Вера, сталь, порох и мамоно

«Три вещи делают Империю великой: вера, сталь и порох» — Магнус Праведный.

***

2504 г. ИК. 33 Зигмарцайт. Аубентаг.       Солнце медленно поднималось из-за горизонта, и первые его лучи уже заскользили по верхушкам дворцов, университетов и храмов, возвышающиеся как взрослые среди детей над зданиями более скромных хозяев. Ночная стража завершила свою смену, возвращая в арсенал личное снаряжение, и отправилась либо спать или пропивать жалование до следующей. Хозяева кабачков и других заведений выходили наружу чтобы погасить фонари и уличные факела и выбросить мусор и помои. Так, плесневелый огрызок, брошенный в канаву работником постоялого двора, был ухвачен низкой фигурой в плаще, что скрылась в входе катакомбы; «Обычный беспризорник или нищий,» — как подумалось ему тогда. Своих дел было полно, как у всех жителей, ведь большой город по имени Альтдорф оживал.       Альтдорф, «Город шпилей» не только резиденция Императорского двора и нынешнего императора Карла Франца I из династии Холсвиг-Шлиштейн, носитель титулов «Защитник Империи», «Бросающий вызов Тьме», «Наследник Зигмара», «Император Юга», курфюрст Рейкланда, принц Альтдорфа и величайший государственный деятель и генерал, которого видела Империя и, возможно, весь Старый Свет за многие столетия… Альтдорф — столица Империи Сигмара, самого сильного и могучего государства людей во всем Старом Свете, если не в мире.       Неудивительно, что сюда стекались люди из дальних краёв для выгодных сделок обмена экзотическими товарами: тилийские торговцы, арабийские купцы, катайские эмиссары. Академии инженеров, коллегии магии и школы искусств, величественные соборы и храмы, театры и оперы, огромный порт и величественные мосты были не дополнением, а основой, как будто именно вокруг них и росли дома имперцев и именно для их поддержки они и существовали. Известный как место рождения Зигмара, бога-молотодержца, Альтдорф всегда был центром его воинственного культа. На протяжении всей истории Империи императоры, прямые продолжатели дел основателя, проводили свои суды в других местах из-за превратностей гражданской войны и меняющейся моды, но Альтдорф всегда был важным городом и любой император, о котором писали что-то хорошее в летописях, будет биться за столицу.       Здесь можно почти все что-угодно… как и тебя может настигнуть почти все что-угодно…

***

      Кайзерплац. Самая главная площадь всей Империи, поражающего впервые его увидевших гигантизмом, не то говоря о торжестве человека, как его создателя, не то напоминая о его мало значимости, как тленного муравья. Именно здесь находится Императорский Дворец. Величайшее нерелигиозное сооружение Империй, что своими грозными стенами внушает альтдорфцам всю мощь власти и неоспоримости.       — Хотите познать дух этого города? Послушайте звон собора Великого Зигмара!       Таковы были завершающиеся строки импровизированной песни невдалеке от собора исполняемой одноногим ветераном в окружении детей бюргеров. А колокола же принялись отбивать полдень, оглашая город своим чудным перезвоном. Закончив петь он улыбнулся, сверкая золотыми зубами, и на несколько секунд прикрыл глаза.       — Прислушайтесь… Они прекрасны, верно? Сколько оттенков звука… Сколько изменчивых чувств! — Всплеснув руками, он тут же протянул их к недостижимым башням, где жили колокола, громогласные птицы-филины из стали. И тут герой войны заметил старого знакомого — О! А вот и идет сюда тот, чья стальная рука тяжела как колокола Святого собора Зигмара.       — Ты все еще пытаешься петь, Бернд?       — Милостью Зигмара, поганый орк рассёк мне только колено, а не глотку. А в полку я был главным запевалой, если Вы помните, герр Бауэр.       — Да уж. До сих пор не пойму, что было сквернее — вонь зеленокожих или твои песни… И всё же имеют некоторую ценность. — Хексенъягер засунул руку под плащ, ухмыльнулся, и подбросил пару шиллингов Бернду. — Пойди лучше выпей да угости мальцов, а не оскверняй своими завываниями порог этого храма.       Ветеран, ловко поймав монеты левой рукой, улыбнулся шире и сказал:       — Да хранит Вас Зигмар, герр хексенъягер.       — Годы идут, а некоторые старые вещи, к счастью, так и не постарели… — под нос проговаривал охотник на ведьм, положив руки в карман, по привычке ещё поджав плечи, тем самым скрыв большую часть лица за воротником. Поздними вечерами это помогало ему настигать своих жертв, когда для них уже будет поздно ползти назад во тьму.       Вольфганг фон Бауэр, уважаемый члена Святого ордена Храмовников Зигмара, пошел дальше, наклонив голову, поэтому никто не увидел его карие глаза, что была скрыта тенью от шляпы. Его не было в городе немногим больше года, и все равно монументальная столица в чём-то поменялась. И дело не в том, что кто то из богачей обновил фасад своего особняка. Альтдорф становился все более образованным и прогрессивным. Зигмарит только что обошёл квартал, полный книжных лавки, типографий, мастерских все более точных приборов и инструментов. Даже стал незаметными свидетелем как детали для механических печей из одного такого заведения были проданы и отгружены мануфактуре по выплавке деталей для мушкетов. До Нульна, конечно еще далеко, но Вольфганг, затаившись, как просто очередной посетитель, вчера в углу харчевни возле казарм, уже заметил повышенное количества порохового оружия у многочисленных наемников и офицеров, что испытывали счастья в штатных полках императора.       Не успел высокий мужчина пройти и ста шагов, как он до его ушей снова донеслась песня. Для него это не стало неожиданностью, поскольку он ощутил успевшую немного позабыться дрожь земли от поступи вооружённых отрядов. Изначально нескладный гам по мере приближение преобразовалась в ритмичный набат сотен голосов.       — Куда маршируете вы, люди Рейкланда,       Несёте алебарду и меч куда…       Мы идем на войну за нашего императора и Зигмара,       Нашего спасителя и господа…       Завтра мы отправляемся на войну,       Чтобы встретиться с ордами врага лицом к лицу…       Завтра я лягу в ждущею тела, в холодную могилу,       И когда битва кончится, и тот день станет ночью…       Услышь последнею молитву,       Спаси мою душу и отведи её к Зигмару, к его Свету!       По улицам, чеканя шаг, маршировала рота алебардиров в красно-синей форме, на их шлемах и шляпа почти синхронно покачивались желтые плюмажи, а черная стальная броня еще больше выделяла этих солдат, на фоне патрульных, облаченных в цвета Рейкланда — бело-красную форму. Солдаты полка «Сынов Рейка» всё также хороши — не даром это самый знаменитый полк Альтдорфа, Рейкланда, а то и всей Империи. Проводив солдат взглядом Бауер продолжил свой путь.

***

      Священный Храм Зигмара. Как много эти слова значат для каждого праведного сигмарита. Дом Великого Теогониста и считается одним из истинных чудес Старого Света. Это само по себе самое большое и гордое религиозное сооружение в Империи и за ее пределами. Великолепные резные каменные фасады собора доминируют и смиряют город вокруг него, здание демонстрирует всем добропорядочным гражданам на многие мили вокруг потрясающую силу культа Зигмара и самой Империи, будучи её сердцем. Двойные шпили стоят по обе стороны от входа в северном конце центральной площади, а по бокам от двери расположены огромные статуи воинов-сигмаритов, которые в три раза больше человека. Двухвостая комета вырезана на двери, что возвышается в четыре человеческих роста. А меньший из многочисленных вытесанных образов Зигмара, стоящего в нише над дверью и держащего свой Молот Войны, немного больше, чем воины, стоящие по бокам от двери.       Впрочем Охотнику некогда было любоваться величественной красотой Собора. Вольфганг фон Бауэр направился к Великому Храму, штаб-квартире Священного ордена храмовников Зигмара. Это место всегда было подходящим местом и соответствовало крепкому духу служителей ордена. Стоический, непреклонный и властный.       Пройдя сквозь те массивные врата, на которых вырезаны священные знаки Серебряного Молота Бауэр уже заметил что его ждут. Невдалеке от ворот стоял капитан охотников на ведьм по имени Зигмунд фон Шлоссер, в подчинении у которого скрытый человек и находился.       — Герр Зигмунд. — коротко поприветствовашись, Вольфганг снял шляпу и поклонился.       — Герр Бауэр. — Капитан хексенъягеров качнул головой в ответ. — Каковы вести с западных рубежей? Мариенбуржцы жаловались на осмелевших фемиров.       — Чудовища из болот стали чаще нападать на караваны идущие в Империю и обратно. Преследование велось до территории топи, потеряно несколько отрядов. — с сухой официальностью сдавал отчёт Вольфганг. Излишней эмоциональности с непосредственным начальством он сейчас себе не позволял. — Обербургомистр запрашивает помощь Храма для экспедиции в болота Пустошей, однако Бургомистр Монеты отказывается выделять деньги, в то время как Бургомистр Меча поддерживает обербургомистра и настаивает на заключении союза с Империей. Бургомистр Книги остается нейтрален. Городской Совет Мариенбурга разделен. Многие нобили не возражают против защиты имперскими полками, но большинство опасается, что это приведет к паданию их вольницы в руки императора.       — Эти торгаши боятся что их сундуки с шиллингами, гульденами и кронами пойдут на правое дело защиты Империи, а не на их беспутную роскошь, — Зигмунд не стеснялся говорить прямо то, что думает, одно из качеств которому он сыскал славу и поднялся по карьерной лестнице, без сомнения говоря что видит порчу там, где другие её игнорируют. — Огороженные наемниками от топоров северян, они слишком сильно оторвались от мира, полного ужасов и тварей. Я даже удивлен что обербургомистром стал человек что хочет защить свой город и его жителей, а не очередной влиятельный проходимец, жаждущий набить брюхо побольше. Ну да ладно. Я предам генералу твою информацию. А сейчас, идем. — Фон Шлоссер развернулся, знак следовать за ним, пара направилась в сторону Гостевой Храма.       — Как понимаю… отдых мне не грозит. — Заявление, а не вопрос. В голосе Баура не было и тени неудовольствия или расстроенности. — Что нужно сделать и сколько времени на подготовку?       Капитан позволил себе улыбнутся на мгновенье. Ему самому в молодости да и сейчас был близок такой подход к делу.       — Герр Бауер, ты отправишься на свою родину, в Лигу, Остермарк. До Храма дошли слухи, что отряд северян проник в печально известный Мордхейм. Тебе известно по какой причине вход туда закрыт всем. Также, по некоторым источникам, там может располагаться один из культов… Изменяющего, — сплюнув он скверное слово, не желая держать его смрад в себе. После короткого кивка за спиной, Зигмунд продолжил. — После недавней и прискорбной Резни на Вайсе, Орден не может выделить крупные силы, и поэтому тебя будет сопровождать 4-я рота из 21-й пехотного полка Рейкланда под командованием Райнера фон Мольтке. Семья Мольтке в прошлом не раз помогала Ордену, а так же их род славен тем, то все мужчины в нем защищали Империю с оружием в руках, а седьмой сын барона фон Мольтке к тому же был участником Битвы на Вайсе. Хорошая репутация, присматривай за ним строже: не допусти его гибели, но в случае подозрений в порче… Тебе известны инструкции на такой счёт. Так же к вам присоединится вольная рота Людвига фон Зейдлица, что так же проверен нами и обладает достаточным опытом, как и его люди.       На входе в Гостевую Храма Бауэра и фон Шлоссера уже ждал черноволосый коллега. Увидев приближающихся вышестоящих хексенъягеров он снял шляпу и поклонился.       — Да благословит Вас милостивый Зигмар, Герр фон Шлоссер, герр фон Бауэр. — И повернувшись к капитану добавил, — вы хотели меня видеть, герр капитан?       Идущие остановились и так же поприветствовали коллегу.       — Да, фон Хоффман. Рад, что вы явились так быстро. — Зигмунд повернул голову в сторону Вольфганга. — Чуть не забыл вам сообщить, герр Бауер. Храм решил что вам понадобится помощь в предстоящем деле. Про вас ему уже известно, инструктаж проведён, так что позвольте представить Эрика фон Хоффмана. С его послужным списком ознакомитесь позже, но заранее скажу что знания дел на практике имеется пока что только со культистами северных народов. Это пойдёт только на пользу всему Ордену, если вы поделитесь с ним опытом в иных сферах и с иными врагами.       Эрик фон Хоффман приходился старшему зигмариту племянником, что так же пошел по тернистому, но благословенному Зигмара, пути хексенъягера. Издалека можно было подумать что это обычный охотник, но при приближение становился очевиден его не характерный для его поста возраст и запал в глазах. И всё же, если судить по шраму на левой щеке, рана, что чуть полностью не содрала с неё кожу, понюхать пороха юнец успел в достатке.       — Также к вам присоединится доверенная фон Хоффману пиромант Огненного Ордена, Алиса Вирт.       Бауэр не изменился в лице, но его голос отдавал сталью:       — Вы уверены, фон Шлоссер? Я могу понять, почему вы направляете вместе со мной еще одного храмовника и солдата… но ведьму?       — Я бы не стал предлагать вам работать с тем кому я бы не доверял, и уж тем более с тем, кто не проверен на деле. Уж в качестве расходного материала от неё будет прок. Алиса сыграла некоторую роль в недавней карательной экспедиции войск Великого баронства Нордланд на север и следов «воздействий» после тщательного осмотра не замечено. И согласно отчету Хоффмана, у нас нет причин не воспользоваться ей. По крайней мере пока; так что в нелучшем варианте развития событий ты точно знаешь своё дело, брат охотник. — говоря не намёками, а почти прямыми инструкциями, Шлоссер развернулся с намерением продолжить путь, остальные не ждали приглашений. — Честно, я был бы рад выделить вам более надежного мага, зарекомендовавшего себя в большем числе сражений, но пока что мы не считаем угрозу настолько серьезной, что бы запрашивать у колледжей более квалифицированных и опытных колдунов.       Эрик на ходу поправил шляпу и сделала пару шагов в сторону, освобождая дорогу более опытным. Пропустив дядю, Хоффман быстро приравнял шаг бауэрским. «Щенок самодовольный или дерзкий дуэлянт? Такие молодые личности делятся только на два типа, так к какому ты принадлежишь, Эрик?» — бросив быстрый взгляд на высокоподнятую голову («ошибка новичка; часто последняя»). «Узнаем когда ты с демоном или вампиром фехтоватся будешь, мальчишка…»       — Что ты конкретно делал в Норске? Или ты отражал набег варваров? — Вольфганг посмотрел из-под полей на шрамированного товарища.       — В первых рядах карательной экспедиции. Лёгкая прогулка, мы прошлись огнем и мечом, через ряд их поселений как нож сквозь масло. Вообщем, где-то четыре деревни-племени отправились к своим лживым божкам. Впрочем мне запомнился один случай…       — Совет первый: таи секреты своей работы даже от ближних, потому что неизвестно насколько они на твоей стороне, — неожиданно кареглазый мужчина дал такую мудрость. — Но если после молитвы Зигмару ты не чувствуешь тревоги, то можешь…       — Да это не тайна какая-нибудь, чтож вы сразу так? — закатил глаза молодой хексенъягер. — Просто там было странное поселение. Судя по рассказам, да и тому что я видел, норскийцы не выращивают еду, лишь охотятся да грабят. А эти конкретные еретики выделились, умудрялись своим колдовством прямо на промёрзлой почве кукурузу и не только растить. Странные дела, но разумеется, шансов этим подонкам мы не дали. Всех до последнего ублюдка пристрелили или зарубили алебардами, а лично на моем счету четыре застреленных и девятнадцать затыканных рапирой в тот день было. Ха, я попал их колдуну пулей прямо в грязную пасть, жалко что ведьму капитан Штирл на свой счёт записал… — Хоффман сдвинул шляпу на затылок, словно пытался просмотреть воспоминания о той учиненной бойней. — Правда было кое-что странное в этих проклятых землях, но чего уж там… Вообщем нормально сжечь тела, как было с другими дикарями не удалось: нам активно мешали вороны-трупоеды и какие-то страшные мутантки-птицы, все в фурункулах и с выпадающими на лету волосами и перьями, ну мерзость то! Так и оставили на радость падальщикам их вонючие мясо и двинулись дальше пока их больше не налетело.       — Проклятые силы… как ты вообще спутался с этой ведьмой?       — Ничего особого, мы были просто товарищами по оружию в ходе этой экспедиции. Алиса сожгла все то поле норскийского ячменя, чем перекрыла дорогу волчий нечисти и позволила их расстрелять с безопасного расстояния.       — Целое поле значит? Сильно…       — Не очень, — брюнет цыкнул не то разочаровано, не то облегчено. — То поле засохло, как только мы расправились с чародеями, а моя подручная дала искру. Окончила колледж полтора года назад, став магистром.       — То есть с нами посылают новичка? — Фон Бауэр продолжал сохранять хладнокровие, но недовольство в нем все росло, подогревая естественную паранойю. «Мало того что список тех кто будет в перманентно подозрении ширится, так я ещё и вынужден нянчится с ещё большими дилетантами, чем я предполагал! Благословлены твои дни будут, Зигмунд…». — Она хоть в случае нашего провала сможет сообщить в Альтдорф?       — … думаю, что да. — «Неуверенно, без чёткого фатализма. Месяц,» — определил Вольфганг срок работы преследователя инакомыслия и ересей (что несомненно составляло большую часть работы хексенъягеров, а не личные поединки), за который Хоффман либо профессионально деформируется, либо деформируется не так как следовало бы…       — И почему Храм вообще допускает их существование. — Хоть вопрос и был риторическим, но ответ на него последовал от слегка сбавившего темп шага Шлоссера:       — Времена меняются, Вольфганг. Времена меняются, хотим мы этого или нет.

***

      Райнер фон Мольтке в очередной раз обвел взглядом зал, в котором ждал цель, что ему приказали сопровождать. Не то что бы он боялся иметь дело с охотниками на ведьм, но все же противные мурашки бегали по его спине, от чего он в очередной раз сжал края своего мориона, зажатого подмышкой левой руки. Нет, еретиком он себя не считал, но чего его слова могли стоить для этих беспринципных или уж скорее чрезмерно принципиальных фанатиков? В конце концов, он же находится в самой штаб-квартире Храмовников Великого Зигмара, а хексенъягеры славились тем, что при желании могли найти признаки измены даже у трупа. Так что хорошая репутация его благородной семьи как-то не обнадеживала.       А если накинуть сверху слухи, что если храмовники запросили помощи государственных войск, то дело обещает быть настолько опасным, что даже у одинокого патрульного в лесах Талабекланда больше шансов выжить, чем у тех, кого хексенъягер повел за собой на ужасы, что обитают во всех уголках Старого Света…       «Спокойно, Райнер, спокойно. Ты пережил Резню на Вайсе. Ты подавлял мятеж зажравшихся бюргеров, что мнят себя дворянами. Ты убил множество зверолюдов из Райквальда. Вряд ли ты увидишь что-то новое. Да, тем более благородному мужу из рода Мольтке не пристало испытывать страх перед врагами Империи. Ему нужно их изничтожать. По крайней мере хексенъягер, наверняка предупредит что их ждет. Если это не секрет, что уносят в могилу…»             Закрыв глаза, дворянин про себя попросил Мирмидию сохранить его рассудок чистым и обернулся, снова взглянув на еще двух людей в комнате.       Один из них был мужчина, что явно многое повидал за свои года, а их у него точно за плечами было более сорока. На лице было несколько шрамов, на левой руке не хватает мизинца и безымянного пальцев. Полудоспех, перевязь пистолей и рейтарский шлем, а так же хорошо отделанный атласом дублет говорили о том, что перед ним не простой наемник, а как минимум их гауптман.       Несмотря на то, что он наёмник, что понять можно было по неопрятной одежде, не несущей знаков армии Рейкланда, лишь вышитого грифона на плече, и сохранял внешнюю невозмутимость лучше всех присутствующих, включая Райнера, и почти осушил кувшин с вином, по регулярно бегающим от двери к столу глазам было видно что если уж ему и не некомфортно здесь быть, то явно надоело ждать. А тот факт что он постоянно пытался сесть поудобнее склоняли к тому, что Мольтке не ошибался.       Второй же была магичка ветра Акши, чьи волосы приобрели ржавый цвет будучи осушенные от избытка врожденного колдовства. Очевидно молоденькая выпускница Огненного колледжа, в целом красивая для себя отметил для себя лейтенант. Хотя маги и могут менять свой облик, Райнер готов поставить свой меч, что пиромантке не больше 22. Хоть бы потому что уж где-где, а гостевой Резиденции Ордена Серебряного Молота, колдовство бы развеяли сотни, если не тысячи, амулетов, печатей и прочих магических приблуд о которых имперский дворянин даже и подумать не мог.       Честно говоря, на девушку было жалко смотреть, настолько страх пропитал ее стройное, подтянутое тело. Не нужно быть телепатом, лезущий в чужую голову, чтобы понять, что она ощущала себя преступницей, которая только и ждёт когда её уже выведут на площадь и казнят. Пусть она изо всех сил старалась не подавать виду, ведьму выдавали суетливо барабанившие по столику пальцы. Рациональная же часть подсказывала, что ей не было особой причины боятся. В конце концов, если бы хексенъягеры ее в чем то бы обвиняли, то она бы сейчас была в пыточной, где её тело явно бы перестало быть столь привлекательным для мужских глаз.       Однако, раз уж двум мужчинам, что были ветеранами многих битв было, мягко говоря не по себе здесь, то что уж говорить, про простую чародейку, что наверное вспоминала всю свою жизнь, тщательно перебирая все детали, ища за что ее могут обвинить в случае чего. Ничего недопустимого кроме наличия дара, она найти не могла, и от того ей было скорее тревожнее, чем нет. Разум, должно было быть, также бился над тем чтобы ещё найти положительные стороны, по какой причине её ещё могут оправдать охотники на ведьм. О чем имперский солдат не знал, так это то, что она думала, что неплохо себя показала, не проявив неповиновения и даже спасла жизнь следившиму за ней орденцу, пускай тот и не признавал этого на словах. «На словах ведь и всё, верно? Он же не думает что я тогда опалила его шляпу намерено, не целясь в берсерка, точно? Боги, прошу, имейте милость чтобы это оказалось правдой…»       Райнер слегка ухмыльнулся, когда за дверью раздались тяжёлая подступ, что прошла мимо, но этого хватило чтобы девушка перестала шуметь и, выпрямив спину, до побеления сжала пальцы на своём посохе, стукнув коленями под багровой юбкой. К слову, одежда пиромантки отличалась от той, что обычно носили её коллеги. Её наряд отнюдь не походил на горящий факел, как это принято у огненных магов, нет. Он скорее выглядел как дорожный костюм чуть менее небедного скитальца: темно-красная, почти коричневая юбка чуть ниже колен, из-под которой выглядывали ноги в высоких ботфортах. Было бы логичным предположить, что выше были бы льняные штаны…       «Да уж. О чем только я думаю? Вот это последнее чем я ожидал заниматься в гнезде палачей да «полезных психопатов»: раздевать взглядом ведьму, что меня в угли запечет, стоит мне заставить её лишний раз вздрогнуть,» — думалось имперцу, что уже положил широкий подбородок на руки. Ему хотелось уже встать и размяться, и в тоже время фон Мольтке понимал, как неловко ему будет перед лидером их без сомнений суицидальной миссии, если остальные терпеливо дождутся его за столом, а дворянин где-то потерялся в углу. Оставалось только и дальше подмечать каждую трещину между стыками камня или лучше интригующие участки тела сестры по несчастью.       И кажется магичка почуяла его пристальный взгляд и Райнер поспешно перенес свое внимание на фрески, украшавшие потолок, ощущая как недоуменный взор прожигал ему затылок. Хвала Зигмару, это было просто причуда восприятия, а не внезапный отказ систем против колдовства и в очередной раз любоваться набившей оскомину картиной Райнеру ничего не помешало. На потолке были изображены сцены побед храмовников над многочисленными врагами Империи, сюжет столь привычный, что даже не было желания всматриваться, но опускать глаза всё же внезапно не хотелось. Была и тут красота, если смотреть под правильным углом…

***

      Алиса Вирт недовольно зыркнула на офицера: «О, теперь ты рассматриваешь потолок, как необычно. Ну хотя бы не лез со знакомством и предложением пойти выпить после приема, спасибо Сигмару». Обычно люди в пышных красно-белых костюмах с меховой отделкой, что так любит рейкландское офицерство не стесняясь, глазеет на дочерей простых бюргеров, коей девушка и являлась.       Да, её родители, владельцы оружейной мастерской в Богенхафене, хоть и были не из последних людей в провинции, все же отдали слишком много денег на её обучение. Да что уж говорить, раньше они имели дом в центре города, а ее отец делал оружие для многих дворян не то что Рейкланда, но и для аристократов из других провинций. Теперь же её родители живут в ремесленном квартале, благо ее предки были оружейниками во почти шестнадцатом поколении и никогда не забывали отстаивать интересы своего цеха.       Колдунья провела рукой по своим рыжим волосам собранным в два хвостика. Рыжеволосая «мутация» не были редкостью в Огненном Ордене. Скорее наоборот, некоторые «рыжели» в процессе обучения, таково уж влияние ветра Акши. Но она была рыжей с рождения. И за пределами колледжа это привлекало каждого второго, если не каждого первого мужика на её пути. Ну или может, конечно, ещё дело в том, что любя прогулки, она быстро отказалась от ярких одежд, предпочитаемых в ее Ордене, что довольно сильно контрастировало с привычным образом имперского огненного мага и заставляло людей смотреть на миловидную девицу несколько иначе, как например ближайшего человека.       Будь Алиса не на нервах, то улыбнулась бы. До чего же забавны были лица всех этих распутников когда она «случайно» поджигала им что-нибудь, если те переходили границу дозволенного. И как они потом пугливо извинялись, туша свои ботинки и выбрасывая уже тлеющую трубку. Волки быстро давали деру, если понимали что наткнулись на огнедышащего дракона. Однако был зверь, который отнюдь не поспешил убегать, узнав про её одаренность. Скорее самопровозглашенной драконихе захотелось от него улететь, но они уже пересеклись глазами и было слишком поздно. Когда маг имеет дело с хексенъягером, то лучше быть святее Великого Теогониста и быть более «имперским», чем сам император.       Хотя она не могла сказать, что Эрик фон Хоффманн внушал ей тот же страх, что и другие храмовники. Он одновременно был и так отважен и так безрассуден, что неосознанно создавал вокруг себя барьер: казалось, Алиса могла обжечься об него, коль та перестанет испытывать волнения подле него…        Прозвучал шорох.       Их ожидание закончилось. Дверь распахнулась и внутрь шагнуло сразу три хексенъягера. Гости встали и поприветствовали охотников.       — Господа гости, вот храмовники Святого ордена Зигмара, которых вы будите сопровождать. — Уже знакомый ожидавшим фон Шлоссер отступил влево и представил своих спутников. — Храмовник Вольфганг фон Бауэр, что будет руководить экспедицией и храмовник Эрик фон Хоффманн, что будет помогать герру Бауэру.       Названные поклонились. И фон Шлоссер начал представлять уже господ гостей слева направо.       — Это лейтенант Райнер фон Мольтке. Командир 4-я роты из 21-пехотного полка Рейкланда.       Алиса заметила как «грифон» приосанился и, с истинно аристократичной утонченностью поклонился, изящно исполнил реверанс, да так, что плюмаж его шляпы едва не прошелся по полу. После чего головной убор был водружен на голову, а левая рука опустилась на навершие офицерского палаша.       — Это же Людвиг фон Зейдлиц. Гауптман вольной роты.       Зейдлиц гордо провел рукой по усам и бороде и расправил плечи. Судя по приставке фон, был выходцем из дворян. Впрочем видимо из настолько мелких, что он не стал утруждать себя этикетом.       — И магистресса Огненного Ордена, Алиса Вирт.       Магичка исполнила подобие реверанса, впрочем на факт, что тот был не очень умелый внимание никто не обратил. Зато она заметила взгляд которым её одарил начальник на ближайшие недели (по крайней мере Алиса на это надеялась, и уже молила Зигмара о скорейшем завершении экспедиции). И от этого взгляда она не ожидала нечего хорошего. Когда-нибудь она припомнит Хоффману эту «рекомендацию, для участия в деле, что позволит ей подправить ее финансовое положение»…       Тем времен фон Шлоссер уже объяснял детали экспедиции, но она их прослушала, засмотревшись на высокого охотника, выше которого только гауптман наёмников и чьи черты лица не были видны в огнях факелов. «Шайсе, Алиса, ты же не в колледже!». Спрашивать что говорил капитан хексенъягеров, она не решилась, не зная к несчастью или нет. Возможно эти ночи будут без кошмаров, если колдунья не будет знать в какое пекло их шлют. А Зигмунд фон Шлоссер заканчивал свою речь.       — Что же. Ступайте! Да прибудет с вами благословение Зигмара!

***

После долгого пути…       Райнер фон Мольтке недовольно щурился на стены бывшей столицы Остермарка. Даже спустя полтысячелетия к ним прилипала аномальная дымка, двигающиеся как комок змей или личинок на гнилом камне. Из зубьев защитных стен выглядывали гаргульи, немые изваяния демонических существ, что поселились здесь. Обычно они только смотрели сверху вниз на всяк сюда входящих и изредка могли упасть на голову особо неудачливому авантюристу… но они уже сильно давили пронзительным взглядом своих беззрачковых глаз. Неудивительно, что если была такая возможность, то их скидывали на землю или дробили. Однако, к своему ужаса можно было обнаружить точно такую же неживую тварь в любой момент у себя за спиной. Те кто видел больше, уже ничего не расскажут…       Имперцу хотелось снова оказаться в полях под Грюнбергом, снова стоять против мятежников. Или снова вести патруль сквозь Рейквальдский лес, в западню зверолюдов. Но вот лезть в проклятые руины он не желал от слова «совсем». Да лучше пройти битву на Вайсе, там хоть знаешь чего ждать. Лезть же в руины Проклятого города, разбитый кометой от самого Сигмара, рейкландец не хотел, даже если бы ему дали все паровые танки Империи и полк Карробургских Доппельзольднеров на сдачу.       — Что, Ваша милость, страшно?       Райнер обернулся. Перед ним стоял, раскуривая трубку и так же поглядывая на руины, Диего де Алькасар, самый обыкновенный эсталиец, как их себе обычно представляют, наёмник из вольной роты Зейдлица. Южанин, правда, не любил когда его называли наемником, потому что сам себя именовал — диестро. Или как-то так: Райнер, как и житель менее солнечных земель не забивал голову фонетикой чужестранных слов.       На насмешку эсталийца фон Мольтке не ответил, лишь крепче сжал рук на рукояти, вернувшись к изучению с расстояния богомерзкого пристанища.       — Хех, ну смотри, имперец, пусть твой Сигмар поможет тебе. — Диего показал клык в торжественной усмешке, глядя в спину офицеру, отчасти он ожидал что сможет размяться, пофехтовав с ним, но видимо имперский дворянин счел не оказывать иноземцу такую честь. Впрочем на этого труса он и не надеялся ещё в лагере, когда они пробирались через почерневшую, но бесплодную грязь неделю. Будь смуглый мужчина (Диего уже давно перестал быть юнцом телом, но не сердцем) в родной Бильбали, то смог бы скрестить шпаги и за меньшее.       Де Алькасар мог бы много еще над чем подумать, если бы мимо него не прошел один из солдат Мольтке. Судя по горжету, это был сержант, а значит….       — Герр лейтенант, солдаты готовы выступать. Рота господина Зейдлица и господа хексенъягеры тоже.       Диего затушил трубку, задорно хмурясь и быстро проверяя свою бритвенно острую шпагу. Конечно, мужчина считал что в смерти на поле брани виноват в первую очередь сам почивший, что не выложился сверх меры…. но это место угнетало даже его, так что фехтовальщик решил не брезговать к взыванию к высшим силам.       — Помоги нам Мирмидия.       — Да. Молись, южанин, ведь я надеюсь, что Мирмидия ниспошлёт нам свою благосклонность и мы выйдем из Проклятого города без больших жертв.       — Не думал что сигмарит будет взывать к Мирмидии, — аналогично мало знакомый с чужой культурой эсталиец слегка приподнял брови.       — Мирмидия богиня войны и стратегии, кому как не офицерам взывать к ней. — С этими словами Райнер фон Мольтке направился к своей роте, думая о задании, а не о том, сколько душ сегодня отправится в царство Морра.