Он не поверил своим глазам...

В лунную ночь с 23 на 24 июля флагманский корабль Османской Империи стал на рейд у берегов Одессы. Говорят, что Иван Константинович Айвазовский свою знаменитую картину «Вид Одессы в Лунную Ночь» 1846 года писал о прибытии Императора Великой Османской Империи в Одессу. В порту все ещё спали, точно так же, как и Император с Хасеки-Султан. В половине шестого утра, мулла, находящийся на борту, позвал всех на утренний намаз, жизнь на корабле начала просыпаться. Анна вышла на палубу следом за Махмудом и пройдя на корму начала смотреть на просыпающийся порт и город. Одесса была свободным городом. Четвёртый по величине город Российской Империи после Санкт-Петербурга, Москвы и Варшавы, и первый порт Империи, к 1846 году город уже был вычищен и городские бульвары привлекали гуляющих. Первый городской сад, заложенный в 1806 году, примыкал к главной улице города деРибасовской. Она ещё не была пешеходной улицей, но каждый одессит вам подтвердит, что и тогда деРибасовская, была уже Дерибасовской. А это вам не фунт изюма, без которого можно прожить, но как прожить без бочонка икры, стоявшего на углу Дерибасовской и Преображенской и куда-то исчезнувшем после прибытия корабля Османов. «И кто ему приделал ноги?» спрашивали одесситы, не понимая кому помешал бочонок икры. В семь часов утра к кораблю подошла вёсельная лодка и на борт поднялся лоцман. Порт был знаком капитану корабля, и лоцман ему был не нужен, но из уважения к портовому начальству, которому было приказано корабль с Султаном привести в порт никак не раньше, чем к восьми часам утра, капитан передал штурвал лоцману и с улыбкой поглядывал на то, как лоцман пытается растянуть время. Внимательно посмотрев на все несуразные манёвры, Повелитель подозвал капитана и спросил у него: -Что происходит? -Портовому начальству приказали корабль привести к причалу в восемь часов утра, - ответил капитан. – Если я правильно понял, то на причале готовится встреча. Городское начальство прибудет только в восемь. Анна рассмеялась: -Добро пожаловать в Малороссию. Вместо того, чтобы просто сказать, пожалуйста подождите на рейде до восьми, они устраивают показуху. А ты ещё говорил, что в Эдирне тебе устроили показательные выступления вместо того, чтобы честно сказать, что всё ещё не готово. -У меня от этих «манёвров» голова скоро кружиться начнёт, - покачав головой сказал Махмуд. Посмотрев на капитана, Повелитель приказал - Позови-ка лоцмана. Капитан побежал за лоцманом. Оставив рулевого у штурвала, лоцман подошёл к Султану и поклонившись на ломаном турецком начал спрашивать, как он может помочь Императору. -Вы можете помочь Императору перестав производить ненужные манёвры и просто оставив корабль в покое до того времени как вам приказали ввести его в порт и пришвартовать, - ответил Повелитель на хорошем Русском с небольшим акцентом, чем очень удивил лоцмана. Приоткрыв рот и широко раскрыв глаза, лоцман ответил: -Слушаюсь, Ваше Императорское Величество. Тогда нам надо будет постоять минут двадцать, а то начальство мне даст по шапке если мы причалим до восьми. -Мы причалим не раньше, чем в восемь тридцать, - с улыбкой ответил Султан. -А может до девяти дотянем? – с улыбкой спросила Анна мужа по-русски. – Ну, так, чтобы показать всю значимость нашего визита. У лоцмана глаза начали лезть на лоб. Подымаясь на корабль, он по привычке выматерился по-русски в сторону турок. А тут перед ним стояла одетая в турецкое дорожное платье с покровом на голове русоволосая женщина с голубыми глазами, говорившая по-русски без всякого акцента. Лоцман начал жевать губы и опускать глаза. Анна покачала головой и спросила: -Вам, что не сказали, что на корабле находится супруга Султана? -Сказали, - ответил лоцман. – Её зовут… - задумавшись начал вспоминать мужчина – её зовут Газем-Гунюл, кажись так. Переглянувшись с мужем и подмигнув ему, Анна сказала: -Меня действительно зовут Гизем-Гьонюл, но вы можете меня называть Анна. Я родилась в Санкт-Петербурге и русский я ещё не забыла. -Вы уж простите меня барыня, - искоса смотря на женщину сказал лоцман. - Негоже бабе мужской разговор слушать. Я не подумал, что вы по-нашему можете понимать, - оправдывался лоцман. -Ничего, всяко бывает. Вы лучше нам расскажите, что там городское начальство придумало, - спросила Анна. -Да как обычно, солдатиков да гусар в порт согнали в две шеренги выстроили. Ждут Генерал-Губернатора Воронцова с супругой, да ещё и Петербургское начальство приехало. Сам Действительный Статский Советник из Министерства Иностранных дел с полком казаков прибыл. Поговаривают, что он Вас до Москвы сопровождать будет с женой. А она прям красавица, все на неё заглядываются, - начал рассказывать лоцман. Анна с Махмудом очень внимательно слушали и поглядывали друг на друга, периодически закатывая глаза. Когда лоцман договорил, Повелитель поблагодарил его и отпустил, приказав не приставать к причалу до девяти часов утра. -Давай позавтракаем, - сказала Анна. – Пока мы причалим, пока ты примешь парад, пока тебе передадут ключи от города, или какие-то ещё подарки, пройдёт не меньше двух часов до того, как нас пригласят к столу «откушать, чем бог послал». А бог пошлёт столько, что мы весь гарем неделю смогли бы кормить, - с улыбкой сказала Анна. -Устраивают показуху? – спросил Махмуд. -И, да и нет, - ответила Анна. -Как это? -Гостей всегда встречают с хлебом и солью. И стол накрывают чтобы показать уважение гостью, - объяснила Анна. -Хорошо, давай позавтракаем, - согласился Махмуд. Генерал-Губернатор Воронцов уже в сотый раз прошёлся вдоль пирса, корабль Императора Османской Империи всё ещё стоял на рейде и не двигался. Часы на башне уже пробили восемь сорок-пять, а корабль всё ещё не начал движение. Когда на часах пробило девять часов утра, корабль начал медленно подходить к причалу и пришвартовался ровно в девять тридцать. Воронцов посмотрел на начальника порта и спросил: -Вы послали толкового лоцмана? -Да, Ваше Высокопревосходительство, я отправил лучшего лоцмана на корабль с приказом привести корабль к причалу не раньше, чем восемь часов, - ответил начальник порта. Воронцов посмотрел на него внимательно и сказал: -Если он хоть, словом, обмолвился об этом, то Император приказал ему не причаливать до этого момента. -Но лоцман почти не говорит по-турецки, - объяснил начальник. -Жена Султана родилась в Санкт-Петербурге. Она свободно владеет русским, - вздохнув сказал Воронцов. – Вам надо было отправить лоцмана на корабль не раньше, чем половина восьмого. Император показывает нам, кто здесь главный. -Что же теперь делать? – спросил начальник порта. -Ничего, встречать как запланировали. Людей жалко, уже второй час во фрунте стоят. Ладно уже идёмте встречать, а то ещё хуже может быть, - сказал Воронцов и пошёл к сходням с корабля. Когда сходни были закреплены, и два матроса сопровождаемые Мусой-агой и отрядом бостанджи спустились на причал. Иван Серафимович Пустырников, атаман сборного отряда казаков, подошёл к Мусе-аге и отдав честь сказал на турецком: -Здравствуйте дядя Муса, рад вас приветствовать в Малороссии. У Мусы-аги брови взлетели к чалме. Внимательно посмотрев на мужчину, он спросил: -Ванька это ты? -Да, дядя Муса. Как видите вырос. Я командую казаками, - объяснил своё появление на причале Иван Серафимович. Муса-ага и Ванька обнялись как родные. -Рад тебя видеть мальчик, хотя какой ты мальчик, ты мужчина, - сказал Муса. – Коли ты командуешь казаками, то я с тобой об охране Повелителя говорить должен. Какой у тебя план? – спросил начальник личной охраны Султана. -План очень простой. Мои казаки стоят по периметру, а вы возле Повелителя. Вы ж всё равно никого к Повелителю не подпустите, - с улыбкой ответил Ванька. -Правильно понимаешь. Сколько у тебя человек? – спросил Муса. -Здесь сейчас пятьдесят, да ещё и солдатики с гусарами. Всего человек до двухсот. Сколько человек у вас? – спросил Иван Серафимович. -Со мной и Заиром-агой семьдесят два человека, - ответил Муса-ага. На этот разговор смотрел Генерал-Губернатор. Он лично попросил Императора прислать казаков, которые когда-то служили в охране посольства в Стамбуле. Но он был очень удивлён тем, что атаман, очень хорошо знал начальника личной охраны Султана. Будучи человеком военным, Воронцов не вмешивался в разговор солдат охраны. Он знал, что если что-то случиться с Султаном или его женой, то он будет разжалован в рядовые. Поэтому, Генерал-Губернатор просто стоял и наблюдал за тем, как протекал разговор между мужчинами. Воронцову было стыдно признаться, что он не знал турецкого и не понимал ни слова из того, о чём говорили Муса-ага и атаман. Когда план был одобрен Мусой и его бостанджи присоединились к казакам, Муса поднялся по сходням на корабль и через несколько минут у сходней появились Император и Хасеки-Султан. По взмаху руки начальника порта начал играть духовой оркестр и солдатики кричать «Ура!». Махмуд медленно с достоинством спускался вниз, в двух шагах за ним шла Анна. Она улыбалась и смотрела по сторонам. Когда Махмуд ступил на причал, к нему подошёл Воронцов. Генерал-Губернатор поприветствовал Императора по-французски. Император ответил на приветствие и добавил: -Одну минуту, господин Воронцов. Махмуд развернулся к сходням и протянул свою руку Анне. Взяв мужа за руку, она сошла со сходень и сказала: - Çok teşekkür ederim. (Большое спасибо (турецкий)). -Не за что, дорогая, - ответил по-русски Султан. Повернувшись к Генерал-Губернатору, Султан спросил: -Будем продолжать на французском или перейдём на русский? Только многолетняя тренировка помогла Воронцову не открыть рот от удивления, а как ни в чём не бывало сделать Султану комплимент: -У Вас, Ваше Величество, очень хорошее произношение. Султан улыбнулся. Воронцов понял, что этот бой он проиграл. Теперь ему предстояло догонять Императора, а не вести его за нос как молодого бычка.