Сборник историй по соукоку

Abuse feat. Hatsune Miku - Flowers, Mountains, and Funerals

Чуя ступает по старому скрипучему полу тихо, почти грациозно. Он не хочет, чтобы его шаги сотрясали тонкие стенки. Правда, человек, идущий за ним, его идей не разделяет. Куникида ступает твердо, не стараясь быть тише. Дышит громко, скорее от раздражения, что тратит время, чтобы ещё и мафиози здесь всяких водить, словно риелтором работает. Но он все равно следует за Накахарой, не давая отойти от себя даже на 5 шагов. Нет, не то, чтобы агентство, в частности и Куникида, не доверяли ему. Просто в квартире Дазая могут быть документы, представляющие ценность и для мафии, и для агентства. Сам Чуя прийти просто не мог. Довольно странным было с его стороны такое решение, но он хотел бы взять какую-нибудь вещь Дазая. На память. Да и другие интересы у него есть. В помещение ужасно душно. Куникида это тоже замечает и быстро шагает, чтобы открыть окно. - У тебя есть пять минут. - напоминает он. Чуя внимательно, с журналистским интересом рассматривает каждый угол комнаты, где Дазай и спал, и ел, и занимался прочими делами. Около футона, который, кажется, никогда не сворачивался и не убирался, стоят несколько бутылок из-под саке, бутылки виски и пустые консервы из-под краба, которые источали ужасный запах. Бутылки есть и в других местах, даже в раковине стоит несколько штук. Почти все бутылки - дешёвое саке из автомата с напитками неподалеку от общежития. Мда, Дазай, конечно, всегда брезговал наводить порядок, но вот про какие-то пьянки разговоров не было. Остаётся надеяться, что все эти бутылки - запас многолетний, многомесячный, иначе у Дазая проблемы не только с головой были. Чуя думает, что нужно бы собрать весь мусор и выкинуть. Куникида ловит его мысль и быстро царапает ручкой в своем блокноте. Детектив бросает еле разборчивое "какой же лентяй" и начинает собирать в полученные мешки мусор сам. Чуя открывает шкаф под раковиной, обнаруживая там на удивление почти пустое мусорное ведро. Этому лентяю было лень донести мусор даже до раковины?! Но Чуя чуть наклоняется, приглядывается к мусору. Один белый лист, искромсанный на кучу мелких бумажек. Чуя бы не обращал на него внимания дальше, если бы не увидел на одном из мятых клочков бумаги свое имя. А вот это уже интересно. Чуя хочет потянуться уже и узнать, что же там ещё за слова, но, почти ударяя его по пальцам, Куникида быстро кидает в мусорное ведро мешок с остальным собранным им мусором. Ладно, видно не судьба. Мало ли что мог написать о нем Дазай. Он мог и какие-нибудь гадости настрочить и отправить ему. Может, кишка тонка стала, постеснялся? Чуя кидает взгляд на Куникиду. Детектив, как и всегда, образец собранности. Стоит рядом с ним серьезный, но в тоже время такой уставший. Чуе его элементарно жалко. На агентстве поди и так куча дел была, которые ему в том числе приходится решать, так ещё и это добавилось. Но это действительно странно: вот стоят они оба. Почти плечом к плечу. Оба напарники Дазая. Оба близкие ему люди. Оба, видавшие Дазая и в горе, и в радости. И после всего не видно ни одной слезинки, ни одного какого-то поворота внешне не видно. Может, они устали и это просто закономерная реакция? Так или иначе, Чуя быстро хватает найденную на кухне зажигалку Дазая, оставшуюся упаковку его бинтов и кидает в карман. - Не хочешь сейчас где-нибудь посидеть? Кофе выпить? Куникида тяжело выдыхает, но с какой-то улыбкой полностью замученного человека соглашается. Окно они не закрывают. Пустое, уже чистое помещение вновь становится тихим, уже нежилым.

***

У Чуи с Дазаем отношения были не сказать, что ужасными. Нет, после встречи спустя несколько лет, как Дазай ушел из мафии, они будто бы стали лучше. Или так казалось одному Дазаю. Будто какая-то дистанция, непребывание постоянно вместе сделали так, что хотя бы конфликты происходят реже. Чуя иногда даже приезжал к детективу, пугая всех остальных сотрудников агентства, на обед, чтобы потом где-нибудь вместе посидеть и поговорить. Один на один. А меж тем Дазай испытывал вполне определенные нежные чувства к бывшему напарнику. И страшно было то, что сам Дазай Осаму не мог в этом признаться! Но недавно он, словно подросток из слащавых фильмов для школьниц, смог написать письмо. Языком уж не поэтическим, но зато искренне от сердца. Пока письмо находится в общежитии, но Дазай уже скоро отдаст его Чуе. А пока… Дазай едва сдерживает ухмылку, когда из окна видит подходящую к зданию, где расположено агентство, стройную маленькую темную фигурку. Он широко раскрывает окно, не боясь, что ветер может, как минимум, помешать коллегам работать или сбить со стола бумаги, и с широкой улыбкой поворачивается к Ацуши. Который сидел совсем рядом и уже просто не знал, как реагировать на эмоциональные перепады наставника. - Ацуши, я хочу разыграть одного слизняка. Тон Осаму заставляет Ацуши напрячься, однако настороженно тот все же говорит: - Может быть, не надо? Куникида будет зол, когда вернётся от директора. - Не душни, Ацуши. Окно уже открыто. Ты просто должен подержать меня за ноги. Я просто аккуратно спущусь прямо к этому слизняку. Ацуши хоть и неуверенно, но соглашается на авантюру. Дазай встаёт ногами на подоконник. Ацуши хватается за его щиколотки, поддерживая. Повезло, что многие уже ушли на обед и не увидят этого позора. Ацуши видит, как Дазай поворачивается, стараясь аккуратно начать спускаться. Всего-то 4 этаж, даже если упадет, не так, чтобы смертельно. Дазай, забывшись, тянет руку, чтобы помахать напарнику, но рука другая, державшаяся на подоконник, соскальзывает и от встречи Дазая с асфальтом не спасает даже стальная хватка Ацуши на ногах. А может, ученик просто очень сильно перенервничал, что не смог сработать оперативно? Дазай чувствует тепло со стороны затылка, перед глазами темная пелена, через которую ему все же удается увидеть взволнованное лицо Чуи, склонившегося над ним. Чуя с Ацуши перекрикиваются, и Дазай даже глохнет от раздирающего крика своего ученика. Веки очень тяжёлые. Глаза закрываются.

***

Он обязательно должен отдать записку с признанием. Хотя… какая записка и кому?

***

На грудь неприятно что-то давит, а руки будто в тисках находятся. Находясь на границе грез, Дазай едва не хнычет, когда не может разогнуть руки и вытянуть их. Носки ботинок также упираются во что-то твердое. Ко всему прочему, нос щекочет что-то острое, а ещё стоит сильный запах пластика, свежесрезанных цветов и ладана. Воздух кажется тяжёлым. Дазай приоткрывает глаза. Войдя в нормальное состояние, Дазай понял: то, из-за чего ему тесно, сделано из дерева, то, что давит ему на грудь является цветами и венками. Неужели это - То, что он видит тут же - закрывающуюся крышку. Уже нет сомнений: то был гроб. Парня тут же охватывает паника. Как так получается? Нужно подать знак, если он не хочет оказаться похороненным заживо. Но звуки не выходят изо рта, двигать пальцами он не может. Он только и может, как хлопать глазами и смотреть из стороны в сторону. Кто ж решил таким ужасным способом покончить с его жизнью? Последнее, что он видел перед тем, как погрузиться в темноту - печальный взгляд Чуи, который он переводил куда угодно, но не на лицо напарника. Этому человеку он хотел признаться в любви, а он… Пускай это был бы Федор, не так обидно бы было.

***

Дазая мучает тремор, когда он широкими шагами мерит комнату общежития. Ему никогда не было так плохо. Дазай никогда не ощущал себя излишне чувствительным, эмоциональным, но то, что он ощущает, сродни раскрытию обмана близкого человека. Словно на измене поймал. Дазай переводит взгляд на кухонный маленький столик, стоящий в самом углу: там лежит аккуратно согнутый листок. Он лежит на видном месте, чтобы Дазай не забыл его отдать. Но сейчас… Сейчас все поменялось. Дазай быстро доходит до бумажки и безжалостно разрывает её на мелкие кусочки. Это его месть: только Чуе или ему самому? Кому она принесет больше несчастья?

***

Темнота. Запах ладана и сковывающая тело теснота. Какое странное дежавю! Дазай хоть и вздрагивает, но взгляд такой, будто теперь он претерпевает что-то подобное каждый день. Поднимающаяся крышка, которая теперь медленно опускается. Холодный взгляд Чуи. Он держит крышку крепко, стараясь опустить аккуратнее. Но внезапно он мешкает, будто спотыкается, тогда крышку хватает вторая пара рук. Глаза Дазая широко раскрываются. Вновь приподнять крышку помогает Ацуши. Он, в отличие от Накахары, смотрит прямо на наставника, но его взгляд ничего не выражает. Это уже двойное предательство. Чуя явно договорился с Ацуши. Ацуши - мальчик совестливый. Дазаю стоит попытаться пробудить его совесть, сказав любое слово. Но опять же. Он не может ничего сказать. Горло ощущается чем-то инородным, и Дазай не может ничего контролировать. Он будет погребён самыми дорогими ему людьми. Заживо. Какая ужасная судьба.

***

На его руках нет бинтов. На коже нет шрамов. Его кожа будто помолодела на несколько лет. Вновь стала белой, гладкой - такой она была когда-то давно. Дазай, конечно, удивляется. Бинты за все время стали его второй кожей. Чувствовать свежий воздух кожей без всяких преград непривычно. Он находится в офисе детективного агентства. Рядом с ним Ацуши. Время узнать все. - Зачем надо было меня хоронить? Рот Ацуши некрасиво кривится в непонимании: - О чем вы, Дазай-сан? - Вы. С Чуей. Похоронили. Меня. Заживо. - Что? - теперь в глазах Ацуши появляется даже паника. Дазай успокаивается. Ацуши не умеет врать. Особенно своему наставнику. - А, прости. - Я правда не знаю, о чем вы. Может, вам плохой сон приснился? - Да, возможно. - Вы выглядите болезненно. Может, вам пойти домой? - Куникида убьет. - Он все поймет. - Ладно, я пойду тогда. Тебе хорошего дня, Ацуши. Будь осторожен. - Хорошо.

***

Ацуши был неосторожен. Это Дазай понимает сразу, как только пересекает порог офиса. Вместо спокойных или радостных лиц коллег его встречает атмосфера всеобщего траура, слезы и непривычное молчание старших коллег. Младших коллег вовсе не было в офисе. Йосано говорит, что вечером надо будет обязательно проверить Кёку. А что именно произошло? Дазай поворачивается к Куникиде. Даже на лице такого стойкого человека блестят только высохшие дорожки слез. - "Что произошло" спрашиваешь! - начинает Куникида с неким раздражением. - Ацуши и твой бывший напарник умерли. И ты этому причина! Но как такое возможно? - Как это произошло? - Накахара активировал Порчу, чтобы уничтожить Дракона, а Ацуши должен был уничтожить Шибусаву. И дракон, и Шибусава были повержены, но…. Чую уничтожила Порча, никто не смог его остановить вовремя. Все его внутренности были сожжены. А Ацуши не дождался Йосано. Он умер от обширного кровотечения. Регенерация не сработала. Стоп! Но что-то подобное уже было. Такое было в далёком прошлом. Шибусава был повержен уже давно. Дазай тогда смог коснуться Чуи и остановить Порчу. У Ацуши не было никаких серьезных ранений. Они все были живы к концу миссии. И кто что путает, и кто лишился рассудка: Дазай или Куникида?

***

Дазай держит в двух руках горстки земли. И он кидает совсем немного, но стоит, - словно богиня правосудия держит весы. У кого из них есть грех? У кого он тяжелее? Руки Дазая чуть покачиваются. Сейчас он будто слепой, имеющий заместо рук чашу с весами. Должно быть мероприятие действительно масштабное - похороны члена портовой мафии и сотрудника детективного агентства. Должно быть много людей, да поди ещё и исполнители собрались. Интересно, выпустили ли ради такого события Верлена? Дазай поворачивается. Вместо людей - обычные манекены, скрученные в подобие скорбящей позы. Где-то нарисованы голубые слезы, где-то опущенные дуги - уголки губ скорбящих. Все они ненастоящие! Все похороны ненастоящие! Может и тела ненастоящие! Дазай поворачивается, чтобы открыть крышки гробов. Пускай те громко падают, поднимают вверх пыль. Во все этом спектакле он должен узнать, где актеры, а где - обычные люди. Дазай замирает: его дорогие люди, к сожалению, не получили сценарий. Им пришлось не играть. В одном гробу лежит белый как мел Ацуши с лёгкой улыбкой на лице. Молодой парень, ещё совсем такой юный, такой живучий, не единожды вырывавший свою жизнь из лап самой смерти, лежит там, где хотел все время оказаться наставник. А рядом, в соседнем гробу, лежит любовь всей его жизни. Точнее, то, что от нее осталось - обуглившиеся ошмётки человеческого тела. Арахабаки не пожалел Чую и не захотел сохранить красоту этого человека. Не такой образ должен рождаться в голове при фразе "труп Чуи Накахары". Жил как аристократ, а умер как свинья, отправленная на стейк. Да, Дазай, может быть, зол, а может быть, и сто раз пожалел, что порвал письмо. Такой смерти он бы Чуе никогда бы не пожелал. Дазай падает на колени между двумя открытыми гробами, прижимает руки к щекам, не веря, что так легко расплакался. От иллюзии? От чего вообще? Манекены с самыми жуткими лицами смеются над ним. Как же Осаму это надоело.

***

Дазай вскакивает, падает на пол, вновь поднимается. Его реальность давно спуталась с выдумкой. Его настроение постоянно испорченное. Он чувствует, что быстро сходит с ума. Некогда демонический вундеркинд не может определить, где вымысел, а где правда. Должно быть, веревка поможет ему с ответом. У Дазая всегда есть запас подобных вещей. Детектив сооружает петлю быстро, быстро встаёт на табуреточку, и ничего его не останавливает от резкого движения. Табуретка падает. Вместе с этим прыжком слышится громкий хлопок от соприкосновения двери со стеной. - Дазай! - Дазай предсмертно улыбается. За все это время голос Чуи впервые звучит так реалистично. Чуя опоздал. Было уже слишком поздно. Хоть похороны в этот раз будут настоящие.