Сборник историй по соукоку

алёна швец. - Токсичная

- Чуя, остановись! Кто-нибудь, остановите этого ребенка! Коё, часто бывавшая свидетельницей таких вот сцен, тихо умилялась и прикрывала рот рукавом кимоно, чтобы никто из исполнителей не видел, как она смеётся. Дазай сидит на своем месте, месте босса Портовой мафии, за круглым столом, в окружении нескольких исполнителей. Сейчас важное собрание, а кое-кто решил, что самое время побегать. Бегать за ним босс не собирается (обычно, он это делает, когда они наедине), но остановить дитё надо, чтобы не упало и не расшибло ещё себе что-нибудь. Остановить Чую смог лишь Золотой Демон Коё, появившийся перед Чуей из ниоткуда и заставивший ребенка замереть с широко раскрытыми глазами. Только тогда Осаму смог выдохнуть, осторожно посадить ребенка к себе на колени и продолжить собрание.

* * *

Чуе 8 лет. Чуя - самый громкий сгусток энергии в мафии. Попал он под опеку Дазая случайно. Чуя являлся подопечным главаря вражеской группировки, которую Портовая мафия разгромила за долги по поставкам оружия два года назад. Мальчик родился в криминальной среде, был незапланированным ребенком одной из ойран, работавшей в борделе при группировке, и ее клиента. Поэтому, как можно понять, ребенок не нужен был своим родителям. Его родителями стали разные убийцы, наркобароны и другие криминальные гении, решившие растить в нем отличного наёмника. Но мальчик в молодом-то возрасте плохо поддавался обучению, поэтому, когда он попал уже в мафию, все долго решали, что делать с шестилетним ребенком, который не представлял опасности. Предлагали отправить его в какой-нибудь приют, кто-то хотел также выделить место под работу мальчика в мафии, Коё уже представляла свою кандидатуру на роль опекунши для ребенка, оставшегося без крова. Но было воплощено все равно решение Дазая как самого уважаемого человека. Что-то его привлекло в маленьком мальчике, тогда ещё сжимающем неуверенно игрушку в своих руках, что он лично предложил ему остаться рядом с ним, не в качестве будущего сотрудника. Мальчик согласился. Тогда Дазай сразу понял, что с появлением этого мальца ему не будет больше скучно. И он не ошибся.

* * *

И как же он сильно избаловал этого ребенка. Два года назад Чуя боялся даже слово сказать боссу, пугливо сжимался под чужим внимательным взглядом. Сейчас же Чуя - единственный человек, кто так яро может спорить с самым главным человеком в мафии, кто может так громко его оскорблять при посторонних и кто может вести себя так на важных совещаниях, не боясь получить наказания. Потому что слишком Осаму это дитё любит.

* * *

Чуя вечно ходил в синем «матросском» костюмчике, сшитом на заказ и представляющем из себя комплект укороченных брюк и рубашки, обтачанной белыми нитками. Он обожал разные головные уборы и часто носил свою синюю шапочку. Чуя, по мнению, естественно, Дазая, был очень милым ребёнком. Как бы этот ребенок не хамил ему, все равно хотелось о нем заботиться, лелеять его.

* * *

- Чууууя, зачем ты игрался с моим шарфом? Ты же мог сделать мне больно? - Дазай незаметно потирает шею. А все из-за того, что кто-то очень сильно потянул за края красной материи, и Дазаю пришлось задержать дыхание почти на полторы минуты, пока ребенок не устал мучить бедного мужчину. - Я хотел придушить Дазая. - и улыбается самой невинной улыбкой, будто речь идёт о чем-то очень веселом. Дазай в подобные моменты вмиг превращается в ровесника Чуи и начинает по-детски хныкать: - Чуя, почему ты не любишь меня? - Потому что ты старый. Дазаю вообще-то несколько месяцев назад только стукнуло 27. Он ещё в самом расцвете сил. Но Чуе, будучи мелким ребенком, наверное, лучше знать, какого Осаму возраста. Преклонного, может быть.

* * *

- И встал черный зверь с красными глазами против большого тигра, у которого когти были, ну, размером с твою голову. Должен был быть бой. Рядом никого не было, и только солнце раскаливало асфальт, превращая обычную площадку близ пристани в настоящую кипящую арену. Первым удар нанес черный монстр. Черная рука его ударом двигалась на тигра, но тот вовремя отскочил. Тогда ещё сильнее разозлился черный зверь, в один момент появилось из его тела множество лент, острых, как лезвие, и в один момент все они воткнулись в тело тигра. Полилась кровь. Обычный тигр умер бы сразу, но это был очень сильный водяной тигр с сильной выдержкой, он выжил. И не отошел подальше, а побежал прямо на ревущего красной глоткой монстра. Монстр отлетел, подобно смерчу, но тигр своими острыми когтями уже успел оставить на нем длинную полосу, из которой тут же полилась кровь. Монстр пришел в ярость. Пространство резко превратилось в одну большую клетку, опутанную черными прутьями, большие темные кулаки двигались в сторону тигра. Монстр отправлял удары за ударами туда, где стоял тигр. Монстр был сильно сосредоточен на том месте, что ни сразу понял, что его противник исчез. Только почувствовав сильный удар в челюсть, монстр понял свою ошибку. Но было поздно что-то предпринять. Монстр полетел в воду с осознанием полного своего поражения… Чуя, дослушавший историю до конца, сидя почти на шее Дазая, тут же хмурится. - Мне не нравится концовка. Дазай улыбается чужому хмурому личику с поджатыми губками и сведенными бровками, а после и усмехается: - Какой у Рюноске отчёт, такова и сказка. Нет, у Акутагавы отчёт был написан не таким языком, без таких ярких подробностей, но суть была именно такова – кто-то не выполнил приказ. - Кстати, надо его позвать. Челюсть же все-таки повредил. Дазай, придерживая за талию мальчика, наклоняется к столу, нажимает на кнопку и говорит в динамик: - Акутагава-кун, срочно ко мне в кабинет! Подчинённый является ровно через минуту. К нему сразу летит Чуя. Мальчик любил абсолютно всех сотрудников мафии, ведь они были его семьёй, Рюноске не был исключением. Правда, парень каждый раз дёргался от Чуи, как от огня, на все детские вопросы отвечал скомкано, потому что не умел контактировать с детьми, да и в глазах его каждый раз были вопросы "Что это такое?" и "С чем это едят?". Дазай выслушивает ещё раз отчёт от Акутагавы, интересуется состоянием его здоровья, краем глаза наблюдая, как Чуя вертится вокруг хмурого парня, у которого была перебинтована рука и сильно расцарапана щека; как он пытается растормошить Акутагаву, дергая за края плаща. По лицу Рюноске видно, что он волнуется, ведь его зона комфорта была пресечена, а ещё способность может некстати появиться и сделать любимчику босса больно. Тогда Рюноске будет больнее в тысячу раз. - Ты можешь быть свободен. Акутагава тут же кланяется, ловя взгляд голубых глаз. Чуя ему мило улыбается, машет ручкой и кричит почти вдогонку: - Хорошего отдыха. Расёмон очень крутой. И Дазай своим ревностным взглядом успевает заметить, как на бледном лице подчинённого на секунду появляется лёгкий румянец. Надо же, он и не знал, что этот парень вообще может испытывать смущение. Разбираться из-за этого он с ним не станет. Но вот обидно. Всем сотрудникам рыжий малец желает хорошего дня, улыбается им на прощание и может даже обнять, а Дазаю всегда обещается гильотина. За что он так с ним?

* * *

- Ты вел себя сегодня ужасно, а ещё хочешь на ручки. Что ещё хочешь? Они идут по подземной парковке, и шаги отлетают от бетонных стен. Сегодня был долгий рабочий день, а Накахара ни разу не вздремнул в штаб-квартире, поэтому у мальчика слипаются глаза и сам он с трудом перебирает ножками. Шарканье его обуви немножко раздражает Осаму, но он молчит. - А ещё я хочу тортик! Дазай вздыхает, но, вопреки всему, улыбается. Он держит в бумажном пакете небольшой бенто-торт, где много бисквита, клубники и мало крема - так любит Чуя. Но о наличии торта и о том, что он может поднять на руки ребёнка, Дазай не говорит. Он тоже может быть стервозным человеком, поэтому пусть Чуя знает, что у него есть серьезный соперник. - Много хочешь! - Осаму~ Когда Чуя произносит его имя таким голосом и смотрит с таким замученным выражением лица, хочется просто весь мир положить к его маленьким ножкам, заставить других людей поклоняться и целовать ему обувь, извиняться за то, что не такие идеальные, чтобы быть рядом с этим ребенком, но чтобы он больше не грустил. В этом взгляде сразу читается, как рыжик любит босса мафии, как он привязан к нему не меньше, чем сам Дазай к ребёнку. Дазай останавливается, но лишь для того, чтобы в следующий момент поднять ребёнка и перехватить удобнее, чтобы и пакеты в руках не мешались. Мальчик цепляется пальцами за шею мужчины и ещё крепче прижимается, ощущая, как его поцеловали в макушку. Ну как такое очарование можно не любить? Когда они входят в квартиру, где живут, просторную и слегка прохладную, Чуя, успевший задремать, просыпается, сам выскальзывает из чужих объятий, чтобы побежать к себе в комнату, схватить любимую игрушку - плюшевую собаку, а затем вернуться на кухню, где уже на столике ему будет приготовлен кусочек тортика. Дазай помогает ему залезть на стул и наблюдает, как это чудо начинает есть сладость. Сам не ест. Уже поздно, хоть кто-то в этой квартире должен заботиться о своем питании. А Чуя что, Чуя маленький, ему можно. После оба идут умываться. Дазай провожает рыжика до его комнаты, а после уходит к себе, расправляет постель и ложится. Минут через пятнадцать, уже на границе сна и бодрствования, он слышит, как дверь в его спальню открывается, а после место на кровати перед ним прогибается от тяжести чужого тела. К груди босса жмется Чуя, успевший только пижаму надеть. Он залезает под одеяло и быстро засыпает. Дазай, заслышав тихое милое сопение, приоткрывает один глаз. Пару секунд он любуется умиротворённым лицом мальчика, потом перебирает осторожно рыжие прядки и прижимает тельце ещё ближе к себе в объятия. У Чуи в комнате большая кровать, где может поместиться и сам рыжик, и огромная куча его игрушек. Однако он все равно каждый раз приходит к Дазаю, чтобы спать в обнимку вместе, потому что привык. Засыпал с ним два года назад, когда только появился в мафии, тогда ещё боявшийся незнакомых людей и одиночества, засыпает и теперь, потому что тепло, уютно и знает, что в случае чего, Дазай точно сможет его защитить. Дазай же не против такого соседства. Каждый день он думает, сколько ещё ночей он может находиться рядом с этим ребенком. Дазай боится будущего. Не потому, что там может случиться раскол мафии, не потому что его могут свергнуть с его должности, не потому, что боится от чужой руки своей смерти и смерти своих подчинённых, хотя и это очень страшно. Больше всего молодой босс мафии боится только одного. Что однажды Чуя повзрослеет.