Пока идёт дождь

Гермиона встала с места, хмуря брови, подошла к двери и с осторожностью открыла замок. Отворив дверь, она увидела Малфоя. Его лицо выражало безразличие, смешанное с каким-то весельем и предвкушением. Сама не зная почему, Грейнджер замахнулась, врезаясь кулаком в его лицо. Злость обрушилась на нее с такой силой, что контролировать собственные действия стало невозможно. — Какого хрена, Малфой? — повышенным тоном говорила она. Драко держался за свой, кажется, сломанный нос, не в силах сказать и слова. — Вали к своим шлюхам! Не смей приближаться ко мне, ты понял? Я слишком долго терпела твое отвратительное поведение в Хогвартсе, а затем и в Академии, чтобы сейчас быть спокойной. Мне надоело выбирать тебя каждый раз, — в ее глазах стояли слезы, которые она сдерживала все эти дни. Гермиона была даже рада таким обстоятельствам: теперь ей не приходится скрывать все свои эмоции. — Салазар, Грейнджер! — сдавленно проговорил Малфой, доставая палочку, чтобы вправить нос. — Что ты такое несешь? Какие шлюхи? О чем ты, черт возьми?! — послышался хруст вправленных костей. Кровь текла по его рукам, оставаясь мокрыми пятнами на черной водолазке. — Хочешь сказать, что у меня галлюцинации? Может, мне приснилось, как ты трахаешь какую-то ведьму и смотришь мне в глаза?! — Грейнджер продолжала кричать, не имея сил успокоиться. — Пожалуйста, давай поговорим! — он все еще пытался справиться с болью в носу и лице. Удар у Грейнджер что надо, этого Малфой даже не отрицал. — Мне не о чем с тобой говорить, ты все испортил! — она попыталась вытолкнуть его из своей комнаты, однако Драко даже не думал поддаваться. Они решат все прямо сейчас, и никто не посмеет сломать его план. — Перед тобой стоит выбор, Грейнджер: ты успокаиваешься и даешь мне все тебе рассказать за чашкой чая или я связываю тебя, затыкаю рот силенцио, но все равно рассказываю тебе свою версию, — Малфой перехватил обе ее руки и повел в ее спальню через короткий коридорчик, закрыв за собой дверь с помощью беспалочковой магии. — Ну? Что ты предпочтешь, дорогая? — Не называй меня так. Она села на край своей кровати, потирая запястья. Малфой действительно собирался объясняться перед ней? Грейнджер была уверена, что на такое он точно не пойдет, будучи слишком гордым. — Во-первых, спасибо, что вправила мне нос, он был слегка искривлен еще с третьего курса. Во-вторых, ты что, действительно думала, что после твоего отказа я пойду по койкам ведьм? — его лицо было озадаченным и выражало неверие. Конечно, она не доверяла ему, — с чего бы вдруг? — но ведь он правда пытался стать выше в ее глазах… — А что я должна была подумать, увидев тебя с той волшебницей? Ты ведь так и поступил! — Гермиона все еще находилась в шоке от его наглости и в оцепенении от собственной недалекости. Как она могла позволить ему войти в ее апартаменты? Однако сейчас было уже поздно: он сидел за ее рабочим столом, чуть повернувшись к кровати, чтобы смотреть ей в глаза. — Когда это произошло? — спросил он, чуть помедлив. Грейнджер не отвечала ему, поэтому он повторил вопрос. — Когда? Она замялась, вспоминая события прошедшей недели. — В день, когда произошло затмение, — ее голос дрогнул. Она точно не хотела вспоминать все это. Малфой молчал, думая о том, в каком месте он находился в тот день. Разумеется, его не было в Академии. Он был в лаборатории и читал дневник предка. Драко чисто физически не мог трахаться с ученицей Академии, поскольку он, блядь, отсутствовал! — Я был в Центре. Весь этот день я провел в собственной лаборатории и не делал ничего, о чем ты сейчас сказала, — Драко всеми силами старался говорить как можно убедительнее, однако суровое лицо Гермионы и боль в его лице не давали ему сконцентрироваться с должной точностью. — Почему я должна тебе поверить? — Малфой слышал, что она была на грани истерики. Он понимал, как трудно ей было, но не мог просто заставить ее поверить, как бы сильно он этого ни хотел. — Ты никогда ничего не уточнял, никогда не обещал, и мы даже не встречаемся, чтобы выяснять отношения прямо сейчас. — Уверен, ты знакома с понятием «Легилименция». Давай, Грейнджер. Залезь ко мне в голову и убедись в том, что мои слова не одна сплошная ложь, — теперь он неотрывно смотрел ей в глаза в ожидании вторжения. Но ничего не произошло. Она не занесла палочку, не произнесла заклинание. Гермиона просто смотрела в его глаза, ища ответы именно там. Ей не нужно было влезать в чужую голову, чтобы распознать вранье. Она чувствовала его за милю. — Я не буду этого делать, Малфой. — Грейнджер стянула рукава кофты до кончиков пальцев, а затем промокнула глаза, ставшие влажными от подступивших слез обиды. — То есть, ты мне веришь? — с сомнением в голосе спросил слизеринец, не до конца понимая волшебницу. — Я не знаю. Давай ты посмотришь сам, — в этот момент она впилась в него взглядом, невербально транслируя в его мозг все свои воспоминания с того дня. Драко слышал ее мысли. Чувствовал всю боль, что ей пришлось пережить. Он видел самого себя, прижимающего какую-то студентку к стене. Малфой смотрел на самого себя через отражение в зеркале, и от всего этого у него поползли мурашки по телу. Он вышел из-под действия ее чар и закрыл лицо ладонями, пытаясь собрать свои эмоции воедино. — Ты все видел, — Гермиона всхлипнула, уже не пытаясь сдержать слезы. Она никогда не плакала перед мужчинами. Никогда не позволяла себе слабости перед ними. Грейнджер была отстраненной и холодной, когда выяснялись какие-то отношения. Но с ним… Вся эта гора стараний рушилась прямо на ее глазах. Она разрешала себе быть с ним настоящей. Так было всегда, и ничего не менялось даже с течением лет. Ей не приходилось притворяться. — Что произошло после того, как ты ушла оттуда? — тихо спросил Драко, надеясь, что им удастся разрешить эту ситуацию без последующих травм и разбитых сердец. Хотя сам он мог поклясться, что его сердце не собрать даже хирургу. — Я рассказала все, — Грейнджер пыталась совладать с собой, но все равно всхлипывала через каждое слово, — мальчикам. Друзьям. Они вытянули из меня все, что только могли, и пошли в туалет, где избили… тебя? Кого-то они точно покалечили. — Она закончила свой короткий монолог, вновь отводя взгляд к окну. Там по-прежнему моросил дождь. — На мне нет ни царапины, — Драко оглядел свои руки. — Ты знаешь, что им не удалось бы избить меня только потому, что я в разы сильнее их обоих. — Они сказали, что ты тюфяк, — прыснула Гермиона, соглашаясь с ним. — Но если это не ты, то кто? — Филкинс. Я видел его, и он выглядел помятым… — вздохнул Малфой. — Это он. Она с подозрением покосилась на парня, собирая кусочки пазла в целостную картину. И что за девушка, принявшая Эрнеста за Драко? — Что мы будем делать? — спросила Грейнджер, продолжая смотреть на Малфоя, который перестал думать, услышав от нее «мы». Это местоимение грело его разбитое сердце и душу, которой, как он считал, не было. — Малфой? — Я разберусь с этим позже, — он встал со стула, начиная расхаживать по комнате. Драко разглядывал стены, пол, потолок, но его взгляду было не за что зацепиться. Все его внимание возвращалось к Гермионе, сидящей на кровати. Она закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди, словно пыталась закрыться от него. Малфой не был уверен, что Грейнджер полностью поверила ему. Возможно, она приняла его точку зрения и догадки, касающиеся проделок других людей, явно желающих быть проклятыми, однако в его душе закралось подозрение: она ему не доверяла. Осознание этого факта било по его самолюбию и рушило его надежды на ее одобрение и любовь, если таковая вообще была возможна. — Малфой, — донеслось до него, но он отмахнулся от звука, как от надоедливой мухи. — Драко. Он остановился, переведя взгляд с мокрого окна на Гермиону. Как долго она наблюдает за ним? — Грейнджер, — произнес он, не разрывая зрительного контакта. Она нахмурилась, замяв в себе желание что-то сказать. Ее глаза по-прежнему были красными, а губы слегка припухшими. И Драко был готов признать себя психом с отклонениями, однако это не унимало его желания поцеловать её прямо сейчас. — Что? — спросил Малфой, поворачиваясь к ней. — Ты сказал, что не делал ничего из того, что я тебе рассказала, после моего, — она поджала губы, борясь с чувством вины. — Отказа. Он засунул руки в карманы. — Да, к чему ты клонишь, Грейнджер? — в его душе закралось еще одно подозрение. Что она пыталась ему сказать? — Что будет, если я скажу, что передумала? — она закусила губу и посмотрела на него совсем другим взглядом. И от этого взгляда у него упало сердце. Вниз, в самые пятки. Он втянул воздух в легкие, не зная, что ответить. — А чего бы ты хотела? — да, сейчас он поступает как настоящий слизеринец, однако ему не было позволено совершить ошибку еще раз. Этот раунд останется за Грейнджер. — Тебя. Сердце пропустило удар, а в голове крутилось ее последнее слово. «Тебя» «Тебя» «Тебя»… Он подошел вплотную к ее кровати, не сводя с нее взгляда. В ее расширенных зрачках Драко не видел прежней боли и разочарования. Только желание. И впервые это было озвучено. В один момент он накрыл ее губы своими, не разрешая ей передумать. Руки Грейнджер притянули его еще ближе, так, что ему пришлось опереться коленкой на кровать прямо между ее бедер. Он сильнее раздвинул ее ноги, мечтая прижаться к ней еще ближе. Проклятые слои одежды не давали ему полностью сосредоточиться на ощущениях, поэтому резкими движениями он начал стягивать с себя водолазку. Как только она оказалось отброшенной на пол, Драко принялся за одежду Грейнджер, хотя она и сама прекрасно справилась, оставшись без кофты, в одном белье. Малфой вновь притянул девушку к себе, оставляя на ее шее багровые засосы. Он слышал ее тихие стоны, которые намеревались стать громче, пока его язык выписывал узоры на коже. Он одним движением положил ее на кровать, а сам навис сверху, продолжая изучать ее тело своими губами. Оставляя за собой влажные дорожки от поцелуев, Драко сместился к ключицам. Грейнджер закатила глаза и рвано выдохнула, когда его рука пролезла под край лифа и смяла грудь. Она выгнула спину, а Малфой, пользуясь ее выгодным положением, расстегнул застежки на ее спине и отбросил часть белья куда-то в сторону. Он открыто наслаждался видом почти голой Гермионы, краснеющей от смущения. Она попыталась прикрыться, но Драко пригвоздил ее руки к кровати. — Ты восхитительная ведьма, Грейнджер, — хриплым голосом проговорил он в ее волосы. Все ее тело начало покрываться мурашками только от его голоса, что уж говорить о его ловких руках, которые медленно расстегивали пуговицу на ее брюках. Драко снова втянул ее в поцелуй, ставший намного глубже предыдущего. Их языки переплетались в неведомом танце. Кто же знал, что Малфой окажется настолько талантливым хореографом… Еще один стон выбился из ее легких, когда пальцы Драко поддели край ее трусиков, намереваясь оказаться еще дальше. Он продолжал осыпать ее шею поцелуями, в то время как Гермиона была уже на краю. Его пальцы аккуратными движениями кружили вокруг ее входа, дразня и играя, однако Грейнджер не была слишком терпеливой. Она уже думала потянуть его за волосы, когда Драко наконец сделал то, чего ей хотелось последние три минуты — восемь лет. Он медленно входил в нее своими пальцами, изредка сгибая их внутри, отчего Грейнджер извивалась и тяжело дышала. Малфой продолжал эту пытку, пока она не начала самостоятельно двигаться, насаживаясь. Этого явно было мало. Одно хитрое заклинание осталось неозвученным, однако вещи с их тел все равно сбросились вниз, на пол. Драко поднял на нее темный взгляд, полный вожделения. Ни один миллиметр ее обнаженной кожи не исчезнет из его памяти, ведь он слишком долго разглядывал ее, прежде чем войти. Гермиона впилась ногтями в его широкие плечи, закидывая ноги на поясницу. Угол проникновения изменился, и с ее губ слетел протяжный стон, который она и не думала заглушать, прикусывая нижнюю губу. Его движения были размеренными, но не менее жесткими. Будто он знал, как ей нравится. Должно быть, где-то было пособие по управлению Гермионой Грейнджер, которое он с упоением прочитал, ведь иначе она вряд-ли бы изгибалась с такой же силой. — Грейнджер, — сорвалось с его губ хриплым голосом. — Гермиона. Ты будешь называть меня по имени, Драко, — проговорила она, закидывая голову назад от очередной волны удовольствия. Малфой хищно ухмыльнулся. Такая Гермиона нравилась ему куда больше. Этот ее властный тон… Он ускорил темп, выбивая из нее силы говорить. Вытрахивая все сомнения, чтобы осталось только желание быть рядом с ним. — Господи боже, — простонала Грейнджер, когда он просунул руку между ее ног, пальцами нащупывая сосредоточение нервов. Она и так была на грани. Что, блять, он делал с ней… — Драко, — тяжело дыша, Гермиона пыталась сформулировать хотя-бы одно единственное предложение. — Мм? — он был слишком увлечен процессом. — Поменяемся местами? — Я не дам тебе себя отстрапонить, Грейнджер, — рассмеялся он, продолжая толкаться в нее. — Гермиона, — поправила она его, останавливая движение. — Что ты делаешь? — нахмурился Драко, пытаясь уловить смысл в ее действиях. — Думаю, моя очередь быть сверху, — ухмыльнулась волшебница. Его брови взлетели вверх. Он не ожидал от нее инициативы в их первый раз, однако Грейнджер, Гермиона, умела удивлять. Малфой покорно лег на спину, облокачиваясь на подушку у стены. Она наблюдала за ним, отмечая его великолепную фигуру. Опираться руками о его накачанную грудь точно будет удобно… Грейнджер в буквальном смысле оседлала его, становясь на колени по обе стороны от его бедер. Драко с восхищением смотрел на ведьму, все еще не веря в происходящее. Она наклонилась к его груди и оперлась о нее руками, одновременно насаживаясь. Малфой едва сдержался, чтобы не застонать. Так глубоко. Так горячо. Если он умрет, то в полном блаженстве. Гермиона начала покачиваться, находя нужный темп. Его руки сами нашли ее бедра, приподнимая и опуская на самого себя. Наивысшая степень наслаждения — видеть, как Гермиона Грейнджер скачет на нем как на собственном гимнастическом снаряде. Ее прыгающая грудь была его личным антистрессом. Как там говорится? Смотреть вечно можно на три вещи… Она перекинула свои волосы на одно плечо, и Драко мог поклясться, что только это движение могло довести его до наивысшей точки возбуждения. Надолго его не хватит. Ритм, который задала Грейнджер, был подходящим для того, чтобы кончить через пятнадцать секунд, однако он все равно держался. Из последних сил. — Боже, Драко, — прошипела Гермиона, когда его рука вновь оказалась в самом чувствительном месте ее тела. Темп стал более быстрым, и спустя несколько мгновений она взорвалась, ложась на его грудь. Малфой чувствовал себя так, словно сорвал куш. Ощущение сжимающихся стенок на его члене было таким охренительным, что в следующую же секунду он отпустил себя, изливаясь внутрь. Под закрытыми глазами стреляли звезды и белые вспышки, а его сознание затуманилось до такой степени, что с губ сорвалось тихое «люблю тебя». И на этот раз он надеялся, что его услышали. *** Время летело быстро. По крайней мере, так казалось Малфою. Он не успел понять, в какой момент начал осозновать происходящее. Возможно, дело было в нехватке грейнджеровского внимания. Прошло около двух часов с тех пор, как он покинул ее спальню. Грейнджер мирно спала на его плече, когда Драко проснулся. Он просто собрал все свои вещи и вышел из ее комнаты, направляясь в свои апартаменты. Малфой ни о чем не думал в этот момент. Решение сбежать было принято в одно мгновение, и он, как самый настоящий трус, ушел, оставив ее разбираться во всем одну. Очень по-мужски. Молодец. Драко успел написать письмо Теодору, составил список дел на следующую неделю, изготовил несколько новых зелий. И все это чтобы не думать о Грейнджер. Ее образ вертелся в его мыслях, не покидал пределы его мозга ни на секунду, и Малфой не знал, что делать. Он понимал, что Гермиона услышала его. Мимолетно брошенная фраза из двух слов с вероятностью в сто процентов достигла ее ушей и сознания. Драко был слишком самонадеян прошлой ночью, и он прекрасно это осознавал, впредь обещая себе не совершать подобные косяки. И как он вообще смел подумать, что Грейнджер чувствует то же самое? Идиот. Еще недолго подумав о собственном идиотизме, Драко вернулся к насущным проблемам. Ему по-прежнему требовался квалифицированный маг, способный провернуть с его матерью авантюру из старой книжонки. Если он попросит об этом Грейнджер, то, скорее всего, она подумает, что он просто использует ее. Что все его признания срывались с его губ только ради выгоды. Что все это — искусно воплощенная цель, направленная на завоевание ее доверия. Будь Малфой на ее месте, это было бы первым, о чем бы он подумал. Ради выгоды. Используют. Все это сплошной фарс. И как доказать ей свою преданность, Драко даже не догадывался. Возможно, у него уже есть план, который только и делает, что ждет своего воплощения. И ему надо разобраться с Филкинсом. Да. Филкинс будет его личной грушей для битья, ибо девать свои эмоции ему больше некуда… *** Гермиона повернулась на бок, ища рукой мускулистое мужское тело. Обнаружив пропажу, она разочарованно вздохнула. И на что Грейнджер надеялась? Самообман да и только. Но она точно не была психически больной девушкой. У нее нет шизофрении и галлюцинаций. Она слышала все, что говорил ей Драко. Впитывала в мозг каждое его слово, чтобы лелеять эти воспоминания, когда он уйдет. Гермиона знала, что это случится. Что он уйдет. Малфой всегда так делал. Она встала, начиная собираться в Академию. Сколько пар и лекций она пропустила? По ее подсчетам, около нескольких полноценных учебных дней. Это никуда не годится. Наверстать упущенное нужно было в течение этого дня, а значит, ей не придется думать о слизеринце. И о его потрясающих руках, которые вытворяли с ее телом что-то неповторимое. Закинув вещи в сумку, Гермиона вышла из комнаты. Преодолев несколько лестничных пролетов, она вышла к турникету, пройдя через который оказалась на улице. Конец октября обычно довольно суров по отношению ко всем любителям тепла, однако сегодня словно что-то изменилось. Она подняла взгляд на небо. Тучи рассеивались.