Он не поверил своим глазам...

Второго января 1847 года, богатая карета подъехала к Шуваловской церкви, из неё вышли две молоденькие девушки, сопровождаемые дамой средних лет. Они посмотрели по сторонам и вошли в храм. Они сразу увидели священника, он стоял перед аналоем посередине церкви недалеко от иконостаса. Рядом с ним стояла пожилая женщина, её голова была покрыта епитрахилью. Когда она договорила, батюшка, что-то ей сказал и прочитал молитву, они оба перекрестились, и женщина поцеловала руку священника. Поклонившись иконам, она ещё раз перекрестилась и вышла из церкви. Батюшка ещё некоторое время постоял возле аналоя с закрытыми глазами и перекрестившись повернулся к входу в церковь. Он сразу увидел трёх женщин и подошёл к ним. -Доброе утро, Ваше Высочество. Я вижу сегодня вы пришли не одна, - с улыбкой сказал Протоиерей Антоний. -Да, Ваше Высокопреподобие, я пришла со своей кузиной, это Хатидже-ханум, - представила Хатидже Армаан. – А это моя дорогая и любимая сестрёнка Гюльфидан-султан, - с улыбкой представила Армаан, матрону. – Она не говорит по-русски, но она прекрасно говорит по-французски, - добавила Армаан. -Мне очень приятно с вами познакомится Ваши Высочества, - переходя на французский ответил священник. -Вы говорите по-французски? – с удивлением сказала Гюльфидан. -Да, Ваше Высочество, не все мои прихожане говорят по-русски. К сожалению, родители в погоне за образованием забывают учить детей родному языку. Вот и приходится исповедовать, то на французском, то на немецком, - ответил отец Антоний. -Я обратила внимание, что очень многие русские не говорят по-русски, - сказала Гюльфидан. -Царь Батюшка пытается это изменить, но пройдут годы прежде, чем мы увидим плоды его трудов, - подтвердил батюшка. Посмотрев на Армаан, он спросил, - Вы поговорили с родителями? -Да, Ваше Высокопреподобие, Повелитель сказал, что он сам к вам приедет через пару дней с матушкой. Он сказал, что в церкви он с вами разговаривать не будет, - опустив глаза сказала Армаан. -Я этого и не ожидал. Вы сказали ему, что я могу приехать к нему? – спросил батюшка. -Да, сказала, но он хочет приехать к вам. Матушка сказала, что она тоже приедет, - ответила Армаан. -Хорошо. Я уверен, что Его Величество примет правильное решение, удобное всем нам, - с ободряющей улыбкой сказал отец Антоний. – Что вас привело ко мне сегодня? Улыбнувшись кузине и взяв её за руку, Армаан сказала: -На новогоднем балу, Хатидже сделал предложение князь Разумовский. -Поздравляю вас, Ваше Высочество, - с улыбкой сказал батюшка. – Вы тоже хотите креститься? Чуть прикусив нижнюю губу Хатидже, сказала: -Я не знаю. Дело в том, что я была крещена после рождения. -Вот как? И где вас крестили? – спросил отец Антоний. -Я точно не знаю, где-то в Париже. Матушка уже послала в Стамбул посыльного за моими бумагами, - они прибудут сюда никак не раньше, чем через три-четыре месяца, - ответила Хатидже. -Ваши родители были русскими? -Нет, отец был французом, а мама на половину француженка на половину турчанка, - ответила Хатидже. -Скорее всего вы были крещены в католической церкви, но могли быть и в протестантской. Вы знаете какое имя вам было дано при крещении? – спросил батюшка. -Да, Мари-Мишель, - ответила Хатидже. -Вы были крещены в католической церкви, - с улыбкой сказал батюшка. – Если вы хотите принять православие, то вы можете креститься именем Мария. Как звали вашего батюшку? -Эжен-Анри, - ответила Хатидже. Отец Антоний рассмеялся: -Значит Евгений. Очень красиво Мария Евгеньевна. Но прежде, чем вы примите православие, я должен знать хотите ли вы это или вас принуждают к смене веры? -Александр сказал, что я мору оставаться мусульманкой. Ему без разницы если я сменю или не сменю веру. Но тётушка всегда говорила, что с детьми нужно быть одной веры, - чуть зарумянившись ответила Хатидже. – Дети будут православными… -Ваша тётушка умнейшая из женщин, - сказал батюшка. – День вашей свадьбы уже назначен? -Нет ещё. Родители должны всё обговорить, но моя матушка всё ещё больна, - с грустью в голосе сказала Хатидже. -О, господи, дай Бог она скоро поправится, - сказал священник и перекрестился. – А пока, я думаю, что вам и вашей кузине надо вдвоём немного позаниматься. Если хотите, то я могу вас наставлять в основах православия, или я могу попросить одну из монахинь позаниматься с вами. Армаан и Хатидже переглянулись и улыбнулись. Гюльфидан рассмеялась, и сказала: -Я думаю, что монахиня будет лучше. Всё-таки они ещё мусульманки… -Вы правы, Ваше Высочество, это очень большой шаг, и не только для девушек, но и для их семей, - сказал священник. -Я передам Его Величеству ваш совет, - с улыбкой сказала Гюльфидан. -Мне было очень приятно с вами познакомится. Я надеюсь, что вы поддержите вашу сестру и кузину в их стремлении стать православными, - сказал отец Антоний. -Непременно. Как любит говорить Повелитель, в нас течёт больше славянской крови чем турецкой. И если девочки решили последовать за своими мужьями, то кто я такая останавливать их? – сказала Гюльфидан. -Не многие готовы принять такой шаг. Я рад, что у Армаан и Хатидже такая понимающая сестра, - сказал священник, перекрестил девушек и добавил, - Идите с Богом. -Батюшка, я могу поговорить с вами с глазу на глаз? – поспешила спросить Армаан. -Конечно, Ваше Высочество, - ответил отец Антоний и показал рукой в сторону аналоя. Когда Армаан отошла от сестер, она обратилась к священнику: -Ваше Высокопреподобие, вы у меня спрашивали хочу ли я сохранить первую букву имени моего отца в моём отчестве. Я разговаривала с родителями, и они сказали, что я могу иметь только одно отчество: Николаевна. Я не могу вам всего рассказать, но я думаю, что это будет правильно, - смотря на священника сказала Армаан. -Если вы чувствуете, что это отчество важно для вас, то пусть так и будет, - ответил священник. -Спасибо. И ещё, вы у меня спросили есть ли у меня предпочтение к имени. Моё имя это величайший дар, который подарил мне отец. С самого рождения, мой дедушка и дядя всегда меня звали Ариша. Я знаю, что это короткая форма имени Арина. Если вы позволите, то я хочу креститься именем Арина Николаевна. Я хочу выказать моим родителям самое большое уважение какое только я могу. Я думаю, что, сохранив первые две буквы моего имени, я смогу хоть чуть-чуть показать моим родителям, на сколько я их люблю и уважаю, - сказав это Армаан достала платок и вытерла наворачивающиеся слёзы. -Дочь моя, вы правильно делаете, желая показать вашим родителям уважение. Вы можете принять православие с именем Арина Николаевна. Поверьте, всё будет хорошо, - с улыбкой сказал отец Антоний. -У меня к вам будет маленькая просьба. -Какая? – спросил батюшка. -Когда вы будете говорить с моими родителями, пожалуйста не говорите им, что я хочу взять имя Арина. Я хочу им сказать об этом сама. Священник улыбнулся и сказал: -Всё будет так, как вы того хотите. Попрощавшись с ним Армаан, присоединилась к Гюльфидан и Хатидже, и они поехали в трактир, расположенный в Эрмитаже. (Это был один из первых французских ресторанов, открытый в городе. Но для удобства посетителей его называли трактир, и официанты были половыми, одетыми в обычную одежду всех половых. 60 поваров готовили всяческие блюда по семнадцать часов в день. Трактир приносил две тысячи рублей дневной выручки. В переводе на сегодняшние рубли 84.850.540,00!!! Дневная выручка!) Через два для за день до рождества к Шуваловской церкви подъехала карета с гербами. Из неё вышли Император и Хасеки-Султан. Дойдя до дверей в храм, Повелитель остановился, а Хасеки-Султан вошла в храм, и через несколько минут вышла оттуда в сопровождении Протоиерея Антония. -Вы хотели меня видеть, - сказал Султан смотря на священника. -Нет, Ваше Величество, я не хотел видеть Вас, я хотел видеть отца Армаан, девушки, которая хочет сделать очень тяжёлый шаг, и которой нужна поддержка её папеньки, - ответил отец Антоний, смотря в глаза Сутану. Махмуд улыбнулся: -Я поэтому и приехал к вам, а не вызвал вас к себе. Я здесь не как правитель, а как отец. -Я рад это слышать, Ваше Величество, - с улыбкой сказал священник. – Если вы не будете возражать, то давайте пройдёмся. Предложив свою руку Анне, Махмуд пошёл с левой стороны от священника. -Как вы держитесь? – спросил отец Антоний. Махмуд посмотрел на него и сказал: -Вы хотели узнать, как мы держимся? -Да, Ваше Величество. Крещение Армаан это большая перемена не только в её жизни, но и в Вашей. Она больше не будет праздновать Рамадан или Курбан-байрам, она больше не будет говорить: «Джума Мубарак», её сыновья не будут обрезаны, и вы не сможете молиться с ней в одной мечети. Ваши внуки будут говорить: «Христос Воскресе! Воистину Воскресе!» и будут осенять себя крестным знамением. Вы готовы к этому? – спросил священник, смотря на Султана. Махмуд задумался на минуту, и посмотрев на священника, ответил: -Я не знаю… -Вот видите. Если Вы не знаете, то как Вы сможете помочь Армаан сделать этот тяжелейший шаг, - спокойно сказал батюшка. Посмотрев на Анну, Махмуд сказал: -Я думаю будет легче, когда мы вернёмся в Турцию… -Вы правы, вам всем будет легче, расстояние сотрёт некоторые проблемы, - одобрительно кивая сказал батюшка. – Помните, что если Вам тяжело, то ей это ещё тяжелее. Она думает, что она предаёт Вас. Пару дней тому назад она приезжала ко мне. Она попросила меня сохранить начало её имени при крещении, и она сказала, что вы сказали ей, что у неё может быть только одно отчество Николаевна. Она не сказала мне почему, но она настаивала на том, что таким образом она выкажет Вам уважение. -Бедная девочка, - всхлипнула Анна. – Махмуд, мы зря рассказали ей всё. Она теперь страдает. -Нет, Анна. Мы поступили правильно, она должна была узнать всю правду, и она выйдет из этой перипетии сильнее, чем она была, - смотря на жену, сказал Махмуд. – Перестань терзать себя. Когда мы вернёмся во дворец, просто поговори с ней. Ты увидишь, что она не страдает, а учится жить с тем, что она узнала. Задумавшись, Анна сказала: -Может ты и прав… -Я не знаю, о чём вы говорите, но, чтобы это ни было, Армаан станет только сильнее, - сказал священник. Анна улыбнулась: -Батюшка, она очень сильная. Так как она пришла в этот мир и выжила, мог выжить только очень сильный человек. -По ней видно, что она росла в необъятной любви и заботе. И при этом она знает мир, - сказал священник. -Мы ничего и никогда не скрывали от детей, - сказал Султан. – Нельзя жить в клетке, даже золотой, а потом править людьми не зная, как они живут. Анна с первых дней водила их помогать бедным и ухаживать за больными. Мы не прятали детей от мира… -Вы поступили гораздо умнее и дальновиднее многих родителей, - сказал отец Антоний. – Спасибо, за то, что согласились со мной, встретиться. Теперь я спокоен за Армаан-султан. Мне осталось только поговорить с матерью Хатидже. -Моя сестра только начала вставать на ноги. Если вы хотите, то вы можете приехать к ней после завтрака, она ещё очень слаба, - ответил Махмуд. -Спасибо, я так и сделаю, - ещё раз поблагодарив Султана за визит, священник откланялся и пошёл в церковь. Когда священник ушёл, Махмуд спросил у Анны: -Ты хочешь подойти к могиле матери? -Да. Я не знаю когда я ещё раз сюда попаду, - ответила Анна. И они медленно пошли в сторону могилы. -Это матушка приказала мне тогда жить. Она сказала, что ты проклянёшь всё, если я останусь с ней, - задумчиво сказала Анна. -О чём ты? – спросил Махмуд. -Когда я была ранена, матушка пришла ко мне. Я хотела уйти и остаться с ней, а она спросила если я знаю, что будет с папенькой и тобой. Она мне сказала, что ты всё проклянёшь, и что если я тебя люблю, то нет невозможной любви, - ответила Анна. -Ты серьёзно? – спросил Махмуд. -Да. -Ты бредила, и я спросил у тебя «где ты», ты продолжила бредить и звать маму. А когда ты перестала бредить, ты позвала меня, но ещё не приходя в себя, - вспомнил Махмуд. -Матушка была права, когда сказала, что нет невозможной любви. И что мы сможем всё преодолеть вместе, - сказала Анна. -Как жаль, что это было только в бреду… Я бы хотел с ней познакомиться, - сказал Махмуд. -Нет, это не нужно. Она умерла, а мы смогли преодолеть все препятствия, и мы вместе двадцать четыре года… -Ты права. Они медленно подошли к могиле. Анна убрала снег с простого креста. Махмуд произнёс поминальную молитву. Они постояли немного и пошли к карете. Пятнадцатого января, после завтрака, Армаан подошла к родителям, поцеловала их, поклонилась и вышла из комнаты. Махмуд подошёл к окну и замер, сложив руки за спиной. Анна села в кресло. Вдруг она вскочила и выбежала из комнаты. Добежав до фойе, Анна окликнула Армаан. Девушка стояла рядом с Хатидже, Царём, Глафирой Афанасьевной и Александрой Викторовной. Хатидже попросила Глафиру Афанасьевну и Николая Павловича быть её крёстными. Все были готовы ехать в церковь на крестины. -Матушка, что случилось? – спросила Армаан. Анна размотала свою изумрудную шаль. Сняла покров с головы дочери и одела на неё свою шаль. -Теперь она твоя. Да хранит тебя Всевышний, - со слезами на глазах сказала мать. -Матушка, но ведь это ваша самая любимая шаль, - с такими же слезами сказала девушка. -Её вышивали монахини, и подарили мне, когда я сменила веру. Я хочу, чтобы теперь она была твоей. Пусть этот покров, как моя любовь, хранит тебя, - сказала Анна и поцеловала дочь в лоб. Армаан взяла руки матери и поцеловала. Анна развернулась и пошла обратно в гостиную. Её плечи дрожали от слёз. Когда Анна вошла в гостиную, Махмуд стоял там же. Анне показалось, что он превратился в статую. -Только сейчас я понял какую боль испытал Пётр Иванович в день, когда ты приняла ислам, - не поворачиваясь от окна сказал Махмуд. – Он довёл тебя до кареты, поцеловал в лоб, перекрестил, посадил в карету, закрыл дверцу, поклонился мне и зашёл во дворец. Я смотрел ему в спину и мне показалось, что его плечи осунулись и он сгорбился. Оказывается не показалось… - сказал Махмуд и повернулся к Анне. Внимательно посмотрев на неё, он спросил, - А где твоя шаль? Смотря мужу в глаза, Анна ответила: -Я отдала её дочери. Она хранила меня почти четверть века, теперь она будет хранить нашу девочку… Махмуд улыбнулся: -Она изумрудная… -Я зажигаю поминальные свечи за родителями, а она будет покрывать голову изумрудной шалью. Священный Коран говорит, что зелёный цвет—это цвет, олицетворяющий природу, жизнь, гармонию и красоту. В раю мы все будем носить зелёные одежды. Для неё жизнь в раю начинается сегодня. Через пятнадцать дней она станет женой, через год (с благословением Всевышнего) матерью. Мы сделали для неё всё, что мы могли. Она остаётся здесь без нас. Каждый раз, когда она будет покрывать голову моей шалью, она будет вспоминать нас… - через ком в горле сказала Анна. -Ещё там, в лодке на Босфоре, я понял, что ты мудрейшая из женщин, - сказал Махмуд и поцеловал руку жены. – Спасибо… -За что? -За то, что ты позволяешь мне тебя любить… - ответил Махмуд и поцеловал жену. Это был лёгкий, почти воздушный поцелуй. Поцелуй, напомнивший им молодость. Он был коротким, и в то же время полным той любви, которую невозможно ни описать, ни наиграть, ни нарисовать, а можно почувствовать, наверное, только один раз в жизни… Анна и Махмуд никогда не могли описать это чувство, но они знали его и пронесли через всю жизнь. Когда Армаан и Хатидже вернулись во дворец. То их крёстный представил девушек их родным за праздничным обедом. -Дамы и господа, позвольте вам представить двух моих крёстниц Марию Евгеньевну и Арину Николаевну. Прошу любить и жаловать, - с улыбкой и полупоклоном сказал Николай Павлович. После обеда Арина Николаевна подошла к Султану: -Повелитель, я не могла полностью отказаться от Вашего подарка, - сказала девушка, смотря на отца глазами полными слёз. -Почему ты плачешь, Арма… Арина? – спросил Повелитель. -Нет, для Вас, я до конца своих дней, останусь Армаан. Вы подарили мне это имя, это величайший дар! И я никогда не откажусь от него, - произнесла девушка через ком в горле и текущие по щекам слезы. -Девочка моя, - сказал отец и обнял её. – Не надо плакать. Сегодня ты родилась во-второй раз. Ты должна быть весёлой. Ты должна радоваться, Армаан. -Моя радость перемешана с грустью. -Я знаю. Но только подумай, что у тебя начинается другая, взрослая жизнь, и поветь мне, она будет счастливой, - сказал Султан и поцеловал дочь в лоб. – Ты всегда была смелой девочкой. Ничего не бойся, а моя и мамина любовь тебя всегда защитят… Те несколько дней которые оставались до свадьбы, Арина Николаевна Хан, не отходила от родителей. Они вспоминали детство и все проделки, уроки и наказания, торты, испечёные на кухне, визиты в больницы и школы, но самое главное, они вспоминали, как им было хорошо всем вместе. И они не хотели думать о том, что очень скоро им придётся расстаться и уже навсегда…