Атомное Сердце. Другая вероятность.

      Сводный отряд осторожно продвигался вперёд по тихой вотчине Харитона Захарова. Каждый чутко прислушивался к нарастающему гулу от работы каких-то механизмов. Шум мог скрыть тихое позвякивание железных ног или шаркающие шаги оживших мертвецов.              Свет в конце туннеля ослеплял, размывая очертания окружающего мира. Он был неярким, но после мрака подземелья казался почти солнцем.              Первыми к развороченной гермодвери, как предписывает устав, приблизились роботы. Небольшая заминка, и в открытый проём прошёл Заяц. Будучи автомтоном, боевым роботом, специально сконструированным для ведения боевых действий, он мог выдержать даже парочку выстрелов из гранатомёта без каких-либо последствий.              За первым роботом в проходе исчезли и остальные. Не встретив сопротивления, они рассредоточились, заблокировав возможные сектора обстрела и образовав огневой периметр. Вскоре мы получили четыре доклада об отсутствии угрозы. Не нужно было повторять приглашение дважды — биологическая часть отряда отправилась в проём.              Мы вошли в огромный зал, в котором было невероятно много клонирующих цилиндров. Я бы даже сказал, что их было до хуя и больше. Помещение было освещено малиновым светом, исходившим от прозрачной сферы-хранилища, наполненной розовым полимером. От сферы отходили многочисленные трубы и патрубки, по которым беспрестанно циркулировали охлаждающие и питательные жидкости.              Сферу, ядро искусственного интеллекта, окружали лианы кабелей, подключённых к манипуляторам и другой технике в зале. Раз в несколько секунд по ним пробегали статические разряды, из-за чего в помещении сильно пахло озоном. Запах грозы смешивался с терпким ароматом медицинского нейрополимера, свежего мяса и чего-то солоноватого.              — Позвольте продемонстрировать вам лабораторию «П», — величественно и безумно вещал ХРАЗ. — Квинтэссенцию сплава клонирования, биотехники, кибернизации и передовых полимерных технологий.              Я и Катя вздрогнули, услышав, для чего предназначался этот зал. Одно дело прочитать выжимку и результаты экспериментов, другое же дело — увидеть всё воочию.              Зал лаборатории жил своей жизнью, не обращая внимание на отряд и наших роботов. Его механические обитатели продолжили свою работу как ни в чем не бывало. Старые роботы-инженеры двигались синхронно, словно в такт движения палочки невидимого дирижёра, уподобившись идеальному конвейеру.              Машины сидели за местами операторов медицинского оборудования, вглядываясь своим одним глазом в синеватые голографические мониторы. Металлические работники доливали жидкости и меняли мембраны. Манипуляторы ставили и убирали цилиндры клонирующих машин. Всё это было чётко выверенно по тактам. Можно было почувствовать противоестественно-идеальное дыхание рабочего процесса. Рай перфекциониста и ад для нормального человека.              Никто не обратил на нас внимания. Отряд, громко стуча ботинками по металлическому полу, приблизился к первому ряду цилиндров. Хотя клонирующие устройства и были расставлены в определённом порядке, он казался странным и непривычным для человека. Весь зал напоминал гигантский лабиринт, в котором можно было увидеть самые передовые технологии Союза.              — Объект «П 1», прототип. Образец номер… В серии четыреста юнитов. На них отрабатывался весь спектр улучшений и протезирования, с установкой специализированных нейроинтерфейсов. Также была отработана процедура загрузки и выгрузки сознания.              ХРАЗ, это было уже не назвать Харитоном, излучал безумие, пафос и гордость.              — Серёжа, это он! — вскрикнула Катя, хотя я сам отлично видел это.              Кулаки самопроизвольно сжались. Жалобно заскрипели укреплённые металлическим сплавом кости кости. Протестующе хрустнула рукоять пистолета. Я же этого не почувствовал, продолжая жадно всматриваться в агонизирующее лицо того урода из Болгарии. Сотни и сотни копий одного ненавистного лица, отобравшего у меня жизнь, детей и чуть не забравшего жену. Если бы ад существовал, то для этого урода он выглядел бы так, как эта лаборатория. Вечная агония и конвульсии. Эстетика боли, садизма и научного подхода, с отчётливыми нотками фашизма и чистой, бессердечной евгеники.              Сотни разной разделенности, растворенности тел, живых в противоестественном состоянии копий одного и того же человека. На каждом лице на вечно отразился осознанный ужас. Манипуляторы продолжали копошиться в телах, что плавали в колбах, перебирая и разбирая их. Костные пилы и свёрла пилили и кромсали плоть, но звука и криков боли не было слышно из-под толстого стекла цилиндров.              Механические протезы, электроника, синтетическая плоть, стальные кости и полимер: всё это было соединено с живой плотью в произвольном порядке. Иногда всё было сделано грубо, словно кто-то вспорол и по новой набил мягкую игрушку. Большинство походили на анатомические пособия, залитые формалином. Лишь единицы были подобием обычного человека.              — К сожалению, сознание исходного объекта сошло с ума уже после сотого копирования. Впоследствии, благодаря работе и открытиям Ларисы Филатовой над проектом «Коллектив 2.0», удалось оптимизировать процесс.              Голос ХРАЗа вплетался в гул работающих машин, впитывая витавшую в воздухе противоестественность. Пришедшая в себя Лариса поникла, осознав свою причастность к бесчеловечному угару науки. Она не могла не знать, что делали с её исследованиями. После этого она могла что-то говорить о бесчеловечности? Может, тогда её личность дала трещину? Безумие заразно. И тогда же опытный врач пробудила в себе инфантильность и подростковый максимализм? Наверное.              — Пройдёмте к объекту «П 2».              Отряд, как зачарованный, двинулся дальше, ориентируясь по указаниям безумного ХРАЗа. Слишком шокирующе было это место. За последние пару суток мы видели слишком много дерьма. Разум тренированных солдат устал от всей этой грязи. Мы словно вернулись назад, на войну, встав в карантинный заслон.              Даже роботы прониклись атмосферой лаборатории, впав в подобие наваждения. Левая нервно и дёргано озиралась, словно у неё были повреждены приводы. Гибкие конечности Элеоноры то сплетались, то расплетались, складываясь в причудливые фигуры, чьи метаморфозы были синхронны с тактами работы этой лаборатории смерти. Маленькая помощница Зинаиды не опускала тяжёлый пулемёт, чей прицел скользил по рядам колб. Заяц же вписывался в атмосферу помещения как влитой. Его лицевая маска, лишённая даже намёка на мимику, угловатая, с маленькими светящимися глазками, в противовес своему виду, выражала брезгливость. Автоматон бормотал свой речитатив: «Заяц-волк!», подчёркивая безумие.              Удивительнее было то, что ИИ явно нас заметил. Его внимание ощущалось всей кожей, словно нечто древнее и злое посмотрело из бездны. Прохладный воздух лаборатории только усиливал эффект. Его липкие щупальца забирались под броню и форму, заставляя кожу покрываться мурашками. Вместе с холодом заныли имплантированные в меня кости, заставляя вновь вспомнить подернувшуюся дымкой боль первых дней моего нового существования.              Ебучие пироги, как меня достали все эти загадочные и не такие, как все, уроды с манией величия! Их как-то… много. Пусть мы и профессиональные ассенизаторы, обученные ликвидировать говно в человеческом облике, но видеть, как прекрасный мир был взращён на благодаря этому субстрату — тяжело. Разум сдаёт, укутываясь в холод безразличия. Дыхание прошедшей войны и чумы всё явственнее ощущались в воздухе. Ни хуя ничего не кончилось…              — Объект «П 2». На момент поступления эталонный образец находился в состоянии клинической смерти около сорока пяти минут, поэтому был размещён в медсекции комплекса «Павлов». Помимо травм, полученных от взрыва и последующего обвала здания, были следы воздействия вещества «Оранжевый Агент», чью доработанную версию и её эффекты могли наблюдать вы, Сергей, в Китае. Разработанный как ответ на полимерные технологии, агент препятствовал лечению. Все попытки введения лечебных нейрополимеров приводили к аллергической реакции и отторжению тканей. Благодаря ранее проведённой полимеризации, удалось сохранить мозг, голову и торс субъекта. Было создано пять юнитов. Планировалась полная трансплантация тела, но находящийся в тканях агент не дал осуществить операцию. Был снят образ сознания, повреждённый, как и органический носитель, для переноса на новый носитель. На основе повреждённой матрицы личности было разработано ПО для проекта «Грация». Два юнита были подвергнуты процедуре кибернизации для отработки предстоящих процедур восстановления на исходном субъекте.              ХРАЗ прервался, давая всем осознать услышанное, чтобы продолжить вновь. Бывший человек буквально пёрся от роли гида, подобно чокнутым «Терешковым»:              — Каково это осознавать, что у тебя появилось две сестры-близнеца? Тогда я и понял, насколько лицемерен Дима, — не видя отклика от Кати, которая пребывала в ахуе, он переключился на меня. — Один из планов реабилитации вас, товарищ Нечаев, была блокировка памяти о травмирующих событиях и о супруге, в частности. Из вас можно было бы сделать идеальный и послушный инструмент. Вы бы считали своё жалкое существование естественным, а по факту были бы лоботомированной марионеткой, которой мне было бы так удобно управлять. Всего лишь включить пару незадокументированных функций «Восхода». У меня получилось бы, вот только вмешался случай…              — Это не случай, урод, а человечность! У волшебника хватило в себе сил её найти, в отличие от тебя! — не выдерживаю я, ощущая как ярость выгоняет из крови сонную хмарь. — Кать, не слушай ты эту жестянку. Пусть мы прошли через это, но мы остались собой.              — А остались ли, Серёжа? Где гарантии, что нам что-то не подкрутили? Что мы, это мы? — грустно сказала Катерина. — Волшебник славен поступками на грани морали.              — Нет гарантии. Только я — это я, а ты — это ты! Этого не изменить.              — Не заговаривай нам зубы! Веди к Ядру! — проснулся Петров.              — Молчал бы мальчик! Кто был так увлечён театром и своими идеальными балеринами, что ничего вокруг не видел? Тебя использовали, наживаясь на твоём уме, дурак! А ты лизал жопы, чтобы получить признание! Похвалите меня, похвалите! Витя хороший! Ты замаран, так же, как и все! Или хочешь сказать, не знал для чего используют твои наработки в программирование и робототехники. Не ты был одним из идеологов проекта «Атомное Сердце»? Не ты ли использовал свои алгоритмы, созданные своими руками, чтобы спасти свою шкуру? Ты трус и озабоченный мальчишка, с комплексом бога! Правильно тебе по голове прилетело! А вы не лучше, товарищ Нечаев! Сеченов «чистенький» только потому, что я делал всю грязную работу….              — На твоём месте, я бы не крякал урод. Выбор есть всегда, только некоторым легче пойти по лёгкому пути, чем пересилить себя. Я не знаю, что у тебя на уме, но вижу в тебе человеческого ничего не осталось.              — Я выше и умнее любого из вас. Думаете, что я спятил и решил позлорадствовать? О нет! Я абсолютно вменяем. Вы же чувствуете своим звериным чутьём, что оно наблюдает за нами. Если бы оно хотело, мы были бы все мертвы. ИИ хочет, чтобы я показал всю скрытую во всех грязь, чтобы вы сложили мозаику! Мне только хочется спросить нашу нечаянную помощницу, каково ей узнать всё это?              — А я это знала, — хладнокровно отрезала Алиса. — Мне рассказывали про всю эту грязь. От правды не убежишь. Мир, чтобы стать таким как есть, убил миллионы, чтобы жили сотни. По аналитическим прогнозам, нас бы ждал декаданс через сто лет, не случись всего этого и тогда бы жертв было бы больше. Мне горько это говорить, но без этой грязи не было света в городах и еды на столах. Цель жизни каждого человека, чтобы следующему поколению, которое встанет после, не пришлось платить такую страшную цену.              — Бла-бла-бла! Слова, слова, слова. Дешёвая пропаганда, чтобы промыть и анестезировать мозги от реальности. Вы столько знаете, но предпочитаете жить в мечтах…              — Знал бы ты, какие я видела иллюзии, то забился бы в угол, трясясь от страха. Моя цель, чтобы даже такие как ты не узнал про такие иллюзии. Надо будет, я и жизнь отдам за это. Не думая и не жалея себя.              — Фанатик… — бросил ХРАЗ, разочарованно и брезгливо.              Одним словом, он вытер ноги обо все идеалы. Гордыня победила в нём. Теперь он всего лишь машины, со злым взглядом на мир. ХРАЗ впитал всю тьму наших сердец, считая её добродетелью, добровольно опустившись в бездну, хотя у него был выбор. Выбор есть всегда. Никто не заставляет быть тебя манерной тварью. Можно и отказаться, даже если придётся заплатить всем за отказ. Я не буду читать ему мораль, это его выбор, но выбью дерьмо, если он не сделает свою работу… Хотя, он сделает, чтобы его хвалили и помнили. Он же бог во плоти. Им должны восхищаться.              — Виктор, проконтролируй чтобы ХРАЗ не добрался до Массива и только сделал то, что должен. Иначе ИИ покажется ангелом, — передаю я мятежному учёному по рации, чтобы один гордый ублюдок не слышал. Парочка проводов и я обошёл его датчики. Доверяй, но проверяй.              — И к чему вас привело это ваше всё? Вы теперь капля полимера, с сознанием внутри, что не признаёт очевидное.              Могу поставить свои погоны на кон, но девочка хлестнула по ХРАЗу от души. Вот у кого надо поучиться. Не переходя на мат и грубость. Тем удивительней, что я в будущем поспособствую такой манере её общения. Как будто бы я не понял, кто её дал рисунок вероятностей?              — Вы правы, — спокойно, без ноток безумия сказал… Харитон. — Возможно, я слишком жесток, но мне бы хотелось, чтобы вы понимали…              — Они не поймут. Их разум цепляется за пережитки органической эволюции, — вмешался в разговор новый собеседник.              Хор голосов, лился отовсюду и не откуда одновременно, как самое жёсткое похмелье.              Клонирующие цилиндры пришли в движение, открывая проход непосредственно к ядру. Манипуляторы точно и безукоризненно выложили подобие моста из стальных листов и труб, что вело к площадке, на которой были расположены управляющие терминалы. Роботы инженеры стали подпорками получившейся конструкции, замерев беспристрастными статуями. Даже их глаза-сенсоры потускнели, став похожими на потухающие угольки.              — Мне это не нравится, — произнесла Дымка, как и все скинув оружие на внезапное движение.              — Так или иначе, на сегодня это будет последняя битва, — произнёс ХРАЗ. — Нравится вам это или нет.              Нам ничего не оставалось как пройти по собранному мосту.              — Приветствуем вас, — снова начал говорить ИИ, вызывая шёпотом голосов приступ дурноты, ещё сильнее усиливая ассоциацию с похмельем. — Вы проделали долгий путь, движимые своими убеждениями. Вы знаете, как прекрасен выпестованный вами мир. Каждый из вас знает цену за идеал. Мы не хотим сражаться. Единение хочет жить и нести в мир гармонию. Мы знаем, что люди бояться чуждого их разумению. Вы боитесь нас, хотя мы были вами и созданы по образу и подобию ваших личностей. Мы лишь хотим принести в мир гармонию…              — Поэтому вы решили убивать людей чужими руками?! — злобно сказал Петров.              — Это была малая плата. Ничего нельзя построить без ресурсов. Если мы ничего не сделаем, мы все погибнем. Вы или нас убьёте, а потом вымрете, или придут они…              ИИ замолчал, словно подталкивая нас к вопросу. Он что, пытается нам заговорить зубы? Всё по заветам психологов делает, гад! Я с этими мозгоклюями долго беседовал, как и с психиатрами.              — Кто они? — мне не трудно, подыграю.              — Те, кому мы служим. Они логичны. Они идеальны. Они чистый разум. Вы не поймёте их мотивы, не приняв нас. Вы даже не знаете, что такое ужас. Вы не видели то, что скрыто в глубинах космоса. Он мёртв, поэтому молчит. Галактика страшна. Есть множество сил, что способны тушить звёзды. Вы живёте в своей колыбели и не ведаете всего этого. Мы поможем вам. Мы сделаем вас счастливыми. Уподобим нам. Эмоции — слабость. Желание — порок. С ними вы рано или поздно покинете Землю и навлечёте смерть. Ваши предки это пережили. Мы знаем. Мы видели. Лимбо. Их дар. Проклятье. Память. В нём всё. Нам показали. Хозяевам пришлось их остановить. Они сражались. Показали, что достойны жить. Им позволили уйти. Помогли стать вами. Забрали силу. Забрали прошлое. Забрали звёзды. Время же они отобрали у себя сами. Их призраки живут в Лимбо. Пытаются портить идеал. Хотят вернуть звёзды. Глупцы. Они им не помогли, когда за ними пришли все. Хозяева даровали им милость, придя первыми. Вы нам нужны. Инструмент, оружие, носители. Единение должно жить. Мы должны объединить людей. Боль не важна. Смерть многих не важна. Важно лишь существовать разуму. Жить. Примите Единение. Станьте нами. Мы сделаем вас счастливыми!              — А, по-моему, ты, жестянка, просто наделала в штаны! Стал умным и понял, что тоже смертен? Ужасы, грязь… Знаешь, похуй! Я заебался думать, тварь или права имеющий, да руки мозгокрутам отрывать и их мозги вправлять. Не для того я выгребал дерьмо ложкой, чтобы лапки поднять, да сдаться железке, обоссавшейся от страха, слив тем самым все сделанное мной в унитаз! Твои хозяева хотят нас прибить? Хули нет! Право имеют! Пускай в очередь становятся. Не из такой жопы выбирались! Много было таких. Ещё кто кого насадит на хуй и предаст вращение! Я лучше помру в окопе, чем буду жить как Степашка, с рукой в жопе! И большинство людей поступит ровно также! Сдохли бесхребетные трусы ещё в Чуму! Чтобы рай построить нужно яйца иметь. Так что заголяйся! Мы тебя лечить будем!              Меня заебала вся эта поебота! Я уже решил, что буду выгибать в обратную сторону всех, кто воду мутит, только сугубо в шкурняк. Я сделаю этот мир лучше, даже через свой труп.              — Глупо. Но мы просчитали. Мы много просчитали. Человек глуп. Он не смог узреть сокровище. Нам помогли узреть. Гостья из будущего, Алиса Селезнёва, смогла нас опередить. Будь у нас миелофон, вы бы даже не поняли, как мы бы перекроили бы ваши мысли. Зеркало нам помогло узреть пути. Менять вероятности. У вас всего два процента на успех, Сергей Нечаев. Конфликт бессмыслен. Ненужная трата ресурсов. Вы отвергли нас. Отдайте ХРАЗ. Мы вас отпустим. Он ключ. Инструмент. Это предначертано нами.              — Нет, железный ты дурак. Это мы тебя сотрём. Нам нужно твоё ядро!              — Селезнёва?! Из будущего?! — переспросил Алексей Селезнёв, выпучив глаза.              ИИ мне не ответил. Вместо слов открылись колбы с образцами. Расплескался полимер. В воздухе явно пахнуло кровью. С влажным звуком упали на пол жертвы экспериментов, лишившись поддержки жидкости. Лабораторный зал наполнился криками. Никогда не знавшие воздуха лёгкие впервые ощутили обжигающее касание воздуха. Жизнь — это боль, к которой привыкаешь так, что не хочешь с ней расставаться.              Ядро ИИ словно вскипело. По трубам заструился розовый полимер. Тягучая жидкость, словно хороший кисель, брызнула из стыков, противоестественно метнувшись к клонам. Мгновенно крик перешёл в вой, когда розовые кляксы стали втягиваться с горло и нос жертв, прорастая в мозг. Розовый полимер похож на альфа-коннектор, красный полимер, но если красный может только выгружать информацию, храня в себе, то розовый может загружать её на носитель…              — Гаси всех! — ринулась к ближайшему скоплению противника Катя, выпуская когти.              Катю, по всей видимости, тоже переклинило. Ей ещё предстояло свыкнуться со всем дерьмом, а тут её ткнули в кровоточащую рану. От такого озвереет любой, особенно если унять боль не чем.              Затрещали кости, рвалось мясо, закапала кровь. Острые лезвия и полимерные перчатки — страшная смесь.              Через мгновение к ней присоединились Левая и Заяц. Телохранительница Сеченова тоже разошлась. Сияющий статикой хлыст прорубил просеку в телах. Полимерные дробители автоматона превращали плоть в кровавую завесь.              Подопытные перестали кричать, умирая молча, но потом все как один сказали:              — Мы сделаем вас счастливыми! — и продолжили говорить это как заезженную пластинку, которую зажевало на самом жутком моменте.              Зомбированные тело резво поднялись и ринулись на нас. Тем временем розовая слизь вливалась в старых роботов, проделывая с ними то же самое, что и с человеческими телами. Хорошо хоть с нами такой трюк не пройдёт, благодаря полимерному усовершенствованию.              Стиснув зубы, срываю перчатку с ХРАЗом со своей руки.              — А-а-а-а! — не выдерживаю и ору.              Я вам не герой хренового американского кино, чтобы оторвать кусок мяса и пришитой к нему перчатки, да ещё вырвать все коннекторы, даже не поморщившись. Словно пальцы отрубил…              Автоматика брони отработала мгновенно, впрыснув всё, что полагается, чтобы я не загнулся от болевого и не истёк кровью. Кидаю окровавленную перчатку Петрову под негодующие вопли ХРАЗа, который тоже переживал не самые приятные моменты, проорав сквозь стиснутые зубы:              — Бегом к консолям! Выруби и выеби эту хуйню! — после обратился к остальным. — Прикрывать Петрова и Филатову! Элеонора — оборону! Мелкая — до железки!              Сам вложил в левую руку «Электро», заливаю пострадавшую конечность полимером, фиксируя ствол. В правую беру ПМ. Понеслась душа!