Пока идёт дождь

      В голове стучало. Тело затекло от неудобной позы, отлежанную руку свело судорогой. Из окна светило солнце, непривычно обжигая глаза своей яркостью.       Грейнджер перевернулась на другой бок, убирая затекшую руку из-под подушки. В горле ощущалась сухость, а голова начала раскалываться на мелкие части.       Наконец продрав глаза, Гермиона начала вспоминать предыдущий день. Почему все плывет перед глазами? Что, черт возьми, вообще произошло?       Они с друзьями сидели в общей гостиной и что-то обсуждали, затем она вышла в туалет, чтобы привести себя в порядок и унять подступающую тошноту от неприятных мыслей, увидела Драко с другой волшебницей, вернулась назад, поговорила с мальчиками, а затем… уехала на стадион, где произошла незапланированная гонка между ней и Миддлтоном. Видимо, после всего этого Грейнджер хорошо отдохнула в одном из магловских баров, где накачалась алкоголем.       Сейчас ей было как никогда плохо, но уже не от мыслей о злосчастном Малфое, а от похмелья.       По правде говоря, она напивалась довольно редко, однако каждый раз оставлял за собой след в виде пробелов в памяти.       Во сколько она вернулась в общежитие? Ник и Кристиан были рядом? Который час?       Грейнджер поняла, что пропустила все пары, когда взглянула на часы. Половина четвертого. И что ей теперь делать? Наверняка все преподаватели решат, что она некомпетентная ученица, и сочтут ее очередной повесой без принципов…       Отбросив все мысли о мнении профессоров, Гермиона вспомнила, что ей абсолютно плевать. Были проблемы и важнее всего этого.       Например, написание дипломной работы, с которой ей никто не поможет. Малфоя она видеть не желала, а в ее обществе не было никого с таким же багажом знаний по зельеварению.       Придется выкручиваться из этой ситуации, как она делала всю свою жизнь. Точная планировка и рациональность.       Грейнджер поедет в министерство, получит доступ к библиотеке, найдет все необходимые записи, а затем напишет заключение. Она справится и без практики. В случае чего, у нее было огромное хранилище в Гринготтсе, где лежали горы золота.       После смерти родителей она унаследовала каждый цент и перевела все в магическую валюту. Так же ей были присвоены ежемесячные льготы от министерства и послевоенные пособия, как маглорожденной, принявшей непосредственное участие в борьбе с режимом Волдеморта.       Беспокоиться о деньгах не приходилось, однако ей все-таки хотелось получить высшее магическое образование, а затем открыть какое-нибудь негосударственное учреждение, располагающее знаниями о стихийной магии для всех желающих. Попасть в Академию мог далеко не каждый.       Она встала с кровати, намереваясь унять головную боль с помощью антипохмельного зелья. Конечно, было бы неплохо найти парней, чтобы расспросить о вчерашнем дне, но она решила отложить это до вечера. Они все равно встретятся в общей гостиной.       Выпив все необходимые зелья, Гермиона сходила в душ, который помог ей восстановить уставшее тело, а после этого собралась, приведя лицо в порядок, и вышла из общежития, чтобы проветрить голову, а заодно насладиться солнечной погодой.       Проходя по узким тропинкам на территории Академии, Грейнджер то и дело заглядывалась на главный корпус, вспоминая об их первой послевоенной встрече. Он так любезно предложил ей свой зонт…       Гермиона покачала головой, сбрасывая пелену воспоминаний, а затем направилась подальше от этого места.       Найдя свой мотоцикл недалеко от каменной арки, Грейнджер села на него, завела, наложила на себя противоударные чары и въехала в немагический мир.       Это было полезно для ее уставшего мозга. Она ехала в знакомое кафе, в которое часто заглядывала вместе с родителями.       Обычно там предлагали вкусные круассаны и кофе с корицей, и ей стало интересно, появилось ли там что-то новое или все осталось как прежде.       Проехав несколько километров, она заглушила мотор и пошла к бежевой деревянной двери, на которой висела простая вывеска с надписью «открыто».       Зайдя внутрь, она вздохнула родной аромат выпечки и кофе, который навсегда въелся в ее память с самого первого посещения.       Все та же женщина стояла у стойки, где делали заказы. Она выглядела несколько удивленной, когда Гермиона вошла внутрь: ее не было здесь около пятнадцати лет. Видимо, огромная копна вьющихся волос запомнилась каждому работнику, и спутать Грейнджер с кем-то еще было невозможно.       Она подошла сделать заказ, исследуя стенд с меню. К удивлению девушки, оно осталось почти таким же, каким она его запомнила. В итоге попросив карамельное пирожное и латте с корицей, Гермиона еще раз огляделась по сторонам.       Кафе было осовременено подстать нынешним тенденциям. Некая простота осталась такой же изящной и поглощающей, однако цветовая гамма изменилась на более сдержанную, став светлее. Добавились и некоторые мелочи: стены были украшены разными картинами, которые подходили к колориту всего кафе.       Коричневые плетеные стулья определенно были изюминкой этого места, поэтому заменять их на более подходящие современности никто не стал. Уютное тогда — уютное и сейчас.       Гермиона забрала свой послеобеденный завтрак и направилась к столику у окна. Почему-то ей всегда нравилось сидеть именно здесь. Первой причиной была возможность наблюдать за окружающим миром, при этом оставаясь незамеченной, а второй, пожалуй, уединение, которое проявлялось именно здесь. Этот столик в правду был чуть дальше всех остальных.       Пока она пробовала пирожное, в ее голове бурлил целый гейзер вопросов, которые она задавала самой себе.       Что было вчера вечером?       Как она приняла решение напиться до такого состояния?       Были ли ее друзья рядом или она бухала в одиночку?       Почему Малфой ведет себя как конченный ублюдок?       Что было вчера вечером?       И так до бесконечности, пока пирожное не закончилось, а стаканчик с латте не опустел.       Ни на один вопрос Грейнджер не ответила, сохраняя ледяное спокойствие внутри себя. Она жива? Определенно. Здорова? Почти, если исключать психологические травмы. Нужен ли ей Драко Малфой, бегающий по койкам ведьм? Нет, к черту этого придурка. Хочет ли она сдать диплом на отлично? Ей безразлично.       Водоворот вопросов перестал крутиться в ее мыслях, и Гермиона, выбросив бумажный пакетик от пирожного и стаканчик от кофе, поблагодарила милую женщину и покинула заведение, намереваясь прийти сюда еще раз через несколько дней.       Уже у себя в комнате, Гермиона пыталась разобраться с текущими делами. На столе лежало несколько исписанных вручную листов, которые молили хозяйку о пощаде, когда она сгребала все в одну кучу и кидала в камин.       Гори оно все синим пламенем.       Грейнджер начала писать заключительную часть середины дипломной работы, приближаясь к выводу. Расписывая одну мысль в несколько предложений, Гермиона пыталась как можно точнее выразить смысл всего эксперимента со стазисными чарами.       Устав от проделанной работы, она посмотрела на часы. Без пятнадцати девять. Видимо, сегодня с друзьями она не встретится.       На самом деле, ее желание закончить Академию перед рождеством было намного сильнее желания провести время с близкими. Она не вынесет находиться здесь еще полгода.       Эта идея возникла совсем недавно. По правде говоря, вчера. Грейнджер решила, что это будет правильно для нее самой. Она ничего не потеряет, а только приобретет. Например, стабильную психику, пониженный уровень тревожности и восстановление нервной системы.       Ее вымотал Волтер, Миддлтон и Малфой. И не было известно, кто сильнее. Каждый отличался в своей манере портить Гермионе жизнь.       Она мало кому говорила о своих чувствах, в основном концентрируясь на чужих проблемах. Так Грейнджер пыталась сбежать от собственных тягот жизни. Она полагала, что это действительно хорошая идея, ведь по сути она никому не причиняла вреда, что было самым главным пунктом в ее принципах.       Лучше все сделать во вред самой себе, чем быть обузой в кругу друзей.       Краем сознания она, конечно, понимала, что до добра такое поведение не доведет и собственные проблемы ничуть не второстепеннее. Однако такие здравые мысли посещали ее крайне редко, особенно касающиеся ее внутреннего состояния.       Вторая часть диплома медленно подходила к окончанию, и Грейнджер подумала о том, чтобы принести ее Волтеру для проверки. Будет ужасно, если ему не понравится ее работа, когда она уже все сделает.       Гермиона тяжело вздохнула, переходя к следующему пункту в работе, а затем покосилась на часы. Девять часов вечера. Она сконцентрировалась на задаче, и только ей удалось взять в руку перо, как в дверь постучали. ***       Драко отвлекся от работы над зельем, когда в окно постучал его филин, держащий в лапке письмо. Он чертыхнулся, снимая рабочие перчатки из драконьей кожи, и открыл птице, чтобы та влетела внутрь и порадовала его новостями.       Малфой развернул конверт, надеясь увидеть там что-то, что не повергнет его в шок или гнев. К слову, письмо было от Блейза.       «Привет, Малфой. Спасибо, что спросил, как я поживаю и как дела у моей беременной жены, все в порядке! Ну, а теперь к делу.       Я знаю, что тебе не до формальностей, поэтому просто скажу, что буду в нашем баре примерно в семь часов.»       Драко фыркнул и отбросил пергамент в сторону. Блейз вел себя как всегда, и это определенно радовало.       Однако его ликование не продлилось слишком долго: он поспешил вернуться к работе над зельем. Вновь надев перчатки, Драко измельчил высушенный лирный корень и засыпал его в стеклянную банку. Он поступил так со всеми растениями и ингредиентами, заготовив все необходимое сейчас, чтобы не тратить на это время в ближайшем будущем.       Конечно, такая подготовка была отличной возможностью хорошо обдумать дальнейшие планы, а самое главное — отложить встречу с Грейнджер. Его терзали такие сомнения, что каждая секунда, проведенная не во сне, убивала его напоминанием о Гермионе, которая может с легкостью отказать ему.       Хотя, вспоминая о его Гермионе, он никогда не сказал бы, что она способна на отказ. Да, она послала его к черту после ужина в доме Забини. Но она ни за что бы не сказала «нет» в обстоятельствах Драко. В конце концов, умирала его мать!       Малфой продолжал убеждать себя в этом и делал заготовки, пока время не приблизилось к половине седьмого. Он снял с себя рабочую мантию, оснащенную всеми видами защитных заклинаний, сбросил перчатки, а затем отправился в душ.       Пробыв под прохладной водой около десяти минут, Драко вышел, думая о том, как скажет Блейзу о найденном рецепте. Между мыслями о друге и зелье, он одевался в более приличную одежду, которая чем-то напоминала магловскую.       На самом деле, с течением времени, волшебная мода стала все больше и больше сталкиваться с немагическими тенденциями, в итоге почти смешавшись с магловской.       Волшебники носили джинсы, простые джемперы и свитеры, сменили остроконечные шляпы на небольшие панамы с круглым дном и крупными полями, а зимние мантии превратились в длинные куртки и пуховики, оснащенные согревающими чарами.       Малфой был приверженцем вечной классики — черные брюки были незаменимым элементом его гардероба. А надетая сверху черная водолазка из кашемира придавала образу некоторой привлекательности за счет обтягивающего силуэта.       Накинув черное широкое пальто, Драко рукой провел по волосам, а затем вышел из комнаты.       Проходя по коридору, он невольно прокручивал воспоминания, связанные с Грейнджер. Драко нахмурился, отгоняя от себя ненужные мысли. Отчего-то было сложно думать о ней. Знать, что она где-то поблизости, но не хочет его видеть. Это заставляло его ненавидеть свою жизнь еще больше. Все сложно — так можно было охарактеризовать их отношения. А были ли вообще отношения?       Если разбираться в их ситуации, то можно было сделать лишь один вывод: они не понимают друг друга, убегают от реальности и пытаются справиться с другими проблемами, не прося помощи.       От осознания всего этого Малфой сжал кулаки в карманах, чувствуя холодящий кожу металл своего кольца. Он вышел за пределы Академии, проходя через арку, а затем, наложив на себя чары невидимости, аппарировал прочь.       Драко появился за углом здания, в котором находился паб, и пошел в нужном направлении. Открыв дверь в заведение, он увидел уже сидящего за барной стойкой Блейза. Тот, будто почувствовав присутствие лучшего друга, обернулся. — Забини, — ухмыльнулся Малфой, садясь на свободное место рядом. — Угадай, кто опять влип в очередную дилемму.       Страдальческое выражение лица Блейза не предвещало ничего хорошего, кроме обыкновенного драматического вздоха и понурой головы. — Ну, что ты, — Драко хлопнул его по плечу и обратился к бармену, чтобы заказать огневиски. — Все не так плохо. — Если честно, я удивлен, что ты все еще жив. — Забини провел рукой по коротким волосам и откинулся на низкую спинку барного стула. — Грейнджер должна была убить тебя в такси тем вечером.       Малфой ухмыльнулся, делая глоток обжигающего напитка. — В тот вечер я едва ли не признался ей, — его лицо потускнело при этих воспоминаниях. — Но я позвал тебя не для обсуждения моей личной жизни. — Что ж, тогда мне надо заказать еще пару бокалов, чтобы разбить один из них тебе об голову. Кого ты убил, Драко?       Блондин закатил глаза, но проигнорировал выпад слизеринца, опрокидывая в себя остатки огневиски. Он выжидающе посмотрел на настороженного друга, а затем вздохнул, собираясь с мыслями. — Кажется, я нашел вторую часть рецепта, — его серые глаза лучились искрами надежды, пока в них не появилось что-то темное, напоминающее отчаяние. — Видимо, это только верхушка айсберга, — с сомнением в голосе произнес Блейз. — Мне понадобится помощь Грейнджер, которая, по всей видимости, обижена на меня или рассержена… Понятия не имею, что ей от меня надо, если честно, — он жестом попросил бармена повторить. — Она все усложняет. Ничего не меняется. — Ты драматизируешь. Грейнджер не единственная, кто может тебе помочь, я уверен, — Блейз пытался успокоить Малфоя, однако тот, в своей излюбленной манере, продолжал отрицать очевидное. — Требуется квалифицированный стихийный маг, работающий исключительно в сфере Воды, — его взгляд прошелся по потолку, а затем вернулся к изучению дерева, из которого была изготовлена столешница. — Гермиона — единственная, Блейз.        Забини усмехнулся. — Ты называешь ее по имени. — Что? — он отвлекся от рассуждений. — Ты о чем? — Ты только что назвал Грейнджер Гермионой, — улыбнулся Блейз. — Ты даже не заметил. — Забини, не выводи меня, — напускная раздражительность вновь вернулась к Малфою в привычной злобной усмешке. — Ладно, — закатил глаза мулат. — Мне сходить за успокоительным зельем для тебя? Ты выглядишь чертовски нервным. Неужто имя Грейнджер колышет твою невозмутимость? — Если ты не закончишь со своими глупыми шутками, мне придется наложить на тебя силенцио, чтобы ты замолк. — Не думаю, что моя беременная жена оценит этот жест, — сказал Забини, намекая на свои ораторские способности. — Избавь меня от подробностей, прошу, — скривился Драко. — Как тебе воообще удается переводить тему разговора с моей матери на секс с Уизлеттой? — Талант, не иначе, — фыркнул Блейз. — Если ты не против воздержаться от рассказов о своих талантах, то вернемся к моей очевидной проблеме, — вздохнул Малфой, пытаясь убедить Блейза вести себя более адекватно. — Как скажешь… — помедлил он. — Но если тебе понадобится совет… — Забини, мать твою, ты заткнешься?!       В воздухе повисла тишина, и все взгляды были направлены на них с Блейзом. — Прошу извинить моего друга, — Забини обратился к толпе волшебников. — У него плохо с контролем эмоций. — Давай перенесем нашу встречу ко мне домой, — предложил Драко, а затем повернулся к бармену. — Просто пришлите мне счет.       Они спешно подошли к камину, расположенному у дальней стены, а затем по очереди вошли в него, перемещаясь в дом Малфоя. — Где в этом захолустье найти нормальный огневиски? — Блейз вертел в руке волшебную палочку, изредка подкидывая ту вверх. — Матерь Божья! — воскликнул он, когда перед ним материализовался домовой эльф. — Давление упало, — мулат приложил руку к сердцу. — Малфой, почему твои эльфы бегают по дому? Один из них точно пытался убить меня своим внезапным появлением. — Напомни, с каких пор у тебя падает давление от аппарации домовика? — хмыкнул Драко, протягивая бутылку Огдена. — Этот вопрос задает волшебник, который думал, что его чуть не убил Гиппогриф? — приподнял бровь мужчина, призывая стаканы для алкоголя. — Ты здорово облажался тогда, Драко. — Напомни мне убить тебя после того, как ты поможешь мне с зельем. — Малфой разлил огневиски по стаканам и вручил один из них в руки друга. — За что? — Твоя хорошая память отнимает у меня возможность думать, что я бесстрашный гриффиндорец. — Не велика потеря, — хохотнул Блейз, отпивая из стакана. — И когда я обещал тебе свою помощь? — Разве это не по умолчанию? — он в удивлении поднял бровь. — Салазар, я на сто процентов был уверен, что гриффиндорство передается половым путем. — Даже если это так, то ты рискуешь им заразиться в ближайшем будущем, — протянул Забини, растягивая губы в хитрой ухмылке. — Грейнджер не устоит перед возможностью кого-нибудь спасти, и первым утопающим в ее личном списке будешь ты.       Драко закатил глаза, растягиваясь на сером диване. И когда Блейз стал такой занозой? Он себе даже представить не мог, что брак способен изменить нормального слизеринца до такой степени. — С зельем, так уж и быть, помогу, — проговорил волшебник заговорщическим тоном. — Но с Грейнджер разбирайся сам. Я и так планировал всю эту херню с крестинами слишком долго. — Мерлин, ты что, специально обрюхатил Уизлетту двойней, чтобы мы с Грейнджер смогли стать крестными? Ты полный кретин, Блейз, — рассмеялся Малфой. — Ты что-нибудь слышал о понятии «генетика»? — Забини говорил таким серьезным тоном, что улыбка быстро сошла с лица Драко. — Я не ходил на магловедение, — фыркнул он, не желая вдаваться в подробности. — Это биология! И полный кретин здесь только ты, как оказалось. — Твои медицинские познания не дадут мне ничего полезного, поэтому я не считаю нужным слушать твои объяснения, — Драко допил остатки огневиски, но не стал наливать себе еще одну порцию, чтобы остаться в здравом уме. — Кстати, ты не знаешь, кто мог проникнуть в мою лабораторию? — О чем ты? — нахмурился Забини, не до конца улавливая суть. — Кто-то оставил мне блокнот. Он лежал прямо на столе. Если это не ты, то кто? — Что за блокнот? — лицо Блейза выражало только заинтересованность, но никак не волнение о том, что его раскрыли, поэтому Драко убрал его из списка подозреваемых. — В нем был рецепт, — продолжил объяснять Малфой, уже не надеясь получить ответ. — Может, это сделал Тео. Я недавно виделся с ним и кратко рассказал о тебе, — увидев выражение лица друга, Блейз дополнил. — Он спрашивал о том, как у тебя дела, и я дал ему знать об истории с Нарциссой. — Ясно. То есть, это сделал он? — Драко обдумывал полученную информацию, пытаясь собрать все пазлы воедино.       Все складывалось довольно логично: Забини случайно встречает Нотта, тот начинает расспрашивать о жизни старых друзей, узнает о его ситуации, а затем находит нужную информацию в собственной библиотеке или где-нибудь еще.       Однако оставался лишь один вопрос.       Где Тео достал дневник Малфоя? Было бы намного логичнее, если бы он хранился в мэноре, к примеру.       Все это оставалось для него загадкой, поэтому Драко решил, что лучше всего связаться с Ноттом напрямую, написав тому письмо с просьбой встретиться. — Полагаю, что так, — Блейз вывел его из размышлений. — Не думай об этом, дружище. Твое счастье, что мы вообще пересеклись. — Кстати об этом. Почему вы встретились? — Я ездил к нотариусу получать извещение о новом наследстве, и Тео, как оказалось, был тем самым нотариусом. Мой личный юрист поведал о том, что наш семейный недавно умер, по всей видимости, от избытка денег, которые выплачивала ему моя мать, и фирма перевела нас к новому. Им и оказался Нотт, — Блейз вздохнул. — Я и не думал, что мы когда-то увидимся. — Интересно получается, — задумчиво произнес Драко. — Тео купается в галлеонах, но все равно работает. — Так то ты тоже работаешь. Один я живу на состоянии собственных отчимов, которые мрут быстрее, чем рождаются. Кстати, ты знал, что последний муж моей матери был старше меня всего на три года? — спросил Забини.       Малфой покачал головой в неверии. — Я был в шоке, когда узнал. И узнал случайно, когда на памятник посмотрел, — признался он. — Если бы он был младше, то называть его папой было бы крайне неловко. — Салазар, я его даже не видел. Я помню только второго, Ричарда, кажется. Он продержался дольше всех: около семи лет, по-моему. Но моя мать быстро исправила это недоразумение. — Твоя мать слишком умна для этого мира. Что вы будете делать, когда все убийства вскроются? — спросил Драко, будучи посвященным в историю матери друга. Та нещадно убивала всех своих зажиточных мужей и получала их деньги, однако никто так и не смог доказать ее причастность. Несчастный случай — говорили все. — Если, Драко. Когда — неподходящее слово. Она чрезвычайно беспокойна по этому поводу, поэтому маскирует все, что может доказать ее вину, — сказал Блейз. — Я недавно узнал, что она питается Безоарами, чтобы сыворотка правды не действовала на ее магию. — Это жутко. Но на ее месте я бы делал так же, — Драко посмотрел на наручные часы. — Время почти девять. Думаю, нам надо прекращать этот девичник и расходиться по домам. — Ты и так дома, — усмехнулся Забини, поднимаясь с места. — Мне в Академию, — с сожалением в голосе проговорил Малфой. — Почему бы тебе не отчислиться? Ты ведь уже нашел все, что искал, — предложил волшебник, подходя к камину. — Я нашел даже больше, чем искал, Блейз, — произнес Драко, когда его лучший друг исчез в огне камина, даже не дождавшись ответа.       Малфой действительно нашел больше, чем искал. Он нашел Грейнджер. Это было в тысячу раз больше, чем то, на что он смел надеяться. Можно было считать Академию довольно неплохим местом, пока в ней учится Гермиона.       Любое место можно было считать идеальным, если там присутствовала она.       Собравшись с мыслями, Драко вытащил палочку из кобуры и трансгрессировал к каменной арке.       Он с четкими намерениями шел по вымощенным дорожкам, не обращая внимание на моросящий дождь. У него была цель, и он не видел препятствий. Гермиона должна согласиться помочь ему — это первое. Насчет второго было сложнее, однако не было ничего невозможного для Драко Люциуса Малфоя, особенно когда дело касалось любовных вопросов.       Он не заметил, с какой скоростью преодолел три этажа, не заметил, как шел по коридору, считывая номера на дверях. Драко остановился у нужного места, занес кулак и постучал, надеясь, что в этот раз его не встретят со словами «какого хрена, Малфой?»       Так он никогда не ошибался.