Пока идёт дождь

      Он посмотрел на неё стеклянным взглядом. Таким, от которого кровь застывала в жилах. Таким, от которого хотелось укрыться, забиться в угол комнаты и ждать, когда все наконец прекратится.       Малфой обвел ее тело глазами сверху вниз, останавливая взгляд на бледной плитке. Гермиона видела, как напрягается его челюсть; слышала, как скрипят его зубы, сжимающиеся до боли. — Ты думаешь, я поверил твоим словам? — задал вопрос Драко, не смотря на неё. Он засунул руку в карман брюк и стоял так скованно и напряженно, будто в этот момент он находился не рядом с ней в коридоре общежития, а в зале суда под взорами всех членов Визенгамота. — Черта с два это ошибка, Грейнджер.       Гермиона шумно выдохнула, борясь с подступающими слезами, которые то и дело норовили вылиться за пределы век. Она закинула голову назад, обреченно смотря в потолок, словно на нем было что-то до невозможного интересное, что-то способное помочь ей в этой ситуации. Но потолок был пуст. Так же, как и голова Грейнджер. Не осталось ни одной мысли, ни единого воспоминания. Будто все стерли подчистую… — Мне надо подумать, — прошептала девушка, вытирая щеку от слёз. Она концентрировала внимание на холодном материале кожаной куртки, вместо того, чтобы думать о том, как наладить отношения с Драко. Все стало слишком сложно. — О чем, позволь спросить? — насмешливым тоном спросил Малфой, устремляя взгляд прямо на неё. — Я же не один здесь дурак, Грейнджер. Ты влипла точно так же, как и я…       Она молча смотрела прямо перед собой, кусая губы от нервозности и переживаний. Что он хочет ей сказать? — Ты не сможешь бегать от меня вечно. — У меня не было желания бегать от тебя, Малфой, — в ответ ему проговорила девушка, складывая руки на груди. — Тогда на что все это похоже? — он обвел руками коридор, указывая на нее и самого себя. — Давай просто оставим все как есть, и дело с концом, — Гермиона подошла к своей двери, судорожно нащупывая ключ. Где же он, когда ей так надо сбежать от него? — Грейнджер, ты ведешь себя по-детски, — он закатил глаза к потолку. — Почему нам нельзя поговорить? Я ждал чертовы семь лет, чтобы вновь увидеть тебя, и ты опять сбегаешь.       Она остановила поиски ключа, опустив голову вниз, словно думала о словах Драко. Во всем этом был смысл, только Гермиона по-прежнему чувствовала, что как только она расслабится, то её непременно оставят в одиночестве. — Гермиона, — это была его последняя попытка воззвать девушку к адекватности. Нельзя было оставлять все ТАК. Он сделал шаг навстречу.       Грейнджер покачала головой из стороны в сторону. — Я не могу так, Драко, — прошептала грифиндорка, ощущая, как последняя нить между ними беспомощно разрывается, а что-то внутри резко падает вниз, разбиваясь на осколки. Должно быть, она сама разбила свое сердце. — Ты меня жутко бесишь, Грейнджер, — вздохнул Малфой, хватая её за плечо и рзворачивая к себе лицом.       Она испуганно дернулась, отшатываясь назад, прямо в дверь. Чувствуя тупую боль в затылке, Гермиона сморщилась. Она засунула руку в задний карман брюк, нащупав ключ. — Прости, — опешил парень, понимая, что явно переборщил, применяя к ней силу. — Дай мне время, — вырвавшись из его крепкой хватки, Грейнджер достала ключ, открыла свою комнату, а затем прошла внутрь, громко захлопывая за собой дверь.       Через несколько мгновений она услышала грубый удар в стену и ругательное слово, а следом звук закрывшейся с громким хлопком двери. — Твою мать… — прошептала Гермиона, злясь на саму себя.       Она хотела умереть в тот момент, когда отказала ему. Постоянные перемены настроения сулили ей большие неприятности, о которых теперь Грейнджер мечтала не думать. Она назвала их поцелуй ошибкой, затем попыталась все исправить и все равно отказала ему.       Дура. Дура. Дура.       Девушка запуталась сама, запутала Малфоя, который, кстати говоря, был вовсе не виноват. Хотелось разреветься на плече матери, которой у неё не было. Услышать совет от отца, которого она лишила жизни, пускай и косвенно. Она осталась совсем одна.       У нее был шанс на счастливую жизнь рядом с Драко. Она растоптала все надежды до того, как они зародились. Они могли поговорить и решить все проблемы, рассказать друг другу о том, что их беспокоило все это время, как делали это во время войны. Она убежала.       Грейнджер сдалась. Опустила руки. Ведь так же будет легче, правда? Она не будет подпитывать свое черствое сердце ложными ожиданиями, а следовательно не получит еще одну депрессию. Ведь это решение было верным, не так ли?       Опустившись на свою кровать, Гермиона сильнее закуталась в одеяло, концентрируясь на звуке моросящего дождика, который нещадно стрелял по окну. Открытая форточка позволяла холодному воздуху проникнуть внутрь, превознося привычную ледяную атмосферу безысходности. Обреченности. Апатии.       Раз, два, три… Четыре. Грейнджер считала секунды, чтобы успокоить нервы и подкрадывающуюся панику. Не помогало. Она давно не чувствовала себя так, будто вот вот умрет, покинув этот мир навсегда. Ради чего она жила?..       Девушка отвернулась от единственного человека, прошедшего вместе с ней длинный, долгий, чертовски сложный путь, состоящий из вечной скорби. Она так сильно боялась давать шанс самой себе, что тряслись руки. Страх охватывал каждый миллиметр её тела, дыхание сбивалось, а сердце стучало с неистовой скоростью.       Было ощущение, что она где-то накосячила. Причем так, что ситуацию не исправить «эпискеем», словно сломанный нос. Игры с людскими чувствами никогда не заканчивались чем-то хорошим. В итоге страдал и тот, кому эту боль причинили, и тот, кто эту боль причинил.       В груди было холодно и пусто. Было невыносимо больно и обидно. Но разве она могла поступить иначе? Они ведь так долго не виделись… Драко изменился с той же долей, с какой изменилась сама Гермиона. Прошло слишком много времени.       За эти долгие годы она ни с кем не встречалась, не пыталась построить отношения и семью. Словно она ждала кого-то, кто подошел бы ей с той же идеальностью, с какой подходил Драко. Но и его она послала куда подальше, до банальности испугавшись за саму себя.       Она бы просто не пережила разрыва, который непременно бы случился, стоило им хотя-бы попытаться начать. Слишком много аспектов, связывающих им руки.       Грейнджер не доверяла самой себе. Не доверяла никому. Война, смерть родителей и друзей — все это высосало из неё последний свет какой-либо надежды на более или менее нормальное существование. Единственным, чего она ждала, была смерть.       Любовь… Как можно полюбить человека, если вы сближались, от силы, раза четыре? Гермиона всем своим упорством доказывала самой себе, что не любила Малфоя. И ведь он тоже не любил… Наверное. Этого она не знала.       Все это напоминало ей какой-то сюр. Едва ли ей удалось забыть его, как он ворвался в её жизнь безумным вихрем безразличия, которое тщательно скрывало его истинные намерения, о каких Грейнджер так и не смогла узнать…       Мерлин, он так старался удержать её. Малфой действительно прикладывал все усилия, чтобы просто поговорить. Он бы ни за что не стал давить на неё, не стал бы причинять ей боль. Отчаяние билось в такт его сердцу, где-то в голове пульсируя глухой болью, граничащей с её словами. «Я не могу так, Драко» — что-то чужое говорило у него в мыслях её голосом.       Невыносимо. Ужасно. Отвратительно больно.       Малфой думал, что уже никто не сможет разбить его сердце, изорванное войной и болезнью матери. Оказалось, что он глубоко ошибался. Грейнджер была способна на все. Начиная от пожирателей, утопленных в черном озере, заканчивая их отношениями, которые так и не успели начаться.       Может, он выбрал неправильную тактику? Может, ему следовало просто уйти к себе, оставив всё как было, а завтра спокойно поговорить об этом? Или не завтра. Да даже через неделю! Он, блять, был готов почти на всё.       Сегодня вечером Блейз и Гарри убедили его в том, что попытаться стоит. И он действительно попытался. Грейнджер как всегда опередила его и в этом.       Какой же податливой она была в его руках… Как обнимала его, когда он скользил губами по её шее. И все так ужасно закончилось.       Их первый поцелуй обернулся крахом.       Что же могло быть дальше? Они бы устроили дуэль, если бы решили начать что-то более серьезное? Никаких ответов на все его многочисленные вопросы не появилось.       Малфой лежал на кровати, изредка бросая взгляд на фигурку дракона из чистейшего льда. Гермиона и здесь не забыла оставить напоминание о себе. Как бы он ни старался, девушка сама являлась к нему светлым образом во снах, на парах и во время попыток сварить для его матери нужное зелье.       Он просто мечтал, чтобы вся суматоха в его жизни закончилась, уступая дорогу обыденному бытовому счастью. Драко был бы рад даже такому раскладу. Однако ничего не происходило, и он по-прежнему оставался самым тучным грозным волшебником во всей академии, а может, и во всей Британии.       Время близилось к ночи, когда Малфой встал с кровати и подошёл к рабочему столу, чтобы доварить зелье, рецепт которого все ещё не был найден. Сняв очередные чары стазиса, накладываемые им ранее, Драко начал экспериментировать, даже не надеясь на благополучный результат.       Он призвал баночку с цветочной пылью диантуса с помощью заклинания, а затем начал медленно всыпать в котёл, аккуратно перемешивая зелье специальной длинной ложкой. Жидкость засверкала золотистым блеском и слегка заискрилась, по бокам посудины образовалась светло-фиолетовая пена, а по комнате начал распространяться запах сочной травы и ментола.       Глаза Малфоя загорелись: он ничего не ожидал от своей очередной попытки испортить или наоборот улучшить это зелье. Однако сейчас он был полон надежды и сдаваться не собирался.       Через несколько мгновений жидкость перестала кипеть и как-либо подавать признаки происходящей реакции. Словно зелью не хватало… Чего-то ещё. И дело было вовсе не в ингредиентах: Драко был уверен, что больше добавлять ничего не надо.       Ох, если бы у него только был второй кусок пергамента с рецептом…       Малфой сделал несколько записей в черный кожаный блокнот и потушил огонь под котлом.       Он сдвинулся с мертвой точки. Это радовало. *** — Ксинки, — через приступы кашля проговорила миссис Малфой, едва ли не задыхаясь. — Хозяйке принести успокаивающее зелье? — эльфийка с громким хлопком появилась на пороге богато обставленной спальни, делая небольшой поклон.       Нарцисса слабо кивнула, и существо испарилось в воздухе, а через несколько секунд вновь очутилось в комнате со склянкой в худощавых бледно-серых руках.       Быстро осушив баночку, женщина почувствовала, как её легкие восстанавливаются и прежнее состояние сходит на нет. — Спасибо, — севшим голосом произнесла миссис Малфой, судорожно вздыхая. — Позови моего сына. — Ксинки может идти выполнять приказ хозяйки? — теребя в руках ткань белой простыни, эльфийка скромно посмотрела на увядающую женщину. — Иди уже, Мерлин, — она положила ладонь на лоб, поднимая белесые волосы со лба.       Устало вздохнув, Нарцисса посмотрела в окно, видя полную темноту, нарушаемую сверканием звезд в безоблачных участках неба и редкой грозой, которая прорывалась сквозь густые черные тучи.       Она понимала, что ей оставалось совсем недолго, и поэтому медленно прощалась с миром, в котором она имела честь жить. Женщина давно отчаялась. Потеряла надежду около двух лет назад, когда Драко вновь не смог воспроизвести нужную версию зелья.       Единственным, чего она желала, была свадьба её сына. Нарцисса искренне хотела, чтобы её мальчик был счастлив спустя столько препятствий в его сложной жизни. Он заслужил долгую жизнь рядом со своей любовью. — Что случилось? — Малфой ворвался в спальню матери, почти не сдерживаясь в выражениях. — Привет, Драко, — тихим голосом проговорила женщина, тепло улыбаясь. — Ксинки тебя не разбудила, надеюсь? — Я не спал, — покачал головой парень, усаживаясь на кресло рядом с матерью. — Мне надо кое-что сказать тебе, пока ещё не слишком поздно, — привычный лик аристократки давно исчерпал сам себя, однако миссис Малфой по-прежнему старалась быть стойкой. Борясь с подступающими слезами, женщина посмотрела на сына. — Не говори, что ты таким образом собираешься прощаться со мной, мама, — сквозь боль проговорил волшебник. — Я уверен, что в ближайшее время зелье будет готово. — Драко, я не хочу, чтобы поиск рецепта отнял у тебя лучшие годы жизни, — её привычный материнский — указывающий — тон заставил его глубоко вздохнуть. — Перестань говорить это, — покачал головой Малфой. — Я почти у цели. — Мне едва ли осталось больше недели, — Драко смотрел в её белые радужки, в которых больше не осталось прежней хрустальной голубизны. — Ты проживешь лет до ста, если будешь верить в свои силы и собственного сына. — Лучше скажи мне, есть ли у тебя невеста. Мне надо знать девушку, в руки которой я тебя отдам. — С этим всё сложно, — он ненавидел эту тему. — Значит, кто-то всё-таки есть? — с интересом спросила женщина, приподнимаясь. — Кто-то есть, — вздохнул Драко, вспоминая чертовы каштановые кудри и карие глаза одной слишком сложной ведьмы. — Я с ней знакома? — вновь задала вопрос Нарцисса. — Вряд-ли вы знаете друг друга лично, но про неё ты не могла не слышать. — Она маглорожденная? — поджала губы волшебница. Со всеми чистокровными женщина точно была знакома. — На сто процентов. — Неужто Гермиона Грейнджер? — хихикнула Нарцисса, невинно хлопая белыми ресницами. — Твоя проницательность сведет меня с ума, мама, — закатил глаза слизеринец. — И почему у вас всё сложно? Она довольно милая девушка. По-моему, именно Гермиона обгоняла тебя по оценкам в Хогвартсе, — вспоминала она. — Спасибо, что напоминаешь мне об этом, — с силой втянул воздух Малфой. — Значит, она умна, красива, успешна… Но у вас все сложно. Не заставляй меня думать, что дело в тебе, Драко. — Я рассчитывал, что моя мать будет на моей стороне, — фыркнул парень, перекатывая перстень в пальцах. — И ты прав: я всегда на твоей стороне. Даже сейчас я пытаюсь помочь тебе наладить отношения с этой девушкой. — Нарцисса смягчила тон на менее нравоучительный. — Я не хочу это обсуждать, — Малфой встал с места, собираясь уйти, но тут же вспомнил о прежних словах матери. Она умирает. — Я зайду к тебе завтра, хорошо? — Спокойной ночи, Драко, — проговорила Нарцисса, надеясь, что сможет проснуться утром.       Дверь за её сыном захлопнулась. Она тяжело вздохнула, погружаясь в беспокойный сон с ощущением некоторого волнения за Драко.       Он обязательно всё исправит. *** — Я уже говорила тебе, Джон! — кричала девушка, взмахивая руками. Она начала расхаживать по большой комнате своего брата в попытках успокоиться, однако умерить свой пыл всё никак не получалось. — Кэсс, я всего лишь прошу тебя об услуге, — Миддлтон пытался найти компромисс, но его младшая сестра никаким образом не поддавалась на уговоры. — Просто спроси у него, вдруг он согласится. Пожалуйста! — Это все из-за этой тупой Грейнджер, верно? — уже спокойным голосом говорила блондинка, сверкая светло-зелеными глазами, в которых стояли слезы. — Ты помешан на этой шалаве! — негодовала волшебница.       Стены общежития начали трястись от гнева Кэссиди, которая большим потоком воздуха взрывала все вокруг себя. — Перестань! Что скажет отец, когда узнает о том, что ты вытворяешь в стенах его Академии?! — кричал Джонатан, дёргая девушку за плечи. — Плевать мне, что он скажет, чертов ты ублюдок. Хватит использовать меня в своих целях! — ещё один поток воздуха смел парня в сторону, и тот чуть не влетел в стену, упав у подножия кровати. — Ты дура, Кэсси. Почему бы тебе не согласиться? Что, черт возьми, ты теряешь? — он вытер кровь, текующую из рассеченной брови, кидая взгляд на девушку. — Я зарекомендую тебя отцу, если хочешь! — Я не какая-то шлюха, которую можно использовать в сугубо твоих целях. Зачем ты это делаешь? — стены общежития перестали трястись, волшебница рухнула на пол, пытаясь собрать остатки чести и мужества. — Что я должен сделать, чтобы ты согласилась? Просто скажи, я выполню что угодно! — Джон сел на кровать, залечивая порез на лице волшебной палочкой. — Хочешь одобрения отца? Завтра же ты будешь в списках лучших учениц Академии. Хочешь новую машину? Сегодня же тебе пригонят новый Бентли. — он перевел дыхание. — Кэсс!       Сжав зубы, девушка отвернулась от своего брата, всматриваясь в ночную темноту. За что с ней так все обращаются? Казалось, брат должен поддерживать сестру, но никак не склонять на похабные действия, способные разрушить чужие жизни и её собственную. — Ответь мне на один вопрос, Джон. Почему Грейнджер? Зачем тебе все это? Оставь её в покое, она всего лишь отшила тебя! — вновь взорвалась ведьма, поворачиваясь лицом к парню. — Возьми себя в руки и не веди себя, как оскорбленная шавка, которую бросили умирать под мостом. И не используй младшую сестру, чтобы отомстить другой, такой же, ни в чем неповинной девушке. — Она унизила меня! — свирепым тоном проговорил Миддлтон, взирая на неё свысока. — Или ты поможешь мне, или кто-нибудь другой… — Отлично! Мы договорились, — она взяла палочку со стола и направилась в сторону выхода, оставляя брата в полном одиночестве. *** — Гермиона! — Циара стучалась в дверь подруги, поглядывая на часы. Через десять минут начнется солнечное затмение, во время которого активируется древняя стихийная магия. — Может, она еще спит? — спросила Лилиан, поглядывая на волшебницу. — Это не похоже на Гермиону, обычно она ставит будильник… — Понятия не имею, что она там делает, но если она не откроет дверь, то я выломаю её самостоятельно! Гермиона не может пропустить это, — злилась ведьма, делая несколько взмахов палочкой. — Алохомора! — Этим заклинанием откроешь разве что банку с огурцами, Циара. Слишком просто, — фыркнула Дэйли. — Давай бомбардой.       Цвельф с подозрением посмотрела на девушку и хитро улыбнулась. Через несколько секунд дверь слетела с петель с громким шумом. — Грейнджер! — кричала Циара, врываясь внутрь. Пыль от упавшей двери застилала глаза, а на полу валялась кожаная куртка и ботинки. Где-то неподалеку виднелся разгромленный в хлам шлем от мотоцикла. — Ты уже два дня из комнаты не выходишь! — Лилиан подошла к кровати, толкая подругу в плечо, чтобы развернуть ее к себе. — Что случилось? — Сейчас не лучшее время для таких разговоров. Вы что, выбили дверь? — Гермиона привстала на локтях, смотря в открытый проход. На дверь Драко. — Неважно. Быстро одевайся, и пошли во двор! — Циара стащила девушку с постели, а затем начала доставать её вещи из шкафа. — Давай! — Не хочу я никуда идти! Оставьте меня, — протяжно сказала Грейнджер, откидывая предложенные вещи в другой конец комнаты. — Ты пять лет мечтала о затмении, и оно начнется через пять минут, — аккуратно проговорила Лилиан, присаживаясь на кровать Гермионы. — Мне всё равно. — Неправда, идём! — Цвельф заклинанием переодела кудрявую ведьму в джинсы и мантию. — Не заставляй её применять к тебе империус, — Дэйли встала с постели и улыбнулась. — Это все из-за того придурка Малфоя? Вы поругались? — Я не буду об этом говорить. — Тогда предлагаю сделку. Мы ничего не спрашиваем, а ты идешь с нами во двор академии, чтобы испытать новые возможности магии. — Циара ухмыльнулась, когда увидела задумчивость на лице Грейнджер. — Ладно, — она наложила на себя очищающие чары и встала с кровати, направляясь к выходу. — Дверь сами чинить будете.       Они вышли на лестничную площадку. Грейнджер все думала, будет ли Малфой там, среди студентов, которые хотят попробовать что-то новое. Наверное, да. Идти расхотелось.       Прошло два дня спустя их перепалки в коридоре. Они не виделись. Не разговаривали. Казалось, каждый из них затаил молчание на долгие годы, и решать этот трудный вопрос об их отношениях никто не хотел.       Гермиона проходила по лестнице, спускаясь вниз с третьего этажа. Она шла вниз и вспоминала их разговор, воспоминала, как он дернул её за волосы, как говорил о своих чувствах и заигрывал с ней. Теперь всё это казалось бредом. Чем-то, оставшимся далеко позади.       Через две минуты они вышли во двор, где находилось несколько десятков волшебников, желающих увидеть затмение. Гермиона воодушевленно вздохнула. Её задумчивость прервалась, когда она почувствовала на себе чужой взгляд, сверлящий её лопатки. Обернувшись, Грейнджер смутилась.       Что, черт возьми, происходит?