I'll place the sky within your eyes

      Неприятно прерванный посторонними вечер не обещал исправиться даже явлением среди лабиринта седьмого чуда света. Джарет лишь угрюмо разглядывал, с какой скрупулёзностью доктор перебирает свои инструменты в небольшом кейсе, с которым вряд ли когда-нибудь расставался. И если изначально такая щепетильность в работе дворцового лекаря устраивала, то теперь раздосадованный и без того король не испытывал ничего, кроме удушающего раздражения.       – Не побоялся вплавь отправляться? – гневался повелитель, хоть вспышки злости и казались скоротечными. В конце концов то был его хороший знакомый, который наверняка приложил много усилий, чтобы быть здесь и сейчас подле господина. Последний к слову не отреагировал на колкость, лишь как-то механически кивнув головой. Тогда король вздёрнул и без того изогнутые брови, которые теперь отображали всю степень ошеломления.       Дотошный и вредный старик вечно обитал на своей волне. Не было сомнений, что карлик и реку вплавь преодолеет, и лаву живым пройдёт без затруднений. Он изрядно пропитался пахучим травянистым запахом, который со скоростью пушечного ядра затмевал все другие оттенки, какие только могло уловить обоняние. Оттого угнетение Его Величества и доходило теперь до определённого пика, грозясь расплескаться за пределы выдерживаемого.       – Позвольте осмотреть Вас, Ваше Величество. – заветные слова, нарушившие тишину, прозвучали едва ли не убаюкивающе.       Джарету пришлось скинуть рубаху дабы продемонстрировать плоды девичьей работы. И доктору хватило единственного короткого взора, чтобы после с видом старого повидавшего немалую жизнь лиса покоситься на господина и заговорщически прокряхтеть:       – Обводить вокруг пальца юных барышень так в вашем стиле, Ваше Величество. – несмотря на некую укоризну слов в тоне звучало неподдельное веселье. И они с Джаретом понимали, о чём говорит старый лекарь. Ран уже как не бывало, всё прекрасно затянулось с помощью регенерации тёмного повелителя. К тому же всё изначально было не столь и ужасно.       Король гоблинов не испытывал ни капли угрызений совести, вот совсем никаких! Он получил желаемое внимание, потешился видом взволнованной гостьи, прекрасно подпитавшись её энергетикой. А когда Сара так сильно была неспокойна, из неё буквально ключом плескалась жизненная сила.       Старик покряхтел, качая головой. Нити стоило удалить, чем он и занялся. А Джарет, скучающе подпирая ладонью подбородок, сидел и терпеливо дожидался окончания всех манипуляций доктора. Он постепенно приходил в норму, переставая буйствовать в контрасте собственных чувств. Сара вызывала в нём много эмоций, порой даже противоречивых. И король изначально бесился с того, что порой чувствовал себя глупцом или сбрендившим. Нельзя так сильно зацикливаться на ком-то, тем более на земных женщинах. Джарет не понаслышке убедился в том, насколько бывают проблемными смертные женщины. Поэтому общение с ними сводилось к минимуму. Сара же. Его глупышка Сара вновь стала исключением...       Работа была закончена, а Джарет мимолётно, как волшебством смахнул со скулы короткую линию пореза. Причём после этого короткого движения пальцев на коже не осталось ни малейшего следа пребывания ссадины. Отправив старика восвояси, король не стал утруждаться одеваниями, собираясь в скором времени отойти ко сну.       И всё же, как бы то ни было, ответная нежность со стороны Сары оказалась весьма приятна спустя столько лет неопределённости и чётко планируемых действий. Наверное, именно этого так долго ждал и предвкушал одинокий король. Именно… одинокий…       Его окружало множество разных видов существ, все трепетали и уважали его. Соседствующие расы ненавидели и опасались, скрывая столь сильные чувства за лицемерными масками вежливости. Но никто и никогда бы не осмелился напрямую выказывать тёмному повелителю своё невежество, ведь это было бы последним, что они сделали бы в своей жизни.       И во всём этом букете взаимозаменяемых эмоций, во всём этом ярком перемешенном месиве король гоблинов оставался одиноким и покинутым. Ни один из гоблинов не удостаивался чести даже заметить подобного, однако это не свидетельствовало об абсолютном отсутствии чувств у короля. Просто они слишком хорошо маскировались искусным мастером лукавства и коварства.       Уже на первых волнах навлекаемого на разум сна, воспоминания прошедших лет заволокло всё вокруг непреодолимым туманом. Джарет, сам не замечая того, насколько смертельно замотался сегодня, заснул за несколько мгновений, но так благородно предоставленные картинки прошлого плавно перетекли в иное измерение, заблаговременно предрешая сегодняшние сновидения.       "Неуёмное желание завладеть чужим ребёнком и оставить его подле себя до последнего не отпускало, как едкий наркотик, разрушающий изнутри. Для него казалось, что тринадцать часов – это лишь формальная условность и всё пройдёт примерно также, как это происходило всегда. Но видимо не в этот раз…       Сразу после эффектного исчезновения Сары по лабиринту в то же мгновение раздался практически животный рёв. Джарет был столь зол, столь раздосадован и столь полон бешенства, что готов был смести всё и всех вокруг.       Как эта девчонка посмела отказать ему?! Как сумела устоять пред чарами могучего властителя, чёрного повелителя?!       Джарет в исступлении расшвыривал всё, чему не посчастливилось попасться у него на пути к королевским хоромам. Длинный витиеватый коридор, выстланный коричневым камнем, органично разносил по всему замку почти утробное рычание Его Величества. Гоблины, что ютились в небольших расщелинах и закутках, лишь почувствовав приближающуюся бурю, рассыпались бусинами в самые укромные уголки собственных укрытий, дабы не попадать под разгневанный взор повелителя. В подобных ситуациях это было наиболее разумным решением, нежели лезть в самое пекло, чтобы несдобровать.       Джарет пересёк не один длинный коридор прежде, чем оказаться в своей спальне, изрядно выстуженной из-за вечно раскрытых нараспашку окон. Со стороны зелёного лабиринта тянуло петрикором от недавнего дождя, с навеса ещё временами капала на каменный пол вода, образуя тёмные влажные пятна. И при взгляде на своё творение – полуразрушенный лабиринт - король лишь сильней разъерепенился подобно неуёмному урагану. Он готов был всё разрушить до последнего камня, лишь бы выпустить накативший на него приступ негодования и ярости, свернувшиеся в один очень плотный и неприятный узел.       – Он был в моих руках! В моей власти! Столько лет бесполезных поисков, чёрт тебя раздери! И всё гоблинской потаскухе под хвост! – блондин рвал и метал, причём в прямом смысле слова. Казалось, что ничего уже не могло свести его праведный гнев на нет, ведь чувство несправедливости взыграло с новой силой.       Джарет не любил проигрывать. Более того, он никогда ещё не испытывал это удушающее губящее чувство поражения. Да ещё и от кого?! От смертной девчонки, которая вдруг вздумала стать взрослой и ответственной?! И откуда такая молодежь вообще пошла?! Раньше сдавали братьев и сестёр и бровью не вели, а теперь вон какие рассякие, деловые…       Джарет обессиленно плюхнулся в кресло под снегопадом перьев, которые до сих пор медленно кружили в воздухе после того, как повелитель распотрошил подушки, представляя, что каждая из них – это дражайшая Сара, отнявшая у него ребёнка, а у страны гоблинов – полноправного наследника. Этакая злодейка, обломавшая короля гоблинов во всём.       Присыпавшие волосы перья забавно торчали в разные стороны, а под хмурыми изогнутыми бровями застыли тёмной тучей необычно диковинные глаза, в которых девушка, казалось, растворялась. Он, пытаясь взять верх над эмоциями и восстановить дыхание, вперил потухший взор на разбитую вазу, которая стала лишь малым признаком нашествия истинного хаоса на ничем не провинившуюся спальню.       Джарет не понимал, что сделал не так. Он был убеждён, что девчонка боится его настолько, что может рано или поздно пойти на попятную. А потом ему и вовсе померещилось, будто она как-то иначе смотрит на него, отнюдь не глазами маленькой девочки, с которой он встретился прошлой ночью.       Ох уж эти женщины… Кто ж их поймёт…       Через несколько недель король гоблинов немного остепенился, хотя раздражительность по-прежнему была постоянным неотступным спутником.       Весь день он провёл в молчаливом одиночестве, сидя в своём тронном зале, коронно закинув ноги на подлокотник и наблюдая за пустующим помещением. Обычно всё вокруг кишмя кишело гоблинами, которые развлекались различными пакостями. Но сегодня повсюду была такая оглушительная тишина, что со временем Джарету начало казаться, будто он и вовсе оглох. Не хватало лишь сквозняка, подгоняющего одинокое перекати поле.       Причина элементарна, как и сама суть простейших гоблинов – никто не решился вылезти на глаза злого короля, который до сих пор находился в наисквернейшем расположении духа. Ещё бы… Он убил столько часов, чтобы запутать ту дурёху, даже пожертвовал одной из самых лучших своих магических сфер, а также целым бальным залом, а та взяла и вырвалась…. Несносная девчонка!       Джарет вынул из-за пазухи хрустальную, до безобразия идеально гладкую сферу, заглянув внутрь. Магии не потребовалось даже чётких указаний – через мгновение в глубине тонкой дымкой подёрнулось вырисовывающееся изображение знакомого настырного лица.       – Эта девчонка… - обнажил удлинённые белые клыки мужчина, сконфузившись, словно ему дали съесть ломтик наикислейшего лимона.       Сара наводила порядок в своей комнате. Девочка решила резко пересмотреть свои взгляды и интересы, оставив игрушки и костюмы в прошлом. Мужчина и сам не заметил, как стал более детально осматривать ровные контуры мебели, цепляясь взором за каждую мелкую деталь. Завидев фигурку короля гоблинов на туалетном столике Сары, он даже криво усмехнулся. Правда этот оптимизм резко исчерпался, когда фигурка небрежно отправилась в картонную коробку следом за другими ненужными, на взгляд девушки, игрушками.       – Вздорная, вздорная маленькая чертовка! – отчеканил каждое слово мужчина, запрокидывая голову на спинку овального кресла и выкидывая шар в сторону, не заботясь о его сохранности. Ярость и злоба отступили, сменяясь апатией. Ребёнка, такого как Тоби, он искал очень давно. Такие рождались раз в тысячелетие, а значит их ценность была неописуема, а потеря – несказанно трагична.       По катающемуся по запылённому полу шару прошла рябь, когда в отражении высветилось довольное после завтрака личико младенца, довольно неплохо устроившегося на руках у матери и что-то неуёмно улюлюкающего. Признаться, пока король строил козни против беззащитной, на первый взгляд девчонки, время, проведённое с малышом, показалось ему не таким уж и утомительным. На секунду тёмному повелителю даже понравилось развлекать потенциального наследника, невзирая на капризы и слёзы, которые, к слову, быстро прекращались, стоило только Джарету применить всем известную помощницу смекалку.       Король вновь замолчал, подавленно сопя о чём-то своём и задумчиво почесав гладко выбритый подбородок. Он провёл на своём так называемом троне весь день, после чего мысли резко прояснились, и он почти вскочил со своего места, крикнув:       – Привести Хоггла! Срочно!       Пускай в пустынном зале и не было видно прислужников, сразу после царского указа где-то в отдалении засеменили удаляющиеся маленькие ножки. Король надменно усмехнулся, после чего вновь расслабленно устроился на почётном пригретом месте.       Когда того требовали обстоятельства, гоблины проявляли выдающуюся прыткость и расторопность. А когда на кону стояли их маленькие припорошенные копотью шкурки, они могли и вовсе поразить воображение своей находчивостью. Это был один из подобных моментов.       Не прошло и получаса, как одного из виновников успеха Сары вволокли в тронный зал. Не ушло от внимания повелителя и то, как активно последний проявлял сопротивление, однако дружно ухватившие его под руки с двух сторон гоблины прилагали достаточно усилий, чтобы любые акты протеста были пресечены на корне.       Так вырисовавшийся из-за их спин третий слуга ловко ухватил Хоггла за короткие, упирающиеся в края выступающей неровной плитки, ножки, закидывая их назад и тем самым окончательно лишая возможности противиться.       Небрежно, как мешок с картошкой, они дружно и синхронно сбросили растрёпанного и полного негодования гоблина около ступеней, ведущих к возвышению, на котором величественно располагался отнюдь не пустующий трон.       Джарет, похлопывая стеком по голенищу собственного сапога, кинул взгляд, полный небрежности, на гоблина, словно появление этой личности его искренне удивило. Хоггл же, завидев повелителя, визуально стал ещё меньше, скукожившись. Украдкой поглядывая своими на удивление ясными небесно-голубыми глазами на короля, он оправлял одежду, чтобы принять наиболее приемлемый вид, но любые попытки не помогали осуществить задуманное.       – Ты же не думал, что твоя помощь этой девчонке останется без должного наказания? – король сверлил подопечного взглядом в то время как тот скромно складывал морщинистые руки между собой, бросив попытки приосаниться и пытаясь нервно не теребить выступающий край потрёпанной рубашки.       – Ваше Величество…       – Замолчи! Я не желаю слышать твоих лживых оправданий! – Джарет оборвал его на полуслове, а сам едва сдержался, чтобы не подскочить с трона, дабы допинать гоблина до самого портала в людской мир – настолько был зол на нерадивого подчинённого.       Осматривая со стороны своего величия этого безобразного морщинистого участника своеобразной измены, он был в шаге от того, чтобы казнить за такую вопиющую наглость. И в тот момент его воображение то скатывалось, то возвышалось в том, насколько страшной должна быть казнь и предшествующие ей пытки.       Хоггл непременно получит своё наказание в назидание остальным гоблинам, которые даже посмеют подумать об отступничестве! Это даже не подлежало обсуждениям.       Однако Джарет, рассматривая обречённого карлика, не понимал одного – почему невзирая на все его угрозы этот низкорослик продолжал помогать Саре? Он ведь такой жалкий и мелкий, что при желании Джарет мог бы без труда раздавить его, как вошь. Однако он всё равно упрямо следовал за Уильямс, поддерживая и помогая всем, чем мог. Неужто так сильно проникся девичьей дружбой? О нет, наверняка это было нечто большее, чем обычная привязанность…       Поначалу Джарет склонялся к обыкновенным пыткам и казни, но в какой-то момент в голове возникла куда более изощрённая идея.       – Должно быть твои чувства были слишком сильны, коль ты даже не побоялся оказаться в трясине зловония, продолжая из раза в раз ослушиваться моих приказов. Удивительная прыткость для мелкого и подлого паразита.       – Сара просто хотела спасти своего брата. И спасла. Я больше не боюсь Вас, тёмный король! – неожиданно кротость сменилась либо дуростью, либо львиной долей отваги. Однако и то, и другое не помогло бы гоблину спастись.       Глаза Джарета налились кровью, а губы сузились до единой тонкой полосы.       – Ты хоть знаешь, что несёшь сейчас, идиот? – громогласно прозвучал его голос, отражаясь от стен и злобным эхом разносясь по коридорам. - Тоби стал бы наследником трона гоблинов, моим приемником! Лишь ему было подвластно подрастая вместить в себя столько волшебства и знаний, сколько тебе и не снилось! Возможно он стал бы спасением этого мира! Хотя о чём я говорю… Ты ведь понятия не имеешь, что творится. Пошёл на поводу своих чувств, привязался к девчонке, повсюду шатался за ней, как приклеенный.       Джарет резко замолчал, пресекая себя на этих мыслях. И с чего его так раздражало то, что дружба этой парочки так быстро сложилась? Неужто оттого, что каким бы очаровывающим и харизматичным он не был – Сара не видела в нём кого-то близкого своему сердцу, обдавая лишь холодным не прельщающим взором. Зато подпустила к себе это безобразное чудовище по имени Хоггл.       – Слышал, что ты продолжаешь навещать её в мире людей. Это занятно. – Джарет загадочно и при этом коварно улыбнулся, запирая под замок утихающую ярость. – Так вот. Коль трясина зловония не слишком тебя напугала, я сделаю то, что тебя действительно накажет.       Хоггл, на первый взгляд даже не испугался, смирно ожидая своей участи. Словно любые наказания были ничем в сравнении с тем, какой смелый поступок он совершил ради девушки, чьи глаза казались самыми красивыми, какие он только видел за всю свою жизнь.       – Я наложу на тебя заклятье, которое не выпустит непослушного гоблина дальше пределов лабиринта. Так что ты вряд ли сможешь навещать свою подружку. Какая жалость. – откровенно говоря насмехаясь над ошарашенным карликом, Джарет приподнялся со своего трона, прошагав к двери. – Моё слово – закон! И ничто не отменит этого! Запомни это, глупый гоблин!       Эти слова разлетелись по королевству волной энергетики, которая вынудила даже высокие грузные деревья покачнуться. Сила тёмного короля имела поразительно ощутимый привкус. Она была столь терпкой и повелительной, отчего многие не выдерживали и даже порой теряли сознание.       Разрушенные части лабиринта возделывались с новой силой и скоростью, заполняя должное им место. Король пришёл в себя и теперь с новой силой набирал мощь и власть. От столь поразительной перемены настроения хозяина гоблины вновь разлетелись по углам, дабы не попасться на глаза.       Сидящий же на прежнем месте Хоггл ошарашенно разглядывал появившиеся на руках кандалы, которые со стороны выглядели обыкновенными металлическими браслетами. Но не было сомнений в их магическом подавляющем воздействии – Джарет никогда не бросал слов на воздух.       – Будь ты проклят, Джарет. – угрюмо пробормотал гоблин, с сожалением рассматривая такое неприятное украшение, слушая удаляющиеся грузные шаги".       Джарет очнулся ото сна, когда комнату освещали первые лучи рассветного солнца. Они заполняли добрую половину спальни, пытаясь залезть на все доступные участки. И единственной преградой, предостерегающей их от полного захвата помещения, стали плотные ночники, которые прислуга, по всей видимости, прошлым вечером забыла сомкнуть. Что ж, учитывая то, как закончился тот вечер, не стоило даже винить их в подобной оплошности.       Король лежал, окутанный тёмной простынёй, ещё какое-то время, остановив взгляд на потолке. Казалось, что кровать становилась для него необычайно огромна, хотя в прежние времена дискомфорта от этого Джарет не испытывал.       Свыкнуться вновь с реальностью после столь красочного сновидения оказалось миссией не из простых. В душе до сих пор колыхались позабытые со временем чувства.       А он уже и забыл, как люто желал отмщения, как ждал подходящего момента, чтобы нанести ответный удар. Всё это померкло, запылённое пускай и таким коротким, но всё же сроком. Каким-то образом Джарет и сам стал умнее, заключая, что Сара была обычной девочкой, пускай и излишне самоуверенной. Сейчас всё иначе. Она повзрослела, приобретя отблески необходимого для понимания ситуации интеллекта, что сразу логично навело её на мысль о неизбежности происходящего. От подобных мысленных рассуждений Джарет не смог не улыбнуться, чем сделал это утро ещё светлей.       Возвращение миру красок принадлежало именно Саре, её возвращению в лабиринт. Джарет усмехнулся, приподнявшись и почесав взлохмаченную макушку, вспоминая девичье лицо, полное негодования от столь принудительного переезда в замок гоблинов.       Как ни странно, но воспоминания о прошлом навестили и саму девушку. Изначально царство Морфея нешуточно так взволновало юную особу, мечущуюся в пространстве мелькающих теней, разрываясь между кленовым сиропом и шпажками для канапе. Сумбурная ерунда застилала воображение, пока постепенно сон не переключился на что-то более осознанное и знакомое ей.       «Джарет думал, что Сара забудет обо всём постепенно, как о каком-то странном сне. Ведь такое случается часто среди ветреных юных дев, не зацикливающихся на мелочах и не заботящихся о чём-либо, что прямым или косвенным образом касается их. Однако на деле всё оказалось куда более откровенно иным.       Множество раз девушка прокручивала в себе последний момент их разговора, как заезженную виниловую пластинку.       Слова, произнесённые Уильямс, загрохотали огромными колоколами, сотрясая всё вокруг, разрушая чары тёмного волшебника и освобождая девушку от оков пленительной засады. Как будто вчера она видела развевающуюся на ветру светлую материю, скрывавшую за собой прямой стан рухнувшего за пределы досягаемости короля, наконец, скрывая и взъерошенную русую макушку.       Сара, оказавшись дома, словно ничего и не происходило, занялась своей комнатой, значительно переосмысливая собственную жизнь и интересы в целом. Пройденное приключение не отбило творческой нотки в каждом её проявлении, но вынудило к поспешному стремлению «повзрослеть».       В первые же дни она навела грандиозный порядок в комнате, убирая в далёкий ящик все сказочные наряды и игрушки. Всё, что связывало её с миром лабиринта, всё, что напоминало о нём… Великом и ужасном короле гоблинов, который крыл в себе слишком много тайн, окутанных мраком чёрной пелены души.       Всё то, что до этого окружало Сару приятным уютным теплом волшебства, теперь наводило на тоску и опасения, что она никогда не сможет позабыть о встрече, ставшей для неё столь значимой. Хотя отчего же…       Это не означало, что она оградится от полюбившихся верных друзей, которых Сара планировала взять вместе с собой во взрослую осознанную жизнь. Пускай звучало и абсурдно, но ей казалось, что это было более, чем уместно. Ведь они помогли ей, как никто другой, в столь непростой схватке против изумительно коварного повелителя лабиринта. Вряд ли она справилась бы в одиночку – на руку сыграла командная работа.       Остановившись напротив туалетного столика, девушка в сомнении замерла, окидывая пронзительным взором стоящую на краю фигурку короля гоблинов. Таким ли она запомнила его? Вечно ужасающий и пугающий, со строго сдвинутыми изогнутыми бровями? О, нет. Она узнала разные грани тёмного властителя, но были ли они настоящими? Всякому известно, насколько гоблины подлые и хитрые существа. А ещё им присуща бессердечность и лицемерие. Джарет же – король всех этих существ, а значит верховная ступень двуличности и высокомерия. Однако в самый последний момент Сара видела нотки мольбы в его глазах, нежелание расставаться. Были ли его слова искренними или же это лишь игра воображения?       В итоговом счёте, как бы сильно Сара не отрицала, а выводы были очевидны. Она нуждалась в его любви куда больше, чем он был способен ей подарить. Скорее всего этот очаровательный сердцеед запер бы её в одной из своих хвалебных сфер, где она веками бы кружилась в красивом вальсе подобно фарфоровой кукле. А он развлечения ради периодически бы бросал свои надменные взоры на красивую пленённую чарами особу, которая преобразилась бы в очередную ненужную ему игрушку.       С особым остервенением она швырнула фигурку в картонную коробку, как если бы способна была сделать с оригинальной версией тёмного властителя, но в итоговом счёте осознала, что от издевательства над игрушкой хуже истинному королю не стало. А жаль… Ведь он навсегда изменил и перевернул жизнь юной особы.       А что же дальше? Дальше обыденная жизнь в семье, которая даже и представить себе не могла, какую глупость сотворила девушка. Так же они не были способны оценить самоотверженность и выдержку юной особы, которая с напористостью и неотступностью упрямого мула разгребла заваренную кашу. Вот только бедой было то, что Джарет никак не шёл из головы. Спустя год, и даже два. Его величественный лик являлся ей каждую ночь, вынуждая подвергаться пыткам из раза в раз. Она в тёмной агонии противилась собственным желаниям вновь увидеть его, постоянно шепча заветные слова: «Ты не властен надо мной, не властен, не…»       Иногда это помогало, но с каждым новым сновидением фраза, спасающая её от чар кудесника, утрачивала былой волевой стержень, теряя и магические силы противостояния.       – Я не властен над тобой. Однако и ты не властна над собственными желаниями, ты запуталась, Сара… - каждое слово было пропитано горьковатыми нотками власти, а заметная проступающая хрипотца в голосе короля вызывала никогда ещё не испытываемые девушкой чувства, отягощая живот ниже уровня пупка.       И эти слова так хорошо впитывались в её сознание, оказывая такое влияние, что со временем Уильямс и вправду стала сомневаться в своём выборе. Просыпаясь же в надежде увидеть того, кто издавал этот чарующий шёпот, девушка уныло подмечала, что в комнате не было не единой живой души, кроме неё самой.       Сара страдала так несколько лет, лишь иногда забываясь безграничным сном без надоедливых навязчивых картинок. Она плакала во сне, противясь очевидному. И в итоговом счёте посреди одной из таких бессонных ночей всё же назвала его имя:       – Джарет, где же ты? Мне так плохо… - она сказала это в полудрёме, сквозь туманную пелену не способная ощутить, насколько влажной была от слёз подушка. Явно нездоровый от ночного бреда рассудок был затуманен мыслями лишь об одном. И это причиняло только страдания.       Он появился посреди тёмного помещения, как очередная незамысловатая игра теней. Широкоплечий, обрамлённый благородно синим бархатом. В комнате была практически кромешная мгла и только свет фонарей, приглушённых густым снегопадом за окном, разрушал тёмные царственные просторы, в которые так гармонично вливался стоящий напротив постели девушки король.       Он словно принёс с собой зимнюю стужу, пропитавшись морозом с улицы, хотя и отдалённо не был там. Потому в помещении и стало зябко – Сара сквозь кроткий «хнык» посильнее попыталась укутаться, но зажатое меж ног одеяло не пыталось поддаться.       Король окинул взглядом видоизменённую обстановку. Не было ни игрушек, ни сказочных платьев. За этот период времени Сара решительно пыталась повзрослеть, но не могла сделать это окончательно, отпустив лабиринт, отпустив мысли о гоблинах, похищающих детей, отпустить его, похитившего юношеское сердечко с небывалой лёгкостью.       Сара вновь хныкнула, возвращая внимание владыки к себе, жалостливо морщась и протягивая что-то нечленораздельное во сне. Джарет склонил голову в немом недоумении, внимательно оглядывая лицо девушки, мечущейся во сне. Теперь, без напускной маски своеволия и храбрости, перед ним лежала обыкновенная смертная девушка. Слабая и беззащитная.       Склоняясь к кровати, король, не избавляясь от перчаток, положил ладонь на покрытый испариной лоб. Да она вся горит! Джарет отдёрнул руку, как будто обжёгся, хмурясь и недовольно качая головой. До чего же упрямое несмышлёное дитя…       – Говорила, что ненавидишь. Говорила, что не нужен тебе. Но в минуты слабости всё же позвала именно меня. – тускло произнёс мужчина, аккуратно справляясь с одеялом и накрывая плечи девушки.       Несмотря на горечь голоса, в глазах заблестели почти торжественные искорки ликования. Она позвала именно его! Никого-то другого, именно его, кого так усиленно пыталась вычеркнуть из своей жизни. Джарет прикоснулся к девичьему лбу вновь, прикрывая глаза и наклоняя голову навстречу ей. Горячая, пылающая, как лава, сгорающая изнутри…       Джарет испытывал некие отголоски странных ощущений, искренне дивясь такому явлению, ведь ранее за свои шалости он ничуть не испытывал и грамма стыда. В болезни же Сары он испытывал позывы разрушающего чувства, ведь знал, что был причиной ночных неспокойных сновидений Уильямс. Лишившись возможности как следует отыграться за свой проигрыш, он навлёк на неё извечные сновидения, связанные с миром лабиринта. Ей нужно было лишь пожелать вновь оказаться там и всё бы прекратилось, однако она упрямей осла, за что и поплатилась…       Повсеместно с тем внутри собственное эго отыгрывало другую версию происходящего: виновата сама! А по сути глупая своенравная девчонка. Ещё никто, абсолютно никто не отказывался от даров короля гоблинов, никто с таким пренебрежением не относился к предложению любви и рабства Его Величества, да даже никому подобное не было предложено. А что же эта девчонка?! Так просто и нагло отказалась от всех тех благ, что так великодушно предлагал Джарет. Да кто она такая?!       Звонкий голосок здравомыслия напоминал: она сделала ошибку, но сама же её и исправила. Она жертвовала собой, чтобы спасти своего брата, пускай изначально и сама отдала его в лапы гоблинов. Не родного даже если что. К чему ей дары Его Величества, ведь она ещё ничего не смыслящее в любви дитя.       Когда всё внутри поутихло, а противоречия напрочь источили друг друга, король гоблинов сконцентрировался на магии. От широкой и тем не менее изящной ладони, обтянутой тёмной кожей перчаток, пошёл мягкий приглушённой свет, втягиваемый в плоть лежащей перед ним девушки. Терзания Сары отступили, она вздохнула полной грудью, слегка приоткрывая глаза. Температура нормализовалась в доли секунды, вытягивая её из полуобморочного состояния извечных терзаний, возвращая девичьему лицу прежние живые краски. Но от былого спокойствия остались лишь жалкие отголоски – на смену пришли растерянность и шок.       – Джа… - она выкрикнула так громко, что пришлось приглушить звонкий голосок. Его Величество недовольно накрыл мягкие губы ладонью, прекращая выход наружу и без того очевидных вещей.       – Польщена столь сильно, что вознамерилась всполошить весь дом? – язвительно и насмешливо бросил мужчина. Ему-то всё равно, а вот она сильно пожалеет. И лишь находя в мутных после сна глазах осмысление и понимание ситуации, ослабил хватку. И это удаляющееся прикосновение лишний раз напомнило о том, что это не сон вовсе…       Сара невольно представила, как в комнату вламывается мачеха в компании отца, пришедшие на выручку дочери, а тут развалился посреди комнаты король гоблинов, чувствуя себя более чем уютно и комфортно. Абсурд, конечно, но картина так себе. От этих мыслей девушка невольно поморщилась, смахивая с себя мысли о возможном конфузе.       – Что Вы здесь делаете? – когда сон окончательно покинул девичье сознание, она посильней натянула на себя тёплое одеяло, прикрывая себя так, словно предстала перед королём абсолютно обнажённой. Искренняя эмоция не вызвала у собеседника ничего, кроме кривой усмешки, прикрывающей негодование. С хищной холодностью он обдал девушку фирменным леденящим душу голосом:       – Не по своей воле я явился в это богом забытое место. – живая мимика мужского лица отражала всё раздражение и копящееся нетерпение. Тогда девушка прикрыла руками лицо, осознавая, что всё же призвала его. Пытаясь исправить ситуацию, она запричитала тихим шёпотом:       – Ты не властен надо мной, ты не властен надо мной, ты не…       – Сара. – строгий и острый, как холодное оружие, голос прорезал сквозь навеваемую эфемерную защиту заметное сомнение. – Ты знаешь, что на меня больше не действуют эти слова.       Когда брюнетка вновь взглянула на повелителя, заметила, как недовольно нахмурены изогнутые необычным образом брови. Ох уж этот изящный изгиб, необычный разрез глаз… И эти губы. От пагубных мыслей не спасало уже ничего. И Сара смотрела на него с мольбой, чувствуя неистовый магнетизм к этому мужчине.       Она множество раз прокручивала в голове фразы, которые воспроизвела бы при встрече с ним. Репетировала, проговаривала, чтобы не сбиться в нужный момент. Добавляла красочности и изящности оборотам, вновь репетировала. Но стоило Джарету появиться перед ней во плоти и крови, как она утеряла возможность нормально связывать между собой слова.       С подушкой с нацепленным на неё светлым париком беседовать было куда проще – она не просверливала во лбу юной особы отверстие пристальным недобрым взглядом, от которого хотелось поскорее провалиться сквозь землю или обратиться в прах. И она более лояльно относилась к ней своей неодушевлённостью. Терпение же короля гоблинов, кажется, трещало по швам, грозясь выплеснуть всю желчь на несчастную бледнеющую с каждой секундой девушку.       Она множество раз прокручивала в голове события былых дней, задумывалась о правильности выбора и никак не могла прийти к общему заключению в том, она ли слишком глупая и самонадеянная, либо же это король – исчадие Ада, с которым нужно было поступить так, как поступила она? Сара засмотрелась на мгновение на тонкие губы собеседника, поджав свои и по привычке кусая от нервозности.       Да, Джарет непременно своенравный и высокомерный, ни с кем не считающийся засранец, однако она тоже повела себя не очень красиво. Путаясь в мыслях из-за неясности ума, принесённых бессонными ночами и лёгким флёром нагнетающей простуды, Сара прикрыла глаза, ширкнув носом. Должно быть Джарету тоже было не так легко всё это время…       – Прости меня. – шепнула девушка, тем самым ошеломляя готового взорваться мужчину. Он ожидал новых слов обвинений или веление проваливать. Но слова извинения? Сара ли перед ним? Либо же повышенная температура окончательно сварила ей мозги?       – Прости. – продолжила Сара, распахивая и взирая на него своими изумрудными драгоценными глазами. В них и впрямь читалось раскаянье и искренность, каких король гоблинов не встречал уже давно.       «Не смотри на меня так». – мысленно обрывал её мужчина, но внешне оставался мучительно стойким к любым видам пыток. Однако ярость мгновенно испарилась, словно её и не было, что оставалось весьма загадочным явлением.       – Я не могла согласиться на твои условия. Не могла позволить превратить брата в гоблина. Я не могла… - она замерла, шокировано распахивая глазища ещё шире, когда ощутила повторное резкое прикосновение к своим губам холодных пальцев. Кожа перчатки была холодной, но вместе с тем эти прикосновения показались чем-то личным и чрезмерно откровенным, отчего Уильямс тихонько подчинилась, застывая, как будто не дыша.       Он не смог более терпеть, попросту прерывая этот поток самобичевания. Вместо слов обвинений за похищение брата и подаренного букета кошмаров она… извиняется? И вправду непредсказуемая, невинная и чувственная. Король сдержался, чтобы не скривиться. Казалось ещё чуть-чуть и он воспылает, как попавший на солнечный свет вампир из-за святой невинности девичьего чистого взора. Как за несколько лет взбалмошная и такая эгоистичная особа способна стать такой понимающей и внимательной?! Ну как?!       Джарет недовольно сдвинул брови, замечая, что всё так же воздерживает её сладкие уста от правдивых извержений. А она, как послушная девочка, терпит, терпит и ожидает его вердикта, всё также невыносимо пленительно окутывает его своим внимательным влажным взглядом.       В короле должно было воспылать ярким пламенем давно избитое ликование. Она, наконец, признала свои ошибки, извиняясь, однако комок раздражения вновь возрастал где-то внутри, разжигаясь с новой силой. Из него острыми шипами выпускались маленькие иголочки, пронзая всё живое, что могло теплиться в чёрной душе колдуна. На лице отразилась почти издевательская ухмылка, холодная, как льды из страны вечной мерзлоты, от которой стало не по себе.       Но вместо того, чтобы продолжать истязать Сару грубостью слов, Джарет переместил пальцы на заострённый девичий подбородок, вынуждая приблизиться. И, как назло, остановился в самый ответственный момент, оставаясь в паре миллиметров от женского лица, впиваясь взором в чувственные вишнёвые уста девушки. Было любопытно разглядывать растерянное смущённое лицо Уильямс.       Ощущать на своей коже опаляющее дыхание короля было сравни пыткам. Сара сама не заметила того, когда начала дрожать. Испытывая колючее ощущение чего-то не совсем хорошего, подступающего с каждой секундой, девушка была вынуждена отринуться от предыдущего настроя, дабы отодвинуться, но Джарет посильней надавил на подбородок, заставляя подчиниться.       Тем временем за окошком лютовала вьюга, завывая и как будто пытаясь проникнуть в их уединённый мирок. Даже в приглушённом свете фонаря сквозь окно Сара видела адские огоньки, пляшущие в мужских глазах. И это пугало. В нём сейчас было больше животного, нежели человеческого, но девушка никак не могла взять в толк, почему слова извинений так разозлили его?       – Ты только сейчас осознала свою ошибку? Ты и представить себе не можешь, как сложно найти путёвого младенца. Мне нужен наследник! И Тоби подошёл бы превосходно! – он был так раздосадован, что эмоциональность взяла свой высший пик.       – Во всей этой игре ты была лишь пешкой, глупой жалкой пешкой.       Сара же, продолжая мять в руках мягкое одеяло, прикрывалась им, как своим собственным щитом, оставаясь в прежнем неудобном положении. От шипящего шелеста его голоса она покрывалась неприятными мурашками. Вместе с тем, с каждым новым его словом внутри всё начинало переворачиваться от произносимых им слов. А Джарет говорил ей всё прямо в уста, изредка словно нарочно мимолётно касаясь девичьей кожи.       – Так все слова были ложью? Ты просто желал запутать меня? И не собирался исполнять обещанное? – все опасения юной особы оказались явью, король только что их подтвердил.       Всё, что она так трепетно удерживала, копила и хранила в сердце, единым разом рухнуло в ничто – в груди ощущалась такая пустота, что она вмиг опостыла ко всему, что её окружало. Что есть мочи она отбила чужое прикосновение, лихорадочно отпрянув назад. В глазах воссияли первые наплывы слёз. Она скрыла всхлип, прикрывая ладонью губы, которые до этого так жадно желали ощутить прикосновения этого предателя. Зачем она так сильно убивалась всё это время? Ради чего?       – Если быть заточённой в сфере навечно – предел твоих мечтаний – тогда да. – самодовольно усмехнулся король, поднимаясь и размеренно вышагивая вдоль комнаты. Как теперь поступит Сара, узнав о том, что была всего лишь очередной игрушкой, с которой так весело позабавился бы ко всему остывший король?       – Сара, кажется, что ты совсем не поумнела с момента нашей последней встречи. Как и прежде, ты не способна понимать элементарные вещи?! Я король гоблинов. Не фей, не эльфов… гоблинов, Сара.       – Разве это оправдывает лицемерие?! – вскинулась раскрасневшаяся от обиды и досады девушка, соскакивающая голыми ногами на пол. В ней бушевало чувство несправедливости, так ярко выражающееся горечью во рту. Она оказалась рядом с королём гоблинов, заглядывая в глубину очаровывающих её глаз. Было так нестерпимо больно, что обида вновь и вновь искала пути, чтобы вырваться наружу.       – Ты и вправду думала, что я бы остался с такой очевидной дурёхой? Если так, то ты и вправду не далёкого ума.       Бархатистый голос Джарета перебился отчётливым шлепком по грубоватой щеке повелителя гоблинов. Бледную кожу обожгла звучная пощёчина, от которой не смогла сдержаться Сара. Она не заметила, как рука уже действовала отдельно от тела, давая отпор самому властному мужчине этого и иного мира.       Джарет замер со слегка отведённой в сторону головой. Удар для него был не слишком сильным – сродни укусу комара. Однако сам факт поднятия руки на королевскую персону…       В комнате воцарилась такая гробовая тишина, что пара даже не услышала гула ветра за стеклом. Джарет вернул юной особе взор, а Сара ахнула, отпрянув и прикрыв ладонями губы, только теперь немного приходя в себя. На остывшую голову обрушилось осознание содеянного, усугубляя и без того не радужную ситуацию. Внутри вновь всё опустилось, а зачастившее сердечко на мгновение пропустило удар. К сожалению, юная особа прекрасно на практике изучила, чем именно чреват гнев властителя гоблинов. А оттого такая наглость с её стороны наверняка повлечёт за собой непредсказуемые последствия с его стороны.       Джарет не скрыл того, как в нём поднялась волна вскипающей ярости. Бледная кожа немного покраснела и слегка припухла. Медленный разворот и король шагнул в сторону девушки, неся собой всё разрушение мира, её мира в том числе, вынуждая пятиться. Сара, идущая на поводу воссозданных проблем и повлёкших ими последствиями, отступала назад, пока икры не подпёрла с другой стороны кровать. Уильямс не сдержав равновесия распласталась на постели с глухим вздохом – тёмно-русые волосы распались изящными волнами по простыне. Белая немного просвечивающая ночная сорочка предательски задралась, обнажая стройные ноги выше колена. Но это была не худшая из проблем - основная сейчас приближалась к постели, как топор палача, который непременно нанесёт решительный удар.       Взгляд Сары оставался до сих пор разочарованным, но теперь в нём плескался и нескрываемый ужас. Джарет в ярости терял всякий контроль. Что, если он попросту убьёт её?       – Ты не представляешь, с каким огнём играешь, Сара. – угрожающе прозвучал низкий голос приблизившегося к ней мужчины. Возможно сейчас Саре и хотелось того, чтобы хоть кто-нибудь пришёл на выручку, хоть кто-нибудь. Но что они смогут сделать против столь сильного волшебника, тёмного повелителя подземелья?!       – У тебя нет здесь власти. Это мой мир! Уходи и больше никогда не приходи сюда. – попытавшись вложить в голос максимально уверенные нотки, она неотрывно глядела на торжествующие огни, загорающиеся в глазах короля.       Он чувствовал явное превосходство, словно вытягивая из девушки имеющиеся силы через столь сильную эмоцию - страх. Он буквально выпивал из неё энергию, насыщаясь и оставляя всё более уязвимой пред собой.       – Не боишься, что я могу попросту свернуть тебе шею? У меня есть власть и здесь, и там, Сара. Я уйду, однако… Больше не зови меня. Ибо у меня нет времени и желания нянчиться с такой вздорной инфантильной и ничего не смыслящей девчонкой!       – Не позову! Уходи! – она полыхнула не меньшим недовольством, нежели мужчина.       Но к удивлению король действовал наперекор произнесённому, явно не желая оставлять дерзость Сары безнаказанной. Он склонился к ней, нагрузившись на плотную кровать весом своего колена, прикоснувшись к девичьей обнажённой лодыжке. Уильямс вздрогнула, когда плавное мягкое, почти неосязаемое действо очертило контур напряжённых мышц, поднимаясь выше к бедру.       Задохнувшись от подступающего негодования, Сара хотела подняться, но король отточенным резким движением ладони опрокинул её одним чётким толчком в плечо обратно. Она обрушилась почти беззвучно, лишь тихо шипя себе что-то под нос, полная воли к сопротивлению. Однако оно исчерпывалось с каждым новым прикосновением короля гоблинов. Мягкое гладкое касание кожи перчаток вызвало у Сары вновь тянущее чувство внизу живота. Уверенные пальцы скользнули дальше, вверх, по направлению к животу.       Уильямс практически задохнулась в приступе недовольства от такой самодеятельной наглости со стороны мужчины, но протестовать уже не было сил. Они куда-то иссякали, когда сильные уверенные руки мужчины прикасались к ней. И противно было осознавать, что ей становилось хоть чуточку, но приятно. А возможно и не чуточку...       – Удивительно, какой покладистой ты становишься, Сара, стоит мне только коснуться тебя. – Джарет практически выкрикнул бы «эврика», если бы ему не нужно было сохранять лицо и хладнокровие.       С присущей ему жестокостью он разжигал в теле Сары новые ощущения, однако, когда руки должны были достичь своей цели – самых сокровенных точек женского тела – он переключался и Сара практически ненавидела его в эти моменты.       – Отныне Вы мне ненавистны даже больше, чем то было раньше! – решительно заявила она, а тело предательски не подтверждало искренность чувств, весьма откровенно отзываясь на каждый новый позыв повелителя.       Оказавшись практически вплотную к девушке, мужчина заглянул в помутнённые глаза юной особы, замечая в них искорки смущения и одновременного вожделения. Нет, она явно уже не ребёнок. Но на этом, пожалуй, стоит завершить подобные игры. Он вдоволь позабавился. Тем более поселив в её душе столько новых сомнений, он не хотел заходить столь далеко... пока что.       Сара, не сдержавшись, обхватила мужскую шею в кольцо рук, несильно потянув к себе.       – Ненавижу тебя. Ненавижу всей душой! – шепнула она с придыханием Джарету практически в губы, замечая в ответ лишь ехидный оскал. Она с потрохами выдала себя и своё отношение к нему в то время как сам король не был намерен даже на серьёзную развязку этого вечера.       – Приятно слышать, моя ненаглядная. Но мы оба знаем, что это не так. – впервые за вечер она услышала от него тёплую приятность, но не могла определить искренность произнесённых слов.       Король разорвал этот порочный круг, отстранился. И в этот момент Сара готова была взмолиться о том, чтобы он остался, о том, чтобы унял всю ту бурю, которую умудрился возродить из глубин девичьей души. Но она молчала. Молчала, тяжело дышала, вздымая внушительную сформировавшуюся грудь. Она сверлила его взглядом, который утаивал в себе и безмерную любовь и ненависть к нему.       «Отличный результат». – самодовольно отметил про себя мужчина.       – Сара… - он обратился к ней, когда собирался уходить, - Забудь обо мне. Живи своей жизнью. Всё, что произошло восприми, как мимолётную фантазию, галлюцинацию.       Джарет не мог привязаться к смертной, не мог позволить себе даже грамма подобных чувств к обычной девушке. Получать наслаждение от плотских утех, какие могли подарить женщины этого мира, он был способен, но не мог давать взаимности. Он король гоблинов, повелитель иного мира – ему не свойственны столь очеловеченные и высокие чувства. Сара выглядела приятной партией для очередной потехи короля, однако портить и очернять столь светлое создание у него бы не хватило сил. Пока что…       Девушка почти обессиленно приподнялась на локтях, заглядывая в глаза мужчины. Послевкусие его очередного подлого поступка ещё надолго засядет в сердце.       – Хорошо. – она глядела на него слишком пристально, боясь, что по глазам он сможет вычитать всё то, что она хочет сказать ему, но не может. – И ты меня забудь.       Последняя просьба девушки изумила короля.       – Ты непременно себе льстишь, раз думаешь, будто у меня есть время думать о твоей персоне.       – Ну да, конечно. – она осознала, что ляпнула глупость, укладываясь в постель и отворачиваясь от него. Сердце заходилось от болезненного выбивания бреши в груди, и она зажмурилась, чтобы поскорее уснуть.       В комнате стало гораздо теплее, но аромат мужчины оставался прежним даже после его ухода. Подушка вновь пропиталась женскими слезами, но она больше не решалась позвать его».       Сара распахнула глаза, ощущая влажные дорожки на щеках. Вокруг царила уже знакомая ей комната в замке гоблинов. Девушка задохнулась от увиденного во сне, вновь окунувшись в тот кошмар, который испытывала несколько лет назад. После всего… после всего, что между ними произошло, он всё же обманом заманил её сюда. В стиле короля гоблинов так беспардонно играть на чужих чувствах. Сначала оттолкнуть, разбить сердце, а потом так спонтанно возжелать вновь заполучить… Либо это было изначальным планом коварного повелителя...       Но сейчас Сара не думала об этом, соскакивая с кровати босыми ногами прямо на холодный пол. Ей не пришло в голову ничего, кроме как поспешно натянуть вечерний халат, плотно смыкающейся на ночной рубашке, и стрелой метнуться к выходу.       Увиденный кошмар разворошил старые страхи и боль по невозможности быть рядом с королём, быть объектом его ненависти, а отнюдь не тёплых чувств.       До комнаты Его Величества она добежала быстро. И поспешно стучась, только теперь осознала, что даже не надела обуви и стоит взлохмаченная и замёрзшая в абсолютно непригодном для визитов виде.       Дверь перед ней распахнулась быстрее, чем она вознамерилась сбежать обратно. И Джарет окинул её весьма красочным взглядом, в котором полнилось несколько ожидаемых чувств одновременно. Главенствующим было всё же удивление, которое тёмный король не смог скрыть.       – Что случилось? – это первое, что шло на ум, когда на порог к тебе является нечто столь растрёпанное и взволнованное – на лице написано, что что-то не так. И вновь у Уильямс возникло желание быстро ретироваться, сбежать от греха подальше, но тело подействовало вопреки всем ожиданиям, протискиваясь в пространство между королём и гладким дверным косяком.       Замерший на месте Джарет картинно вскинул брови, погодя произнося: «Чувствуй себя, как дома, коль зашла столь по-хозяйски». Но желание шутить и подкалывать пропало, когда он увидел, что девушка и вправду бледна. Её припухшее после сна и, по всей видимости слёз, лицо отзывалось тоской и печалью, а в глазах плескалась горечь.       Джарет прикрыл дверь, чуть склонив в бок голову, рассматривая неожиданную гостью с немного иного ракурса. Девушка только теперь заметила, как одомашнено выглядел мужчина, не успев принарядиться в типичные ему вычурные наряды. Однако один из самых вульгарных, тщательно очерчиваемых мужское достоинство предметов одежды на нём всё же было – обтягивающее светлое трико.       Без высоких ботфорт и опасно выглядящего стека в руках он выглядел почти паинькой, однако кому, как не Саре могло быть известно, что и без этого он представлял немалую угрозу.       Её резкое появление и вторжение в покои самого могущественного существа сей местности выглядело более чем странно. Поэтому, дабы избежать неловких вопросов и взглядов, Сара не нашлась, в чём оправдаться, попросту сокращая между ними и без того небольшое расстояние, поднимаясь на носки и впиваясь в мужские уста поцелуем. Она не знала, нужна ли она королю гоблинов на самом деле, или же это очередная его затейливая игра в «кошки-мышки». При этом, находясь здесь на птичьих правах, она не имела права даже заикнуться об их взаимоотношениях, а ведь это был самый волнующий вопрос её нынешней реальности.       Сара прикрыла глаза сразу же, как только ощутила терпкий вкус мужских губ, поэтому не могла видеть слегка опешивший взор короля гоблинов. Но эта растерянность имела власть всего пару секунд. То, как Сара примкнула к его губам, как сильно прижималась всем своим трепещущим тельцем, говорило о том, насколько важен сейчас был ответный шаг. И он его сделал, накрыв сильными руками женские плечи, притягивая ближе к себе, хотя куда уж ближе…       Уильямс в доли секунды потеряла всякую инициативу, ведь стоящий в близости с ней мужчина никогда бы не позволил любому действу протекать без присущего для этого контроля. Он властно притянул её хрупкую талию охватившим кольцом объятий, отчего с девичьих уст сквозь поцелуи сорвался трепетный вздох, будоражащий мужской рассудок. Наслаждаясь вкусом девичьих уст, он углублял поцелуй, ощущая, как стушевалась поначалу серьёзно настроенная девушка. Столь французский манер слегка спугнул её, но в этот раз уйти не получится, ведь она сама начала эту игру.       Девушка вознесла руки к мужским плечам, плавно подтягиваясь. Джарет же в свою очередь чуть склонился, дабы суженая не маневрировала в неудобном положении. Казалось бы, мелочь, однако для неё это много значило. И когда девичьи тонкие музыкальные пальчики зарылись в копну светлых волос, мужчина разорвал поцелуй, не сдержавшись и хохотнув.       – Ты все эти недели шарахалась от меня каждый раз, когда я пытался проявить хоть каплю своего внимания. А сегодня сама пришла, чтобы подарить утренний поцелуй? Это слишком непохоже на тебя. – он заглянул в глубины зелёных необыкновенных глаз, полных нежности и некоего страха. – Что стряслось, что моя ненаглядная гостья решила так порадовать меня по утру?       Сара вновь стушевалась, думая, что её манёвр собьёт желание короля пообщаться на этот счёт, но в очередной раз промахнулась, испытывая самый настоящий стыд, который сжигал её изнутри. Маленькие иголочки совести взыграли новой волной, когда всё, что она смогла выпалить, стало совершенно абсурдное вопрошание:       – Почему ты вернул меня в лабиринт?       Джарет высокомерно вздёрнул бровь, после чего устало прикрыл глаза, словно ему пришлось бы рассказывать в очередной раз элементарные вещи глупому ребёнку.       – Ты просил меня забыть тебя тогда ночью, помнишь? Просил не звать больше! И сказал, что я ничего не значила. Тогда скажи – почему? Почему ты вернул меня?       – Разве мы не обсуждали это раньше, Сара? Одна из причин – ты сама. Ты сама желала этого, помнишь? Ты позвала меня.       – Но тогда чего хотел ты? – почти в отчаянье спросила она, умоляюще заглядывая в холодные глаза повелителя гоблинов.       – Да тебя я хотел, дурёха, тебя! Я хотел тебя вернуть, чтобы ты стала извечной гостьей этого места. Но планы несколько поменялись. – он раздул крылья носа в длительном выдохе, срывая с сердца невидимый камень, что отягощал его всё это время. И бесило, и радовало то, как она умудрялась вызывать в нём столь необычные эмоции.       Уильямс же, ошеломлённо глядя на него, вновь прильнула к тёплым губам, моментально теряя контроль над властвующим надо всем мужчиной. И в этот раз она отреагировала на его попытки углубить поцелуй более смело, уже не пытаясь сбежать из объятий и комнаты в целом, что Джарет принял с едва уловимой усмешкой – его Сара снова пытается казаться смелой. А ведь ещё прошлым вечером она позволяла творить с собой куда более смелые преступные вещи. Но чего у неё не отнять – каждая новая попытка приставаний со стороны Джарета встречалась скромностью невинной души, что будоражило вдвойне.       И казалось, что момент разрушить не могло ничего, но в двери постучались.       – Ваше Величество, в замок прибыла мадемуазель Серпент. – ирония ли судьбы это была, или же слуга и впрямь хотел встретить скоротечную смерть, но из-за двери вновь показалось знакомое бледнеющее лицо. Сегодня он не сдержал явно спонтанно вырвавшегося: «Матерь моя», мгновенно сокрушённо опуская глаза в пол, ретируясь за дверь.       – Вот почему ты не дала мне убить его ещё вчера? – сцедил недовольно Джарет, когда момент вновь был упущен.       Нерадивого слугу он явно желал подвесить где-нибудь, чтобы избавиться от одной из головных болей, от излишне любопытствующей морды. Сара уже совсем успокоилась и теперь щёки её теплились здоровым смущённым румянцем. Она видела, что сегодня Джарет не так зол, как вчера, что в глазах его нет столько холодности к ней, какая проступала раньше. И в целом она прогнала от себя мысли о прошлом, услышав своеобразное признание в том, что король всё же хоть немного, но нуждается в ней. Хотя на самом деле в нём нуждалась она куда больше.       Вот только взгляд зацепился за идеально очерченные скулы. И совсем скоро Сара с острым прищуром разглядывала лицо короля, осознавая, что от вчерашнего происшествия не осталось и следа.       – Джарет, а где царапина от осколков?