Сборник историй по соукоку

алёна швец. - солнце вышло покурить

- Солнце вышло покурить на балкон, - каждый раз с блаженной улыбкой на лице говорит Дазай, видя, как его парень хватает потертую пачку сигарет с подоконника, чтобы уйти с ней вместе на балкон. Чуя с утра почти всегда ходит в одной майке да коротких шортах. Он заспанный, ещё совсем сонный, на голове полный беспорядок. Дазай же видит во всем этом особый уют. Чуя всегда ещё задерживается в проёме между комнатой и балконом. И раннее рассветное солнце всегда в этот момент будто уступает ему место освещать все вокруг, оставляя себя лишь фоном. Чуя в лучах горит, как Вифлеемская звезда. Непонятно было, от кого исходит свет: от небесного тела сзади или от Чуи, что умиротворённым взглядом, таким же расфокусированным, смотрит на Дазая, утонувшего в складках большого одеяла и смотревшего в ответ на него. Чуя после этого как-то любовно ухмыляется самым уголком губ и уходит, оставляя балконную дверь открытой. Белая штора тут же поднимается и колыхается на лёгком ветерке, но Дазаю смотреть на свое чудо не мешает. Правда, Дазая потом, после того, как эйфория немного спадала, раздражало, что в комнате пахло отвратным, по мнению Дазая, куревом, что порой замрешь на миг, а после разразишься в кашле. Одинокая лампочка на оголенном проводе громко болталась под потолком, пока Чуя вновь не возвращался и не ложился к Дазаю под одеяло, даря приятную прохладу. Возлюбленные вновь обнимали друг друга: кто грелся, кто немного охлаждался. После этого Чуя ещё некоторое время дремал. Чуя много работает, чтобы помогать сестре оплачивать учебу в университете. Дазай не богатый, но денег ему хватает, чтобы жить и ещё содержать иногда сразу их двоих у себя в квартире. Он всегда предлагает любимому человеку помощь, но Чуя тактично отказывается. Берет только пару сотен в месяц себе на сигареты и всё. Его режим дня оставляет желать лучшего: 9 часов он находится в школе, затем 10 часов проводит на подработках, и только 5 часов у него остаётся на прием пищи (чем он иногда пренебрегает, чтобы все успеть), на домашнее задание, на проведение времени с Дазаем и сон. Почти уже как традиция, курение утром - единственный в этих сутках час, когда Чуя может быть спокоен, может провести время с Дазаем не только телом, но и душой, он может расслабиться и понежиться. А после… - Чуя, - мягко шепчет Дазай, осторожно касаясь чужого оголенного плеча. - В школу пора. Чуя издает ряд самых странных нечленораздельных звуков и уходит в ванную с очень ярким желанием случайно утопиться, чтобы хоть там, на другом свете, выспаться. После водных процедур он идёт на кухню и смотрит на кружку кофе на столе. Напротив сидит Дазай, только пьет чай. Он хочет успокоить нервную систему, а Чуе, ради всего предстоящего дня, требуется ее возбудить. Он делает первый глоток. Жмурится. Ни молока, ни сахара в кофе нет. Дазай определенно знает, что прострелит с утра сильнее. Чуя пару раз пьет мелкими глотками, чтобы в конце вылить в себя весь остаток кофе. Он щурится - во рту горчит. Утыкается в подставленное плечо. Дазай сидит, почти в одной майке-алкоголичке, его кожа приятно пахнет банановым гелем для душа, да и сам он такой теплый - приятный контраст холодному душу утром. - Я устал, - мычит Чуя в плечо. Дазай заботливо заправляет выбившуюся из хвоста прядку волос за ухо и прижимается губами ко лбу. - Ты же просто можешь уволиться, хотя бы с одной работы. Денег можешь взять у меня. - Не могу, ты же знаешь. - Возьми хотя бы отпуск. Тебе же нужно спать. Чуя отвечает на это ожидаемым сопением. Ему точно нужно поспать.

***

В школу Чуя может идти лишь потому, что кофе начинает действовать, а за руку его настойчиво тянет Дазай. Он, возможно, будет учиться, а возможно, будет просто спать, при этом заслонив себя учебниками так, будто он очень тщательно слушает учителя и следит за его повествованием по материалам учебника. Дазай тогда точно будет иногда трясти его за плечо, сочувствующе улыбаясь, а потом и вовсе подложит под голову соседа по парте свою сумку, чтобы было помягче, уже себе не давая отдыхать. Нужно теперь и для себя, и для Чуи все записывать. Только в конце преподаватель занимает будто оборонительную позу и говорит: - Контрольная! Чуя, услышав эту фразу краем уха, приподнимается, но чтобы потом сразу упасть обратно на парту, протяжно простонав. От желания просто выспаться хочется реветь. А сегодня, очевидно, сон придется избежать. Ещё ведь и работа есть.

***

Избегает сна Чуя ещё целую неделю. За это время парень зрительно стал худее, синяки под глазами стали ещё ярче и теперь обычным карандашом, маскирующим прыщи и мелкие проблемные участки кожи, их скрыть не получится. Дазай все чаще застаёт его задремавшим в самой некомфортной позе за обычным рутинным делом. Он уже сам хочет пойти на подработку, но Чуя останавливает. Подкладывает в заработанную пачку Чуи свои деньги, но уже скоро находит их снова у себя в кошельке. - Чуя, - Дазай вновь видит любимого, что уснул за игрой в приставку. На экране давно светится "Продолжить игру?", а сам Чуя сопит, низко склонив голову. Дазай присаживается рядом с ним на диван, убирает из чужих рук все лишнее и укладывает голову на свое плечо. Чуе бы поспать так хотя бы часик и уже вид, гляди, станет более здоровым. Но Чуя поднимается уже через десять минут, коротко целует парня в губы, хватает с дивана сумку и уходит. Дазай остаётся в квартире один с полным непониманием того, как ему помочь любимому человеку. Хорошо хоть утренняя традиция остаётся. Именно она дарит надежду Дазаю, что все будет хорошо.

***

Что-то явно идёт не так, когда Дазай, проснувшись утром, видит спящего Чую, не собирающегося выходить покурить. Он одевается, осознавая, что парню стоит дать отдохнуть. На столе обнаруживает записку от Чуи, в которую была завернута пачка денег. Сумма небольшая, но каждому студенту будет приятным подарком. Дойди до банкомата и закинь деньги сестрице на карточку, плиииз~ Ниже номер. Дазай понимает, что одевался он не зря, берет пачку денег, все же добавив и свои купюры, благо Чуя не видит, и идёт к ближайшему банкомату, что был от их квартиры примерно в 5 минутах ходьбы.

***

Когда Осаму возвращается обратно, с полной уверенностью, что Чуя, получив сообщение от сестры, решит себя побаловать 8-часовым сном, он видит около подъезда, где живут они с Чуей, толпу людей. Люди разных возрастов, большинство, конечно, из них, это уже пожилые мадам, в паре с участковым что-то обсуждали. Дазай поспешил, почуяв беду. Подходя все ближе, он стал слышать обрывки самых разных фраз: - Суицид поди! - Бедный парень! - Случайность… - А чей мальчик-то? - Скорую надо… - Бесполезно… - А из какой квартиры? - Да не помню, вроде бы со мной на этаже. Осаму женщины узнают сразу, а потому расступаются, завидев его. Увидев объект, привлекший много внимания, Дазай чувствует, как его хватает настоящая дрожь. Колени внезапно подкашиваются, но он находит силы подойти ближе, усаживается на корточки рядом с телом. В ушах резко появляется будто белый шум с ощущением собственного сердцебиения, он уже не слышит, что ему говорит участковый. На тротуаре, на тонком слое крови лежит Чуя. Он был одет в то, что обычно надевал, чтобы пойти на балкон. Недалеко от него лежала ещё тлеющая сигарета. Голова его была пробита, было видно, как рыжие пряди слиплись в густой жидкости. Лица его не видно, но Дазаю хочется верить, что он просто уснул и не чувствовал боли, которая могла в этот момент сковать его тело. - Вы Осаму Дазай? - обращается к нему участковый. - Да? - Чуя Накахара вроде бы жил с вами? - Да. Со мной. Что случилось? Полицейский слегка приподнимает фуражку: - Несчастный случай. Соседи увидели, как Чуя вышел на балкон, судя по всему, покурить, а потом наклонился через перила, ну и, видимо, так не удержался и выпал. В последнее время с ним все было в порядке? С его здоровьем? Никаких веществ не употреблял? - Он не высыпался. Поэтому последние дни буквально на ходу или в самых оживленных местах вполне мог уснуть. - Ну, вот и ответ на вопрос, почему он внезапно выпал. Видимо, снова уснул и на неудачном месте. В любом случае, примите мои соболезнования. Мужчина начинает писать что-то в протоколе. - Скажите, он жив? - у Дазая в глазах столько надежды. Он видит, что здесь совсем нет врачей, никто не собирается вызывать их. И это совсем не внушает что-то хорошее. Хотя ведь и в случае смерти врачей вызывают… Участковый смотрит на него с сочувствием, а после разворачивается. Дазай понимает его без слов. Честно, Чуя в сонном состоянии последние два дня был уже не как жилец. А здесь он лежит, хоть выспится. Дазай понимает, что в этот момент ему все равно на столпившихся вокруг него людей. Он приподнимает чужую руку с тротуара, обводит большим пальцем доступные ему синяки, смотрит на один большой синяк около локтя. Скорее всего, перелом. Да, рядом бугор. Наверное, головка кости вышла из сустава. Он находит ладонь и прижимается губами к костяшкам пальцев, ещё теплых и пахнущих табаком. Чувствует, как уже через секунду по остывающей руке скатываются его слезы, которые он уже не в силах сдержать. Потом он просто встаёт, поддерживаемый людьми, ибо дрожь правда была сильной. - Пожалуйста, сообщите мне, когда я смогу забрать тело. И заходит в свой подъезд, не обращая внимания на людей, требующих вернуться. В квартире он заходит только в их с Чуей спальню, как тут же скатывается по стене. Смотрит вокруг: смятое одеяло на постели, открытый балкон, тишина. Это могло бы быть похоже на их утренний ритуал, но Чуя находится не на незастекленном, решетчатом балконе, а под ним. На балконе обнаруживается почти пустая пачка сигарет, зажигалка - на подоконнике. Дазай никогда вообще-то не курил, да и запах табака часто заставлял его глаза слезиться, но тут парень прижимается к этой пачке, чтобы вдохнуть запах как можно глубже в лёгкие. Впервые он не кажется чем-то мерзким. Кажется, он так станет ближе к Чуе. - Солнце вышло покурить на балкон. Солнце, милое, скажи, где твой дом. Стены сотрясает грохот от падения тела и громких рыданий.

***

- Солнце, надеюсь, у тебя все хорошо. Дазай сидит на сырой земле. Ему все равно, что его брюки могут испачкаться. С каменной плиты на него смотрит улыбающийся Чуя, в плетёной панамке и жёлтой футболке. Фото было сделано год назад, когда они ездили на море. Тогда Чуя действительно был счастливым. Дазаю хочется верить, что на той стороне Чуя сейчас тоже счастлив и также ласково ему улыбается. - Помнишь, я говорил, что скорее я первый умру, и если ты перегонишь меня, то я точно пойду следом? Никто, естественно, ему не отвечает. Из кармана достается платок, в который было завернуто нечто тяжёлое. - Так вот. Пришла моя очередь. Холодные плиты с застывшими на фото лицами становятся свидетелями громкого выстрела.