Солнечные зайчики растут в геометрической прогрессии

Он отправился напрямую к источнику питания чудом, ощущая, что одна из оставшихся здесь душ ведёт его за руку. Хёнджин засунул другую руку в карман, не найдя там ничего понял, что оставил телефон дома. Хотелось сфотографировать дерево прямо здесь, а вдруг магия покажется камере хотя бы в этот раз? Пришлось впитывать, запоминать и печатать каждую крупицу самому, чтобы никогда этого не забыть. Он подошёл к дереву, на корнях которого лежали цветные крышки от йогуртов, бумажные самолётики, безделушки и ценности, конфеты и игрушки, сел под густую листву черёмухи, смяв под собой парочку недавно опавших веток. Как такой тонкий ствол и веточки, с завязанными на них лентами, могут держать такое количество чар и загаданных детьми желаний? Он упёрся руками в землю, склонив голову на плечо. В ушах зазвенели песни, которые пелись здесь сотни лет назад, до того, как это дерево дало первый росток. Прикрыв глаза Хёнджин даже смог увидеть мелькающие силуэты, лица, переливающиеся светом камушки, игрушки, птиц, но удержать перед глазами хоть что-то дольше, чем на полсекунды не получилось. Вдохнув полную грудь чистых видений, он открыл глаза. Темнело правда быстро. Холодало. Наверное, ему пора домой. Он уже хотел встать, но понял, что хочет оставить здесь что-то. Как дети и подростки, магия и ду́ши, которые оставленными вещами внушали покой незнакомцам. Хёнджин сдул с глаз чёлку и посмотрел на руки. Длинные холодные пальцы в кольцах, ладони, на которых остались следы прижавшихся веток, запястья с множеством браслетов, за один из которых зацепилась веточка. Хёнджин ухмыльнулся и стянул браслет, ветка упала к нему на колено. Сплетённые яркие нити, связанные меж собой каким-то особенным, будто непредсказуемым узором. Хёнджин не помнил, откуда у него этот браслет, но он у него самый старый. Со временем нитки не потускнели, а даже наоборот, как будто стали ярче. Хёнджин согнул ногу в коленке и спрятал браслет под самую большую ветку черёмухи, мысленно попрощавшись со священным деревом. Взамен он забрал с собой старые часы, у которых, кажется, навсегда остановились стрелки. Обряд прошёл успешно. Для чего это и что изменилось - Хёнджин не понял, но если ему захотелось оставить что-то, значит, это не просто так? Он встал, отряхнул светлое худи и штаны, развернулся спиной к дереву, ясно ощутив, что в ответ с ним попрощались тоже. На языке появился вкус карамелек и кислых яблочных конфет, залитых сладкой глюкозной водой. Вкус безбашенного детства отдался болью в зубах. «Наверное, кариес» - подумал взрослый Хёнджин, смущённо почесав щёку. Дойти до дома получилось не сразу. В первый раз он, дойдя до дома, развернулся и прошёл ещё круг через тёмные дворики, подзывая каждую встречную бродячую кошку. Эту рыжую кошку они с Чонином назвали Суни, когда в седьмом классе после дождя нашли ее в том же узком переулке, и решили накормить. Эту рыжую кошку он назвал Дуни, летом, когда Чонин уехал к бабушке в деревню, а Хенджину пришлось бездельем таскаться по улицам города. Он рассказал о ней Чонину, они отличали ее по рыжему носику. Серого и чёрного котят они с Чонином встретили рядом, но годом позже. Серого кота назвали Дори, чёрного - Хо. Полными именами никого не было принято называть. Со второй попытки Хёнджин отчаялся, сел на лавку перед домом и закрыл лицо руками. Третья попытка с трудом, но заставила его открыть дом и зайти туда. Запах домашней еды и почти выверенных маминых духов опалил слизистые, заставив Хёнджина опять кашлять. Он шмыгнул в комнату, параллельно проверив, что мама спит. И ему пора. Легче просто уйти в небытие в течение нескольких часов, чтобы проснувшись, если повезёт, почувствовать себя каплю лучше. Это легче, чем пытаться решить свои проблемы. Легче. С этими мыслями Хёнджин заснул, успев стянуть со своей уставшей оболочки тёплое светлое худи