Забери меня, пожалуйста

Твен резко затормозил, едва не врезавшись в высокого мужчину. Полы изумрудного сюртука элегантно взметнулись, а суровые темно-серые глаза впились в рыжего хулигана, коим прозвали Марка в рядах согильдейцев. В левой руке мужчина держал раскрытые карманные часы, пока вторая была заведена за спину.   – Мистер Твен, вы порядком задержались. Мисс Олкотт ожидает вас в своем кабинете уже...   Мужчина сбился с мысли, заметив позади эспера силуэт растерянного ребенка.   – Вот вы где! Весь корабль на уши поставили, когда обнаружили вашу пропажу! – Секретарь с облегчением выдохнул, захлопывая крышку часов и шустро убирая их в карман. Взгляд его вновь обратился к юноше. – Мистер Твен, вы понимаете какое наказание последует за этим розыгрышем?   Марк насупился, громко фыркнув, явно не соглашаясь с обвинением старшего секретаря, однако не посмел его оспорить, понимая, чем это может закончиться.   Меган обхватила ладонь своего проводника, осторожно выступая вперед.   – Я... это я... сама... – забормотала она, стыдливо опуская голову. Ее пальцы цеплялись за Марка так, словно стоит ей отпустить его, и он растворится подобно смутному воспоминанию. – Это я, – повторила она немного увереннее, указывая пальцем на себя.   Джеймс сморгнул устало, бесшумно выдыхая, и опустился на одно колено перед ребенком. Томное лицо озарила слабая улыбка, придавая его выражению более доброжелательный и мягкий вид.   – Миледи, смею вас заверить, мистеру Твену ничего не угрожает, если вы ушли с ним по собственной воле. Мы боялись, что вы могли потеряться на новом месте, потому так сильно волновались, и ваш проводник всего лишь должен был, – серые глаза сверкнули гневом, направленным на рыжего негодника, – оповестить нас о своем решении показать вам «Зельду», чего он по своей забывчивости не сделал.   Марк цокнул языком, закатив глаза.   – Хороший, – девочка дернула своего спутника за руку, цепляясь за рукав белой рубашки второй рукой, – он... хороший.   – Вы успели так сильно к нему привязаться? – искренне удивился секретарь. – Что же, это... неплохо. Сэр Фрэнсис будет рад услышать об успехах вашего пребывания здесь.   – Сэр... Фрэнсис, – задумчиво пробормотала девочка, поднимая глаза на Марка, который, стоит признать, немало удивился ее разговорчивости.   – Ох, точно, совсем забыл! – Джеймс распрямился, заводя руки за спину. – Сэр Фрэнсис желает видеть вас за завтраком, если ваше самочувствие это позволяет.   Малышка нерешительно кивнула, продолжая цепляться за юношу. Голод никуда не исчез, потому перекус был бы очень кстати. В конце концов было и то, что Фрэнсис желала обсудить со своим спасителем.   – Я доложил прислуге о том, что поиски мисс Ходжсон завершились, – ворвался в коридор Гекльберри, зависая в пространстве рядом с эспером, – скоро суматоха на этажах прекратится.   – Прекрасно. Ваша способность бывает разумнее вас, мистер Твен.   – А вы бываете очень нахальны, Джеймс, – хмыкнул юноша, глядя собеседнику прямо в глаза.   – Господин Никельсон.   Голос молодой служанки раздался позади секретаря. Она бесшумно встала за ним, склонив голову, и продолжила свой отчет:   – Стол накрыт. Господин Фицджеральд просит вас присоединиться, а юную госпожу переодеться и также проследовать в обеденный зал.   – А... Марк? – неловко вопросила Фрэн и подняла глаза к стройной даме со строгими чертами лица и элегантным пучком черных волос, собранных на затылке.   Служанка не ответила. Секретарь смирил ее строгим взглядом, оборачиваясь вновь к маленькой собеседнице.   – Сэр Фрэнсис планировал совместный прием пищи, чтобы представить вас всем действующим членам Гильдии. Сегодняшний завтрак наиболее подходящее время. Сэр Джон и сэр Говард должны прибыть с минуты на минуту.   – Тогда не будем вас больше задерживать! – Твен уверенно прошел мимо напряженного секретаря, утягивая малышку за собой, теперь уже сам хватая ее за ладонь, чтобы не потерять. – Фрэн нужно переодеться, а вы, Джеймс, пока что займитесь шефом, заболтайте его что ли! – и на прощание игриво подмигнул, высовывая язык. Так он обозначил явную точку в их маленьком соревновании за внимание юной леди.   Джеймс изящным жестом достал часы, мерно отбивающие секунды томительного ожидания, и, так и не раскрыв крышку, направился вместе с горничной на этаж выше, готовясь доложить о произошедшем главе.   – Марк, – тихо позвала Фрэн, нерешительно собирая пальцами складки пижамы, – тот дядя?.. – кажется, она хотела добавить что-то к своему вопросу, да только боялась сказать лишнего, оттого лишь глотала слова.   – Джеймс-то? – Твен вопросительно вскинул брови. Он догадался, о чем желала спросить его маленькая спутница. – Не волнуйся на его счет. Его сложно разозлить. И поверь, даже если он сейчас раздражен, это чувство вызвала отнюдь не ты. Знаешь что, – юноша весело потрепал ее по голове, вздымая и без того спутавшиеся за ночь волосы, – если вдруг случится такое, что кто-то тебя посмеет обидеть, сразу доложи мне! Том и Гек таких делов ему устроят!   – Из-за наших размеров, передвижение в подобных помещениях в большинстве случаев остается незамеченным, – пояснил Гекльберри, подлетев ближе.   – Как призраки, – хихикнул злорадно Том. – Можем за считанные минуты обратить жизнь этого неудачника в настоящий Ад!   – Вот именно, – согласился Марк, довольно прикрывая веки. – Когда ты вообще успел улизнуть, Гек? – недоуменно вопросил эспер, обращаясь к своей способности. Том уставился на верного друга, будто только сейчас вспомнил, что его долгое время не было с ними.   – Когда вы только покинули сэра Эдгара. На палубе я встретил слуг, которые искали юную леди, и решил, что стоило бы сообщить им о нашей находке. Признаться, я переживал, что о пропаже юной леди стало известно и сэру Фрэнсису, но, кажется, всё обошлось. – Мальчишка завис над плечом Твена, уменьшая громкость своего голоса до необходимого шепота. – Если вы забыли, нам запрещено было встречаться с леди до тех пор, пока сэр Фрэнсис не даст на это дозволение.   – Ну, вычел бы он пару тысяч из моего оклада в следующем месте, Земля бы не содрогнулась, – отмахнулся эспер, вновь опуская полуприкрытые глаза к девочке, продолжающей цепляться за его расслабленные пальцы. – Ее нельзя оставлять одну, – его губы едва шевелились, безмолвно излагая желание защитить ребенка, которому, как считал Марк, не место в Гильдии. Ей вообще не стоит связываться с миром эсперов, какой бы могущественной ее способность не была.   – Сэр Марк, – удивленно прошептала Луиза, так и застыв в дверях комнаты, что отдали Ходжсон еще до прибытия на корабль. – Когда вы успели?.. Нет, что важнее, сэр Фрэнсис знает об этом?   – Не-а, – совершенно обыденно ответил юноша, подталкивая свою спутницу в спину к стратегу, – я всего лишь позволил ей немного отдохнуть в обществе тех, кто действительно пытается о ней заботится. Олкотт едва заметно вздрогнула, с трудом опуская напряженные плечи, и медленно выдохнула, набираясь смелости дать ответ.   – Юной леди ничего не угрожает.   – Ты прекрасно знаешь, что я говорил не об этом, – Твен довольно взлохматил светлую макушку Фрэн, на прощание бросив что-то вроде «потерпи немного, мы скоро встретимся», и направился в обеденный зал, где атмосфера собрания явно не обещала быть приятной и располагающей к теплой беседе.   Фицджеральд редко собирал исполнителей вместе, а если и делал это, то чаще всего за столом, выдавая деловую встречу за простой семейный обед. Вот только, никто и никогда его таковым не считал. За столом собирались звери, во главе которых восседал безжалостный золотой лев, готовый выставить напоказ малейший просчет, если это станет почвой для собственной выгоды. Гильдейцам приходилось учиться на чужих ошибках, потому что в большинстве своем мало кто переживал первую допущенную оплошность. Организация давно перестала быть могущественной, такой, какой была несколько лет назад. Такой, о которой грезил Твен еще мальчишкой. Сейчас она походила на серую тень давно минувших дней, на блеклое отражение в осколках разбитого руками Фрэнсиса зеркала.   – Надеюсь, сэр Марк не слишком сильно напугал тебя? – Луиза с виноватой улыбкой на своих мелко дрожащих губах коснулась хрупкого детского плеча.   Фрэн сморгнула навалившуюся после бессонной ночи усталость, разочарованно выдыхая, и качнула головой. С Марком ушло и теплое чувство, зародившееся в ее груди.   – Ты себя хорошо чувствуешь?   Девочка кивнула. Слабость и легкая растерянность перед предстоящей встречей были меньшими из ее проблем.   Олкотт осторожными шажками вернулась в гостевую комнату, указывая изящным жестом на несколько сложенных нарядов на покрывале.   – Если тебе ничего не приглянется, можем поискать еще варианты...   Детских губ коснулась трогательная улыбка, а бледные ладони осторожно огладили плотную ткань светло-пурпурного тона, принадлежавшую, скорее всего, самой Луизе в более юном возрасте. Платье не отличалось особой пышностью и было лишено множества рюш. Оно скорее напоминало повседневный наряд, нежели одеяние на важное мероприятие и подходило юной леди куда больше прочих изысков.   – Тебе... понадобится помощь? Завязки на спине довольно тугие, я бы могла...   – По-пожалуйста, – тихо прошептала собеседница, сминая пальцами края платья, ощущая внутри необъяснимую тяжесть ожиданий. Ей предстояло столкнуться лицом к лицу с теми, кто в будущем может стать ее опорой, и если она не сумеет оправдать их ожидания, может в момент лишиться всего, что чудом только-только получила.   – Ты... можешь говорить? – искренне удивилась Олкотт, поправляя неловким движением свои большие круглые очки, спавшие от неожиданности на кончик носа.   – Нет, – коротко ответила Фрэн, поднимая на девушку вновь потускневшие глаза. – Нельзя.   – Из-за способности ты вынуждена молчать, – заключила стратег, пристраиваясь на краю постели, пока девочка шустро стягивала с себя пижаму. – Ты боишься, что словами навредишь кому-то из нас, не так ли? Всё, что ты говоришь, воплощается в реальность?   Фрэн остановилась, опустившись на покрывало рядом, и прижала к себе взмокшую кофту. Взгляд ее был устремлен в паркет, пронзая его совершенно пустым чувством.   – Нет, – ответ был коротким, однако времени, чтобы дать даже его, девочке потребовалось немало.   Луиза не стремилась продолжать этот разговор, понимая, что для ребенка, пережившего то, что пережила Фрэн, он был, мягко говоря, болезненным. Однако теперь девушка точно знала, что не ошиблась, позволив господину забрать ее. И дело даже не в силе ее дара – он чудовищен и в руках одаренных превратится в настоящее проклятье, – нет, Луизе не было дела до ее способностей, не вызывали волнения и события, запятнавшие дитя, ее волновала только судьба малышки. Не забери ее Фрэнсис, девочка, в пятидесяти шести случаях из пятидесяти девяти предсказанных Олкотт погибла бы от тяжелой болезни, вызванной длительным пребыванием на улице, от голода или рук бандитов.   Луиза была единственной, кто знала обо всём, что случилось в семье Ходжсон. Она была единственной, кто знала, что девочка ни за что не стала бы применять способность по своему собственному желанию.  

***

  Обеденный зал был полон гостей и одновременно с тем нескончаемо молчалив. Босые ножки спешно прошли за молодой служанкой с забавными веснушками вокруг глаз и на носу. Фрэн не знала, стоит ей поклониться или же нет, нерешительно теребя ткань платья, которое было ей слегка велико. Несмотря на все старания Луизы и подоспевших вовремя слуг, все шероховатости сгладить в такие короткие сроки не удалось. Дыхание ее было тяжелым и взволнованным. Волнение ребенок не был в силах скрыть.   – Принцессе дозволено опаздывать, – с улыбкой на губах попривествовал гостью Фицджеральд, поднимаясь со своего места, и галантным жестом предложил ей проследовать за ним, отзывая слугу прочь. Он не доверял никому, когда дело касалось Фрэн. – Ничего не беспокоит? Сегодня здесь слегка душновато.   И впрямь, девочка заметила это не сразу, но атмосфера в зале казалась напряженной, словно до ее прихода здесь обсуждали что-то чрезвычайно важное. Она ответила сдержанным кивком, посчитав, что этого будет более чем достаточно в такой ситуации.   – В таком случае, позволь поприветствовать тебя как положено.   Подведя малышку к свободному месту слева от себя, Фицджеральд ослепительно улыбнулся, припадая на одно колено, чтобы мягким поцелуем одарить маленькую ладошку.   – Мое имя – Фрэнсис Скотт Кей Фицджеральд, и я являюсь действующим главой организации под названием «Гильдия». Если ты того пожелаешь, это место станет твоим новым домом, а присутствующие в этом зале люди заменят тебе семью, – он говорил непривычно мягко для всех собравшихся, и мотивы его действий вскоре стали кристально ясны, однако никто не посмел его остановить. Этого человека ничто в целом свете не остановит, поскольку он готов заплатить любую цену за осуществление одного единственного желания. Он из тех, кто пойдет по головам, собственными руками проложит путь, усеянный трупами, и всё ради одного.   Для Фрэнсиса нет ничего важнее семьи. Этот урок все в Гильдии усвоили уже давно.   Фрэн осторожно повернула голову к столу, замечая, что напротив уготованного ей места расположилась Луиза, правее нее – незнакомая леди в изысканном платье мятного оттенка, бросающая косые взгляды на юную гостью, далее – незнакомый старик, прикрывший напряженные веки, а затем и Марк, который всеми силами старался незаметно улыбаться, не обращая никакого внимания на строгий взгляд шефа, стоявшего позади маленькой принцессы. Место подле Марка оставалось свободно, однако следующее после него уже не пустовало – Эдгар ссутулился в самом конце, мыслями присутствуя совсем не здесь.   Сторона по левую руку от главы была не менее удивительна в своем составе, однако никого из присутствующих здесь девочка уже не узнавала: рядом с ней устроился священник с пепельно-серыми волосами и пугающе холодными глазами, чуть дальше – простой на вид юноша в белой рубашке и синем комбинезоне, не сводящий с дитя пристального взгляда, выражающего скорее недоумение и презрение, нежели нечто теплое, а рядом с ним дремал в сидячем положении высокий худощавый мужчина с болезненно бледной кожей и длинными черными спутавшимися волосами.   Однако никого из них Меган не боялась. Единственный, кого ей стоило страшиться здесь – она сама.   – Присаживайся, ничего еще не успело остыть. Ты предпочитаешь апельсиновый сок или виноградный? – за обыденной беседой Фрэнсис помог гостье занять отведенное место, придвинув ее ближе к столу, попутно ужалив гневным взором блондина в деревенских обносках.   Стейнбек молча отвернулся, приступая со всеми к трапезе. Зал наполнился стуком приборов о посуду и звоном бокалов.    – Быть может, тебе по душе чай, моя дорогая? – Фрэнсис вернулся на свое место, не сводя взгляда с принцессы, жестом отдавая приказ верному слуге быть готовым исполнить любое желание юной госпожи. – Или молоко? Точно, дети в твоем возрасте, должно быть без ума от какао!..   Фицджеральд резко смолк, заметив на лице юной леди давно забытое чувство глубокого отчания.   – Способность, – неуверенно просипел тоненький голосок; синие глаза неотрывно смотрели только в собственную тарелку, боясь подняться выше, к лицу главы, – она... ценна?   – Абсолютно, – спокойно ответил Фрэнсис, ощущая, как все взгляды в помещении обращаются к ним. Он оставался непроницаем, точно также, как и его мысли.   – Она... – девочка шумно сглотнула, опуская ладони к подолу платья. – Причина?..   – Верно.   Марк медленно опустил голову, понимая, что девочка сейчас разревется. Он знал, что здесь ей не место, и всё же постарался смягчить ее учесть своими силами. Если бы не вмешался Джеймс, возможно, Твен сумел бы подарить ей надежду на хорошее отношение к себе в стенах Гильдии, но теперь всё кончено. Она – кукла, обычная игрушка, вещь. Не будь она полезна, Фицджеральд бы даже не взглянул на нее. И теперь она это осознала. Должно быть, что-то внутри нее окончательно разрушилось. И этим чем-то была вера в людей. Вера в себя. В то, что она достойна жизни.   Однако, каково же было удивление Твена, когда он в безмолвной тишине услышал уверенный детский голосок:   – Какао.   Фрэн улыбалась, по-доброму глядя на того, кто собирался открыто использовать ее. И улыбка та была полна чистого неподдельного чувства искренней признательности.   Марк испуганно распахнул глаза. Она позволила себя использовать. Она добровольно стала игрушкой.   Или же... она всегда ей и была?