Пока идёт дождь

Он поднял ее на руки, встречаясь взглядом с Джиневрой. — Блейз вернется через пару часов, — сказал Драко, будто прочитал мысли рыжеволосой. — Я в этом не сомневалась, — хмыкнула ведьма, сворачивая кресло Гермионы с помощью трансфигурации. Она отлевитировала коляску в карман Малфоя и пошла к выходу, чтобы открыть дверь. — Спасибо, Джинни. Я напишу тебе. Спокойной ночи, — проговорила Грейнджер. — Если будут новости про Пэнси, сразу присылай письмо! — Конечно, — сказала она, изгибая губы в грустной улыбке. Дверь за ними закрылась, и Драко пошел к своей машине. Невербально открыв дверь у пассажирского, он аккуратно посадил Грейнджер и начал пристегивать ее ремнем безопасности. — Я скучала, — прошептала девушка, как только его рука задела ее плечо, пока он перетягивал ремень. — Я тоже, Грейнджер, — на секунду он остановил свой взгляд на ее карих глазах и почувствовал небывалый прилив сил. От нее так и веяло благодарностью и теплом. Малфой мог поклясться, что только ради этого взгляда он готов и умереть, и воскреснуть. Поцеловав ее в лоб, он еще раз проверил ремень и закрыл дверь. Гермиона чуть вздрогнула от резкого хлопка, но поспешила успокоиться. Ты в безопасности. Ты в безопасности, и тебе ничто не угрожает. Драко рядом. Самовнушение почти работало. Но почти было ключевым словом. Она все еще шарахалась от громких звуков, напоминающих выстрел проклятием из палочки. Резкость движений тоже была мнимым предвестником ее боли. Грейнджер правда пыталась оправиться от этого. Но прошло чертовски мало времени… Гермиона все еще была в смятении. Пэнси. Ее подруга. Что с ней? Где она? Жива ли она вообще? Гарри не посылал никаких сигналов. И это не говорило о чем-то хорошем или плохом. Никто ничего не понимал, и от этого становилось только страшнее. — Любовь моя, — послышалось на задворках сознания. — Прости, что ты сказал? Я задумалась, — поспешила оправдаться Грейнджер, понимая, что потеряла связь между реальностью и своими мыслями. — Я говорил о том, что уже вызвал колдомедика, который поможет нам с твоей травмой, — он сверкнул взглядом в зеркало заднего вида, встречаясь с ее растерянными глазами. Его сердце обливалось кровью, разрывалось на части и окаменевало, когда он видел, как она вздрагивает от громких звуков или настолько уходит в себя, что перестает реагировать. Это было больнее круциатуса. Он не мог ей помочь. — Спасибо, — улыбнулась девушка, уводя взгляд вниз. — За что? — его тон был полон негодования. — За то, что сказал «нам». *** — Не боишься, что носить меня на руках вскоре станет твоей вредной привычкой? — рассмеялась Грейнджер, вновь оказываясь с ним лицом к лицу. — Я бы носил тебя на руках при любом удобном случае, если бы ты не была настолько упряма и самостоятельна, — ухмыльнулся Малфой, входя в дом. — Будь добра, хлопни в ладоши, — попросил он, оставляя ее на диване в гостиной. — Зачем? — смутилась Гермиона, нахмурившись. — Свет без этого не включится, — проговорил он, снимая пиджак и оставляя его в гардеробе. — Но почему ты не можешь… — Грейнджер прервала свою речь, наконец поняв просьбу как надо. В следующую секунду лампы зажглись, освещая зал и часть столовой. Он специально попросил её. Потому что если бы он хлопнул, то она бы в очередной раз вздрогнула. Потому что он знает, что ее трясет от резких звуков. — Я дождусь колдомедика с тобой, но потом уйду, — сказал Драко, усаживаясь рядом с ней. — Мне надо будет следить за зельем. Осталось около четырех часов. — Сколько ты спал в последний раз? — спросила Гермиона. — Ладно, не так. Когда ты спал в последний раз? Малфой усмехнулся. Грейнджер такая Грейнджер… — Не переживай об этом, — отмахнулся он и перекинул руку за ее спину, на диванные подушки. Гермиона положила голову на его плечо и глубоко вздохнула, глядя в потолок. — Пожалуйста, не забывай, что умирать пока рано, ладно? Недосып и переработки ведут к ослаблению иммунитета. И как следствие — к смерти. — Хорошо, Грейнджер. Но это только ради тебя. — Давай мы не будем говорить даже о предполагаемой смерти? — Ладно, но это тоже ради тебя. Услышав слова согласия, Гермиона победно ухмыльнулась. В дверь постучали, и Драко пошел открывать. На пороге оказался колдомедик, которого они ожидали. Малфой как-то упоминал, что у его семьи были личные врачи, детективы, адвокаты и так далее по списку всех профессий. Везде были свои люди. — Здравствуйте, — проговорила девушка, принимая более подобающую позу. — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — он остановился прямо возле нее и достал из своего чемоданчика несколько приборов и банок с сомнительным содержимым. — Можете называть меня Джозефом. — Что вы собираетесь делать? — со скепсисом в голосе поинтересовалась девушка. — Не волнуйся так, — Драко сел рядом с ней. — Джо в свое время доказал свою профпригодность, поэтому нет причин для недоверия. — Ладно, — вскинула руками Грейнджер. — Но я все равно хочу знать, какие заклинания вы на мне применяете. — Это не проблема, мисс Грейнджер, — хриплым голосом проговорил старик, чуть посмеиваясь. — Сначала я проведу общую диагностику, а затем переключусь только на те области, которые вызовут у меня сомнения. Волшебница кивнула и попыталась расслабиться, что теперь получалось с превеликим трудом, ведь ее ноги были скованы железками, из-за которых она совершенно не могла ходить и спокойно сидеть. Джозеф начал проводить палочкой по воздуху вокруг Гермионы, и через несколько мгновений высветилась диаграмма, указывающая на общее состояние тела. — Я вижу сильные повреждения в области голеней и ступней, а так же головы и шейных позвонков. Кажется, ваше левое бедро тоже пострадало, — хмыкнул колдомедик. — С какой высоты вы упали? — Около полутора метров, — нахмурилась она, представляя в своей голове, сколько она летела без поддержки Пэнси. Вспоминая о произошедшем, Грейнджер вновь захотелось уйти в пустую комнату, занять в ней самый дальний и темный угол, а затем вжаться в него как можно сильнее, чтобы не чувствовать этот груз вины, сожаления и скорби. — Что ж, — прохрипел мужчина. — Я думаю, что на восстановление ваших прелестных ног уйдет около двух дней, — его взгляд метнулся к Драко, и тот кивнул, будто отвечая на немой вопрос. — В течение десяти дней вы будете мазать свою шею этим, — Джо протянул ей баночку с каким-то травяным гелем. — Это средство поможет от головных болей и уберет зажимы в мышцах. Во время длительных пыток всегда происходят серьезные травмы в области шеи, ведь там находится множество скоплений вен, артерий и выходящих из них сосудов, которые лопаются из-за сильного давления. Чтобы избежать внутреннего кровоизлияния, вам положено следовать моим инструкциям. — Я поняла, — сказала она, сглотнув слюну. В горле пересохло от упоминаний о пытках. Грейнджер чувствовала тревогу и подкрадывающуюся паническую атаку. Дыхание сбилось. — Грейнджер? — Драко схватил ее за плечо, поворачивая к себе. — Ты в порядке? Что с тобой? Ее взгляд затуманился, а лицо побледнело. Она все еще ничего не говорила. Дыхание было рваным, будто девушка пробежала несколько километров на максимальной скорости. — Джо, что с ней? — гневно спросил Малфой, обхватывая ее щеки ладонями. — Мерлин, Гермиона. Ее глаза закрылись, а сама она свалилась ему на руки без сознания. Колдомедик взмахнул палочкой еще раз, накладывая другие чары. После чего неодобрительно покачал головой и нахмурился. Дело было плохо. Добродушный старик Джо никогда не хмурился. Драко не помнил, чтобы этот волшебник испытывал такие эмоции в его присутствии. — Сейчас она просто в обмороке. Давление крайне низкое. Если показатель не изменится в ближайшее время, то кислород просто перестанет поступать в мозг. И тогда поможет только воскрешающий камень, которого, полагаю, у нас нет, — в голосе врача была нотка сожаления, однако он старался оставаться беспристрастным, чтобы выполнять свои обязанности так, как того требует протокол. — Что нужно сделать? — Драко скользил взглядом по Гермионе, замечая, насколько сильно бледна ее кожа. Бесцветные, почти синие губы внушали дикий страх, который едва не граничил с первобытным. — Мистер Малфой, нам надо перевернуть ее головой вниз, а ноги положить на подушки, — Джозеф держал в воздухе ее тело, пока слизеринец увеличивал пространство на диване, чтобы Гермиона не свалилась вниз, когда они ее положат. Ее тело безвольно висело над диваном. Кудри клонились к полу под силой тяжести, а ноги сгибались под весом металлических прутьев и колец. Длинное платье, взятое у Джинни, тоже несуразно свисало вниз. Это выглядело жутко. — Опускайте, — проговорил Драко, и колдомедик послушно отлевитировал девушку на диван. — Мы можем дать ей нашатыря, — предложил Джозеф через несколько секунд. Грейнджер не приходила в себя. — Я думаю, она скоро очнется, — сказал Малфой, сжимая челюсти до скрипа в зубах. Кулаки в карманах его брюк тоже никак не свидетельствовали о спокойствии. Он был нервным и напряженным. Словно по его венам вместо крови пустили ток. — Во время диагностики я заметил странное отражение какого-то заклинания… — сменил тему врач. — Мисс Грейнджер не говорила ничего по этому поводу? Поражение пришлось в район лица. Именно поэтому я думаю, что оно проникло в мозг и разрушило какую-то его часть, — он проводил множество волшебных операций, метая заклинания в Гермиону. Джозеф искал причину ее состояния. Драко наблюдал за действиями колдомедика, пока его мысли путались в такие узлы, какие распутать было не под силу даже заядлым рукодельницам. Они будто специально смешивались в одно непонятное месиво, не позволяя ему думать и критически анализировать ситуацию. Он все-таки заразился гриффиндорством. Эмоции вышли на передний план. — Что всё это, черт возьми, значит?! — он вскинул руками, вставая с дивана. — О чем вы говорите, Джозеф?! Какое еще нахрен поражение мозга? Хотите сказать, у нее опухоль? Или еще что! — Малфой накрыл лицо ладонями, расхаживая по комнате. Ему надо было ехать в центр, чтобы подменить Блейза. Все навалилось одной кучей. Нарцисса, Грейнджер, беременная жена его лучшего друга, недоказанная смерть его подруги. И опять Грейнджер. Он внутренне смеялся и рыдал. Во все это было невозможно поверить. Малфой просто не вынесет потери всех своих близких. Как назло, Поттер тоже был занят, причем не только делом по похищению Гермионы, но и своей женой. Все нормально. Я просто схожу с ума. — Не стоит так реагировать, все в порядке, — проговорил Джо чуть громче, чем следовало. — В мисс Грейнджер попало заклятие вечного обморока. У маглов это называется гипотонией. У человека всегда пониженное давление. Это не смертельно. Вероятно, стрелок спутал его с другим проклятием. — Когда она очнется? — спросил Малфой более спокойным голосом. — Через несколько секунд, — хмыкнул колдомедик. — Ренервейт! — Какого черта вы все перевёрнуты? — едва раскрыв глаза, спросила Грейнджер. *** Тяжело дыша после дальней аппарации, она не знала, когда теперь сможет восстановиться. Пройдя к дивану и оглядевшись по сторонам в поисках жизни в этом доме, девушка свалилась на мягкие подушки. Кажется, трансгрессия не ее конек, но думать об этом в состоянии аффекта было невозможно. В голову лезли разного рода мысли, напоминающие о ком-то, ради которого она и пошла на такой отчаянный шаг, однако вспомнить причину своего состояния она попросту не могла. Усталость не позволяла. Провалившись в сон, девушка не слышала торопливых шагов, не чувствовала, как в нее брызгают холодной водой, и совершенно точно отсутствовала в реальном мире. В конце концов, надоедливая муха справилась с задачей и ее глаза открылись, уставившись в пустоту перед собой. — Пэнси, ты меня напугала, — поспешил обнять ее Поттер, как только ее взгляд метнулся к его лицу. — Что случилось? Почему ты такой радостный? — проворчала девушка, усаживаясь и потирая виски, грозящиеся взорваться от приступа боли. — Я тебя весь день искал во всех возможных местах, а ты оказалась дома. Я идиот. — Долго до тебя доходило, Гарри, — прыснула ведьма, однако мужчина решил мудро проигнорировать это высказывание. — Ты трансгрессировала из Мунго… Сюда?! — его удивленное лицо можно было сфотографировать и поместить в рамку, чтобы потом показывать всем самым угрюмым людям на свете, потому что физиономия Поттера была до боли в животе забавной. — Несколько десятков километров, Пэнс. Не нашлось перевалочного пункта? Тебя могло расщепить! — Так, так, хватит. Я знаю. Перестань. У меня не было выбора, — протараторила девушка, пытаясь оправдаться. — О чем я должна была думать, прыгая из окна и надеясь трансгрессировать как можно дальше от больницы? — Ладно, я понял. Ты все сделала правильно, прости, — он поднял ее на руки, отчего волшебница удивленно вскрикнула. — Ты что творишь, Поттер? — опешила девушка, обхватывая его шею руками. — Собираюсь отнести тебя в спальню. Ты против? — усмехнулся он, уже поднимаясь вверх по лестнице. — Ни сколько не возражаю, сэр. *** Размешивая сахар в чае, Грейнджер невольно задумывалась о событиях, произошедших в последние дни ее жизни. Драко сидел рядом и со странным выражением лица наблюдал за ней. — Что? — перевела взгляд на парня Гермиона. — Я просто хочу убедиться, что сейчас точно могу оставить тебя одну, — проговорил он без задних мыслей. — Может, тебе нужна помощь или поддержка. Откуда мне знать, если ты молчишь с самого ухода колдомедика! — неожиданно для самого себя вспыхнул Малфой. Гермиона чуть нахмурилась. — Чего ты ждешь от меня, Малфой? — таким же тоном спросила девушка. — К чему эти вопли? Я в порядке. — Серьезно, блять, Грейнджер?! — он запрокинул голову наверх, закрывая лицо руками. — Ты от громких звуков шарахаешься, падаешь в обмороки и не можешь самостоятельно передвигаться! Это ты называешь «в порядке»? Гермиона поджала губы, не желая даже мысленно соглашаться со словами Драко, хоть она и считала его правоту возможной. — Нарцисса умрет по истечению нескольких дней. Не хочешь этому помешать — оставайся со мной и береги от всех изъянов мира, — парировала она, останавливая движение ложки в стакане. Выразительно посмотрев на его сосредоточенное, тронутое болью лицо, Грейнджер почувствовала укол совести. Про мать было лишнее. Теперь она в этом убедилась. — Извини. Я не хотела. — Ты права. Утром я зайду за тобой, отправимся в мэнор. Если ты все еще хочешь мне помочь, — горько усмехнулся слизеринец, вставая из-за стола. Когда он проходил мимо нее, она схватила его за руку. Малфой одарил ее странным вопросительным взглядом. — Я люблю тебя. Не забывай об этом, — прошептала волшебница, сильнее сжимая его ладонь в своей. Драко отрывисто кивнул и, ничего не ответив, зашел в камин, исчезая в зеленом пламени. Лежа в постели, Грейнджер прокручивала эту сцену у себя в голове множество раз. И каждый из них отзывался невыносимой болью, которая была вызвана безразличием в его ледяных серых глазах. Может, она приносит в его жизнь только страдания? Именно сейчас, глядя в потолок, Гермиона осознавала, что большинство их общих моментов было связано лишь с чем-то ужасным. Боль, отчаяние, скорбь. Прошло много лет, а они по-прежнему так и не увидели того истинного счастья, о котором пишут в книгах. Возможно, дело было в ней. Когда она в последний раз действительно была жизнерадостной? Грейнджер не могла ответить. Признаться себе, что это было очень давно — тоже. Ее терзали сомнения. Они любили друг друга. Верно? Так ли это на самом деле? Или под влиянием времени и сложных обстоятельств они решили, что их связывает нечто большее, чем просто несколько моментов из школы? Окончательно запутавшись, Гермиона решила, что сейчас не самый подходящий момент для раздумий об их связи. Как только Нарциссе перестанет угрожать смертельная опасность, Грейнджер подумает о том, стоит ли им вообще продолжать отношения. Ее сковывал страх. Она боялась, что Малфой не счастлив с ней так, как мог бы быть. Он ведь не ответил ей перед тем, как уйти, да? Не ответил. Лишь кивнул, а затем исчез. Принял ее любовь как должное? Грейнджер не знала, что думать. Они ведь через столько прошли… Он ведь отчаянно искал ее, когда она пропадала в подземельях с Миддлтоном. Или Драко делал это лишь из выгоды.? Может, он искал ее потому, что его мать находится в предсмертном состоянии? Гермиона помотала головой, отгоняя от себя дурные мысли. Нет. Драко не стал бы. Конечно, нет. *** Быть инвалидом плохо. Быть инвалидом — значит почти не быть самим собой. Ты не можешь делать обычные, повседневные вещи, о сложности которых даже не задумывался, пока у тебя не отняли возможность нормально функционировать. Ты — тот же ты. Только по-другому. Грейнджер ненавидела быть инвалидом. Пускай и временным инвалидом, но все же. Это было чертовски хреново. Еле как сделав все привычные утренние процедуры, Гермиона думала, что исчерпала весь запас своих сил на день. Хотя впереди ее ждал аттракцион, который назывался «спаси Нарциссу Малфой или умри от горя и стыда за собственную никчемность». На часах было шесть тридцать утра. Грейнджер поставила кружку с недопитым кофе в раковину, чувствуя, как к горлу начинает подкатывать тошнота. Дышать становилось все тяжелее, а горло сдавливало в судороге. По спине прокатилась волна ледяных мурашек, переходя на затылок и лицо. Откатив инвалидную коляску к дивану, девушка пересилила себя и позвала эльфа. Впервые в жизни она воспользовалась помощью этого существа и, к собственному удивлению, не почувствовала ни капли сожаления и угрызений совести. Будто так было в порядке вещей: у Грейнджер есть личный домовой эльф. Ха-ха-ха. Очень забавно. Гермиона убивала себя в собственных мыслях. Она лежала на диване, закинув ноги на подушки. Давление, к счастью, повышалось, поэтому через несколько минут она смогла сесть в привычную позу. Грейнджер успела подумать практически обо всем до тех пор, пока не пришел Драко. Почему-то было стыдно смотреть ему в глаза. Возможно, во всем виноваты ее вчерашние мысли, возникшие на пустом месте. Малфой ведь не давал ей повода думать, что их отношения — фальшь? Конечно, нет. Ну почти. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, практически падая на диван рядом с ней. Драко положил голову ей на бедра и заглянул в глаза. — Без панических атак и обмороков. Как твои успехи? С зельем все получилось? — Грейнджер начала перебирать его волосы, пропуская пряди сквозь пальцы. Жидкое серебро. Платина. Такие мягкие и блестящие. — Получилось. Я устал, как лошадь, загнанная в мыле, — прикрыв глаза, сказал он. — Через десять минут отправляемся в мэнор. Надеюсь, этого сна хватит, чтобы не сдохнуть от недосыпа. — Я уверена, что все будет хорошо, Драко, — как хорошо, что он не видел ее лица. Ее глаз, заполненных слезами. Нахмуренных бровей и поджатых губ. Все будет хорошо. Она сама в это не верила. Не верила, но продолжала говорить, зная, что ее слова значат для него очень много. — Грейнджер, — на выдохе протянул он тихим голосом. Тяжело вздохнув, он повернул голову, чтобы встретиться с ней взглядом. И это было ошибкой. Их общей ошибкой, которая поставила точку. Пока не было ясно, в чем именно. В их ли отношениях или в вере Малфоя в чудо. Его глаза были наполнены холодным смирением. Будто он уже предвкушал этот горький осадок. Гермиона шмыгнула носом, проведя пальцем под глазами, чтобы убрать слезы. — Я обещаю, что сделаю все возможное. Я клянусь, Драко. — Сжав его руку в своей, сказала она. — Я люблю тебя. — Ты говоришь это слишком часто, Грейнджер. Не боишься, что твои слова вскоре просто потеряют смысл? — Не слова определяют мои чувства, — проговорила Гермиона, взглядом сканируя его лицо. Такое уставшее и изнеможенное. И родное. Стоило ей пересечься с ним взглядом, как сердце замирало. Всякий раз… — Мне было трудно без тебя. Пока ты не появился в моем мире, я жила словно под прозрачным куполом. Все видела, слышала. И не могла почувствовать. Он поднялся, в следующую же секунду обрушившись на нее поцелуем. В нем не было животной страсти и огня. Малфой сминал ее губы своими, пытаясь отблагодарить за все, что она когда-то делала для него. Грейнджер зарылась руками в его волосы, оттягивая их у корней, отчего Драко почти до крови прикусил ее нижнюю губу. Отстранившись и не выпуская его лица из своих рук, она заглянула ему в глаза. — Пора идти. Малфой закрыл глаза, кивнув. Поспать не удалось. Зеленая бархатная книжка отправилась в карман его мантии. Сегодня это закончится. Возможно, его страдания прекратятся. А возможно, это только начало.