Сказка о Строптивой Принцессе и Безумном Драконе

Вернуться в Румынию — вдохнуть полной грудью. Именно так было с Кэти до того времени, как сюда не пришли люди Грэтхома с его стройкой. Эти мысли съедали юную волшебницу изнутри. В ту ночь, когда они с Чарли вернулись обратно, то Кэти не смогла сдержать порыв и всё рассказала Чарли. Стоит отметить, что при упоминании Забини, мужчина недовольно нахмурился, но от рассказа о спонсорстве его отца — молча кивнул и пошел дальше по улице, скрываясь в своем дворе. В попытке успокоиться, Вуд убрала весь дом той ночью, соорудила при помощи бытовой магии, старых кофт и пары досок диван около камина, привела кухню в порядок, а так же второй этаж, облагородив спальню, натянув прозрачный балдахин и расставив на полочках свои книги. Маленький бумажный дракон, когда-то сделанный Чарли, занял своё место на почетной средней полке. Подобная суета помогла немного выдохнуть, но стоило только Кэти лечь в постель, как она почувствовала непривычную боль в горле. Попытка сделать глоток оборачивалась ощущением, будто она проглатывает свинец. Горячий чай помог меньше, чем на час, а ближе к рассвету, Кэти одолел озноб, распространяясь мурашками по телу и болью в мышцах. Предположение о том, что она заболела, после ночной «пробежки», — было самым очевидным. Не поспав ночь и выпив одно из восстанавливающих зелий, Вуд буквально заставила себя отправиться на работу, хотя тело требовало хорошего сна и лечения. Стараясь не создавать лишних проблем, волшебница выполнила возложенные на неё обязанности. От обеда отказалась, предпочитая вздремнуть несколько часов, а потом вновь полетела к драконам, заботясь об их питании и комфорте. В лагерь вернулась ближе к вечеру, превозмогая себя и направляясь на общую кухню. Драконологи не торопясь накрывали на стол, с жаром продолжая обсуждать случившееся и то, что им делать в сложившейся ситуации. Алан, расположившись недалеко от очага, раскладывал по баночкам высушенные травы, заботливо подписывая каждую. Чарли, сидя на стуле, в слух зачитывал последние новости, а Стефан и Алекс, под командованием Фрэнка, раскладывали приборы на обеденном столе. Стараясь тоже быть при деле, Кэти скинула с себя куртку, опустившись на небольшой коврик перед очагом и помогая Мёрфи сортировать травы. Драконолог, с неким изумлением посмотрел на Вуд, а потом нахмурился. — Ты бледная, — констатировал он, выводя пером на крышке баночки «полынь». — Неудивительно, она не стала обедать, — Фрэнк погрозил ей полотенцем, которое закинул на плечо. — Надо бы за ней следить, — подмигнул Алекс, посмотрев на Чарли, который, смутившись, скрылся за газетой. Не заметить очевидного — было бы невозможном, эти двое бросали друг на друга такие взгляды, что их друзья — мысленно — уже заключили между ними магический брак, между собой называя их «драконьи супружки». Почему же именно «супружки»? Супруги — звучало как-то слишком официально. А тут квинтэссенция «супруги» и «друзья», как итог: супружки. Алан двинулся немного вперед, приложив кончики двух пальцев к виску девушки и отшатнулся, едва ли усидев на месте. — Да ты вся горишь, — бывший колдомедик поднялся на ноги, опрокинув от быстрого движения несколько подготовленных баночек. — Принцесса? — отложив газету, Уизли подошел к девушке, ненавязчиво ощупав её лицо, — С ума сойти. Алан, в лазарет можно? — Ты ещё спрашиваешь? — не тратя время на пустые разговоры, Мёрфи бросил другу его куртку, а другую надел на девушку, — Идемте? — Голодные? — ахнул Фрэнк, открыв рот. — Мы быстро, — успокоил его колдомедик, похлопав по плечу. Лишней болтологии у драконологов не было, они целенаправленно последовали в сторону штаба, взяв их подругу с двух сторон под руки. Кэти, стараясь бодриться, внутренне ощущала, что идти ей трудно, хотелось присесть, а лучше — прилечь и поспать. Пересилив себя, она вошла в лазарет, скрываясь за ширмой вместе с Аланом, который, раздевшись, обработал руки. Дабы не мешать, Уизли расположился подальше от ширмы на небольшом стуле около окна, вглядываясь в ночные пейзажи и заснеженные деревья, которые размеренно покачивались от ветра. Оставшись с другом за ширмой, Вуд сняла с себя свитер и ботинки, позволяя Мёрфи осмотреть её кожу. Мужчина бережно провел по ней руками, отмечая бледность и то, что она катастрофически горячая. Несмотря на то, что в лазарете было тепло, волшебница обнимала себя руками, борясь с мурашками, выдающими её озноб. — Открой рот, — попросил Мёрфи, приподняв её за подбородок и продолжая осмотр, — Да тут ангина на лицо. Ещё и жар. Открыв тумбу, он всучил ей больничную бежевую пижаму. Мысли о том, чтобы она лечилась дома, бывший колдомедик не допускал. Выйдя из-за ширмы, драконолог посмотрел на друга, чуть поведя плечами: — Пусть побудет тут несколько дней, приятель, — Мёрфи подошел к рабочему столу, отыскивая в нем несколько зелий и разводя их в стакане, — Возможно, вы замерзли и её иммунитет не справился. — Я придурок, Алан, — Уизли подошел к другу, внутренне злясь на себя за подобную беспечность. — Я это знаю, — рассмеялся Мёрфи, а потом махнул рукой, — Не переживай, мы её быстро подлечим и ваша жизнь вернется в прежнее русло. Вновь будете ругаться-целоваться, злиться-любиться. — Ты этого у Алекса набрался? — хмыкнул мужчина, приподняв бровь от подобных изречений. — Назовем это — обмен опытом, — парировал ему друг, приступая к подготовке зелий. Пройдясь вдоль лазарета, Чарли осторожно заглянул за ширму, Кэти уже лежала на кровати, кутаясь в теплое покрывало. Выглядела не лучшим образом, что очевидно при её болезни. Уизли опустился на корточки, сжав её горячую ладонь, и поднося к своим губам. — Лучше бы я тут лежал. — Чарли, — не открывая глаз, улыбнулась Кэти, — Не надо сожалений. Заболеть может каждый. К тому же, на тебе держится большая часть заповедника и твои силы нужнее. А я…. — она чуть приоткрыла глаза, повернув голову, — Быстро встану на ноги, ещё успеешь устать от меня. — Вот же, глупая принцесса, — покачал он головой, оставив легкий поцелуй на её щеке и шепнув на ухо, — Я никогда от тебя не уставал. Ей не удалось сдержать улыбку, слыша подобное. Чарли погладил её по голове, убирая пряди волос со лба и неотрывно смотря на лицо волшебницы. Насколько нужно быть влюбленным, чтобы восхищаться ей, даже сейчас. По его мнению, Кэти не портила даже болезнь, отнявшая у неё привычный румянец и красноту губ. Его сердце трепетало нежностью и сожалением от того, что она вынуждена столкнуться с этой болезнью. Просидев так какое-то время, Чарли заметил, что волшебница уснула. Убрав под одеяло её руку, он вышел из-за ширмы к другу, облокотившись бедром о его стол. — Я всё делаю правильно? — внезапно спросил он у Мёрфи. — Зависит от твоих граней правильного и неправильного, — уклончиво отозвался Алан, добавляя несколько капель из пузырька в стакан. — Она такая юная. — Знаю. — Наивная. — Не сказал бы. — А что сказал бы? — обернувшись к другу, Чарли отодвинул от него стакан, привлекая к себе внимание. — Что тебе стоит перестать беспокоиться за мнение окружающих и, наконец-то, стать счастливым, — Алан убрал его руку от стакана, резко подвинув его к себе, — Хватит уже жрать себя изнутри. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на окружающее мнение. Может, пора быть просто счастливым? — Каждый раз, когда я собираюсь это сделать, происходит что-то неприятное. Он не лукавил, потому что на один его счастливый час — приходилась недельная череда бед. У него уже сформировалось такое представление, что быть счастливым — опасно, он старался не допускать мысль о том, что «всё хорошо», дабы не привлекать внимание судьбы и её «волшебных» даров, расплачиваясь за прекрасные мгновения. — Ты сам к себе это притягиваешь, — развел руки Алан, убрав с глаз черную отросшую челку и погрозив другу палочкой, — Хочешь быть счастливым — борись. Тебе есть за что. Потерев подбородок, рыжеволосый мужчина прошелся от стола к окну, словно путаясь в своих мыслях. За последние десять лет, ничто не будоражило его душу настолько сильно, он и забыл это чувство, когда горло сводит от запаха любимого человека, как бесконечно хочется его касаться, слышать голос и появляться в её поле зрения. Порой ему казалось, что он ведет себя, как настоящий мальчишка, способный на глупости. Все эти детские поводы, взгляды и ненавязчивые касания… А он — взрослый мужчина, со своими, мать их, взрослыми проблемами, в которые он искренне не хотел втягивать Кэти. К сожалению, она втянулась сама, по доброй воле. Наверное, было бы лучше, если он встретил её лет на пятнадцать раньше. Жаль только, что тогда она ещё ходила пешком под стол. Было бы всё иначе? Проще? Может, он бы не опасался отношений, как это происходит сейчас, не сотворил бы столько глупостей. Но ведь возраст — это мудрость. Как говорит Джордж, что всё приходит именно в то время, когда это нужно, когда заслужил: плохое или хорошее. Чем же он заслужил любовь юной девушки? Или это наказание? Может, проказа судьбы, мол, давай, что теперь ты сделаешь? Он искренне боролся, постоянно вспоминая, через что прошел его брат и Феликс, вот у кого весь путь отношений — испытания. Это и объясняет их закрытый образ жизни, они, словно отрезаны от мира и хранят всё в стенах их дома. Порой ему казалось, что даже семья знает лишь какие-то поверхностные вещи, а на деле — всё гораздо глубже. Видимо, счастье — действительно — любит тишину. Им комфортно в этом закрытом мире и они счастливы от этого. — Ты бы боролся? — вздохнул волшебник, глянув на бывшего коломедика, направляющегося в сторону ширмы, за которой лежала его пациентка. — Если бы она в меня верила, — уточнил он, не оборачиваясь, — Каждой клеточкой своей души. С этими словам Мёрфи скрылся за ширмой, помогая девушке выпить приготовленное зелье и возвращаясь к другу: — Отдохни, Чарли, я буду тут. А тебе ещё пригодятся силы. — Хочу, чтобы она проснулась и видела меня рядом, — мужчина неловко поджал губы. — Ещё насмотрится, — Мёрфи положил руки на его плечи, направляя в сторону двери, — У вас ещё всё впереди, приятель. Смиренно кивнув, Уизли вышел за дверь, а Алан, отставив пустой стакан, вернулся к Кэти, которая, устало, смотрела вперед. Подвинув табурет, мужчина присел рядом, закинув нога на ногу и смотря на волшебницу. — Он любит тебя больше, чем себя. — Знаю… — хрипло шепнула Кэти, коротко глянув на друга, — Хорошо ли это? — Как и в любом действии, всегда есть противодействие, но, пока твоя умная макушка не придумала очередные глупости, скажу, — погладив её по волосам, Алан чуть наклонился к волшебнице, — Думаю, ваша любовь ещё спасет наши проблемные задницы. — Откуда такая осведомленность? — всмотревшись в его темные глаза, на секунду Кэти показалось, что его правый зрачок блеснул насыщенным синим цветом. — Потому что только любовь может спасти человека. Это самое сильное оружие, — он кивнул, отстраняясь и торопясь скрыться в своей рабочей зоне. — Почему ты так думаешь? — окликнула его Вуд, вынуждая остановиться. — В тебе большая сила, — он смотрел в сторону стены, чуть сжимая рукой железный прут ширмы, — Сильная волшебница, могущественна колдунья, чистая девушка… Тебя ждет прекрасная жизнь. Воспользовавшись замешательством, Мёрфи ушел, оставляя волшебницу наедине с её мыслями, которые, под действием зелья, унесли Кэти в спокойный сон без сновидений. Опустившись за рабочий стол и подвинув к себе светильник, Алан открыл толстую тетрадь с множеством записей, останавливаясь на той странице, где в последний раз описывал недомогание Кэти, когда она вернулась из Египта. — Мерлин, — тихо проговорил он себе под нос, коснувшись пальцами истории её болезни, — Это всё слишком странно. Отодвинув от себя тетрадь, Мёрфи устало запустил руки в волосы, бесшумно смеясь, словно в истерике. Его состояние трудно описать, как и причину того, что с ним происходит, но ясно было только одно: чернила в баночке, по которой он постоянно проводил рукой, покрылись тонкой корочкой льда.

***

«Даже поболеть спокойно нельзя» Эту фразу Кэти повторила за утра порядка пяти раз, потому что каждый из драконологов, считая своим долгом, зашел к ней перед утренним обходом. Настойчивее всех был Фрэнк, пытающийся засунуть ей в рот кашу, при этом повторяя, что еда лечит лучше, чем всякие зелья. Только есть не хотелось: горло болело, в теле слабость. Благодаря Мёрфи и Чарли, её всё-таки оставили в покое. Когда лазарет опустел, превозмогая собственное недомогание, волшебница прошлась до окна, немного приоткрыв форточку и впуская горный промёрзший воздух внутрь. В голове немного посвежело, а ещё появился намек на бодрость — небольшой, но такой необходимый. Ближе к вечеру, окончательно изнывая от безделья, Кэти под строгим надзором папочки Фрэнка, отведала его невероятное рагу. Сразу вспомнился первый ужин в Заповеднике, когда она смотрела на подобную пищу, словно на помои, а теперь — не веря самой себе — с удовольствием ждала полную миску этой густой и наваристой жижи. Разумеется, как это бывает чаще всего, этот вечер успел преподнести сюрпризы: Чарли и Стефана отправили в Непал. Уизли едва ли успел поцеловать Вуд на прощание, пообещав вернуться, как можно скорее. Ещё час она чувствовала фантомное ощущение его губ на собственной скуле. Из достоверных источников — Александр всегда к её услугам — Кэти узнала, что в предгорье Гималай, без уточнения конкретных мест, обнаружены три дракона и выводок, нападающий на пастбища. Несколько ферм были нещадно уничтожены, так что дело не требовало отлагательств. Вуд расстраивало только то, что она не может отправиться вместе с парнями на правах настоящего драконолога. Ночью совершенно не спалось, несмотря на улучшевшееся состояние, Кэти, словно призрак в светлой пижаме, расхаживала от стены до стены, следя за своей тенью, которая вытягивалась, как только она обходила рабочий стол Мёрфи. Присев на стул, она тихонько постучала по столу, разглядывая то, что покоилось на нём. Стопка связанных пергаментов, личные карты здоровья драконологов, старый стакан с наточенными карандашами, толстая тетрадь, две чернильницы, чехол с перьями и небольшой складной ножик с серебристой гравировкой «Для любимого колдуна А.М.». «Любимого?» — она даже усмехнулась. Кто бы сомневался, что красавец с восточной внешностью мог быть одинок на протяжении многих лет. Тут точно была скрыта история и, как повествует жанр, мелодраматическая или трагическая — обязательный пункт. Жаль, что у Кэти не так подвешен язык, чтобы расспросить о подобном. Главный хранитель тайн драконологов — Фрэнк, стоило обратиться к нему, но от чего-то ей было совестно копаться в душе этого мужчины. Амплуа загадочного драконолога — самое приемлемое для неё, Вуд так привычнее. Визуально ножик не выглядел новым, возможно ему около десяти лет, но гравировка всё так же блестела в свете настольной лампы, отражая маленькие лучики на потрепанную тетрадь. Решив, что не делает ничего предосудительного, Кэти придвинула её к себе, неторопливо листая. Судя по датам и годам, он вел её с самого появления в заповеднике. Первая запись значится 7 сентября 2011 г.

Ожог предплечья. Пациент: Алан Мёрфи, 30 лет. Колдомедик: Алан Мёрфи.

Кэти невольно рассмеялась, бедный волшебник, который сам же себя и лечил. Стоит отдать ему должное, он действительно талантливый колдомедик, который помогает не только людям, но и животным. Неторопливо листая страницы, Кэти видела почти идентичные причины попадания сюда драконологов: ожоги, раны. Профессиональные травмы. Правда, был ещё Стефан с переломом ноги, он провел в лазарете около недели, пока его раздробленные кости от колена до бедра не срослись. Была тут и Кэти, конечно. При поддержке Министерства Магии, её доставили прямиком сюда. Конечно, осматривал Мёрфи и, как и подобает, вёл историю её болезни. «Потеря сознания, бред, множественные раны по всему телу, обморожение ног…» Вглядевшись в собственную историю, волшебница нахмурилась. Тут словно чего-то не хватало. Практически половина графы пропущена, а потом значится её выздоровление. Поводив пальцами по листам, девушка уловила небольшие выемки в пергаменте, предполагая, что тут было ещё что-то написано, но человек убрал чернила при помощи магии. «Любопытство сгубило кошку!» — часто вторила её мать, когла Кэти лезла туда, куда её не просили. Кажется, она вновь готова это сделать. Не совладав с любопытством, она взяла карандаш и склонила его под углом в сорок градусов, начиная размазывать заточенный грифель тонким слоем по листу, словно закрашивая часть страницы. Все углубления листа выделились на фоне серого цвета и глаза Вуд быстро заскользили по строчкам:

«…белая прядь волос…» «…ледяная простыня…» «…помутнение рассудка…» «…белая чешуя на коленях и локтях…» «…магическое воздействие, трансформация…» «…др… магия… пр… смер… низкая температура т…ла…»

Последние строчки выделялись не настолько ярко, словно человек выводил их с сомнением. Подавив рваный выдох, Вуд раз за разом вчитывалась в эти строчки, не понимая того, почему это было написано. Её колени и локти были в полном порядке, она несколько раз себя проверила, а белая прядь на темечке — последствие сильного магического влияния. Но что значит ледяная простыня? Трансформация? Помутнение рассудка? Поднеся тетрадь прямо к глазам, она пыталась разобрать то, что написано. Именно за таким занятием её застал колдун, распахнувший дверь. Мёрфи, кутаясь в черный свитер застыл на месте, чуть прищурив миндалевидные глаза. Растерявшись, Кэти не нашла ничего лучше, чем тут же опустить тетрадь обратно на стол. В силу того, что Алан не жаловался на зрение, он увидел темное пятно от слоя карандаша, сделав несколько неторопливых шагов в сторону волшебницы и облокотившись о стол. — Кэт, — достаточно холодно произнес он, — Что ты делаешь? — Коротаю заточение в лазарете, — вполне миролюбиво улыбнулась девушка, неторопливо поднимаясь с места и отходя к стене, являющейся тупиком. — Мне нельзя это читать? — Это личное. Касается только самих пациентов. — А как же то, что мы все одна семья и знаем друг о друге всё? — усмехнулась Вуд, чуть склонив голову на бок. Сняв сумку со своего плеча, колдомедик поставил её на стол, в привычной манере, натягивая рукава до середины кисти рук. — Тем не менее, тело человека касается лишь его, — констатировал Мёрфи, показательно закрыв тетрадь, — Только представь, что каждый будет знать, в какой позе вы трахаетесь с Чарли. Кэти будто гвоздями прибили эти слова. Слышать от Алана подобный речевой оборот, всё равно, что Фрэнк внезапно скажет, что свиная рулька — это самое невкусное мясо. Или от Чарли, что работать с драконами можно только за сумасшедшие бабки. Слова с такой силой резануло по ушам, что, покраснев до кончиков ушей, Вуд не знала, куда деть глаза. — Это другое, что го… — Что есть, Вуд. Не нужно лезть туда, куда не просят. — Прости, — она приподняла руки вверх, — Слышишь, прости? Сглупила. Не злись, пожалуйста, Алан. Я действительно не знала. Никак это не прокомментировав, мужчина опустился на стул, сидя к ней спиной и вновь открывая тетрадь с записями, где вырисовывалось темное пятно и слова, выдавшие то, что он скрыл под магией. — Почему ты убрал это? — внезапно спросила Кэти, подойдя сбоку и смотря на мужчину сверху вниз, — Что это? — Просто ночной бред, не больше. — Врёшь, Мёрфи, бессовестно врешь. Ты не такой дурак, чтобы просто написать подобное, — показательно ткнув в одну фразу пальцем, Вуд спросила, — Что это значит? Драконья чешуя? Что это? В ответ было молчание, которое лишь больше заставляло Кэти злиться и недовольно переступать с ноги на ногу. Он словно издевался над ней, не раскрывая очевидные вещи, которые касались девушку напрямую. Бессовестно молчал. Судя по его поджатым губам, волшебник тоже был в напряжении, но лишь от сильного давления Кэти, к которому он совершенно не привык. — В таком случае, я спрошу у Мэри, — зашла с козырей бывшая гриффиндорка, направляясь к двери и приоткрывая её. С бешеной реакцией, Мёрфи подскочил и захлопнул дверь одним нажатием руки, заставив Кэти вновь обомлеть. Ощущение его учащенного дыхания на затылке, не даровало какого-то успокоения, лишь больше затягивало узел непонимания и липкого страха за то, что эти строки действительно что-то значат. А раскрыть эту правду мог только тот человек, который это и написал. — Ты осматривал меня, — ломанный шепот, — Ты писал это, — слюна прошлась по пищеводу, словно камень, — Тут был только ты, когда меня привезли. Чарли так же был без сознания и… — Да, — тихо произнес Мёрфи, не двигаясь, — Я. Утонченная ладонь волшебника скользнула по плечу девушки, нетрепливо разворачивая её лицом и оглядывая черты, словно ища в них ответ; пока Кэти не знала, куда деть рассеянный взгляд, желая отстраниться на приличное расстояние, но руки Мёрфи, по обе стороны от её тела, не позволяли подобную вольность. — То, что я убрал, не должно было выйти на всеобщее обозрение, — поспешно добавил он. — Чарли знает? — тут же спросила Кэти, но увидела, как он отрицательно повел головой, — Что там такого? Почему ты скрыл? — Потому что всё, что неизвестно для нашего мира, — считают опасностью. Они бы исследовали тебя, ставили бы свои эксперименты, а ты… — Мёрфи замолчал, оттолкнувшись руками от двери и отхода в сторону полок с зельями. — Что я? — то, как Алан любил недоговаривать, раздражало, — Скажи уже. — Ты должна прожить нормальную и счастливую жизнь. Вот и всё. — С диагнозом, который ты скрыл? Интересно, как мне удастся, — сарказм так и сочился из её слов, — У меня чешуя, я замораживаю простыни, брежу, что дальше, умру? — Могла бы. — И что же помешало? Ну, говори, Алан, хватит этих лирических пауз, — её голос немного повысился, когда девушка втянула воздух, — Что со мной будет дальше? Я умру, не так ли? — к горлу подступала настоящая истерика, но Кэти усердно её сдерживала, — Меланей наложил на меня древние чары, проклятье, да? В тот момент, когда я его убила, то переняла его проклятье? — Да, — сдержанно кивнул Алан, не собираясь врать. — Но я не превращусь в дракона? — Нет, — вновь отозвался мужчина, сделав шаг к ней. — Его проклятье — вечная жизнь и драконье обличие. Я не получила этих даров, как я понимаю. — К сожалению. Или к счастью, сама решай. — Ты можешь мне сказать, Мерлин тебя дери, — схватив Мёрфи за плечи, волшебница его тряхнула, кусая собственные губы, — Сколько мне осталось, Алан? Колдомедик мягко убрал её руки со своих плеч. Настала его очередь прятать взгляд, всматриваясь в пол, пока Кэти вздрагивала от напряжения, словно её вновь бил озноб, который не поддавался самоконтролю. Его молчание лишь подтверждало самые худшие догадки волшебницы, скапливаясь в глазах непрошенными слезами. Набравшись сил, Мёрфи посмотрел на бывшую гриффиндорку и осторожно подцепил пальцами поседевшую прядь волос, накрутив на фалангу кончики и немного оттягивая на себя, что заставило девушку поморщиться от тупой боли в темечке. Его карие глаза прошлись по волосам, улавливая приоткрытые губы, через которые вырывалось сбивчивое дыхание, зеленые глаза за пленой подступивших слез и дрожащие руки, которые она прижимала к своей груди, впиваясь ногтями в собственную кожу. — Прости меня, Кэти, — вздохнул он, а потом крепко прижал к себе девушку, гладя по спине и волосам. Последние усилия Вуд полетели к чертям, когда она дала волю собственным слезам, утыкаясь лицом в его черную кофту с высоким воротником. «Любопытство сгубило кошку!» — часто вторила её мать, когда Кэти лезла туда, куда её не просили. Сгубило Кэти Вуд.