Я падал в темноте целых 30 минут…

Шесть тысяч лет на земле не научили демона спокойно относиться к боли и смерти. Хотя он никогда в этом не признавался, даже ангелу. Когда он переносит на руках залитое кровью тело Эльзы в свой пентхаус, его буквально трясет. Он больше никого не хочет терять! Он не хочет проверять, как работает ее генерация. Ему просто страшно, как самому обычному человеку. Только в отличие от людей, ему некому молиться. Никто не придет и не поможет. Щелчком пальцев избавляется от окровавленной, грязной и порванной одежды, осторожно опускает ее в ванную, бережно начинает ее мыть еле теплой водой. Ее пытали! И не один месяц! Некоторые раны зажившие, некоторые свежие – ее же не было всего несколько недель, как так могло получиться! Ну да, Тардис – машина времени. Если бы Кроули умел плакать, он бы уже разревелся. Как он рыдал в горящем книжном. Как рыдал в гостиничном номере. Он кутает женщину в махровую простыню, несет на кровать, и завернув в несколько одеял, остается ее сторожить. Вдох-выдох, стон, опять вдох-выдох. Демон слушает эти тихие звуки и просит – кого угодно во всей вселенной, в этом и в других мирах: пусть она живет! В любом обличье, только живет. Час за часом проходят почти незаметно. Кроули сворачивается вокруг Эльзы, как настоящий змей, пытаясь оградить ее от окружающего мира, от боли, от ужасных Сант, стреляющих в людей. Дышит с ней в унисон, и незаметно засыпает. Пробуждение приходит к демону, как удар током: солнце заливает спальню, отражаясь от снежных сугробов. «Это были плачущие ангелы. Смешно звучит? Теперь и я пострадала от ангелов», - голос Эльзы хриплый и тихий, как у человека, который давно не говорил. Кроули молчит, что с ним бывает нечасто, и ждет. Ждет доказательств, что она жива, ждет рассказа, где ее носило, и что с ней случилось. И какого ангела она не попросила помощи? - Никто не знает, откуда они появились. Они почти так же стары, как и вселенная. Они выживали так долго, что у них развились самые совершенные навыки защиты. Они блокируют кванты. Они не существуют, пока на них смотришь. Как только их кто-то заметит, они замирают. Такова их биология. От взгляда любого живого существа они буквально каменеют. И вы не сможете разрушить камень. Конечно, и камень не сможет уничтожить вас. Но когда вы поворачиваете голову, или моргаете, и — о, да! — оно отмирает! Не своди с них глаз! Именно поэтому они закрывают глаза. Они не плачут, они не могут смотреть друг на друга. Их самая совершенная защита — их проклятие. Они никогда не смогут увидеться. Самые одинокие создания во вселенной. - Одиночество не оправдание для жестокости. Я был одинок 6000 лет, и никогда не делал такого. Как они сделали с тобой. - Они хотели узнать секрет Повелителей времени. Хотели узнать свое будущее. Они говорили, что я также одинока, как и они, и должна им помочь. После первой сотни лет я потеряла счет времени. - Не может быть, чтобы тебя не было так долго. В этом мире ты пропала около месяца назад. - Я постаралась вернуться как можно ближе к тому моменту, когда мы расстались. Но Тардис как всегда слегка промахнулась. Хорошо, что хотя бы не высадила на Альфа-Центавре. Эльза замирает – тень большой боли пробегает по лицу. «Регенерация не срабатывает. Это довольно странно. Может быть, количество циклов возвращения к жизни исчерпалось, может мне просто перестало везти». Кроули уже знает, что делать. Ему плевать, как это будет выглядеть, плевать, что скажут все стороны. Нет никаких сторон, есть только маленькое, истощенное существо с огромными глазами, которое ему нужно спасти любой ценой. «Ты должна продержаться совсем немного. Я скоро вернусь». И кубарем катится по лестнице. Бентли каким-то демоническим чудом стоит под подъездом, и через минуту уже несется, нарушая мыслимые и немыслимые правила дорожного движения по когда-то такому знакомому маршруту – к книжному магазину. Кроули стоит на пороге, вдыхает такой знакомый, теплый запах старых книг, смешанный с легким ароматом одеколона, и чувствует, как у него подгибаются ноги. Очень хочется дойти до любимого дивана, закинуть ноги на подлокотник и не открываясь часами смотреть на белокурое несчастье. Ему казалось, что больше ничего и не нужно – смотреть и слушать, быть рядом. Глупый, глупый ангел. Как можно быть таким глупым, будучи таким умным? «Кроули, это ты? Ты в порядке?» - ангел стоит, замерев и прижав руку к сердцу. «Конечно я. Что за глупый вопрос. Уж точно не трубкозуб. Ангел, мне нужна твоя помощь. Так сильно нужна, как никогда за всю нашу долгую жизнь». Кроули не помнит, что говорил ангелу, как они ехали до его пентхауса, как вообще оказались у него в спальне. Как будто плохой монтаж в фильме, хлопушка, дубль, и вот он уже видит, как ангел осторожно водит руками по плечам и голове Эльзы, что-то утешительно шепчет. Утешать и лечить – это Азирафаэль всегда умел делать очень хорошо. Настоящий талант. Только разбитое сердце не сумел вылечить, исподволь закрадывается мысль, но Кроули ее настойчиво отгоняет. - Она не человек. Но и не демон, - ангел не спрашивает и не утверждает, внимательно смотрит на темную, тонкую фигуру в проеме дверей спальни. - На нее напали ангелы. Плачущие ангелы. Иронично, согласен? Азирафаэль покусывает губу, пальцы машинально постукивают по колену. - Здесь ее не спасти. Я залечил все переломы, прекратил кровотечение. Но она умирает. Медленно, но верно. Она не отсюда, ничего другого я не чувствую. Такое ощущение, что ее отключили от батарейки. - Батарейка. Ну конечно! Тардис! Ангел, ты все-таки такой умный, - Кроули как будто подбрасывает на месте от догадки. Эльзу нужно перенести в Тардис. Это не просто деревянная будка, она поможет. - Прости меня, Кроули. Прости за все это, - ангел смотрит так напряженно, что воздух вокруг него можно резать ножом. Кроули понимает, о чем говорит Азирафаэль. Но к нему спокойно и мягко приходит и другое понимание: еще год назад он бы ухватился за эти слова, чтобы попытаться снова заговорить об одной стороне, о том, что они больше, чем друзья. Год назад он бы уже пошутил по поводу того, что они слишком долго ходят на свидания, пора бы сделать следующий шаг. Только год назад. А сейчас все его мысли о том, где могла спрятаться Тардис и как туда перенести Эльзу. - Ангел, тебе не за что извиняться. Семь раз? Мне тут рассказали, что именно столько раз я признавался тебе в любви. - И я тебе отказал. Все семь раз. - Я хотел умереть. Потерять тело и не возвращать его. Больше никогда тебя не видеть. Меня спасали. - Я уже понял, Кроули. Вот она. - Всегда она. В разном теле, разного пола, внешности и возраста. Но всегда – да. Повелитель времени. Которой показалось, что без меня этот мир будет менее интересен. - Ты делаешь выбор в ее пользу. Почему сейчас? Если ты сейчас уйдешь ее спасать, может так случиться, что мы больше не увидимся. Интуиция просто кричит, что я могу больше никогда тебя не увидеть. - Все эти тысячи лет она делала так, что я забывал – что она сделала для меня. Не хотела стоять между нами. - Ты делаешь выбор в ее пользу. Кроули попытался возразить и понял, что ему нечего сказать. Он и правда уже потерял все, что можно, больше нечего. Он уже испытал все самое худшее, и хуже ему уже все равно не будет. Он испытал, наконец, ощущение свободы. «Ангел, я любил тебя шесть чертовых тысяч лет. Я прошел с тобой потоп, 14 век и Армагеддон. Дважды возвращался за тобой после того, как ты заявил про разные стороны. Хотел подарить тебе Альфа-Центавру и крошечный коттедж с сотнями книжных полок между цветочными горшками. И сейчас признаюсь также честно и откровенно – все сгорело. Книжный магазин и Бентли Адам восстановил, спасибо ему, умный мальчик. Но то, что сгорело внутри меня, он не восстановит. Прости. Я хочу ее спасти и остаться с ней, где и кем бы она не оказалось потом». Кроули резко поворачивается на каблуках и выходит из комнаты. Чтобы не видеть глаза ангела, чтобы не увидеть там что-то, что заставит его соскользнуть в прошлое. Воображение – вот что отличало Кроули от прочих демонов и очень многих людей. И сейчас оно помогло ему так быстро найти Тардис, как даже сложно было предположить. Плевать на то, можно ли ему сейчас использовать чудеса – он перемещает почти невесомое тело Эльзы к дверям синей будки, потерявшейся где-то среди магазинов и магазинчиков. Пинком ноги открывает дверь – странно, она же должна быть заперта? Кладет ее на диванчик, который неуклюже пристроился недалеко от панели управления, сползает на пол и готовится ждать. Ему не привыкать – змеи умеют терпеливо ждать.