Любовь – слабое чувство?

Шли дни. Состояние Ангелины было максимально подавным. Она на грани. Что может быть хуже? Видимо, что-то может, раз их взаимоотношения с каждым разом ухудшались, а Глеб всё "радовал" девушку. А как же их планы на совместный новый год? Ангелина ни о чём не думала, а что-то буквально пожирало её изнутри. Она проводила дни в своей холодной квартире на кровати, на которой обычно они в обнимку лежали с Глебом, согревая друг друга. Девушка не снимала серую зипку Викторова, пропитанную его парфюмом. Этот аромат стоял перед носом Ангелины постоянно, отчего становилось ещё больнее. Но снимать её даже не было в мыслях. Девушка просыпалась неизвестно когда, не ходила на учёбу, не делала уроки. Что об этом говорить, если она даже не ела. Ничего не нужно было. Единственная потребность – Глеб. Почувствовать его тепло, услышать его голос, увидеть его улыбку и тёмные глаза, постоянно холодные ко всем, кроме неё одной. Добивали приходящие сообщения от имени "Глеб Викторов". Всё их содержание одинаково: "прости меня", "открой дверь", "давай поговорим", "я не в себе был", "ты же знаешь, я под нар ненастоящий, это не я". И это только общее содержание. На самом деле, он писал целые тексты ей о том, как любит, как ему её не хватает, как он виноват.. Она не читала ничего. Каждое уведомление било прямо в сердце, поэтому Ангелина просто выключила звук и убрала телефон подальше. Она не следила за временем, не отвечала и Лизе. Подруга понимала, что ей нужно просто пережить это состояние, но также не покидал страх о том, что Ангелина может сделать всё, что угодно. Ведь Лиза знала о ранимости и сентиментальности Ангелины. Но девушке было даже невмоготу взять какое-нибудь лезвие или ещё что-то, чем можно заглушить боль. В таких убиваемых состояниях Ангелину спасала музыка Три дня дождя. А если сейчас она лучше повесится, чем услышит хоть какую-то песню Глеба. Она проводила дни, пялясь в потолок опухшими глазами, либо же спала. Но даже во снах невозможно было почувствовать себя спокойно. Там постоянно был Глеб. Он приходил во сне с извинениями. Каждую ночь. А хуже того, ей снилась та самая картина, что разбила её неделю назад. Иногда девушку настигали порывы истерики. В таких опасных моментах она еле сдерживала себя, чтоб не написать или позвонить парню со словами "я прощаю, я люблю тебя, только приедь". Или же бралась всё-таки за любой острый предмет, что попадался. Если такого не находилось, то она царапала ноги и руки острыми некороткими ногтями. В истерике её терзали мысли, выходящие вслух: – Почему? Почему он блять это сделал, зачем он мучит меня так, ну зачем... Зачем он говорил, что любит, зачем эти извинения каждый раз, для чего ему я?! Почему он каждый день под дверью? Почему он названивает? Зачем ему это? Почему несмотря на всю эту хуйню я его люблю?? Почему меня может успокоить и привести в чувства тот, кто испортил мне блять всё?? Почему я его люблю? Почему я не могу без него? Я отказалась от всего, сука, от себя даже, чтоб быть с ним постоянно. Почему он не ценит всего, почему его не учит жизнь?! Почему я готова простить? Почему.. – и снова срывалась. Но это нужно пережить. Хотя бы первое время.

***

Глеб умирал. Ему тоже пришлось несладко. Он даже не помнит, с кем целовался вообще в ту ночь, и где это было. Но он точно знал, что это произошло по случайности, по его безответственности. Глеб готов себя задушить, только не эти терзающие мысли. Чувство стыда всегда в нём доминировало, а в этом случае были вперемешку злость, стыд, вина. Он не понимал, что вообще делать, был растерян. "А как дальше?". Самый главный вопрос: "А как Ангелина..?". Она же тот самый лучик света, что спас его, вытащил с запоя, помог забыть о проблемах, о том, что разбивало его, вдохновил на новую музыку.. Она та самая хрупкая, которую легко можно сломать, сказав лишь слово. Она та самая душа компании и "оторва", что отказалось от постоянных тусовок, от друзей, от учёбы, лишь бы проводить время с ним. А он тот самый, что каждый день топил Ангелину, разбивал её каждым уездом на чью-то хату, каждым сообщением от Серафима "он снова пьяный", повышением голоса хоть на полтона.. Он тот, который спасал Ангелину от тревожного приступа, а теперь доводит до панических атак каждый день. Но он тот, который не отпустит её никуда и не отдаст никому. Всё же он был уверен, что так всё не оставит. Девушка уже глубоко в его сердце, так что складывать руки он не станет. Каждый день и каждую ночь Глеб у зеркала в ванной смотрит на себя и не узнает: "Что за мудак...". Руки трясутся, обливаются кровью от многочисленных ударов по стене. На щеке следы от лещей, прилетающих от самого себя. Голос уже сорван от криков в пустоту: "Доигрался, а блять? Сука, ненавижу себя. Понимал же, что теряю. Потерял нахуй. И сам потерялся. Вот теперь живи у неё под дверью, пока не заслужи её ответа". Он каждый день писал девушке однотипные, но полные раскаяния сообщения, звонил и слышал только гудки, давящие в виски. Чуть ли не каждый день приезжал к ней, сидел у двери, надеясь, что она хотя бы подойдёт к двери. Но Викторов знал, что она лежит на кровати и не думает вставать. Он надеялся, что она неглупая и всё ещё дышит, а сердце всё ещё бьётся. Глупые мысли, но зная Ангелину.. Это терзало душу Глеба куда сильнее. Как он хотел увидеть её. Уже необязательно, с улыбкой или без, с смеющимися глазами или пустыми, просто увидеть.. Особенно понимая, что вот она в нескольких метрах, за дверью, было очень больно. Глеб часто писал Серафиму: – она не отвечает тебе? приедь к ней, вдруг тебе откроет. Но и друг переживал не меньше за девушку: – я каждый день пишу ей, она не заходит.. очень пугает. я и приезжал, она не открывает, думает, наверно, что это ты. Тревога Глеба и ненависть к себе нарастала с каждым днём, но он делал всё возможное. "Я не знаю тех людей, кто меня хуже".