Пока идёт дождь

Никогда еще Грейнджер не думала, что будет добровольно здесь находиться. Сам Малфой-Мэнор не пугал ее. Отталкивали, скорее, воспоминания. Здание напоминало произведение искусства, от одного вида на которое замирало сердце. Они аппарировали к воротам. Драко открыл вход, проговорив какое-то древнее семейное заклинание. А затем они прошли внутрь. Гравий под ногами скрипел и заставлял задуматься о непрочности всех дорожек. Здесь можно было с легкостью подвернуть ногу. Особенно, когда идешь и озираешься по сторонам, стараясь запечатлеть все эти прекрасные виды на сады и живые изгороди. Главные двери открылись под рукой Малфоя, и они вошли. Где-то неподалеку послышался хлопок. Домовик приземлился у дальнего коридора, рядом с гостиной, что была изрядно заставлена вещами и безделушками Люциуса. Он проводил здесь большую часть всего своего свободного времени. Гермиона оглядывала интерьер, внутренне восхищаясь дизайнерами этого волшебного места. Конечно, с мэнором было связано многое, зачастую нечто темное и зловещее, однако этот факт отнюдь не умалял общего величия и торжественности. Здесь было красиво. Только глупец стал бы отрицать это. — Грейнджер, я проведу экскурсию позже, обещаю, — сказал Драко, хватая ее за руку. — Только не останавливайся каждые пять шагов, чтобы рассмотреть весь этот хлам. — Ты смеешь называть наши многовековые реликвии хламом? — донесся будто из-под пола хриплый голос Люциуса. Он вышагивал по паркету с таким выражением, будто весь мир был у его ног и он вовсе не на домашнем аресте с запретом на магию. Он был истинным Малфоем. Заносчивым снобом с манией величия. — Я буду называть хламом каждую вещь, находящуюся в этом доме, если захочу, отец. Всё это — моё по праву. Захочу — сожгу к чертям собачьим, и ты меня не остановишь, — хмурясь, отвечал Драко. Он ненавидел приходить сюда из-за Люциуса. Обычно, в хорошем настроении и с приятными новостями, Драко направлялся к матери. И если на его пути возникал отец, то настроение становилось отвратительным, а о новостях слизеринец тут же забывал. — И это твоя благодарность за все, что мы с матерью сделали для тебя?! — гневно проговорил Люциус, ударяя трость о пол. — Притащил сюда грязнокровную шлюху! Твои предки в могилах вертятся, Драко! Мне стыдно на тебя смотреть. Во что только ты себя превратил? Немыслимо. Просто немыслимо! — причитал Малфой. От ярости один его глаз начал дергаться, а и без того лохматые волосы превратились в веник. — Если это всё, то мы, пожалуй, пойдем. — Ты находишься в моём доме, неблагодарный гадёныш! — прокричал Люциус вслед паре. — Ты поплатишься за это! — Он всегда так реагирует? — спросила Гермиона, когда они отошли на достаточно большое расстояние от гостиной. — Почти. Сегодня был особенный раз. Я пришел не один, вот он и бесится. Была бы на твоём месте другая, он бы вел себя так же. И дело вовсе не в твоей крови, — поспешил заверить её Драко. Грейнджер кивнула, задумчиво прикусив нижнюю губу. — Нам долго идти? Мои ноги уже не железные, знаешь ли, — хмыкнула девушка, подмигивая. Еще утром Драко принес восстанавливающее зелье, которое позволяло ей двигаться, словно никакой травмы не было. Действие у него было накопительное, так что эффект обещал продлиться недолго. В любом случае, она была счастлива ходить снова. — Два коридора и лестница. Грейнджер состроила страдальческую гримасу, сводя брови к переносице. Малфой увидел это и со снисхождением улыбнулся. А затем одним движением подхватил её на руки. — Драко! — вскрикнула ведьма, обнимая его за шею. — Тебе же тяжело! Малфой криво усмехнулся. — Ты даже не мой рабочий вес, Грейнджер, — проговорил он, показательно поднимая её ещё выше. — Так, всё, я поняла! Хватит, — Гермиона сильнее вцепилась в него, чтобы этот аттракцион скорее закончился. Препираясь и вскрикивая, она все-таки успокоилась. Правда, тогда, когда они почти пришли. — Мы пришли, — сказал он, когда лестница и коридоры оказались позади. Он отпустил ее на землю, все еще придерживая за талию. Малфой посмотрел на нее сверху вниз, замечая неестественную бледность ее лица. — У тебя давление опять упало, или твой гриффиндорский запал вдруг растворился перед слизеринскими вратами? — хмыкнул Драко, вглядываясь в ее лицо. — Не нервничай, Грейнджер. Она тебя не съест. Гермиона обреченно вздохнула, но все же прошла внутрь, когда двери в спальню Нарциссы оказались открыты. Ей пришлось напрячь зрение и память, чтобы узнать в женщине на кровати всегда цветущую леди Малфой. Нарцисса читала книгу, но, увидев гостей, поспешила оторваться от произведения. — Драко, — улыбнулась волшебница, отчего ее глаза окружили лучики морщин. Она сильно изменилась с его последнего визита. Радужки почти померкли, а оставшаяся темная прядь в волосах всё же выцвела. — Мисс Грейнджер! Что вас привело сюда в столь чудный день? — Мама, — он подошел к женщине, наклонился, прислонив губы ко лбу. — Температуры вроде нет. Можно начинать подготовку. Нарцисса покосилась на сына и недоверчиво дернула головой, не совсем понимая, о чем тот говорит. Грейнджер, наблюдая эту сцену, едва удерживала рвущиеся наружу слезы. Драко так искренне любил свою мать, переживал и заботился о ней… Почувствовав укол совести за то, что она не уберегла своих родителей, Гермиона невольно поджала губы. У нее есть шанс спасти жизнь матери своего молодого человека. Почему бы им не воспользоваться? — Здравствуйте, миссис Малфой, — Грейнджер подошла к волшебнику, который возился с подушкой матери. — Мы с Драко смогли восстановить утерянные записи о зелье, которым можно вас вылечить. Женщина пребывала в немом шоке, переводя взгляд с сына на ведьму и наоборот. Она искала подтверждение словам Гермионы на лице сына. — Да, это так. Грейнджер — стихийный маг. Она поможет как раз со второй частью, — нервно проговорил Малфой. Он старался сохранять остатки самообладания, чтобы, не дай Мерлин, слезы не выступили на его глазах. С чувствами в семье Малфой проблем не было только у Нарциссы. И то, потому, что она была Блэк. — Драко… — всхлипнула волшебница, вытирая глаза платком, — я до последнего думала, что уже ничего не выйдет. Мисс Грейнджер, я не знаю, как вас отблагодарить… — Миссис Малфой, пока меня не за что благодарить, — мягко улыбнулась гриффиндорка. — Но когда вы полностью поправитесь, я бы хотела от вас личную экскурсию по саду мэнора, — ухмыльнулась Грейнджер. Нарцисса засмеялась. — Под влиянием моего сына вы стали такой прагматичной? — с долей усмешки спросила она. И, получив полукивок-полуухмылку от девушки, сказала: — Я обещаю вам экскурсию, мисс Грейнджер, — согласилась волшебница, после чего одарила сына какой-то странной улыбкой. Она обещала разговор. Серьезный разговор. — Итак, если вы уже определились со всеми тонкостями и раздачей благодарности, то, пожалуй, начнем, — сказал Драко, снимая с себя пиджак и закатывая рукава. Он был в полной боевой готовности. И в этот раз — не один. *** Зелье стояло на спиртовой горелке, кипя последние несколько минут. Комната пропахла травами и теперь напоминала лабораторию Драко. Он резко выдохнул, пряча трясущиеся руки в карманы. Наблюдая, как Гермиона сосредоточенно размахивает палочкой над телом Нарциссы, он понимал, откуда взялась эта нервозность. Малфой до боли в сердце боялся, что ничего не выйдет. Хорошо, если зелье не подействует и его мать вернется в свое прежнее состояние. Так у него будет последний шанс все исправить. Однако если Нарцисса не проснется… Нет. Он не будет об этом думать. Не сейчас, когда одна его любимая женщина спасает вторую. Грейнджер взмахнула палочкой и свободной рукой одновременно, опуская температуру тела волшебницы. Ее силы были почти на исходе, ведь до этого она повторяла подобную манипуляцию уже несколько раз. Малфой в несколько шагов подошел к Гермионе, сжимая в руках катетер. — Ей будет больно? Она что-нибудь почувствует? — безжизненным голосом спросил Драко, не решаясь отдать вещицу Грейнджер. Она посмотрела на него своими большими карими глазами, протягивая руку, чтобы взять медицинское приспособление, и одновременно произнесла: — Нет. В таком состоянии тело ничего не ощущает, тебе не о чем беспокоиться. Малфой, поверивший волшебнице на слово, отдал катетер и отошел к зелью. Он отлевитировал котел на прикроватную тумбочку и начал переливать лекарство в специальную емкость для капельниц. Когда оборудование было готово, а катетер установлен в вену, Грейнджер запустила механизм, и в тело Нарциссы начало поступать зелье. Гермиона нервно вцепилась в руку Малфоя, кусая губы. Волнение зашкаливало. Вид мертвенно бледной миссис Малфой внушал первобытный страх. Сложнее всего этого было постоянно отслеживать состояние ее здоровья с помощью диаграммы. Все было стабильно плохо. Это ни капли не радовало, однако давало некоторую надежду, поскольку хуже Нарциссе не становилось. Через несколько часов Грейнджер вновь повысила температуру. При нормальных обстоятельствах кровь в теле свернулась бы уже через несколько секунд. Но миссис Малфой была поражена проклятием, и поэтому их случай был настолько удивительным и страшным одновременно. Подобные операции нигде не проводились. Это был первый случай. Малфоям опять удалось забрать эксклюзивное событие в свою историю. Опустив температуру до критического минимума, Грейнджер обреченно вздохнула. Прошло одиннадцать часов с начала операции. Она едва ли успела съесть половинку яблока, как диаграмма окрасилась фиолетовым. Тут же подскочив и выронив кусочек из рук, она поспешила поднять температуру. Они с Драко мучительно долго рассчитывали количество «подъемов» и «спусков» температуры. Учитывая вес и рост волшебницы, они все-таки смогли вычислить правильное значение. Однако до этого момента им пришлось повозиться, ведь Нарцисса была чистокровной, а описываемый в книжке Драко эксперимент проводился на домовом эльфе. Оставалось подождать всего тринадцать часов, после чего влить остатки зелья. Тогда на диаграмме черный цвет сменится на золотой. И через два дня волосы и глаза Нарциссы приобретут прежний оттенок, а силы начнут возвращаться. *** Он сидел на кресле, опустив голову вниз. Оперевшись локтями в колени, мужчина скрывал свое поникшее лицо и красные воспаленные глаза. Он столько ночей не спал… Столько дней провел за постоянной работой, что думать было сложно. Как и осознавать произошедшее. Поверить в то, что все закончилось, Драко не мог. Он так надеялся, так мечтал и так много работал, что каждый день заканчивался бокалом огневиски и не подожженной сигаретой, на которую он смотрел как на символ своей слабости. И не позволял себе закурить. «Нет, не сейчас. Не сегодня», — повторял себе Малфой, ломая сигарету напополам. Однако сейчас горький дым расползался по его легким, и Драко не видел в этом ничего плохого. Это было его маленьким утешением. Незачем ограждать себя от желания умереть. Малфой был убежден, что жизнь подошла к концу. Наступило обреченное существование. Драко озирался по сторонам и искал Грейнджер. Та не появилась и тогда, когда он начал отчаянно звать ее, раздирая горло. Закашлявшись дымом, он встал с кресла. Будто во сне. Он ощущал неестественную тяжесть собственного тела. По окну бил дождь. Так сильно, что казалось, стекло разобьется, впуская в комнату холодные капли и морозный ветер. Спальня, в которой он находился, напоминала ему о чем-то. Драко точно знал, что произошла трагедия. Однако не мог разглядеть большую часть комнаты. Он видел только окно, за которым стреляли молнии и лил дождь. Кресло тоже куда-то подевалось. Малфой начинал думать, что сошел с ума. Он продолжал вглядываться в темноту, что окружала его буквально повсюду. И не мог поймать ни единого очертания. Послышался хлопок. Он был похож на появление домового эльфа. Их аппарация звучала так же. — Ксинки пришла за тем, чтобы посоветоваться с господином, — лишенным жизни голосом проговорило существо. Следом Драко услышал, как на пол ставится нечто тяжелое, будто сделанное из гранита. Комнату до сих пор окружала тьма. Он не видел эльфийку, которая почему-то смутно напоминала о ком-то важном. Не видел вещь, которая громко приземлилась на пол. Драко думал, что он умер. Сигарета в его пальцах внезапно исчезла, и последний искусственный источник света погас. Вспомнив, что он волшебник, Малфой достал палочку. Сил хватало только на едва заметный люмос, который осветил могильный памятник со знакомым до боли именем. Переведя древко на противоположную стену, он разглядел кровать, на которой лежала женщина. Вся бледная. Неживая. Диаграмма над ее головой не светилась золотом. Нарцисса Малфой умерла. *** — Драко, соплохвост тебя дери! — доносилось до его сознания будто из-под толщи воды. — Ты, блин, меня слышишь? Просыпайся! Его толкнули в плечо, а затем он почувствовал, как его окатили холодной водой. Грейнджер. Конечно. Он невербально наложил на себя очищающее и высушивающее заклинания. Кто знает, какой водой Гермиона решила воспользоваться. Вдруг технической. — Блять, ты в курсе, что будить людей водой, — дикость? — проворчал Драко, не раскрывая глаза. Стоп, что? Грейнджер? Веки разомкнулись. Глаза лихорадочно забегали по комнате. Было адски светло. И тело болело от неудобной позы. На кровати лежала Нарцисса. Не такая бледная, какой была в его сне. Не такая ледяная. Она была живой. А диаграмма светилась золотом… — Грейнджер! У нас получилось? Скажи мне, что да, умоляю тебя. Гермиона! — его взгляд метался то к ее лицу, то к диаграмме. Он искал подтверждение своему вопросу. — А ты думаешь, почему я тебя разбудила? — приподняла бровь девушка, еле сдерживая победную улыбку. — Да. У нас получилось. У тебя получилось, Драко. Услышав ее слова, он бросился к ней. Заключая в крепкие объятия, он бормотал слова благодарности в ее волосы и осыпал поцелуями ее лицо. — Спасибо. Салазар, Гермиона! — проговорил он, не справляясь с эмоциями. — Я бы ни за что не справился без тебя. Ты слишком хороша для меня. Ты слишком хороша для всего гребаного мира! — Я сделала это по одной причине… — он не дал ей договорить. — Я знаю. Потому что… — продолжил Драко. — Я люблю тебя, — Грейнджер успела договорить фразу и сразу после этого потянула Малфоя на себя, припадая к его губам. Он отвечал медленно, будто пытался как можно лучше запомнить этот момент. Счастье. Оно на вкус как губы Грейнджер. Странно, что он понял это только сейчас. Гермиона продолжала зарываться в его волосы, не переставая целовать и наслаждаясь мгновениями. Ее ноги начали подкашиваться. Не то от травмы, не то от возбуждения, которое охватывало почти все ее тело. Отчаянно прикусив его нижнюю губу, Грейнджер спешно расстегнула несколько верхних пуговиц на его рубашке. Драко, быстро смекнув, к чему все идет, прижал Гермиону к себе за талию и трансгрессировал в свою спальню. Она не оторвалась от его губ во время аппарации. Возбуждение ни на чем не давало сосредоточиться. Сжимая бедра, она пыталась унять эту дрожь, однако руки Малфоя, которые уже успели задрать ее блузку вверх, не давали ей совершить задуманное. Ноги сами вели его к кровати, а руки были заняты ее телом, которое, к его великому сожалению, все еще было в одежде. Он стремился исправить это недоразумение, толкнув девушку на кровать, расстегнув пуговицу на ее брюках и стянув их вниз одним резким движением. Горящими глазами Грейнджер смотрела на его сильные руки, безжалостно стягивающие с нее одежду, на перекатывающиеся мышцы, которые было видно из-под едва расстегнутой рубашки. Внутренне она молила о том, чтобы Драко скорее расправился с препятствующими кусками ткани, однако этот трепет ожидания заставлял ее хотеть его еще сильнее. — Ты шикарна, — прошептал он, оставляя поцелуи на внутренней стороне ее бедра и посылая новую волну желания по ее телу. — Бесподобна. Малфой продолжал осыпать ее бедра жадными поцелуями, пока не добрался до центра ее возбуждения. Грейнджер изгибалась в нетерпении, сгорая и теряясь в удовольствии от его рук и губ на ее теле. Новый, протяжный стон выбился из ее груди, когда ее трусики нагло слетели из-за какого-то заклинания, а внутри все затрепетало от ощущения его длинных пальцев. Чертов Малфой знал, что делает. Гермиона выгнулась и запрокинула голову, когда к его пальцам подключился язык. Она хватала воздух кусками, выдыхала рвано и беспомощно, запутываясь пальцами в его волосах, оттягивая их у корней, лишь бы достичь желанной развязки. Но Драко не спешил. Нет, конечно, не спешил. Грейнджер знала это. Он дразнил ее. Стало хуже, когда она подняла голову и встретилась взглядом со своим личным змеем-искусителем. Его потемневшие глаза отражали все ее эмоции. С губ сорвался очередной стон, когда он согнул пальцы, касаясь какой-то особо чувствительной зоны внутри нее. Словно у него была инструкция. Он знал ее как облупленную… — Я бы хотел извести тебя прямо сейчас, Грейнджер, но понимаешь… Сегодня кончать ты будешь только с моим членом внутри, — проговорил Малфой, оставляя быстрый поцелуй на ее бедре. — Почувствовал свою власть, Драко? — усмехнулась ведьма, расставляя ноги шире и притягивая его за ворот рубашки. Впиваясь в его губы, она пыталась передать всю ту бурю, что сквозила в ее душе, однако инициативу быстро переняли, и она легла, оперевшись на предплечья. — Будь по-твоему, — Грейнджер перекинула волосы на другую сторону, открывая доступ к шее. Шифоновая блузка, как и всё остальное, полетела в дальний угол. Драко коварно ухмыльнулся, разглядывая обнаженное тело гриффиндорки так, будто видит его в первый раз. Голод в его глазах был виден настолько отчетливо, что определить степень его возбуждения можно было и без детального изучения его топорщащихся брюк. Малфой из последних сил держался, чтобы не наброситься на нее, как на добычу. Пряжка его ремня щелкнула, и Грейнджер покрылась мурашками. Это предвкушение на вкус было как боль. Оно доставляло муки. Через несколько мгновений спальня наполнилась чередой стонов и шлепков влажных тел друг о друга. Гермиона изгибалась, царапая его спину, пока Драко выбивал из ее легких кислород, жестко толкаясь. Он впился губами в ее шею, оставляя багровый засос. — Ты моя, Грейнджер, — хриплым голосом произнес Малфой, смотря прямо ей в глаза. — Слышишь? Моя. — Да, твоя, — на выдохе сказала она. — Пожалуйста. Продолжай, — Гермиона сцепила ноги на его пояснице, сильнее прижимаясь к его телу. Разрядка была совсем близко. — Будто я смогу тебе отказать, — эта фраза из прошлого вырвалась так легко, словно значила намного больше, чем могло бы показаться. Темп нарастал, и толчки становились все беспорядочнее и развязнее. В один момент Малфой почувствовал, как ее стенки сжимают его член, и через несколько мгновений его накрыла кульминация. Уткнувшись в изгиб ее шеи, Драко мог думать только об одном. Как же сильно ему повезло. *** В помещении было душно и людно. Волшебники сновали по коридорам, репортеры старались запечатлеть эксклюзивные кадры, а зеваки смотрели на происходящее с раскрытыми ртами. Собиралось первое слушание в суде. Грейнджер оторвалась от разговора с Пэнси, которая, к их общему счастью, все же была жива, и направилась к Тео Нотту. Он появился в дверях всего несколько минут назад, и ей хотелось дать ему пару секунд, чтобы он мог освоиться и осмотреться. — Тео! — крикнула Гермиона, перебивая гул толпы. — Нотт! Парень обернулся, приподнимая бровь и сощуривая глаза, что выражали недоверие. Он исследовал ее лицо, после чего слегка улыбнулся, и Грейнджер шагнула ему навстречу. — Я хотела сказать спасибо. — Сказала Гермиона, когда пробралась к мужчине сквозь толпу людей. — Ты предупредил Пэнси, не знаю, как, но это спасло мне жизнь. И я безумно тебе благодарна. Нотт поджал губы и кивнул, принимая благодарность. По крайней мере, так подумала Гермиона. — Как ты… — Узнал? — спросил он, заметив ее замешательство. Грейнджер закусила губу и кивнула, сгорая от любопытства. Ведь это же немыслимо! Как он узнал о взрыве? — Я нотариус. Ко мне обратилась Кэсси Миддлтон, заверить какие-то подозрительные бумаги… В общем, я использовал легилименцию и узнал, — признался он, потирая затылок. — Ты не подумай, что я всегда так делаю. Только когда ко мне приходят люди, которые могут испортить мне репутацию. В своей повседневной жизни я не нарушаю закон. Гермиона, услышав слова Теодора о легилименции, поспешила закрыть свое сознание. Пару раз качнув головой, Грейнджер подняла на него свой взгляд. — В любом случае, спасибо, — сказала она, дружелюбно улыбнувшись напоследок. — И за показания. Они помогли расследованию. Всех виновников накажут. — Я рад, что смог помочь, — кивнул Тео и поспешил на свое место. Началось заседание, Грейнджер села рядом с друзьями и начала внимательно вслушиваться в речь главного судьи. *** — Поверить не могу, что Миддлтона приговорили к исправительным работам в магической Сирии, — ошеломленным тоном проговорил Кристиан, переглядываясь с Гермионой. — Он это заслужил, — пожала плечами волшебница, не видя в наказании ничего несправедливого. Все получают по заслугам. — Жизнь — бумеранг, — Грейнджер сжала руку Малфоя чуть сильнее, чем требовалось. — А вот это я понял, когда Лилиан меня нахер послала. Я всего-то забыл полить какой-то сорняк в ее оранжерее, пока она была на экспедиции, — вздохнул Ник. — Еще раз назовешь мои растения сорняками, и я избавлюсь от твоих мерзких пауков, над которыми ты так трясешься, — угрожающим тоном проговорила Дэйли. — Никто. Не смеет. Отзываться. О моих. Детях. Плохо. — Какие они тебе дети, Мерлин. Мои животные хотя бы двигаются, — он показал ей язык и тыкнул пальцем под ребра. Она возмущенно дернулась и вскрикнула. — Ты просто ядовитого плюща не видел, — усмехнулась девушка, толкая его локтем. — Конечно, не видел. Это чудище только таким как ты показывается. Плющ разглядел в тебе потенциал, милая. Ты тоже когда злишься, рот разеваешь так, что все зубы видно. — Очень смешно, Ник. Спать на диване будешь, понял? — Ладно, тогда на моем месте в кровати поспят многоножки. Ты же не против, верно? — А ну хватит. Что вы как дети? — впуталась Циара, останавливая перепалку. — У вас свадьба скоро, а вы ругаетесь без повода. — Я виноват, что Лилиан угрожает мне расправой?! — возмутился Николас, и несколько клерков обернулись. — Ты с ума сошел орать на все здание суда?! — воскликнул Драко, не выдержав. — И да, Ник. Ты не умрешь, поспав ночь на диване. — Ты подумал о моей тонкой душевной организации? — возмутился Сильвер. — Я впаду в глубочайшую депрессию после этого! — театрально вздохнул парень, прикладывая ладонь ко лбу. — Грейнджер, у тебя в крови выбирать конченных друзей, — сквозь зубы проговорил Драко, чтобы услышала только она. — И я очень надеюсь, что половым путем это не передается.