Он не поверил своим глазам...

-Аннушка, чего ты грустишь? – смотря на жену спросил Махмуд. Карета двигалась в сторону Суража, до которого было двести двадцать-пять верст. Как всегда, караван двигался быстро. Подковы лошадям проверили в Чернигове, рессоры подтянули, продуктами и водой запаслись, и все ожидали шесть быстрых переходов до Суража. Михаил Игнатьевич надеялся, что Васька присоединится к ним в Сураже. Глафира Алексеевна немного успокоилась, ожидая приезда сына. Махмуд в Чернигове получил в подарок один из старинных греческий фолиантов, и собирался читать его в дороге, но ему очень не нравилось настроение Анны. Восемнадцатого августа Армаан исполнился двадцать-один год, и по такому случаю все выпили по бокалу шампанского. Махмуд напомнил Анне, что подарок, который они ей приготовили, скорее всего ей уже передала Ашубиджан-султан. Анна с улыбкой, но очень грустными глазами, кивнула и сказала, что она помнит. Но даже в карете, она оставалась такой же грустной. -Аннушка, чего ты грустишь? – повторил свой вопрос Махмуд. Не поднимая глаз и смотря на свои руки, Анна ответила: -Я забыла заказать поминальную молитву за Надин и Николя. -Я передал настоятелю русской церкви тысячу акче перед тем, как мы уехали. Он прислал записку с благодарностью, он так же написал, что он помнит о Каменевых и будет продолжать читать за них поминальные молитвы так же, как он это делал и раньше, - ответил Махмуд. -Слава Всевышнему, хоть ты не забыл. Я так переживала из-за отъезда, что совсем забыла об этом, - поблагодарила Анна мужа. -Анна, ты в православной церкви за Николя заказываешь молитвы? – с удивлением спросил Михаил. -За Николя, Надин, папеньку и маменьку. Я в церковь не хожу, батюшке деньги относит мой казначей, - объяснила Анна. -У тебя есть казначей? – удивлённо спросила Глафира Афанасьевна. -Есть Глашенька, пришлось обзавестись им после того, как Махмуд мне Бурсу подарил, - с улыбкой ответила Анна. Внимательно посмотрев на подругу, Глафира сказала: -Бурса — это город, если я не ошибаюсь. -Нет, ты не ошибаешься. Бурса – это город, - с улыбкой ответила Анна. -И он был подарен тебе? – с удивлением спросила Глафира. -Да, - улыбаясь ответила Анна. -Аннушка, за что же делают такие подарки? – всё с тем же удивлением в голосе спросила Глаша. Смотря в глаза подруге, с ещё большей улыбкой, Анна ответила: -За сыновей. Бурса за Селима, а Ангора за Кемаледдина. А тебе, что муж дорогих подарков не делает? Пожав плечами, Глафира Афанасьевна ответила: -Делает, но не города же? -Я же не император, - со смехом сказал Михаил Игнатьевич, - чтобы города дарить. Но матушка не уж то Потоцкое тебе не по душе? -Что ты, батюшка, Бог с тобой. Такой подарок мне на день ангела сделал! - Посмотрев на Анну, Глафира объяснила – Поместье твоей покойной тётки на продажу выставили, вот Мишенька его и прикупил, а в именины мне и подарил. Я приехала, дом посмотреть, я уже четыре года как замужем была, все смотрят на меня, подойти боятся. Нестор Прокопыч подходит и говорит: «Барыня, вы теперь нами владеете?» Я ему да, мол, муж мне поместье в подарок купил. А он: «Глаша, да как же так. Я же управляющий, а ты тут крепостной была. Что же теперь будет.» Я ему и говорю: «Как были, Нестор Прокопыч управляющим так и будете. А я вам больше Глашей не буду. Я теперь Глафира Афанасьевна, так всем и скажите.» Улыбнулся он и сказал: «Глафира Афанасьевна… Голубушка… Как я рад, что вы теперь наша хозяйка. Что прикажете-с?» Посмеялись, люди приняли хорошо. Я его предупредила, чтобы без меня никого не наказывал, - пояснила Глаша. -Глашенька… А можно мы заедем в Потоцкое? – смущаясь спросила Анна. Глафира Афанасьевна заулыбалась своей самой счастливой улыбкой: -Аннушка, я сама хотела предложить. А Мишенька сказал, когда к Калуге подъезжать будем тогда и скажем. -Мишка, неужели ты думал, что я не захотела бы побывать в Потоцком? – с обидой в голосе спросила Анна. -Мадам, у вас о Потоцком плохие воспоминания… - с хитрой улыбкой сказал Михаил Игнатьевич. – Я ду-у-у-мал, может вам не захочется туда съездить… Вы же продали поместье, как только вступили в наследование… -Мишка! Я тебя побью!!! – разгорячённо сказала Анна. – Как ты так мог подумать? Мы продали Потоцкое только потому, что оно было слишком далеко от Стамбула! -А я-то думал… - всё с той же издёвкой продолжил Михаил. – Не успела тётушка помереть, как поместье выставили на продажу. Мой деловой человек приехал и говорит: «В Ведомостях ещё не печатали, я узнал от ростовщика. Если сразу задаток дадим, то сможем и купить.» Я ему сказал, чтоб даже не торговался, какую сумму спрашивают такую и платил. Почему вы его за копейки продали? -Понятия не имею. Я папеньке сказала, чтобы быстро продал и всё, - ответила Анна. -Ну, тогда всё понятно. Пётр Иванович никогда с деньгами в ладах не был, - сказал Михаил Игнатьевич. – В последний раз, когда вы были в Потоцком, он из заграницы табакерки привёз, если бы не матушка, так бы за копейки и продал бы их. Матушка ему не позволила, она ему сказала какую цену просить, а в итоге сама всё продала, и деньги папеньке твоему отдала, - со смехом вспомнил друг детства. -Миша, ты знаешь, я этого не помню. Он от меня всегда прятал недостаток денег. Всё платья мне дорогие шил или покупал, чтоб по последней моде одета была… - вспомнила Анна. -Он на весь дворец товаров накупит, а Кафтанджи-баша потом за ним бегает, чтобы деньги ему отдать, - со смехом сказал Махмуд. – Я ему работу во дворце придумал, а то он писарем у купцов устроился, - продолжил Султан. -Он до конца своих дней думал, что это улемы его в учителя определили, - со смехом сказала Анна. -А что мне оставалось делать? – спросил Махмуд. – Тебе рожать, а ты спать спокойно не можешь из-за отца, нервная стала. А он то утром рано уйдёт, то вечером после ужина появится… -Я скучаю за папенькой, - сказала Анна. -Я тоже. Мне его советов не хватает, - сказал Махмуд. -С ним было интересно в шахматы играть, - сказал Михаил. – Анна, ты не знаешь, где он так в шахматы научился играть? -Понятия не имею, - ответила Анна. – Дядя Коля говорил, что ему по работе пришлось учиться. Его какой-то индус игре учил, это всё, что я знаю. -Васька не плохо в шахматы играет. Я с ним в детстве математику так учил, ему умножение никак не давалось, - сказал Михаил, - вот я ему играя клеточки умножать давал. Ему это было интересно, а сам пока таблицу умножения выучил, да и в шахматы научился играть. -Поскорей бы уже приехал, - со вздохом сказала Глафира Афанасьевна. – Я вся извелась. Как там его рука? -Глашенька, всё будет в порядке. Двадцать лет всего, у него всё быстро заживёт, вот увидишь, - успокаивала подругу Анна. – Кемаледдин у нас с лошади упал и руку сломал, и то всё зажило очень быстро, а тут какое-то пулевое ранение на вылет. Поверь мне всё будет хорошо. -Дай-то Боже, - ответила Глафира Афанасьевна и перекрестилась. Ни в Сураже, ни в Брянске Василий Голубев на глаза родителей не показался. Из Брянска до Калуги было двести двадцать вёрст. Но в тридцати вёрстах до Калуги было поместье Голубевых Потоцкое и в десяти верстах от Потоцкого было родовое гнездо Голубевых Голубовка. Поговорив и посоветовавшись, решили заехать отдохнуть и погостить у Голубевых. В Потоцком Михаил Игнатьевич дом обновил и привёл в порядок. Когда подъезжали к дому, Анна не узнала дом. У тётушки был маленький двухэтажный домик, а тут стоял покрашенный белой краской добротный двухэтажный дом с двумя крыльями. Михаил сказал, что одно крыло — это бальный зал, а второе обеденная зала, в которой можно посадить до пятидесяти человек. А на втором этаже в крыле обеденного зала, Михаил устроил гостевые покои. -Василий женится, будет куда жену привести, - с гордостью сказал Михаил. -Молодец, - похвалила Анна. – А ты тётушкину оранжерею сохранил? – поинтересовалась Анна. -А как же, конечно, сохранил. Даже садовника из Петербурга привёз, чтобы посоветовал, что там и как подремонтировать и осовременить, - ответил Михаил. – Глаша тебе потом покажет. А сейчас, я не знаю как вы, а я бы в баньку да на хорошую перинку и два денёчка отоспаться бы. А то я за этот месяц уморился, - сказал Михаил и потянулся. -Честно говоря, я тоже устал, - сказал Махмуд. – Я бы у вас недельки две отдохнул бы, а то нам ещё две недели до Знаменского ехать. Как же я не хочу в Москву, опять приёмы да балы, лучше на охоту или рыбалку. -А оставайтесь. Вы в Петербурге должны быть в середине Ноября. До Москвы за шесть-семь дней доберёмся, а оттуда до Твери ещё шесть дней. А из Твери на поезде до Петербурга за 16–17 часов доедем, - объяснил Михаил. – Если бы рельсы уже до Москвы дотянули, то до Петербурга за сутки бы добрались из Москвы. -Миша, а люди как? В Знаменском казармы и конюшни тёплые построены. Ни в Потоцком ни в Голубовке этого всего нет. В конце октября заморозки начнутся, люди на земле спать не могут. И лошади помёрзнут, что потом делать будем? – спросила Анна. -Сразу видно, что ты по заграницам своим всё позабывала, - сказал Михаил с улыбкой. – В Голубовке целый запасной полк стоял в 1812 году. У нас с тех пор две казармы и конюшня на сто тридцать лошадей имеется. Да они немного в запустение пришли, но я мужичкам задание дам, они за две недели всё в полный порядок приведут. Я тебе слово даю десятого сентября твоя охрана в тёплых казармах жить будет. -Миша, я не знаю, - пожав плечами сказала Анна. Посмотрев на мужа, она спросила – Что ты об этом думаешь? -Я же тебе сказал, что мне без разницы, где отдыхать, хоть тут, хоть в Знаменском. Ты же меня везёшь к докторам на приём, вот тебе и решать, - с улыбкой ответил Махмуд. -Давай до Петербурга побудем здесь, а после Петербурга заедем на мызу и оттуда приедем в Знаменское и поживём с полгода, - сказала Анна. -То есть наша годовая поездка превращается в полуторагодовую? – спросил Махмуд. Пожав плечами, Анна ответила: -Получается, что так. -Ну, вот и славно, - потерев ладони сказал Мишка. – Если хотите, то пообедаем в Потоцком, походим, покажем вам всё, ну а ночевать уже будем в Голубовке. А я с утречка, мужичков в казармы да конюшню отправлю работать. А вы, как хотите, хотите в Потоцком расквартировывайтесь, хотите в Голубовке. Вы гости для нас дорогие, мы вам везде рады будем, - с улыбкой сказал Михаил. -Аннушка, поверь мне, в Голубовке будет лучше, - сказала Глафира Афанасьевна. – А сюда всегда приехать можно, каких-то десять вёрст. -Махмуд, что ты думаешь? – спросила Анна. -Как ты хочешь. Но в Голубовке я в шахматы каждый день играть буду, - с усмешкой ответил Махмуд. -Тогда Голубовка? – сказала Анна. -Как прикажете, Ваше Величество, вы здесь главная, - с усмешкой сказал Махмуд. Посмотрев на Глафиру и Михаила, Анна сказала: -Только при одном условии, как только мы вам начнём надоедать, вы честно нам скажите: «Дорогие гости, а не надоели ли вам хозяева?» и мы уедем, - сказала Анна. -Этого не будет, я тебе обещаю, - сказал Михаил. -Посмотрим, - ответила Анна. Если бы они знали к чему это решение приведёт, они бы приняли его ещё в Стамбуле и ехали бы не одни… Ну, а долгожданный Василий Михайлович Голубев двадцати лет отроду, появится в доме у родителей двадцатого сентября и этим изменит всю свою дальнейшую судьбу.