Ненавижу... Из последних сил...

- Ты как? И голос у него не такой, каким привык его слышать Дима. Вернее, голос прежний, но интонации совсем другие. - В порядке... И это... Спасибо тебе, Сереж, за помощь. А вот собственный голос точно другой. Сипящий от недавнего яростного кашля. - Сочтемся. Быстрая улыбка на губах. И Дима вдруг зависает на этих самых губах. "Почему я раньше не обращал внимания на его губы? Они такие....такие...." - Похоже, на сегодня с приемом пищи покончено?... Дима оторвался от созерцания Лазаревских губ и вернулся в реальность, утвердительно кивая на заданный вопрос. - Тогда пойдем, провожу тебя в номер. Сергей отпустил Димины плечи, поднялся с корточек, и протянул руку. Билан на автомате протянул свою руку и был легко поднят со стула. Но, оказавшись, стоящим напротив Лазарева и ощущая тепло его ладони, сжимающей собственную, Дима опять "поплыл". И только ворвавшаяся в затуманенный мозг мысль о том, как они сейчас выглядят перед испуганными инцидентом официантками, заставила Диму освободить свою конечность из теплого и, что уж отрицать очевидное, приятного плена. - Пойдем, да. Отвернувшись, и ни на кого не глядя, Билан направился к выходу из ресторана, пытаясь разобраться в том ворохе эмоций, что неожиданно вызвал в нем человек, которого он уже несколько лет яро ненавидел...кажется... Они молча поднялись на лифте. Молча вышли на своем этаже. И сейчас стояли в коридоре друг напротив друга. Наконец, Дима очнулся: - Спасибо тебе еще раз, Сергей. Ты, походу, мне жизнь спас, так получается. - Да ладно, Биланский. Отечественный шоу-бизнес не простил бы мне гибели его любимой прыгающей звездочки. Дима еле заметно вздрогнул, а потом с радостью окунулся в такую привычную волну бешенства, которую всегда вызывал у него Лазарев. Никаких губ, рук! Вот оно - обычное состояние, как вовремя подвернулась эта спасительная соломинка. - Ты неисправим, Лазарев. Несколько шагов до своей двери, ключ, замок и тишина номера. Лазарев. Открывая дверь, несколько раз приложился об неё лбом. Дураак... Ну нахрена, Сереженька? Скажи мне нахрена ты это ляпнул? Сработала многомесячная привычка язвить ему. Язвить, чтобы только он случайно не заметил, как действует на тебя, когда вдруг оказывается рядом. Ты слишком долго не признавался сам себе, но теперь уже не стоит. Тебя перетряхивает от одного только взгляда на этого смуглого демона, а от близости с ним, мужским воплощением Багиры, пересыхает горло, перехватывает поперек груди горячей волной и осыпает обжигающим дождем низ живота. Сегодня ты перепугался как никогда в жизни, когда он подавился. Нет, ты действовал верно и быстро, сразу помог, отвел угрозу. Но, сидя рядом с ним, держа его плечи в своих руках и наблюдая, как на белое лицо возвращаются краски, ты понимал, что не можешь его потерять. Пусть такого, злого и ненавидящего тебя, но бродящего с тобой одними коридорами телецентра, поющего на одних сценах, и пьющего на одних банкетах и вечеринках. Шаги от одной стены до другой, и снова, и снова... Покурить? Да, знаю, бросил. Но сейчас можно. Одну сигарету. Сергей, обувшись и накинув куртку, пересек комнату и, распахнув дверь, шагнул на балкон. Дима сидел на диване, безостановочно перещелкивая каналы на телевизоре. На экране, хаотически мелькая, сменялись картинки: лица, машины, природа, реклама, снова лица... В голове почти с такой же скоростью мелькали картинки сегодняшнего дня. И лицо. Одно лицо. Вот оно испуганное, такое настоящее, красивое... И вот оно же снова искореженное ехидством. И еще собственные ощущения... Вот почти нежность к человеку, желание прикоснуться и удержать это ощущение... И вот снова внутреннее бешенство на этого человека... Отложив пульт в сторону, под еле слышное бормотание какого-то там канала, Билан тяжело откинулся на спинку дивана. Свет он не включал, и под дрожащие отблески экрана вполне можно прикрыть глаза. Заметив боковым зрением какое-то движение, Дима повернул голову и тотчас подскочил с дивана. Эту фигуру, даже в неясном свете он бы не перепутал ни с одной другой. Какого черта? - Какого черта, ты делаешь на моем балконе? Лазарев, вздрогнувший от неожиданности, повернулся. Посмотрел немного странно на выскочившего босиком и в легкой одежде на мороз Диму. - Это не только твой балкон. Это общепользовательский балкон, смотри. Сергей развел руки в стороны. Яркий огонек сигареты в его руке прочертил при этом замысловатую дугу. Билан осмотрелся. Кто бы не проектировал это здание, он явно считал, что на четыре вип-номера вполне хватит одного сплошного балкона, без каких-либо разграничений. Опять посмотрев на Лазарева, расплывшегося в широкой улыбке, Дима передернулся. От злости, или холода - непонятно. - Ну уж нет. Так не пойдет. С этими словами он скрылся за балконной дверью. Лазарев, заинтересованно посмотрев ему в спину, снова затянулся, выдыхая ароматный сигаретный дым и наблюдая, как он причудливо смешивается с паром изо рта. Вернувшийся через несколько минут Дима, был уже обут-одет и что-то сжимал в руке. При ближайшем рассмотрении, это "что-то" оказалось большим маркером. - Хм, Билан, мне не нужен твой автограф... Не удержался. Злой взгляд в ответ. - Хрен тебе, а не автограф, Лазаревский. Маркер мне вот для чего... С этими словами Дима подошел к небольшому порожку балконной двери, нагнулся и стал чертить жирную маркерную линию по светло-серому плиточному покрытию пола. В голове Сергея начала было зарождаться фраза о звездном варварстве и т.д., но она быстро захлебнулась, когда глаза приковала открывшаяся вдруг картина. А именно, пуховик и рубашка наклонившегося Билана нещадно задрались вверх, а низко сидящие белые джинсы приспустились на бедрах еще ниже и, перед забывшим вдруг дышать Сергеем, предстала смуглая гладкая кожа поясницы... и ямочки на ней...и начало ягодичной ложбинки... Как в замедленной съемке, он наблюдал за перемещающимся таким наклонным образом Биланом, и чувствовал, как его затапливают волны желания, вполне уже оформившиеся в выпуклости в паху. Поэтому, с победным видом распрямившийся Дима увидел только спину удаляющегося к себе Сергея, но успел прокричать ему, до того, как тот задвинул свою дверь: - И не смей пересекать эту границу! Завалившийся в комнату, тяжелодышащий Лазарев, направляясь в ванную комнату и сбрасывая с себя по пути одежду, лишь хрипло прошептал себе под нос: - Ты даже не представляешь себе, какую границу я хочу перейти с тобой, Димка...