all that makes me holy, i found in you

На следующее утро Сынмин отправляется к Джисону один. Он немного нервничает. Бродить по улицам в одиночку опасно, но он не спал до поздней ночи, чтобы усилить защитные чары и найти больше способов отследить местоположение магов. Он должен быть в безопасности. По крайней мере в большей, чем раньше. Но, может, он шагает немного быстрее, чем обычно, когда ступает по городским улицам. Насколько он знает, больше никто из участников не погибал, но осторожность никогда не будет лишней. Джисон ожидает его на кухне. Он лучезарно улыбается, когда видит через окно приближающегося Сынмина, и открывает дверь, чтобы впустить его, прежде, чем младший даже доходит до нее. — Готов быть полностью измазан краской? — спрашивает он, и Сынмин кивает, не в силах сдержать улыбку. Их нарисованный лес идеально смотрится на стене в спальне. Джисон сделал линии более четкими, но они все еще были серыми на фоне мягкого бежевого цвета стены. Но несмотря на это то, как деверья обвиваются друг вокруг друга и переплетаются, то, как маленькие птички и другие животные вписываются в картину, — прекрасно. — Будет еще лучше, когда мы добавим цвета, — обещает Джисон. — Погоди, я принесу тебе фартук. Разрисовывать картину немного сложнее, чем делать эскиз. Он находит немного утомительным то, как нужно выбирать между шестью оттенками зеленого, и то, как он забывает, где находились линии под слоями краски. Джисон, очевидно, чувствует то же самое, примерно спустя час упираясь испачканной рукой в пол и поглядывая на младшего. — Не хочешь сходить куда-нибудь перекусить? — спрашивает он. — В нескольких улицах отсюда есть небольшая пекарня, куда можно зайти. Подкрепиться до конца дня. — Можно, — соглашается Сынмин. — Мне нравится эта идея. Прогулка до пекарни не занимает много времени, но Джисон приковывает к себе взгляды окружающих — на его руках и щеке, которую он захотел почесать прежде, чем Сынмин успел предупредить его, размазана краска. Однако никто не смотрит на Сынмина. Взгляды лишь скользят по нему, будто его и вовсе не было. Джисон, кажется, этого не замечает, и Сынмин более чем благодарен — он думал над тем, чтобы рассказать друзьям, кто он на самом деле, но эта идея не особо его привлекает. Он не знает почему. — Вот она, — весело произносит Джисон, вытирая руку о рубашку, прежде чем потянуться к дверной ручке. — Ладно, выбирай все, что захочешь. Я заплачу. Они выбирают по три пирожных для каждого, с фруктами, сливками и шоколадом. Сынмин не совсем уверен, смогут ли они все это съесть, но энтузиазм Джисона заразителен. — Извините! — слышит он, когда они направляются к выходу. Джисон замолкает, прекращая говорить о том, какими цветами следует раскрасить птиц. — Извините, кажется, вы выронили. Сынмин поворачивается, немного смущаясь того, что в голосе и ярком аромате что-то кажется смутно знакомым. Это ощущение чем-то напоминает ему о том колокольчике, и он не может понять, почему именно. На короткое мгновение он ощущает себя как дома. Ткань бледно-голубого пальто появляется в уголке глаз, и то теплое ощущение сменяется чем-то, от чего холодеет кровь. — О! — восклицает Джисон, когда Сынмин замирает на месте. — Думаю, это твоя, Сынмин, я оставил все кисти дома. По крайней мере, я так думаю. — Да, — удается произнести Сынмину, пока горло болезненно сжимается. — Да, это моя. Я засунул ее в карман перед выходом. Он протягивает руку, и маг с фестиваля с улыбкой вручает ему кисть. Его ладонь на мгновение замирает напротив руки Сынмина, кончики пальцев касаются его ладони, и Сынмин не может сказать, является ли искра в чужих глазах любопытством или же угрозой. Но ее тепло в любом случае ужасает. — Хэй, вы двое были на праздновании Увядания? — спрашивает незнакомец, поворачиваясь, чтобы улыбнуться Джисону. — У меня такое чувство, будто я вас где-то видел. — О, да! — радостно отвечает ему Джисон. — С нами еще был третий человек, Чанбин. Праздник был довольно хорошим, да? — Я рад, что тебе понравилось, — говорит маг. — Я помогал в организации. Кстати, меня зовут Минхо. — Я Джисон! А это Сынмин. — Рад познакомиться с вами обоими, — отвечает Минхо, но, когда он произносит эти слова, взгляд его не сходит с Сынмина. — Не стесняйтесь здороваться в следующий раз, если увидите меня снова. — И ты тоже, — говорит Джисон, и Сынмин едва заметно кивает. — И спасибо за кисть! Я бы искал ее неделями. — Без проблем, — отвечает Минхо с улыбкой на губах. — Рад, что смог помочь. Увидимся, Джисон. Сынмин. И Сынмин, все еще застывший на месте, наблюдает за тем, как парень уходит. — Это было так мило с его стороны, — замечает Джисон. — Большинство бы просто проигнорировало. — Да, — тихо соглашается Сынмин, стараясь подавить дрожь в голосе. — Думаю, многие бы так и сделали. Но не Минхо. Не Минхо, взгляд которого, такой яркий, словно отражение луны на воде, осел на коже Сынмина, словно капли дождя, когда он вложил кисть в его ладонь. — Ты в порядке? — спрашивает старший. — Ты немного побледнел. Давай, пошли домой и перекусим. Сынмин позволяет Джисону вести его обратно в дом. Они распаковывают пирожные, как только оказываются в помещении, и Сынмин старается съесть все, чтобы не заставлять друга волноваться, и он также пытается поддерживать разговор, пока они докрашивают рисунок. Но когда Сынмин окунает кисть в розовую краску, желая добавить больше деталей к розе среди травы, он вспоминает запах духов, которыми пользуется Минхо — такой нежный и цветочный, с примесью бергамота. И он осознаёт, что это тот же запах, который он чувствовал около своей входной двери прошлой ночью. Минхо следил за ним? — Хэй, — говорит Джисон. — Эта птица будет синяя или желтая? Я не могу решить. — Э-э, желтая, — неопределенно отвечает Сынмин. — Пусть будет желтая. — Спасибо. А Сынмин просто продолжает стоять, пока краска на кисти медленно сохнет. Он продолжает думать о Минхо.

***

Минхо не может сосредоточиться ни на чем до конца дня. Хенджин явно это замечает, когда они встречаются, и делает все возможное, чтобы разговорить его, но Минхо просто не может уделить должного внимания его словам. Возможно, желание отыскать Сынмина было ошибкой. После того сна он проснулся в своей квартире с ощущением того, что ему нужно собрать пазлы в единую картину, чтобы понять, как связаны все эти видения. Он думал, что встреча с Сынмином или разговор с ним помогут ему это сделать. В любом случае, ему любопытно. — Знаешь, можем встретиться в другой раз, если ты пока не готов, — говорит ему Хенджин, вырывая Минхо из своих мыслей, и старший качает головой. — Нет, все… Все в порядке. Просто у меня голова другим забита. Хотя, ты можешь пойти домой, если я не смогу быть хорошей компанией. — О, замолчи. Мне нравится твоя компания, даже если ты не совсем здесь, — затем Хенджин смотрит на старшего с искрящимся любопытством в глазах, и Минхо не совсем понимает, как на это реагировать. Чонин смотрел на него также, когда Минхо думал, что парень подошел совсем близко к разгадке его секрета, но Хенджин — никогда прежде. — В тебе просто есть кое-что. Не могу сказать, что именно. Ты просто… Твое присутствие рядом ощущается правильным. Минхо притворно смеется, толкая Хенджина локтем. Младший, должно быть, чувствует это на подсознательном уровне, он думает, что у Минхо и Аранка тоже довольно сильная связь. Может быть, Хенджин пытается черпать силы от Минхо, пока его собственная связь с Богом медленно теряется. Эта мысль странная, но она не является чем-то плохим. Если Минхо сможет помочь ему, когда Хенджин нуждается в нем, то он это сделает. — Только Чонину это слышать не позволяй, — шутит старший. — А то кто-то будет ревновать. — Может быть, — соглашается Хенджин с улыбкой на лице, но взгляд не отводит. — Это то, что тебя беспокоит? — Ты и Чонин? — Нет. Другой парень. Минхо сразу же думает, что ему следует перестать заводить настолько проницательных друзей. — Вроде того, — признается он. — Кое-кто привлек мое внимание, наверное, но… Мы даже не знаем друг друга. И, вероятно, не должны. — Откуда тебе знать, что тебе не следует знакомиться с ним, если ты его не знаешь? — спрашивает Хенджин, а затем смеется над формулировкой собственного вопроса. — Ты же понимаешь, что я имею в виду? — Да, понимаю. Просто… Не думаю, что он хочет иметь со мной что-то общее. — Но ты этого хочешь? — Не знаю. Думаю, что мне любопытно узнать его, — Минхо качает головой, пытаясь выбросить из головы взгляд Сынмина, которым он смотрит на него каждый раз, когда они пересекаются. В чужих глазах всегда было так много страха, и Минхо не знает, как убедить Сынмина в том, что ему не нужно его бояться. Не тогда, когда правила турнира четко говорят, что старший должен причинить ему боль. — Но хватит обо мне, ладно? Как дела у тебя? Чувствуешь себя лучше? Хенджин тихо вздыхает, легко, словно ветерок. — Немного. Я… Иногда я ощущаю присутствие Аранка. Не сильно, но он… вроде как, рядом, так что мне… лучше. Я говорил об этом с семьей Чонина. Его мать говорит, что проходила через подобное в прошлом году. Судя по всему, Сирин и так не многословен, — он пожимает плечами. — Может, это пройдет. Может, все вернется на круги своя. — Я надеюсь на это, — говорит Минхо, протягивая руку, чтобы взять руку младшего. Он решает не говорить Хенджину, что даже он не почувствовал Аранка, когда пошел Его искать. Он просто надеется, что эта проблема решится, и Минхо сможет забыть об этом. Просто надеется. Однако рассказ матери Чонина немного беспокоит его. — Я рад, что ты хотя бы чувствуешь себя немного лучше, — продолжает он. — Да, — бормочет Хенджин. — Со мной все будет в порядке. В конце концов, у меня есть ты и Чонин, — он встречается взглядом с Минхо и улыбается. — Знаешь, я так и не поблагодарил тебя за то, что ты узнал его имя. — О, это бы все равно случилось, — успокаивает его Минхо. — Я просто немного ускорил события. Я рад, что у вас все получается. — Да, получается, — соглашается Хенджин. — Действительно получается. Единственная проблема, которая, похоже, его беспокоит, — это то, что я ношу слишком много колец, и они путаются в его волосах. — Ну, если это самая большая проблема в ваших отношениях, то могу сказать, что у вас все прекрасно, — смеясь, замечает Минхо, и Хенджин счастливо кивает. — Да, — говорит он. — Думаю, да, — он замолкает, о чем-то задумываясь, а затем вновь смотрит на старшего. — Надеюсь, что ты тоже сможешь найти что-то такое. Не важно, с тем парнем, который тебе приглянулся, или же нет. Ты заслуживаешь быть счастливым с кем-то, Минхо. Старший пытается улыбнуться, думая о записке в его кухонном столе, которую однажды Хенджин должен обнаружить. У меня нет времени на счастье хоть с кем-то, Хенджин. Возможно, у меня его совсем нет. — Я бы этого хотел, — вместо этого говорит Минхо, и Хенджин ярко улыбается в ответ, словно зимнее солнце, пробивающееся сквозь облака.

***

Минхо, как считает Сынмин, наверняка преследует его. Он думал об этом с тех пор, как они встретились в пекарне. Просто это кажется слишком большим совпадением, что Минхо появился точно в тот же момент, что и они. Также старший знает, где он живет. Сынмин теперь точно уверен, что запах бергамота и цветов тогда за дверью принадлежал ему. Он не знает, почему Минхо ходит за ним, почему пытается его отыскать, когда участники турнира должны убивать друг друга. Возможно, он пытается разузнать о Сынмине что-то, прежде чем причинять боль, возможно, он хочет использовать его, чтобы найти других. А, возможно, он, как и Сынмин, одинок. Боится. Или, возможно, он просто хочет его смерти. — Если он знает, где я, — бормочет он себе под нос. — Мне тоже следует попытаться выяснить, где он. Он не уверен, как это можно сделать. Отслеживание, что он делал с помощью карты, — это неопределенная и интуитивная магия, склонная ошибаться. Но, насколько он знает, никакое количество рун и аккуратных линий здесь не помогут. Сынмин все равно пытается. Взяв со стола кусочек мела, он чертит на полу несколько рун по кругу — соединяет каждую из них с районом города, используя более сложные изгибы, и ждет. Если он все сделал правильно, его должно тянуть в направлении района, как магнит. Это довольно сложная магия с очень неопределенным результатом, но он решает, что все еще предпочтет это, чем угадывание, где Минхо. Он стоит посреди рун и ждет. Ничего не происходит. Сынмин пытается сбросить заклинание еще четыре раза — перечерчивает руны, заново соединяет их с районами. Но все равно ничего не происходит. С тяжелым, дрожащим вздохом он снимает заклинание, осторожно выходя из круга. — Что ж, ладно, — говорит он себе, на мгновение прикрывая глаза. — Сделаем это по-другому. Сидя на своей кровати, Сынмин изо всех сил старается сосредоточиться. Он пытается изо всех сил, стараясь вспомнить, что Минхо чувствовал. Он был полон ярости, странной и вибрирующей, плавающей среди цитрусового и цветочного аромата. Он был… напряжен. Словно та желтая краска, которой Сынмин разрисовывал птиц среди ветвей деревьев. На мгновение ему кажется, что он начинает что-то видеть: искаженный свет, падающий через мутное стекло, серую кошку, опрокидывающую горшок с лавандой, пока она пробирается по подоконнику. В груди начинает сжиматься. Он дергается, пытаясь открыть глаза. Внезапной волны голубого шелка и запаха бергамота прямо под веками достаточно, чтобы заставить его вскрикнуть. Он, пошатываясь, подходит к окну, надеясь, что порыв свежего воздуха поможет ему сосредоточиться, очистить голову, но этого все равно недостаточно. Джисон, думает он. Джисон. Он не уверен, каким образом добирается до дома друзей — он бредет по улицам наугад, не совсем осознающий, как ровно дышать, надеясь, что ноги сами приведут его к знакомому сооружению. И он встречает Джисона, что идет к нему навстречу. — Эй, я как раз собирался… Сынмин? Сынмин, ты в порядке? Не в силах говорить, Сынмин просто качает головой, цепляясь за руку Джисона. — Хорошо, Давай. Пошли вернемся домой и присядем. На кухне Джисона тихо, и Сынмин благодарен за это. Друг вручает ему чашку травяного чая, теплого и пахнущего имбирем, и он делает медленные, маленькие глотки. — Что случилось? — тихо спрашивает Джисон, и младший просто качает головой. — Сынмин. — Ничего, — устало отвечает он. Он в любом случае не может объяснить, не может сказать: я думаю, что за мной следит маг, и я тоже пытался найти его, но не могу использовать магию без панической атаки, потому что не думаю, что вообще был предназначен для такого, поэтому он снова качает головой и пытается выдавить улыбку. — Я просто… Просто утро было не очень хорошее. Я плохо себя чувствовал. Подумал, что нужно прийти и увидеть тебя. Джисон очень нежно улыбается. — К счастью, я тоже собирался тебя забрать. Но нам не обязательно сегодня рисовать, если ты в состоянии. — Нет, — тихо говорит Сынмин. — Было бы здорово, я… Мне нужно отвлечься, — серьезным тоном произносит он: он находит время, проведенное с Джисоном, успокаивающим, и их дело продвигается довольно хорошо. Скоро вернется Чанбин, а к тому времени они должны закончить. — Хорошо, — соглашается Джисон. — Допивай чай, и пойдем. Делая медленные глотки напитка, Сынмин собирается с силами, стараясь сосредоточиться на ярком, остром вкусе имбиря на языке. Это успокаивает, несмотря на остроту, и Сынмин чувствует, как его напряжение спадает. Он решает, что больше не будет пытаться найти Минхо. Все прошло слишком плохо, и, вероятно, в этом нет необходимости. В конце концов, Минхо сам его найдет. Возможно, их пути снова пересекутся без помощи Сынмина. Поэтому Сынмин допивает чай, ставит кружку у раковины и следует за Джисоном вверх по лестнице. Если ему повезет, он сможет забыться. Всего на несколько часов.