Я тебя люблю
25 июня 2023 г., 11:47
Где Фантом? - Я тебя люблю
- Дазай, вообще-то моя очередь выбирать, что нам смотреть! У Чуи в квартире тепло и солнечно. Дазаю нравится проводить здесь свободное время. И маленький хозяин, который насупившись, сидит на диване, вжавшись телом в плед, что постоянно падал со спинки, тоже нравится. Дазай громко, кажется, специально, нажимает на кнопки на старом пульте, хмурясь, ведь не может найти нужный канал. Чуя рядом вздыхает и шепчет Идиот. Каналов-то всего девятнадцать, а тот уже по третьему кругу идёт. Выбор остаётся на Муз-ТВ, и по лицу Дазая вообще нельзя сказать, что он пытался найти. - Что искал? - Ничего. Смотри лучше Бритни. Дазай тут же падает на диван, в очередной раз стягивая плед со спинки, сразу злит этим Чую. Устал вечно поправлять покрывало. Осаму пару раз хлопает по грубой ткани своих джинс под клёш. Роется в карманах с большими металлическими застёжками. Достает оттуда жвачку с клубничным вкусом, протягивает Чуе. Тот принимает быстро то, что у школьников называется наркотиком, быстро прячет бумажку уже к себе в карман джинс. - Татушку потом мне отдашь. - не просьба, а приказ. - Хорошо. - Дазай не думает ему отказать. Оба откидывают головы к стене, будто в этот момент курят. На деле лишь без слов устраивают соревнование, чей розовый пузырь будет больше да и лопнет позже. Из соседней комнаты, что находилась сразу за стеной, - кухни, голос мамы Чуи: - Мальчики, быстро идите есть, пока суп не остыл. Чуя быстро выплёвывает свою жвачку, прямо изо рта забирает ее ещё и у Дазая, чтобы быстро сформировать большой слюнявый ком и прилепить к обратной стороне кофейного столика. Просто заругается мама, ведь у Чуи брекеты. Только недавно резинки поменяли, держатся не совсем надёжно, чтобы так самодовольно жевать то, что априори может испортить пломбы (по мнению, естественно, мамы Чуи). Лучше пока не попадаться к ней на глаза с этим, но желание все равно страшно грызет. Дазай поблизости бурчит недовольно, мол, жвачка была и так последняя, а мелочи, чтобы купить ещё - нет. По идее, Чуя мог не забирать жвачку ещё и у Дазая, но лучше вообще не вызывать подозрений. "Чуя, ты конечно же не откажешься, если Дазай предложит". Нет, не откажется, поэтому и забрал все улики. Главное потом бумажки помельче разорвать, чтобы в мусорке ярким пятном не были. Либо выкинуть в мусорку на улице.***
Мама Чуи тоже по-особенному, как будто близкая родственница, нравилась Дазаю. Она была проницательна. То ли из-за горького опыта в отношениях с мужчинами, то ли из-за профессии учителя она одним только взглядом могла вскрыть чужую душу и докопаться до всех секретов, что скрыты внутри. Осаму всегда казалось, что Коё всё знала, всё понимала и как-то странно смотрела на друга сына, но хотя бы не прогоняла. Также не отпускала мальчика голодным и старалась угодить, потому что и отец Осаму был её хорошим знакомым, а в прошлом ещё и одноклассником. - Спасибо, тетя Коё. Суп, как всегда, очень вкусный. Громко гремят о металлические миски ложки. Оба торопятся покончить с трапезой. Суп и правда вкусный. Хотя Дазаю сложно вообще представить, как суп может получаться ужасно, но у его отца, с которым они живут давно уже без матери, все получается именно так - ужасно плохо. Бульон куриный, из одного кубика. Мясо в меру мягкое, не разваренное. Баланс специй с солью полностью соблюдён. Лук нарезан мелко, не застревает неприятно между зубов. Лапши при этом достаточно. Вроде бы самое обычное блюдо - суп, таким питаются среднестатистические семьи со среднестатическим доходом, однако Дазай готов арию в честь супа исполнить. Может, дело как раз идёт от отца, вечно портящего это блюдо, что Дазай вынужден каждый раз цепляться за то, что приготовлено довольно хорошо. Чуя недолго, немного ревностно, как бывает иногда у детей, смотрит то на Дазая, то на свою мать. Вот обязательно каждый раз ему так улыбаться, а ей ещё и подмигивать, хоть и в шутку, ему, а потом трепать по голове. Будто довести пытаются. - Мама, спасибо, очень вкусно. А мы с Дазаем, - толчок ногой под столом. - Пойдем гулять. Высунутый язык и ещё один удар под столом. Уже не от рыжика. Тяжёлый взгляд аля "милые бранятся" от собственной матери. Беглый взгляд в сторону Осаму. Коё провожает их до двери, а затем напоминает кое-кому не загуливаться допоздна, потому что "молоко ещё на губах не обсохло, чтобы шляться непонятно где в темноте".***
У Дазая при виде Чуи сердце начинает быстрее биться, а дыхание иногда спирает, что в один момент, заглядевшись на друга, он забывает дышать. Каждый раз в голове одна фраза. Три слова, которые заставляют страдать, которые он хотел бы когда-нибудь услышать в свою сторону. Я тебя люблю. Переходный возраст. И так гормоны бьют, но когда рядом оказывается Чуя, голова совсем кругом идёт. Тяжело учиться, сидеть за одной партой, тяжело вот так гулять как ни в чем не бывало, оставаться ночевать, спать в одной комнате. Когда Дазай выходит из подъезда, а следом ещё придерживает дверь, чтобы вышел и Чуя, он успевает увидеть уходящее за хрущовки солнце, жухлую траву и несколько соседских детей на площадке поблизости. Ему хочется пить. Ему нужно выпить. Ему хочется оказаться вновь в теплой квартире, где ему будет улыбаться мама Чуи, а сам рыжик не будет мыслями в другом месте. - Чу, хочешь пить? - И что? Дюшес, тархун? - Отвёртку. Ну, или "Полторашку". - добавляет, ухмыляясь. И первое, и второе были слабоалкогольными напитками, которые были самых разных вкусов и издалека могли сойти за обычную газировку. Чуя против них ничего не имел, но "Полторашку" ненавидел уже из-за названия. Так его часто называл Дазай, намекая на их нескромную разницу в росте. За что и получал по ребрам. - И как думаешь купить это? - По знакомству. Здесь недалеко работает мой друг, который может нам продать это. Лучше, дать бесплатно, под проценты. - Ну, веди тогда быстрее к своему другу.***
Ода, которого сам Дазай часто называет Одасаку, работал в продуктовом магазине недалеко от их домов. Это был не школьник, а студент-магистрант университета, название которого Дазай даже не пытался запомнить. Студент смотрит недовольно на улыбающееся широко лицо Осаму. Чуя тоже должен был улыбаться так же мило согласно их плану, чтобы точно умилостивить этого человека, но решил не***
Они отыскивают какой-то совсем старый жилой двор. Здесь и дом такой, древний. Кажется, заставший воскрешение Христа. Многие окна здесь деревянные, в некоторых квартирах даже немного побитые по углам, по фасаду здания ползло несколько опасно выглядящих линий, разрезающих полностью кирпичи. Штукатурка здания давно осыпалась и лишь в некоторых местах она оставалась держаться будто на последнем дыхании. Клумбы у подъездов (а их было всего два) были не ухожены, их давно, кажется, поливал только сам дождь. На крыше лежали печные трубы. Когда глядишь на такие дома, с подсыревшими деревянными оконными рамами и блеклостью каменных стен, всегда как-то неловко становится: здесь ещё живут люди, а вот как живут. Зимой здесь явно холодно да и пахнет, наверное, здесь сыростью и ещё чем-то гадким. Но Чуя с Дазаем здесь явно не квартиру пришли снимать. В этом дворе есть куча поленниц и сараев. За одним из таких сараев можно легко спрятаться, чтобы никто не заметил. Зашли. Теперь они окружены с двух сторон: с одной стороны стена сарая, с другой - деревянный забор. Присесть, слава Богу, тоже есть где. Здесь один лишь песок, даже не влажный, и не будут получены неприятные ощущения от сидения на сырой траве с запахом чего-то скисшего, что обычно бывает за подобными постройками. Дазай падает на землю сразу, поднимая вверх большое песчаное облако. Чуя присаживается рядом. Осаму всю дорогу прятал бутылку, закрывая ее джинсовкой. Сейчас он "Отвёртку" достает и не прерываясь на разные тосты и прелюдии быстро делает глотков шесть. - Одасаку говорил, что нам с тобой желательно выпить лишь половину, а ты один уже, блин, треть выпил. Алкоголик малолетний. - Может, я забочусь о твоём здоровьем, Чу~ - Потому послал в дальнее плавание свое здоровье. - хлопает по плечу, пока сам подносит ко рту горлышко. - Молодец. Чуя выпивает меньше. С алкоголем у него отношения довольно странные, поэтому хватает лишь трёх глотков, чтобы быстро отстраниться с покашливанием. Слабый, но все же устойчивый привкус спирта всегда неприятно ощущается на языке. Дазай начинает смеяться: - Чуя - хлюпик. - Просто ещё не спился, как ты, окончательно. Дазай вместо всякого ответа вновь выпивает. И в этот раз уровень напитка явно выходит за деление "половины". Дазай прижимается лицом к чужим волосам, демонстративно громко вдыхая их запах. Чуя от него как-то сразу отсаживается. - Ты чего творишь, придурок? - Слышал, что алкоголь нужно закусывать. А иногда ещё и занюхивать. - И как, приятно? Хорошо мои волосы пахнут? - Хорошо. Вкусно. Яблоком. Он заталкивает бутылку в трубу, находящуюся неподалеку, где и до него была спрятана немало мусора. Шарит по карман и достает потрепанную пачку сигарет. "Бонд". - Что, пачку сигарет тоже у бедного Оды отжал? - Нет, у отца. И ему об этом знать необязательно. Для него эта пачка где-то затерялась после стирки. Чуя усмехается, глядя, как с помощью спрятанной в пачке зажигалки Дазай поджигает одну сигарету: - Господи. Кто растет? - Приличный гражданин. Я ж никого не убил ради этих сигарет. - Дай тоже закурить. - Не дам. - Ахренел? - Осаму грозят кулаком. - Сейчас ближе к фильтру скурю, получишь. И Чуя сидит, ждёт, пока настанет его очередь. Дазай действительно курит, видно, не впервые. И он все же волнуется за его здоровье. Ладно, если в будущем хватит ума бросить, а если все таки не хватит? Это пока есть лишь одна сигарета в день и слабоалкогольная "Отвёртка", а что может пойти дальше? Чуя, хоть и делает вид, что все равно, но очень сильно волнуется за этого придурка, что всю его заботу куда подальше обычно слал. Может, стоит поговорить с Одой, чтобы не вёлся на провокации и лживые обещания этого пацана? - Чуя, держи. От Дазая несёт табаком, когда он это говорит. Чуе было оставлено совсем немного, здесь скурить то за минуту можно, а этот гад дымил больше 5 минут. Чуя быстро прикладывается губами к фильтру, отмечая, как лицо Дазая в этот момент стало немножко ближе. Окурок летит на землю уже через минуту, как Чуя и рассчитывал. Дазай смотрит на него с какой-то дымкой в глазах, будто дым от сигарет попал ему и в глаза. Смотрит так задумчиво, будто философствовал под курение друга. - Мне так мало оставил. - Я ж о тебе заботился. - А мне ещё хочется. - Ладно. Глаза Чуи широко раскрываются, когда к его губам прижимаются сухие чужие. Дазай действительно делится с ним запахом и вкусом табака, осевшем на его губах. Чуя вроде бы и отвечает на внезапный поцелуй, но некий стыд все равно начинает покрывать щеки. Он хватается за плечо в попытке отстранить, но Дазай, в свою очередь, кладет руку ему на шею, не давая отстраниться. Целует настойчивее, демонстрируя все свое мастерство в этом деле. Чуя вот явно не был готов к тому, что, просто попросив ещё сигаретки, он получит поцелуй в засос. Это уже не похоже на оказание какой-то помощи. Когда в рот летит стон Чуи, Дазай отстраняется сам. Оба дышат загнанно. У обоих ещё пелена перед глазами. Чуя приходит в себя первый. Ударяет несильно по плечу и кричит: - И что это было?! Дазай просто смеётся. Не все в этом мире хочется ему объяснять. Тем более знает, что для кого-то этот поцелуй будет значить ровно ничего. Дазай ловил эти поцелуи и раньше, когда Чуя выпивал, ловит и сейчас, но они не имеют никакого значения. Для рыжего друга так точно. На это есть причины. Когда они подходят к подъезду Чуи именно эта причина чуть ли не на плечи прыгает к другу, обнимая тонкими руками его шею. - Юмика! - радостно восклицает Чуя, ловя поцелуй со вкусом карамельного блеска для губ в щеку. Юмика. Это имя в голове у Дазая, когда он хмурится и начинает медленно отходить назад, уже к своему дому. Он не может мешать чужому счастью, не может признаться в своих чувствах, чтобы не поставить чужие отношения под угрозу. Он только может кивнуть, когда Чуя прощается с ним, и пойти быстрее от теплого уютного дома. Чуя встречается с другим человеком. Не с Дазаем. Он счастлив. И не с ним. И Дазай должен быть счастлив от того, что Чуя счастлив. Он все равно его любит. И пускай этот секрет хоть уйдет с ним в могилу… Ни за что не расскажет. Глаза подростка застилают слезы, и он постепенно срывается на бег, чтобы побыстрее скрыться от общества. В окно на опечаленного мальчика смотрит Коё. Взгляд ее тоже печален, а пальцы беспокойно стучат по подоконнику. Стоит ли ей самой намекнуть на нечто подобное сыну? Хотя! Не ее это дело. Женщина тут же поворачивается и уходит из комнаты, встречая новую гостью.
