Атомное Сердце. Другая вероятность.

      — Командир? — вопросительно протянула Катя.       Зная её, я понимал, что в одном лишь слове недосказанного скрывалось гораздо больше, чем казалось. В любом случае, я мог легко прочитать в её вопросе: «Qu'est-ce que c'est?», — на её любимом французском языке.       Она переключалась на парижский говор только в моменты наивысшего эмоционального напряжения, поэтому наши ссоры были похожи со стороны на благозвучную беседу.       — Всё потом, просто всё потом, — говорю я, пресекая взглядом водопад вопросов.       Если бойцы замнут и забудут, то моя половинка потом меня нежно препарирует. Пусть Катя стала спокойнее, только лихой нрав так просто не унять. Темперамент у неё от мамы… Хорошо, что облагороженный строгим воспитанием в балетной школе.       Раскрыть расклады при заинтересованных лицах в таких обстоятельствах… Прости, но я не ебанутый. Был уже опыт, когда ложили болт на аналитику Академии Последствий. В цинковом костюме куски были как раз с него величиной. Тут же не просто аналитика, а цельный рисунок. Такое просто не подделать.       Рисунок событий, это не просто выкладка в реальном времени всех вероятностей, а уже готовый сценарий, словно программка к спектаклю. Ты либо выполняешь рисунок, проходя через игольное ушко, либо рвёшь жопу в процессе.       Проверять, липа это или нет, даже с моей паранойей у меня нет желания. Я не умник в лабораторном халате, чтобы влезать во все эти кривые и прочую поеботу. Ебучие пироги, мне остаётся поверить этой сопле на слово! И довод, который сломал спину лошади, сделав из неё верблюда, что благодаря этому рисунку событий я получил ебучие ответы на не менее ебучие вопросы. Пасьянс сошёлся, сука!       Хуёвый вариант. Мне ли не знать, как легко манипулировать человеком. Хули не знать, когда в окружении аж два таких деятеля, а третий из перчатки гавкает. И каждый свою хуйню пробует творить! При всём моём опыте, у меня пиписька не выросла, чтобы с ними мериться. Вот ствол в висок упереть, ещё горячий от выстрела, приперев к стенке, это я могу.       — Теперь вы, механическая пиздобратия…       — А можно не выражаться при дамах?! — возмутился красный робот с монументальными формами, «мечтой забитого девственника», томным голосом с хрипотцой, что неизбежна при синтезе через динамик.       Меня и некоторых оперативников, не буду показывать пальцем из-за солидарности, передёрнуло. В районе копчика разбили свой бивак съебавшиеся со спины мурашки. Перед глазами пролетели некоторые недавние события. Я почувствовал, как глаз дёрнулся в нервном тике.       — ТЫ! — протянул и я, и ХРАЗ одновременно, опознав личность робота.       — Да, я! И что? — с вызовом скала железка, аж носочками ног повернувшись ко мне, уперев человекоподобные манипуляторы в боки, а гибкими руками изобразив «кря-кря».       Типа крякай, пока можешь?       Тем временем машина продолжила, явно получая удовольствие:       — Вам, товарищ Нечаев, должно быть стыдно! Так поступить с девушкой… Я же к вам…       — Милый, я что-то не знаю? — мурлыкая, поинтересовалась Катя.       Тут даже оперативники, что побывали на «аттракционе» Элеоноры, посмотрели на меня с сочувствием.       — О! Катерина! — переключилась на новую жертву похотливая железка. — Для вас и вам я могу показать…       Сказано это было таким многообещающим голосом, что даже Петрова, а он ещё тот робосек, передёрнуло, что уж говорить о Кате? Даже механический маньяк, зайчик, способный дать просраться одной только харей, сделал шаг в сторону от красного робота!       Впрочем, через мгновение железка, что похотью не страдала, а наслаждалась, грустно добавила:       — Только потом… Я обещала быть примерной своему создателю, иначе он опять полезет мне в интимное… Мой разум. Вот немного погодя…       — Так. Заткнулись все! Распределить сектора! Распизделись тут! Мы на вражеской территории. Потом пихательное обсудите…       — Что, правда можно?!       — Синтезатор речи вымою с мылом!       — Грубиян! Но я таю от вашей грубости…       Все присутствующие взбодрились, наконец занявшись делом. Бля, пока пистон не вставишь, никто не пошевелится!       Мы молча открыли вторую гермодверь, и отряд втянулся в открытый тёмный зёв, подсвеченный лишь аварийным освещением. Красный свет придавал теням глубину цвета, заставляя шарить дулами в поисках затаившейся поеботы.       Воздух пах сыростью. Где-то далеко что-то капало. Рывками включалась вентиляция, скрадывая звуки. Временами лязгали механизмы.       — Аскетично, — выхуела назад Филатова.       Она, как ей вправили мозги, всё больше на сову похожа, которую натянули на глобус.       Впрочем, про аскетично — это мягко сказано. Коридоры больше на внутрянку переходов метро похожи, только диаметром меньше. Трубы, короба вентиляции и проводка были протянуты прямо так по стенам. Из всех удобств — металлический пол из толстых листов, с узором в ромбик, чтобы ноги не скользили.       — В чём-то большем не было смысла. Это место строили не для посторонних глаз, — подал голос ХРАЗ. — Мы задумали этот комплекс с Сеченовым и коллегами для проведения «непопулярных» экспериментов.       — Иными словами, всё своё грязное бельё упрятали под землю! — зло сказал Петров.       Харитон лишь засмеялся, ответив:       — Мальчик, а кто бы нам дал? Люди для Союза после войны стали на вес золота. У нас города стоят пустыми погостами! При всём желании, материал для опытов не выделяли из числа уголовников, не считая добровольцев. И последних мы далеко не для всего могли использовать! Можешь спросить Нечаева, о том, сколько на Предприятии осведомителей спецслужб. Все так называемые эксцессы, как те жертвы Борщевика, были одобрены сверху, по нашему запросу. Как мне не хотелось и как бы мои коллеги не желали, но нас давили рамками отжившей морали.       — Совесть не мучает?       — И сплю хорошо, смею заметить. Наша работа спасает миллионы, мальчик. Тут выбора нет, и чистеньким не остаться. Это реальная жизнь. Чтобы выпустить лекарство для деток, которое уменьшит детскую смертность на шесть порядков, его нужно на ком-то испытать. Да и что вы к смертникам прицепились? Вам так важно, как умрёт законченный подонок? Или вам нужно, чтобы он больше никому не смог навредить, перестав коптить небо? В этом месте есть вещи намного интереснее, чем парочка тел преступников.       Мы явно вошли в медицинскую секцию. Во всяком случае, я узнаю некоторую аппаратуру. Тут мы нашли первые пятна крови и следы борьбы. Учитывая, что комплекс имеет только одностороннюю связь с Предприятием, то сюда сигнал об эвакуации не дошёл.       — Это то, о чём я думаю? — спросила Филатова, указывая на специфический стеклянный цилиндр, в котором словно что-то проросло. Нечто красное и волокнистое пульсировало так, что чувствовалось даже в нескольких метрах от колбы.       — Да, это клонирующие кюветы или цилиндры, кому как удобно, — словоохотливо сказал ХРАЗ, излучая гордость.       — Вы тут совсем охуели? Вам преступников не хватает, и вы решили вырастить ещё подопытных?! — опять порвало Петрова. Нервный он какой-то стал. Неужели, когда его шкура ощутила близость пуль, то он резко обделался? Жаль, а почти человеком стал. А дерьмецо-то всплыло.       ХРАЗ, смакуя каждое слово, продолжил. Этот говнюк получал удовольствие доводя до белого колена Виктора:       — Даже для современной науки вырастить человека сложно и дорого. Иначе проблему трансплантации органов давно бы решили. Созданные биологические изделия не в счёт. Их структура специально предназначена для массового производства. Люди же даже в рамках вида слишком разные.       Лейтенант из далёко лишь поморщилась, окинув лабораторию, как автомеханик разбитую колымагу.       — Человека достать проще и быстрее, пусть и выбор образцов специфичен, а порой не блещет разнообразием. В этих цилиндрах мы выращиваем то, что достать невозможно. Санкцию сверху на предоставление таких образцов просто не дадут. Люди очень отрицательно относятся, когда что-то делают с детьми.       — Уроды! — отшатнулась от цилиндра Лариса, посерев лицом.       — Это просто кусок мяса, без личности и разума. Кукла. Вы же кушаете суть животных, искусственное мясо, выращенное и напечатанное на фабриках, и ничего? Почему нельзя тот же метод использовать для приобретения нужных для науки образцов? Или вы и в правду хотите, чтобы мы изучали модификацию плодов на реальных не рождённых детях? Заставляли женщин беременеть, а потом извлекали не рождённое дитя? Не спорю, это было бы быстрее и дешевле…       — Больной ублюдок! — процедила сквозь зубы врач.       Катя же прикусила губу, отвернувшись от содержимого цилиндров.       — Не хочешь ли сказать, старый хрен, что Плющ — это брак работы цилиндров? — озвучил поразившую меня догадку.       — А зачем пропадать добру? Только одна из десяти реплик проходит все стадии роста успешно. Полимер и мозг собаки, в сочетании с биоматериалом и вот готовый биокострукт. Нам оставалось лишь отработать технологию, сделать его послушным. Предвидя ваш вопрос, нет, над Побегами мы не экспериментировали и такую цель не ставили. Получившийся эффект и история с Большевиком лишь плоть некомпетенции и амбиций ряда сотрудников.       Нашу без сомнения познавательную беседу прервал вопль, полный страданий:       — Больно, мне больно!       Из темноты помещения на нас вылетел человек. Даже при недостатке освещения было видно грубые механизмы, вшитые в его тело. Трубки, поршни и шестерни торчали из плоти. Вместо крови из бедняги сочился алый полимер, чьи вязкие струи размывали очертания фигуры. Вместо глаз были грубо вшитые сенсоры от старого робота.       — Вы умрёте!       С этими словами технозомби напал на нас. Он двигался быстрее и был более совершенным, чем предыдущие. По крайней мере, он казался умнее. Держа топор в руках, он старательно и с умом начал пытаться нас зарубить, сука!       Огнестрел было использовать бесполезно, особенно если стрелять в торс или голову. Наши болванчики не могли использовать тяжи, потому что тварь старалась держаться в самой гуще, прикрываясь нами, если это было нужно. Пришлось ловить вёрткую тварь и буквально ломать на куски, аккуратно сжигая мёртвую плоть и механические кишки, только этим этот ублюдок выиграл для своих друзей время.       Конечно, можно было использовать больше огня, но вблизи гигантского количества полимера это был идиотский поступок. Два залпа «Горыныча» — и нет мёртвого киборга, и нас ко всем херам! Что-что, а неспециализированный полимер очень хорошо горит!       Взбунтовавшийся ИИ, не будь дураком, вооружил своё мёртвое воинство огнестрелом. Дождавшись, когда мы добьём первого зомби, подловив нас на относительно открытом месте, марионетки открыли огонь.       Полимерный щит противник игнорировал, что говорило об использовании экспериментальных патронов, которые явно были из разграбленного арсенала комплекса. Пули забили по броне, норов попасть в сочленение или в прикрытый тканью сустав. Повезло, что вооружение было, скорее всего, снято с трупов роты охраны Предприятия и не прошло модернизацию. Иначе нас бы просто размазало.       Казалось, хуже быть и не могло, но на нас, вдобавок к зомби, напали испытательные манекены, и они были очень прочными, сука! Пусть болванчики были не опасны сами по себе, но их было много, и они прочными. Ещё они ремонтировались прямо в бою, используя детали своих сломанных собратьев. Каннибалы ёбаные!       Мы были вынуждены идти в атаку, вместо того чтобы занять оборону, как положено по здравому смыслу, таща на своём горбу Филатову. У медика сдали нервы, и её пришлось успокоить ударом приклада по ебалу. Слушать крики: «Мы все умрём!» — вредно для морального состояния бойцов и бесит на хрен! Надеюсь, синяк в пол лица и отбитая челюсть вставит ей мозги на место, если таковые имеются на данный момент.       Единственный вариант был сблизиться со стрелками и разобрать их к хуям. План надёжный, как кремлёвские, сука, куранты, но и тут главная жестянка нас поимела. За счёт полимерных манипуляторов, перчаток, мы могли в рукопашную и на средней дистанции дать прикурить и танку. Только труппы тоже были сами по себе крепкими ребятами, а благодаря красной жиже они стали умнее и сильнее.       Местный хозяин явно готовился дать нам пиздюлей, заранее обрядив киборгов в подобие нашей броньки. Хуже того, полимер их почти не брал. «Стужа» была для них лишь лёгким холодом. Пусть от них отваливались целые куски плоти и механизмов, только роботы-пауки ремонтировали их быстрее, да и лёд их не замедлял. От «Искры» трупы лишь вздрагивали. На телекинез им было вообще похуй, они даже не отрывались от пола. Горели они хорошо, это да, но только полный идиот будет жечь в рукопашную на складе горючих материалов, которым являлась медицинская секция. Оставались только полимерные дробители и ножи.       Как будто этого было мало, у трупов были и щиты, и те же полимерные перчатки, но ими они пользовались хреново, да и запаса полимера у них было немного.       Положение было терпимо только благодаря пушке лейтенанта, стрелявшей плазмой, и мощи зайчика. Автоматон рвал мертвецов быстрее, чем они могли его фатально пронять. Пистолет девушки бил больно. После плазмы мертвецы уже не поднимались. Ионизирующий эффект выжигал механические части и испарял полимер. Броню пробивал на вылет.       Наши балерины не выгребали абсолютно. Толк был только от Элеоноры, что клепала боеприпасы и расходку, как горячие пироги. Катя занялась первой помощью. Красное чудовище ей подогнало модуль для перчаток «Панацею». Теперь она могла заливать наши и свои раны модернизированным нейрополимером, что действовал лучше, чем обычные аптечки. К тому же Катя могла распылить облако этого чудесного спрея, от чего лёгкие раны заживали почти мгновенно. Жалко, что эта хуйня переломы с наскока не лечила, да ресурсы организма жрала в три горла.       Петров собрал свои медные, включившись в борьбу за выживание со всем усердием. Долго, коротко, но мертвяков мы поломали, а что было возможно, пожгли. Они кончились как-то внезапно.       Жопачуйка буквально вопила об подставе. Только вот в подземелье опустилась тишина, такая же мёртвая, как и раньше.       — Ещё немного бы, и они нас дожали, — констатировал очевидное Селезнёв.       Лейтенант из далёко скинула шлем, чей триплекс пошёл мелкой сеткой трещин, словив удар мёртвой пятки. Девушка убрала под подшлемник прядь светлых волос, добавив:       — Будь они на открытой местности, то я могла их с лёгкостью взорвать зажигательной гранатой. Но странно, что они не пытались подорвать нас…       — Девушка, а как вы смотрите на то, чтобы сходить в театр после всей этой кутерьмы? — включил казанову Селезнёв, увидев гибкую и красивую девушку. Его пунктик на балерин был давней шуткой в отряде, причём ещё до того, как я пришёл.       Гостья, мне её так удобнее называть, чтобы не кипятить себе мозг, мило улыбнулась, мягко сказав:       — Вы не в моём вкусе.       — Девушка, вы раните меня!       Я-то знаю подоплёку. А этот озабоченный баран думает, что девушка с ним кокетничает!       — Хватит, Карабас Барабас ты наш. Ты бы так шары к Дымке подкатывал, — вмешалась Катя.       Моя жена, как мудрая женщина, видела всю ту гамму ужаса нашей добровольной помощницы, который та мастерски скрывала за милым личиком и улыбкой. Знала бы она то, что знаю я, то Катя оторвала бы незадачливому ловеласу яйца и засунула их ему в жопу, так глубоко, что он мог бы утолить жажду при помощи влаги с её кулака. Удивлён, что до сих пор по шарам не получил. После войны и чего там навидались, многие женщины в пагонах очень резко реагируют на подобные поползновения.       — Нафиг он мне нужен! Ни рожи, ни рожек и хер кривой! — возмущённо вскрикнула Дымка.       Тупые шутки, влечение к каждой юбке, алкоголь и много чего другого является спутниками военного. Разум и организм испытывает стресс. Смерть — это такая хрень, что к ней невозможно привыкнуть в полной мере. Её близость меняет человека. А жить хочет каждый. Стоит адреналину схлынуть, вот и хочет организм всякого. Задача командира — не допустить вертепа и заставить бойцов думать головой, а не головкой или чем другим…       — Прикрыть базар! — одёрнул я товарищей, сворачивая балаган.       Нужно ли говорить, что от лица гостьи можно было папиросу прикурить. Ну, тут понятно, не каждый день про родного деда узнаёшь такие подробности. Правда, рявкнул я слишком резко и поспешно, чем заработал ещё больше подозрений. Теперь Катя от меня не отстанет…       — А что там за свет? — спросила Алиса, стараясь как можно быстрее замять тему.       — Вам понравится… — зловеще сказал ХРАЗ.