алая кровь на тонком льду

(4 июня 2008г)

— Тош, ответь пожалуйста. Мне некогда. — начала тороторить Майя возясь у плиты. — Хорошо мам. — Антон подбежал и взял трубку. — Здравствуйте, это Майя Шастун? — заговорил незнакомый голос. На что Антон чуть не поперхнулся. — Нет, это ее сын. А что собственно случилось? — недоумевал подросток. — Примите мои соболезнования… Ваш отец разбился. Он попал в аварию. Мне очень жаль… — Ч. Ч. Что? Эт.то п.правда? — начал заикаться ребенок у которого наворачивались слезы. — К сожалению да, мне правда очень жаль... До свидания. — До свидания… — Антон повесил трубку и кинул телефон со всей силы на пол, на что тот разлетелся в разных направлениях. — Антон! Что случилось?.. — прибежала в комнату мать садясь рядом сыном приобнимая его. — Папы больше нет… — начал реветь младший закрывший лицо руками и кричать. Крик был больной… Пронзающий человеческие души насквозь. — Боже… Антош, мне так жаль… — произнесла мать, у которой на глазах стала скапливаться влага. Они просидели в обнимку так час или два, незнаю. У обоих стоял ком в горле, им хотелось плакать, кричать и винить себя. Но нельзя, нельзя показаться слабым думал юноша вытирая слезы. Прошло 2 месяца после этой катастрофы, казалось что мать и вовсе позабыла отца, она стала водить домой собутыльников и якобы своих новых парней. Но Антон знал что это все, всего на один день, завтра будет другой мужик и так далее пока она не помрет в одиночестве. Но в один день мальчик пришел домой позже обычного, его задержали в школе или что-то типа того. Как обычно он вошел в дом и на него тут же налетел разъяренный мужик с ножом в руках: — Маленький пиздюк, ты где был?! — говорил старший переходя на крик. — В школе задержали. — как-то безэмоционально произнес подросток входя в глубь квартиры. — Ты вообще что-ли ахринел?! Быстро подошел сюда! Теперь я хозяин в этом доме! И ты будешь разговаривать так со своими друзьями! Если они у тебя есть. — Есть у меня друзья! И не смей на меня орать, понял?! Кто ты мне такой чтобы со мной так общаться?! — кинул подросток подходя к отчиму. — Так значит, да?! И мелкому влетел удар в живот. Антон скрючившись от боли упал на пол. Мужчина не перестовал бить его и орать что-то про его отца. — Не смей говорить про моего папу. — говорил Шастун сквозь стиснутые зубы.— Тебе рядом с ним никогда не стоять!. Дальше последовал удар в челюсть. Нож же который все время был в руках отчима вошел в нежную кожу подростка так, что живот истекал кровью. Антон был в непонятном состоянии. Голова кружилась, начало тошнить, дыхание участилось, в глазах потемнело. Он видел только пелену и истекшие кровью руки и живот. Мужчина же взял мальчика за капюшон толстовки и понес в его комнату. Выглядело это отвратительно, как-будто избитый мокрый котенок попавший под машину. Кинув подростка на пол и пинув на последок, мужчина вышел из комнаты. Но перед этим успел сказал: — Если еще что-нибудь про меня подобное вякнешь, будешь лежать в гробу как твой папаша! А теперь подумай над своим поведением, щенок. За окном ездят машины, поют птицы и ярко светит солнце. Лишь в комнате Шастуна похлипования от горьких слез и от боли. Тело подростка лежит без какого-либо внимания и соболезнования родных. Мать давно перестала находиться рядом с сыном, ведь после смерти отца как и у него самого случился переломный момент. Он проводил больше времени на улице, курил, употреблял наркоту и пробовал алкоголь. Связывался с плохими компаниями. Дальше он начал воровать. Сначала маленькие вещи такие как: шоколадные батончики, жвачки, мармелад. Но после он понял что это не его, что он потерял аппетит, он ничего не ел, и так на протяжении трех лет. После того как загремел в полицию, он не остановился, он продолжал воровать, только уже более крупные вещи. От энергетиков без которых он жить не мог, до алкоголя и сигарет. Прошла неделя после того, как мальчика избили. Он часто не появлялся дома, проводил ночи на улицах или в библиотеках. Скитался из одного района в другой. Не хотел он домой возвращаться, но ему приходилось. То взять вещи, то деньги или еще что. И также его избивали. Мать Антона же просто смотрела на покалеченное тело сына и как он страдает. Она ничего не делала. Просто сидела и смотрела на это все, а дальше как юношу добивали она шла к новому мужу и они уходили в комнату и занимались сексом. Что может быть лучше, да? Страдающий сын за тонкой стенкой из которой доносятся стоны и тихий детский плач. А за другой, стоны взрослых людей от удовольствия. —«Я никогда не стану прежним… » — думал Шастун беря в руки лезвие и проводя по нежной, белой коже руки из которой текли капли крови.