Пока идёт дождь

— И что теперь делать? Куда идти? — спросила Лилиан, недовольная обстоятельствами. Конечно, никто не планировал намеренно идти туда, где нет выхода, однако все вышло именно так, как не хотел никто. — Я думаю, выход находится по-близости. Мы его просто не видим, — задумчиво склонив голову, проговорил Блумфилд, обводя помещение волшебной палочкой, из которой выстреливали длинные дымчатые линии. Малфой перехватил Гермиону под ноги, чувствуя, как медленно начинают затекать руки. Безусловно, он мог стоять так сутки, но идти, держа руки в одном положении, и переживать о том, больно ли Грейнджер или нет, было невыносимо. Магия Блумфилда заполнила все пространство и ощущалась неестественным давлением. Коридор будто распирало в разные стороны. Внезапно на одной из стен начало виднеться очертание странной угловатой двери или прохода. Из-за не слишком хорошего освещения было трудно определить, что именно вырисовывалось. — Предполагаю, нам следует пройти сквозь это, — указав на образовавшееся, чуть светящееся место в стене, сказал проректор. — Работает по типу стены на Кингс-Кросс, сквозь которую нужно пройти, — пояснил он, обращаясь к ребятам. — Это безопасно? — спросил Ник, прижимая Лилиан к себе за талию. — Не уверен, что могу дать однозначный ответ. Вряд-ли кто-то умрет, мистер Сильвер, — цинично рассуждал Блумфилд. — Я должен пойти последним, чтобы закрыть проход. — Тогда мы пойдем первыми, — сказала Циара, не отпуская руки Кристиана. — Хорошо. Насчет три, — проректор пропустил пару вперед, начиная отсчет. — Один, два… — он не успел договорить, как волшебники ступили в неизвестность. — Мерлин. Так, кто следующий? — он обвел взглядом оставшихся студентов. — Малфой? Драко кивнул, крепче прижимая Гермиону к себе. Кажется, она опять была без сознания или просто уснула от переутомления. Надеясь, что все пройдет быстро и без последствий, он прошел сквозь портал, оказавшись в светлом помещении. Внутри их ждали Циара и Кристиан, разгуливающие по периметру огромного зала. — Где мы, черт возьми? — спросил он, и его голос начал расползаться эхом. Это было жутко. — Думаю, почти на поверхности, — проговорил Эсте, подходя к мужчине. — Как она? — он кивнул на Гермиону, лежащую у него на руках. — Мне бы знать, — усмехнулся Драко, не сводя взгляда с ее лица. — Надеюсь, все будет в порядке. — Ты любишь ее? — недоверчиво спросил Кристиан, но его тут же одернула Циара. — Мерлин, иногда ты такой идиот, — вздохнула она. — Все настолько очевидно, что прямые вопросы не дадут тебе вообще никакой новой информации. — Спасибо, Циара, — отсалютовал Малфой, удаляясь в сторону, противоположную Кристиану. Разгуливать с Гермионой на руках было не слишком удобно, но об этом он старался думать как можно реже. Сейчас в его планах было отвлечься и найти выход из западни, в которую они попали по вине недолюбленного мальчика. Также не хотелось размышлять о мотивах Эсте, задающего провокационные вопросы с одной единственной целью: взбесить. Именно по этой причине Драко отходил все дальше и дальше, стараясь увидеть что-то необычное в обычных, казалось бы, стенах долбаного бежевого цвета, от которого уже болели глаза. Дело было в том, что огонь отдавал теплым светом, и именно поэтому все выглядело настолько ужасно. Малфой привык к холоду в интерьере еще с детства. Сзади послышались новые голоса, но слизеринец не придал им значения, продолжив исследовать стену напротив. Что-то изменилось. Будто пара трещин поменяли свое положение, сдвинувшись на несколько сантиметров вниз и обернувшись на сто восемьдесят градусов. Подойдя еще ближе, но при этом оставаясь на безопасном расстоянии, Малфой увидел, как внешний слой осыпается мелкой пылью и камешками. Нахмурившись, он думал приблизиться еще на пару шагов, но в тот же момент стена начала растворяться, как было с той, через которую они прошли несколько минут назад. — Поттер?! — это было первым, что он смог вымолвить при виде запачканного с ног до головы спасителя волшебного мира, вооруженного всеми волшебными примочками, существующими на свете. — Какого черта? — подался вперед один из мракоборцев, стоящих позади организованного строя. — Она жива? — отрешенно спросил Гарри, переходя импровизированный порожек. Малфою оставалось лишь кивнуть: дар речи он потерял несколько секунд назад. — Мистер Поттер! Мистер Поттер, ну наконец-то, — подбежал запыхавшийся Блумфилд, вытирая руки и ткань брюк. — Вы с портключами? — Не совсем так. Аппарационный барьер снят, поэтому в них нет никакого смысла, — проговорил Поттер, проходясь взглядом по ребятам. — Срочная помощь колдомедиков нужна кому-нибудь, кроме Гермионы? Переглянувшись, все отказались, мотнув головами в разные стороны. — Я аппарирую вместе с ней, Малфой, прямо в Мунго, — сказал Гарри, начиная забирать бессознательную девушку. — Вы отправитесь наверх для дачи показаний. Это дело лучше не откладывать. — Я сам могу трансгрессировать Грейнджер в Мунго, Поттер, — начал Драко, не выпуская тело гриффиндорки. — Бесспорно. Только кто вместо тебя будет давать показания? А от лица Гермионы? Ты осознаешь, что Визенгамот церемониться не будет? Прижмет ее по всем статьям за убийство, за нападение, за еще, Мерлин знает, что-нибудь, — на одном дыхании произнес аврор, — ты этого хочешь? — Ладно, — сжав челюсти до скрипа в зубах, проговорил он. — Головой отвечаешь. Поттер забрал Гермиону к себе на руки и, отдав распоряжения, аппарировал. *** Раз. Два. Три. Четыре… Раз. Два… Три. Мерно, как и ее пульс, вода стекала с крыши, крупными каплями падая на водоотлив, а затем навсегда скатываясь вниз, к самой земле. Запах медикаментов въелся в молекулы кислорода, слился со стенами и, кажется, даже проник в поры ее кожи. Спирт. Зелья. Магия тоже имела свой запах. Правда только, чувствовался он немного иначе. Запах магии нельзя вдохнуть и ощутить рецепторами. Он сам проникает в нос, рот и уши, проходится по конечностям и холодит тонкую кожу на шее, как бы предупреждая о возможных последствиях. Именно так чувствовался запах волшебства колдомедицины. Всегда где-то неподалеку узнавался этот почти родной до боли и ужаса шлейф смерти. Не совсем то, что ожидаешь услышать от аромата. Вода продолжала стучать по внешнему подоконнику, надоедливо въедаясь в само подсознание. Подобно дятлу, она проникала внутрь с каждым новым ударом, и от этого можно было сойти с ума. Открыв глаза, она едва ли не закричала от боли, пронзившей всю ее голову. Яркий свет. Лимонные стены. Стук дождевой воды. Запах отвратительных внутривенных зелий. Запах смерти. Ужас. Все, что Грейнджер чувствовала сейчас, было ужасом. Сплошным и беспроглядным. От него нельзя было спрятаться или убежать. Нельзя было просто исчезнуть. Реальность давила на хрупкие женские плечи. Она обваливалась на нее лавиной, обрушивалась вулканическим взрывом и лавой, вытекающей из жерла. Это было ужасно. Отвратительно и больно. Желтоватые стены давали понять, где она. Медленно всплывающие в ее голове события минувшего дня тоже рассказывали о случившемся, позволяя восстановить хронологическую цепь. Оставалось понять, сколько она пробыла в коматозном состоянии. Как назло, в палате не оказалось медсестры или лечащего колдомедика, а кнопка вызова персонала не работала, поскольку министерство было до посинения жадным институтом власти и денег на соответствующее оборудование больниц не выделяло. Самостоятельно встать не получилось бы ни при каких обстоятельствах. Обе ее ноги были зафиксированы в металлические механизмы со спицами и скобами. Быстро смекнув, что к чему, Гермиона поняла, что ее ноги были раскрошены в самую пыль. Как славно. Теперь у нее есть лучшее воспоминание для вызова патронуса. Сломанные ноги — отличный повод обрадоваться, как могло бы показаться. Досадно было думать о случившемся. Но досаднее этого было только то, что свою палочку она оставила черт знает где. А без нее Грейнджер как без рук. Наверное, как и любой другой адекватный волшебник, привыкший держать древко в руках. Хотя, ввиду последних событий, можно было бы предположить, что теперь ей не нужна палочка, ведь она и так смогла убить человека. Еще и невербально. Возможно, теперь палочка для Гермионы — лишь ненужный биоматериал, который отлично бы сгодился для вторичной переработки древесины. Размышления о бесполезности волшебной палочки прервались стуком в дверь. Грейнджер оживилась, слегка приподнимаясь. В палату заглянула Пэнси, аккуратно отворяя дверь, чтобы та не скрипела и не создавала лишнего шума. Увидев, что Грейнджер уже в сознании, она широко улыбнулась ей и прошла вперед, цокая каблуками. — Привет, — охрипшим голосом проговорила Гермиона, наклоняя голову вправо. — Что привело тебя к больной, почти мертвой ведьме? — Синдром спасателя, конечно. По той же причине я вышла замуж за сироту, — Пэнси подмигнула ей и достала из сумки продолговатую коробочку. — Твои родители должны были назвать тебя Терезой, Паркинсон, — прыснула Грейнджер, переведя взгляд на коробку. — Что это? Прототип моего гроба? — Очень забавно, Гермиона, — закатила глаза женщина, — но это не гроб. Твой был бы розовым. — Я ненавижу розовый. — Именно поэтому я бы его и выбрала, — фыркнула Паркинсон, открывая злосчастный ящичек. — Там что, моя палочка? — удивленно захлопала глазами Гермиона. — Определенно, потому что на зубочистку этот кусок дерева точно не похож, — продолжала упражняться в остроумии черноволосая ведьма. — Спасибо, — Грейнджер улыбнулась, пропуская колкость мимо ушей. — А как она у тебя оказалась? — выгибая бровь дугой, спросила волшебница. — Гарри отдал, — пожала плечами зеленоглазая. — Он был в твоей комнате, чтобы провести какой-то анализ для дела. — Черт. Черт! — Грейнджер собиралась вскочить с койки, но скрежет железяк на ногах и мгновенное потемнение в глазах быстро остановили ее. — Мерлин, я не смогу вернуться в Академию. — Что ты говоришь? Почему это? — не понимала слизеринка, стреляя в подругу глазами. — Меня как бы отчислили, — нехотя призналась волшебница. — Я находилась на территории, и все было нормально, но теперь, когда я вне Академии, вернуться не получится. Меня не восстановили как студентку. Паркинсон скривила лицо в крайнем недовольстве и быстро заморгала. Она хотела что-то сказать, но вместо этого просто выдохнула, покачав головой и устремив взгляд мимо Грейнджер. — Бывает. Впрочем, никто не удивлен. — Пэнси! — Не стоит рассчитывать на мою поддержку, если тебе нельзя вино. Вино — это ластик, который стирает с листа жизни все ошибки, — воодушевленно проговорила ведьма, чуть одергивая бежевое шелковое платье. — Но тебе не положено ошибаться, дорогая. — Оригинально, Паркинсон. Даже похвально: ты смогла раскрыть свою черствую змеиную душу для метафор! — Гермиона откинулась головой на подушки и начала разглядывать потолок. — Закажу пиццу. — С этими словами Пэнси покинула палату. Она закрыла за собой дверь, прошла по коридору, а затем присела на ближайший диванчик, набирая на мобильнике номер доставки. Пошли долгие гудки, вслед за которыми зазвучал знакомый голос. — Алло? — смутилась девушка, хмуря брови. — Паркинсон? — проговорил голос на проводе. — Полагаю, да. Ты все еще у Грейнджер? — Кто это? — возмутилась она, не понимая юмора. — Я не узнаю тебя по голосу. — Нотт. Тео, — произнес мужчина слегка нервным голосом. — Какого черта? Я звонила в ресторан! — вопросы сыпались подобно снегу в январе, однако отвечать на них никто не планировал. — Я перехватил звонок, но сейчас не об этом. Делай все, как я говорю, и тогда ты и Грейнджер останетесь живы, — сказал Теодор. — Палата Гермионы оборудована взрывоопасными артефактами и ядовитыми зельями. Тебе нужно аппарировать вместе с ней куда угодно, но как можно скорее, — доложил Нотт. — Рядом с тобой кто-нибудь есть? — Да, — сглотнула она, бегая глазами по коридору и залу, в котором находилась. — Это подставное лицо. Не выдавай себя. Ты все еще заказываешь пиццу. — Ладно. Тогда будьте добры две пепперони. И скажите, какого черта нам раньше не рассказали об акции, которая сейчас проводится? — Пэнси приняла правила игры, стараясь не пялиться на медсестру в лимонной форме. — А через десять секунд ты попрощаешься и вернешься в палату, заглушив ее изнутри. В течение двух минут вам придется уйти оттуда, — скомандовал Тео. — Объясню все потом. — Спасибо, будем с нетерпением ждать, — страх липкой маской скользил по ней, и она старалась как можно быстрее сменить выражение лица на более спокойное. Паркинсон встала и направилась к двери в палату, чувствуя на себе до боли прожигающий взгляд женщины, которая была единственной на этаже. — Гермиона. — Заглушающее полетело по всем четырем углам. — Я знаю, что сейчас я буду нести бред, в который ты не захочешь верить, но тебя заказали. И у нас есть полторы минуты, чтобы трансгрессировать отсюда. — Тут разве не стоит барьер? — нахмурилась гриффиндорка, сканируя помещение палочкой. — Естественно, стоит. Что будем делать? Паркинсон осмотрела комнату, и под ее пристальное внимание попало окно. — Знаешь, что такое паркур? — Меня больше удивляет, что ты знаешь, что это. — Придется прыгать. Тут всего лишь второй этаж. — Как тебе такое обстоятельство? — Грейнджер указала на свои ноги, окруженные металлическими прутьями. — Попробуй встать. Гермиона села на край, свешивая ноги вниз. Голова закружилась. Видимо, давление упало. Аккуратно спустившись и встав, девушка смогла удержать равновесие, но ненадолго. Боль прошибла с такой силой, что стало казаться, что она вот вот умрет. — Давай заморозим твои ноги? — Пэнси, ты в себе? — Будет лучше, если через сорок секунд нас взорвут? — приторно улыбнулась Паркинсон. — Возможно, да. Решительность в глазах Грейнджер поражала слизеринку. Паркинсон посмотрела на подругу взглядом, полным непонимания и шока. — Гермиона, ты в себе? — она вернула ей ее же слова. — Тридцать секунд. Будь добра объясниться. — После взрыва барьер спадет, и мы сможем аппарировать. Но тебе придется открыть дверь в ванную и выкрутить краны на всю мощность, — проговорила гриффиндорка, собирая волосы в хвост. — Ты собираешься использовать магию? Ты издеваешься, Грейнджер? Тебя пытали несколько часов подряд, а затем у тебя случился выброс магии, который убил человека. Ты, блять, серьезно рассчитываешь выжить с помощью волшебства? Ты слаба, и тебе нужен отдых! — Двадцать секунд, Пэнси. Ты можешь сделать, что я сказала, и спрыгнуть. Я сама справлюсь, — пожала плечами Гермиона. — Я тебя не оставлю, но и сама умирать не хочу! — У нас нет вариантов! Паркинсон, что скажет твой муж? Он точно будет недоволен, — хмыкнула волшебница, разминая запястья. — Грейнджер. Ты меня простишь, — с этими словами Пэнси наставила на нее палочку. Тело Гермионы поднялось вверх с кровати, а сама она яростно замотала руками в воздухе. — Какого черта ты творишь?! — Спасаю твою жизнь, — Паркинсон открыла окно настежь, провела подругу через выход и направила ее к асфальту, снимая заклинание. — А твою кто спасет? — закричала Грейнджер, падая вниз. Больно приземлившись на холодный пол, она подняла затуманенный взгляд к окну, из которого вырывались языки пламени и осколки стекла. Из-за падения в ее глазах потемнело, поэтому она не видела ничего происходящего. И Пэнси Грейнджер тоже не видела. Понимая, что на нее ведется своеобразная охота, Гермиона нащупала свою палочку в траве, рядом с собой, а затем аппарировала. — Джинни? — прокричала она, очутившись в коридоре дома своей беременной подруги. Она все еще не могла стоять и ходить, поэтому ей пришлось усесться на полу и ждать кого-нибудь, кто ей поможет. — Гермиона? — послышался голос рыжеволосой ведьмы. — Что случилось? Джинни показалась в коридоре и, увидев подругу на полу, тут же подскочила к ней. Это выглядело крайне нелепо, ведь у миссис Забини выпирал живот уже внушительного размера. По крайней мере, Грейнджер запомнила его более маленьким. — Давай ты меня отлевитируешь, — предложила она, перекидывая хвост на другое плечо. — И я все расскажу. — Да, да, сейчас, — закивала Джинни, доставая палочку из передника. Уже полулежа на диване, куда ее любезно приземлила подруга, Гермиона могла собрать пазл из произошедших событий, чтобы пересказать все будущей матери. — А затем палата взорвалась, — она пустым взглядом уставилась в одну точку. — Я не знаю, жива ли Пэнси, — и ее глаза наполнились слезами. Джинни накрыла ее руку своей и протянула бумажную салфетку, которую Грейнджер тут же приняла. Уняв подступающую истерику, она смогла несколько раз судорожно вздохнуть, прежде чем продолжить рассказ. — Я не имею понятия, откуда Пэнс узнала про взрыв, — Гермиона подняла взгляд к потолку, сдерживая слезы. — Я не знаю, смогла ли она выжить… Я не знаю, где Драко! — обреченно выдохнув, она посмотрела на рыжеволосую волшебницу. — Я даже ходить не могу! Я бесполезна, Джинни. — Мне чертовски жаль, Гермиона. Пэнси не заслужила такой судьбы. А Драко сейчас у себя в офисе, Блейз там же. Они варят зелье для Нарциссы, — проговорила Джинни, поглаживая подругу по плечу. — А как же… Гарри! Он говорил про дачу показаний, — вспоминая детали, говорила Грейнджер. — Все уже сделано? Так быстро? Мне надо прийти к нему, потому что все, что я пережила за последние сутки, явно ненормальное явление. Мерлин, как я устала. Джин, ты понимаешь, что происходит? Потому что я не понимаю. Я вообще ничего не понимаю. — Выпалила девушка, чуть ли не задыхаясь. — Мне нужна инвалидная коляска, чтобы я могла хоть как-то передвигаться. И завтра мне нужно быть в мэноре у Нарциссы, чтобы провести операцию. А то сейчас… сейчас она на смертном одре. Это так ужасно. Мне жаль Драко. Ему пришлось так много пережить, что можно и свихнуться, — грустно усмехнулась она. Грейнджер всегда много говорила, когда в ее жизни случалось какое-то потрясение. Во время войны она, Гарри и Рон всегда сидели где-нибудь в укромном месте и говорили. Точнее, Гермиона говорила, Рон тяжело вздыхал в паузы, а Гарри отстраненно-отсутствующе смотрел в одну точку. Болтала только она. Так было легче справиться со стрессом. — Гермиона, — вздохнула Забини. — Все будет в порядке, вот увидишь. И ты поправишься, и Нарцисса вылечится. Все обязательно будет так, как должно. — Я надеюсь, — кивнула Грейнджер, поджав сухие губы. — Хочешь, я позвоню в ортопедический салон, чтоб тебе привезли… это кресло? — У тебя есть контакты? — удивленно проговорила волшебница, сначала посмотрев на подругу, а затем на свои ноги. Жалкое зрелище. — Да, у Блейза как-то было растяжение. С метлы упал. В Мунго идти не захотел, я ему из того магловского магазина подвязку заказала. Через пару дней как новенький был уже, — щебетала ведьма, расхаживая по гостиной и набирая номер салона. — Здесь не ловит, я выйду на балкон. Грейнджер кивнула, и Джинни скрылась за дверьми из стекла. Она еще раз вздохнула, посмотрев на свои ноги. Ее больничная сорочка была испачкана, а по краям даже порвалась. Гермиона чувствовала себя неважно. Едва ли она сумела прийти в себя с момента тройного Круциатуса. Голова болела так же, как болели ноги. Обезболивающие чары, наложенные Пэнси, начали рассеиваться. Пэнси. Что же произошло, черт возьми? Грейнджер и представить себе не могла, что с ней случилось. Скорее всего, девушка была мертва. Никто не выживал после такого. Ожоги и травмы, полученные в ходе взрыва, были несовместимы с жизнью. Горькое осознание ситуации не помогало попытке успокоиться. Гарри. Что будет с ним, когда он узнает? Что будет со всеми ними, когда истина наконец покажет свое уродливое лицо и посмеется над их страданиями? Здесь уже ничего не поможет. Джинни вернулась через несколько минут, а еще через час приехала коляска. Олицетворение ее неудачи. Спускаясь с дивана на эту железную конструкцию, Гермиона думала только об одном. «Это конец», «Как быть дальше?». «За что?» — превозмогая боль, кричала она в своих мыслях. Оставалось надеяться, что волшебная медицина все-таки поставит ее на ноги хотя бы через пару недель. Всю жизнь с железом в ногах и на коляске — так себе перспектива для человеками с глобальными планами. — Ужасно, — вслух сказала она, ощупывая кресло со всех сторон. — Джинни, отправь Поттеру патронус, пожалуйста. Надо срочно разобраться со всем, чтобы я со спокойной душой работала в мэноре. — Хорошо, да. Ладно. — Джинни замялась, не зная, как выразить мысли. — Просто мне так больно видеть тебя на этой штуковине… Ты не заслужила всех этих испытаний. Мне очень жаль. — Прекрати, Джинни. Я еще успею себя пожалеть. Потом, — хмыкнула девушка, делая вид, что убирает соринку из глаза. На самом деле, она пыталась скрыть слезы разочарования в жизни. Было трудно справиться с этим. — Вызови Гарри. Будущая мама кивнула и взмахнула палочкой, после чего в воздухе материализовалась голубая лошадь. — Гарри, привет. Гермиона у меня. Случилось кое-что очень серьезное, думаю, ты уже в курсе. Приходи как можно скорее, — с этими словами волшебница отпустила патронуса к адресату. — Может, тебе налить вина? — в конце концов, произнесла бывшая Уизли. — Вообще мне нельзя из-за зелий, которые я принимаю. Но в таких обстоятельствах я просто вынуждена согласиться. *** Гарри появился через пятнадцать минут. У него были важные дела, которые были прямо связаны с похищением Гермионы. Как только он зашел в дом Забини, сразу увидел подругу, сидящую на инвалидной коляске к нему спиной. Это выбило его из колеи. Картина выглядела страшно. На Грейнджер была все та же ночнушка из Мунго, в некоторых местах потрепанная и изорванная. — Джинни, ты бы хоть халатик ей предложила, — пройдя на кухню, сказал Гарри. — Фильтр стоит? — он указал на кран и, получив ответный кивок, налил себе воды. — Гермиона сказала, что эта длинная футболка могла содержать в своем составе какие-нибудь яды или что-то вроде. Поэтому она оставалась в ней до самого твоего прихода, — нарочито громко проговорила рыжеволосая. — Не надо делать из меня хреновую подругу. — Всё, — нахмурился Поттер. — Я понял, извини. — Ладно. Иди в гостиную, вам надо поговорить. Без меня. Сейчас по телевизору начнется программа для беременных, мне будет, чем заняться, — усмехнулась она, уходя в спальню. Гарри прошел в просторную комнату, где Гермиона уже во всю осваивала своего железного помощника. Видеть ее в таком амплуа было непривычно и неприятно. Его подруга была другой. И образ жизни колясочников ей совершенно не подходил. — Привет, Гермиона, — сказал он, усаживаясь на диван. — Мне доложили, что в твоей палате был взрыв. — Его глаза потемнели от плохо скрываемой ярости. — Привет, — качнула головой, — да. Я не знаю, как тебе сказать, Гарри. — О чем? — настороженно спросил мужчина, увидев волнение на лице подруги. — Со мной в палате была Пэнси. Она откуда-то узнала, что палата заложена, и отлевитировала меня вниз. Когда я упала, взрыв уже произошел, — Грейнджер старательно удерживала ровный тон голоса, однако он все равно предательски дрожал. — Я не видела Пэнси. Последнее, что она мне сказала, было «ты меня простишь». Гарри молчал около пяти долгих минут, то и дело разрезая тишину протяжными тяжелыми вздохами. — Давай ты передашь мне все свои воспоминания о случившемся и в Академии, и в Мунго. Так будет проще нам обоим… — проговорил он безжизненным голосом. — И я направлю группу в ту палату, чтобы там все осмотрели. Я не думаю, что Пэнс просто смирилась со своей смертью. Это на нее не похоже. — Да, конечно, — кивнула она. — Ты надолго здесь? Или у тебя срочные дела? — Увы, у меня максимум пять минут. Сама понимаешь, Миддлтон тот еще ублюдок, подкинул мне работки, — грустно усмехнулся Гарри. — Кстати, снимай эту тряпку с себя, я заберу ее на экспертизу. — А, да, точно. Сейчас, только Джинни даст мне что-нибудь из одежды, — рассеянно пробормотала Гермиона, теряя фокус зрения. — Может, тебе прилечь? — забеспокоился Поттер, наклоняясь к подруге. — Как ты вообще себя чувствуешь? — Бывало и лучше. Как видишь, аппарат Илизарова нисколько не улучшает мое самочувствие, — фыркнула она, облокачиваясь на подушки дивана. Гарри заботливо подставил пуфик под ее вытянутые ноги, обтянутые круглыми железными кольцами. — Он волшебный. Его снимут через неделю, не переживай, — попытался успокоить ее волшебник, однако она лишь еще раз усмехнулась. — Мне больше интересно, насколько восстановилась моя магия, — проговорила Гермиона самой себе, ни к кому не обращаясь. — Завтра мне нужно будет попасть в мэнор, чтобы помочь Драко с операцией. Нарциссе очень плохо в последнее время, что неудивительно. Она почти десять лет борется с проклятием. Грейнджер говорила бегло и на разные темы, совершенно точно понимая, что Гарри ее не слушает. Просто она считала своим долгом отвлечь друга от мыслей о смерти его жены. Гермиона знала это. Что он мучается, думая о Пэнси. Поэтому старательно не допускала в своем монологе пауз, местами шутила и иногда специально дергалась, изображая приступ боли в ногах, лишь бы он очнулся от очередного транса, который выглядел как какое-то странное явление, когда человек смотрит в одну точку и одновременно не смотрит. Погруженный в свои мысли и совершенно одинокий. — Ты так не считаешь, Гарри? — спросила Грейнджер в очередной раз, — Я думаю, что директор все знал, но притворяется, что это не так. Хотя все прекрасно понимают, что его слова — это сплошная ложь и выдумки. — Да, ты права, Гермиона, — кивнул он, поднимаясь с дивана. — Сорочку я сегодня не получу, наверное, — хмыкнул он, улыбаясь. — Прости, из головы вылетело. Джинни! — она повышенным тоном позвала подругу. — Иду, иду! *** Драко протер очки для зельеварения, которые покрылись таким количеством конденсата, что вода каплями стекала по дужкам. Они с Блейзом варили это зелье на протяжении девяти часов. Оставалось еще 15. Теперь, когда у него есть полный рецепт, ему нечего бояться. Главное, следовать всем инструкциям и вовремя начать подготовку пациента, коим была его родная мать. — Кажется, моя рука сейчас отвалится от количества перемешиваний, — протянул Забини, помешивая зелье в котелке. — Дружище, я подменю тебя через десять минут, к чему вся эта драма? — вздохнул Малфой, натягивая резиновую крышку на горлышко бутыля с эликсиром. — Я заебался, — проворчал мулат, вытирая пот со лба. — Я варю это зелье чуть меньше десятка лет, Блейз. Подумай, каково мне. — Ладно. С зельем мы разберемся, но что делать с самим процессом? Гермиона вряд-ли восстановилась за один день, — Забини поднял волнующую тему, которая заставляла его сердце болезненно сжиматься и падать вниз. — Если она сможет провести всю операцию самостоятельно, то я буду искренне счастлив. Но если нет, то я буду делать все самостоятельно и под ее руководством, — разложил Малфой. — Я доверяю ей достаточно, чтобы дать ей власть над жизнью моей матери, — он увидел взгляд друга и сменил тон, — В этом нет ничего ужасного, Забини, не надо так на меня смотреть. — Да нет! Я просто немного удивлен, всего-то. Ты так говоришь о ней, будто с рождения чувствовал эту любовь, — фыркнул Блейз, разглядывая жижу в котле. — Вот уж не думаю, что ты к Уизлетте иначе относишься, — парировал Драко, закатывая глаза. — Тоже верно, — ухмыльнулся он, проведя свободной рукой по темным волосам. — Ты бы знал, как я переживаю из-за беременности. Мне иногда кажется, что что-то обязательно пойдет не так и в итоге мы останемся без детей, — безжизненным, но тревожным тоном сказал Блейз. — Возможно, я себя просто накручиваю. — Скорее всего, так и есть. У вас нет причин для беспокойства, — пожал плечами блондин, перехватывая у друга лопатку для зелий. *** Тем же вечером Гермиона написала письмо Малфою, в котором говорила о своем состоянии и о том, что она вполне нормально себя чувствует, чтобы провести весь медицинский ритуал с лечением его матери. Драко ответил, что зайдет за ней через пару часов и отвезет к себе, пока Блейз будет следить за зельем. Все это время Грейнджер провела у Джинни. Поскольку своего дома у нее не существовало, а родительский давно был продан, ей было некуда податься. Академия пока что не ждет ее, так что другого выхода она не видела. Идти в больницу Святого Мунго тоже не хотелось. Сегодняшнего опыта ей хватило на всю жизнь, она была в этом убеждена. Просидев за просмотром сериала весь вечер, они с Джинни и не заметили, как подошел десятый час. В дверь позвонили, и рыжая бросилась открывать, прекрасно понимая, кого она сейчас увидит. — Привет, Джинни, — Малфой прошел внутрь коридора, накладывая очищающее на свои ботинки. — Привет, Гермиона в гостиной. Он кивнул, сжав в кулаки засунутые в карманы брюк руки. Напряжение скользило по всему его телу, не давая расслабиться ни на секунду. — Грейнджер, — он присел на корточки у самого дивана, чтобы быть ближе. Так их глаза находились почти на одном уровне. — Мы едем домой. Всего одно предложение заставило ее сердце биться с утроенной силой. Что это, если не магия?