелось признавать, но Тэхёна задело упоминание пожара. Зачем он постоянно это делает? Договорились же больше не вспоминать. Но альфа лишний раз тыкал пальцем омеге, мол, играя с огнём, он обжёг и самого себя. Тэхён в этот момент почувствовал себя таким обречённым, лишённый всякого выбора. А ведь Тэ — думающий человек, не стоит его постоянно подталкивать к таким деструктивным мыслям и запускать в нём процесс саморазрушения. Но шестерёнки в голове закрутились, заработали как не надо.       Хоть Чонгук делал это неосознанно, но всё же хотелось уже какого-то спокойствия в этой проклятой жизни. Не в сказочном мире живут же.       — А теперь срочные новости, — тараторит диктор по TV. Тэ и сам не знал, почему включил телевизор и именно этот канал. Он никогда не любил слушать новости, но иногда такая болтовня на экране помогала ему рассредоточить мысли. — Минобороны Японии рассказали, где КНДР проводит ядерные испытания…       — Мгм, — мычал себе под нос, с характерным шипением наливая жидкое тесто на разогретую поверхность блинницы. Продолжил готовить. Диктор по YTN продолжил:       — В кабинете действующего президента Южной Кореи нашли прослушивающие устройства… — бла-бла-бла…       — А что ещё?.. — незаинтересованно мямлил Тэхён, завернув ещё мясной рулетик и положив к остальным в тарелку. — Любовницу там его случайно не нашли? — рассмеялся своей же шутке.       — BBC США подтвердили крушения своего истребителя F-16 на территории Южной Кореи… — бла-бла-бла…       — Удивительно, — театрально ахнул омега и потянулся за пультом, чтобы переключить на что-нибудь не такое драматичное, но на экране появились фото знакомых ему людей. Омега от неожиданности чуть язык не проглотил, сделал звук погромче. На лице застыло странное выражение. Будто тот узнал о первом контакте или о пришельцах, что обосновались рядом с их домом. Противоречивые чувства.       — Стали известны подробности жестокого убийства в районе Чунгу в Сеуле, произошедшее восемнадцатого декабря около шести часов вечера, — Тэ замер. Кажется, в этот момент он лишился не только дара речи, но и позабыл, как дышать. Почувствовал, как кровь отхлынула от лица, а сердце пропустило удар, а может и вовсе остановилось. Душа ушла в пятки. — Напомним, что в прошлый понедельник семью Ким случайно нашли соседи и о случившемся немедленно сообщили в полицию. Спустя сутки репортёрам нашего канала стало известно, что жертв было четверо: альфа, сорока восьми лет, его муж омега сорока шестилетнего возраста и их несовершеннолетние дети: пятнадцатилетняя дочь и четырнадцатилетний сын. Личность убийцы, что жестоко расправился с невинными людьми, установить пока не удалось. Причины убийства пока тоже неизвестны.       — Боже… — Тэхён выронил пульт из рук. Он совершенно позабыл о блинах, что заворачивал, о подгорающей в это время сковородке. Лица, что он увидел на экране, были ему не просто знакомы, это была его семья: фото его папы и отца, и родных брата с сестрой. — Боже! — схватился за голову, чуть не вырвав себе порядочный клок волос.       А человек продолжал читать дальше, безжалостно располосовывая его и без того растерзанную душу словами-ножами:       — Они скончались скоропостижно. От потери крови и болевого шока. Медики насчитали на их телах не менее двух десятков ножевых ранений, — значит, умирали в мучениях, пусть и быстро. — Первой жертвой был маленький альфа Ким Бохён, а после — его сестра Хегё. Их нашли в ванной. Последними от рук убийцы погиб омега Ким Минсок перед тем, как на его глазах жестоко расправились с его мужем альфой Ким Джихуном…       Дальше Тэхён ничего не слышал. Он видел глаза тех, кто жизнь ему дал. Как же в этот момент он пожалел, что перестал с ними общаться. Узнать о их гибели по телевизору да и ещё в новостях — верх мазохизма. Тэхён сразу догадался чьих рук было это дело.       В ушах резко загудело, а голова разболелась так сильно, что омега не выдержал и сдавил виски руками. Кругом всё потемнело, будто наступила ночь. Стали мелькать мушки перед глазами. С носа хлынула кровь. На крики, которые Тэ, сам не зная как, стал издавать, кто-то немедленно прибежал. Увидев немо кричащего омегу, пребывающего в полубезумии, стал звать на помощь. Ровно в этот момент Тэхён потерял сознание и упал на пол, ударяясь затылком о краешек стола. Боли не почувствовал.       Тишина. Вакуум. Безразличие на всё кругом происходящее. В этот момент Джин отколупал от его души ещё один осколок — сувенир — и забрал себе.

***

      Снег перестал падать и заваливать всех сугробами. Уборочная техника стала справляться со своей работой, а дороги обрели вполне божеский вид: чистые и наконец видимые.       Джин сидел в мягком кресле, одетый в привычную удобную одежду: тёмно-синие широкие джинсы и чёрный худи оверсайз. В ушах — по паре золотых колечек. Яркие пиджаки он покорно забросил. С принятием нового поста, омега предпочитал тёмные тона в одежде (и в душе). Яркие его истинная натура категорически отвергала. Да и пульсары воспринимали его так серьёзней, чем если бы он расхаживал в малиновом пальто. Всё же Джин соответствовал статусу главного злодея.       — Перескажи мне ещё раз, — с невероятной жаждой услышать рассказ повторно просил Джин, пригубив белое сухое вино своими манящими губами. Такой вид мазохизма сочетался исключительно с этим видом напитка: белое и сухое, иначе говоря — морозящее, зимнее и чёрствое, окоченевшее. — Хочу знать, насколько громко они верещали, пока ты их убивал.       — Верещали они громко, — вторил словам уже знакомый ему альфа. Он пальцами прочесал свои белые, как снег, волосы, оголив широкий лоб, и уселся рядом в кресло. Корни отросли и стало видно, что волосы были крашенными. Жгучий брюнет, не блондин.       Незнакомец и Джин встречались тогда, когда в доме не было посторонних. А в особенности Правой руки — Намджуна. Его нотациями омега был сыт по горло, так что он каждый раз давал ему какие-нибудь поручения перед тем, как встретиться с покорным ему мстителем на территории их дома в Содэмунгу, что служила для них ещё и штаб-квартирой. Конечно, не такой, как у Чонгука, но Сеул тоже не за день строился. У них (у Пульсара) всё ещё впереди.       О симпатичном блондине-альфе Намджун знал и делал вид, что не замечает их встреч. О чём они там вели переговоры, ему знать не хотелось. Альфа предполагал, что наверняка это касается конца мира и дальше по списку. Нам хотел бы помешать, но зарёкся служить Джину, а не подставлять его доверие своим нежеланием ему помочь.       Намджун очень сильно любил свою ягодку. Настолько сильно, что не перечил ему даже в этом злодейском деле — убийстве невинных, на которых нацелился Лидер.       — И всё же.       — С младшими я разобрался быстро. Я не сторонник измываться над детьми, — на этих словах омега хмыкнул. Подумав: «Как будто моего Дэсона кто-то пожалел». — А вот над старшими я успел поглумиться.       — Сначала ты, конечно же, убил альфу?       — Да.       — Чудесно, — довольно закивал Джин, сёрбнув ещё глоток вина. — Жаль, меня там не было.       — А могли бы быть, — достал из-за пазухи флэшку и передал омеге. Там находилось видео, на котором было снято зверское убийство семьи Ким. Джин молча взял информационный носитель и спрятал к себе в карман худи. Посмотрит позже.       — Нет, это было бы слишком рискованно и крайне глупо с моей стороны. Мне нужно быть здесь — в сердце Пульсара. Да и пошатнуть они меня успели, — указал на свой мученский вид. — Ты ведь знаешь, что такое «красный конверт»? — альфа сдержанно кивнул. Он искренне разделял его боль утраты. Это всё, что их пока обобщало, иначе он пошёл бы и против него. — Я потерял сына, так что моё там присутствие было бы лишним. Но благодаря тебе, дорогой мой сообщник, мы вершим правосудие. Помни об этом. Если бы не твоя помощь, добровольно предложенная с твоей стороны, в возмездии над Квазаром мы ещё долго бы корпели. А так посмотри: мы уверенно приближаемся к цели. И ты, кстати, тоже. Ты тоже приближаешься к цели.       — Вы обещали, что подарите мне смерть Чонгука.       — Верно, и свои обещания я всегда выполняю, — Джин поднялся, налил вина и собеседнику. Героически предложил ему наполненный эликсиром дурмана бокал. Тот отказывать не стал. Принял лживую лесть за вежливость. Джин умело дул ему в уши, а тот, разинув широко рот, поглощал всё, что туда попадало. — За свержение и упокоение!       — За моего брата! — и звонко чокнулись бокалами.       — Кстати, о нём. Ты перезахоронил его?       — Да, — вино больше в горло не лезло и кипятком обожгло гортань. Где-то в пищеводе свернулось комом. В голову полезли не лучшие мысли.       Мин Юнги был его младшим братом. Из-за его — альфы, что сидел сейчас рядом с Сокджином — военной карьеры братья Мин виделись не так часто, как хотелось бы, но узнав правду о трагичной кончине Шуги (этот позывной альфе совсем не нравился, но обратное уже не воротишь, пришлось мириться с тем, что есть) он взревел воем, как дикий зверь. Стал сам расследовать убийство брата, и вскоре ниточки привели к закулисной стороне мира, двум кланам: Квазару и Пульсару.       Из двух зол альфа выбрал последнее. То, которое, конечно же, ещё не пробовал.       Даже здесь был замешан Кан Богом. Как сторонний наблюдатель, он подтолкнул альфу к едва зародившему клану. Свёл их вместе. Аккуратно обработав и припудрив мозги, завербовал Пульсаром и наплёл речи о мести, за которую не нужно будет платить. Но все мы знаем эту жестокую разменную монету — жизнь. Этот альфа на кон поставил свою жизнь.       — Я знаю, о чём ты думаешь, но не стоит, — Джин ведь не дурак. Знает, что тоже виноват в смерти сахарочка. Если бы не общая цель, распивали бы они сейчас не вино, а его кровь. — Со мной бороться бессмысленно. Я, как полынь после ядерной бомбёжки, всегда вырастаю на выпаленной ураном земле.       — Как вы умело подобрали эпитет, — закрутил вино водоворотом в бокале, пуская мелкие пузырьки. Завораживающее зрелище.       — Красочное сравнение. Правильно будет так сказать.       — Умничаете, — усмехнулся и залпом выпил вино.       — Приходится, — Джин тоже улыбнулся. — Иногда, мой дорогой друг, побеждает не сильнейший. А умнейший.       — Значит, вы признаёте, что сильнее из вас двоих будет Чонгук? — не спросил, а точно кольнул острым шпателем в висок. Голова разболелась.       — Возможно, — кратко ответил, как тем же шпателем отрезал. Заболело сердце.       Посидев немного и позалипав на обветшалые стены, прогулявшись каждый в тени своих мыслей и взвесив все риски, они продолжили беседу.       — Для меня будут ещё какие-нибудь задания? — альфа не говорил «указания», ведь ему не подчинялся. Сотрудничал.       — Будут. Для тебя у меня осталось последнее задание.       — Какое же? — даже ему стало интересно.       — Убить Чон Тэхёна, — выдержав драматичную паузу: — И его детей.

***

      — Я нашёл эту тварь, — монотонно выдал Хосок, кинув тонкую папку на стол. Досье составил быстро, на скорую руку, но, если подумать, там и собирать было нечего. Чонгук поближе пододвинул к себе материалы и стал лениво листать. Они находились в его кабинете в штаб-офисе Квазара. Как и прежде: на самом верхнем этаже. На вершине мира. — Его зовут Мин Чонки. Восемьдесят девятого года рождения. Брюнет. Рост: метр семьдесят девять. Два образование: одно среднее — юридическое, второе высшее — военное.       — Брюнет, — повторил Чонгук и сам себе усмехнулся. Тщательно изучая, доставал фото убийцы его квазаров из файла. — А они и вправду, как две капли воды, похожи. Впрямь как близнецы. Хотя разница в четыре года.       — Он перекрасил свои волосы, чтобы ещё больше нас запутать.       — Всё же тогда пуля достигла своего адресата, — Глава утвердительно покачал головой, а он было стал сомневаться в своих навыках стрельбы. Перевёл взгляд на Хосока: — А как же тело? Ты говорил, что при эксгумации останки Шуги не нашли.       — Куда делось его тело, я не знаю, но могу предположить, что старший брат, то бишь Мин Чонки, как-то нашёл его могилу и перезахоронил брата. А после уже нацелился на клан.       — Месть — во истину сложная штука.       — Согласен. Так что будем делать? Гасим нахала?       — Конечно, гасим. А что с ним ещё делать? Этот парень немного подзабылся, кто в городе хозяин. Пора ставить его, так сказать, на место.       — Ты внимательно прочёл досье? — Хосок тыкнул ему в нужный абзац пальцем. — Он бывший военный. Снайпер. И неплохой разведчик. Подкованный, знает как выйти сухим из воды.       — Кем он там себя возомнил, меня совершенно не волнует. У нас завелся вредитель, пора ставить капканы, понял меня?       — Вполне, — чётко ответил Правая рука. Закрыл папку и забрал досье обратно. Как бы между прочим: — Он спелся с Кан Богомом.       — С этим ненормальным из полиции, возомнившей себя богом?       — Да.       — И его прихлопнем.       — Как скажешь. Мы знаем его адрес и адреса всех баров, где он ошивается. Это не проблема.       — Как твой палец? — резко сменил тему разговора. Чонгук заметил, что гипс уже снят, а значит, палец прижился.       — Нарушена нервная проводимость, но в целом нормально, — согнул его пару раз, показывая, что всё не так уж и плохо.       — Я рад.       Чонгук ничего больше не сказал. Лишь встал изо стола, подошёл, встал напротив и решительно протянул ему руку. Так же молча они скрепили мирное рукопожатие. Обиды забыты, ошибки прощены, а скованность и недоговорённость между братьями улажена. Каждый сделал свои выводы. По крайней мере, Хосок точно вынес из этого урок.       Конечно, три фута льда не образуются за одну ночь, но альфы решили, что отныне всё в прошлом.       Неожиданно раздался телефонный звонок. Чонгук взял мобильник, который лежал на столе и требовательно дёргался в конвульсиях от вибрации, и смахнул в сторону зелёный ползунок. Приложил к уху. Краткое:       — Слушаю, — после нескольких секунд лицо Чона вдруг омрачилось. Он ничего не сказал. Лишь кинул: — Понял. Скоро буду.       — Кто звонил?       — Начальник охраны, — он имел ввиду об охране особняка.       — Что случилось? — Хосок сразу подумал о Тэхёне и племянниках. Это было самое ценное, по его мнению, в семье. Их жизни — залог будущего и продолжение рода.       — Всё плохо. Надо спешить, — накинув привычную дублёнку на плечи, Чонгук велел одеться и брату. Смахнул рукой ключи со стола от чёрного Mersedes-Benz и выдвинулись в путь. О случившемся Чонгуку пришлось рассказывать брату по дороге домой.       Похоже, карусель закрутилась с новой силой. Джин задал ей новое направление. А кто ещё это мог быть? Конечно, тот самый Омега. Ему осталось только как следует раскачать аттракцион и подать всем гостям и главным героям комедии нужное настроение.       «Да начнётся пир, господа! — кричал бы он из кабинки колеса фортуны на самой вершине. — Да танцуйте на стёклах до упада! — и сам бы спустился станцевать». И накрыла бы с головой залатанная алая пелена мести. И выйти из этого круга ада позволила бы жертва, которую Джин вряд ли просто так одобрил бы.       Смерть. Только став смертником, ты смог бы выбраться из этой карусели страсти. Так что давай, прыгай с ним вместе. Социальное дно и так уже близко. Тебе не надо домой…