Он не поверил своим глазам...

-Намык-паша, Василий сказал, что вы очень хорошо разбираетесь в холодном оружие. У меня есть небольшая коллекция хороших клинков, - сказал Александр Разумовский, подойдя к Намыку-паше. -Действительно? – спросил паша. -О, да. Если вы хотите, я вам их с удовольствием покажу, - сказал Александр и показал дорогу рукой. Повернувшись к Василию Голубеву, Александр спросил, - Друг мой ситный, а ты к нам не хочешь присоединиться? -С удовольствием, но не надолго, скоро будут танцы. Я обещал своей невесте с ней танцевать, - ответил Василий с огромной улыбкой опуская недопитый бокал на столик и следуя за мужчинами. Александр проводил Намыка-пашу и Василия в кабинет, и закрыл за собой дверь. На двух стенах в кабинете, висело оружие. На одной холодное, на другой огнестрельное. Намык сразу же подошёл к стене с холодным оружием и начал его рассматривать. Внимательно посмотрев на ятаган, он сказал: -Мне знаком этот клинок… -Вы могли его видеть раньше, это подарок Султана моему деду. Он привёз его из Стамбула, - ответил Александр. -Да-да, я припоминаю. Владимир Сергеевич похвалил оружие Повелителя и тот отстегнул ножны и отдал клинок вашему деду. Посол очень долго отнекивался, но в результате поблагодарил Его Величество и принял клинок в дар, - рассказал Намык-паша. – Повелитель очень любил этот клинок, кузнецу пришлось долго попотеть, чтобы повторно создать такой клинок… -Я этого не знал. Дед не рассказывал. Он сказал, что Султан подарил ему клинок за какие-то заслуги, - сказал Александр и посмотрел на Василия. Василий посмотрел на Александра и глазами показал ему, что он должен спросить пашу то, о чём они хотели с ним поговорить. Александр показал на Василия и губами сказал, что это Василий должен задать вопрос Намыку-паше. Василий одними губами сказал, что ему неудобно, и что Александр как хозяин должен задать вопрос паше. Намык-паша стоял спиной к молодым людям и не видел этот полунемой разговор, но, когда он не услышал ответ на свой вопрос, он повернулся к молодым людям и посмотрел на них. Подняв в удивлении брови к волосам, Намык спросил: -Я так понимаю, что разговор об оружии был предлогом к тому, чтобы увести меня от гостей. О чём вы хотели со мной поговорить? Оба парня переглянулись и как по команде, один начал кусать ноготь, а второй дёргать ус и пытаться его укусить. Намык сложил руки на груди и ухмыльнулся: -Так, ну то, что я вам не должен рассказывать, что надо делать с женой в первую брачную ночь, это я знаю. Но, то, о чём вы хотите со мной поговорить, судя по вашему поведению, деликатная тема. И учитывая то, что у вас, Василий, свадьба через два дня, а у вас, Александр, через неделю, то это как-то связано со свадьбами. А так как вы оба женитесь на турчанках, то это как-то связано со свадебными традициями. Ну, так и будете молчать? Или всё-таки скажите мне, что вам нужно, чтобы я вам рассказал… Василий первый поднял глаза на Намыка-пашу: -Паша… мы, совершенно случайно, услышали разговор Армаан и Хатидже. Вы не подумайте, мы не подслушивали… -Я более чем уверен в том, что вы не подслушивали. Вы оба благородные люди. Но вы услышали, что-то что вы не поняли или не знаете, как вам поступить. Я прав? – спросил Намык-паша. -Да, паша, - сказал Александр. – Вы не могли бы нам объяснить зачем в первую брачную ночь нужен евнух, меха и почему жених должен стоять на коленях? Намык-паша расхохотался до слёз. Никогда бы не пришлось Намыку-паше выслушать этот вопрос, а потом ещё и объяснять этим двум русским гусарам традиции османской свадьбы, если бы за три дня до этого Глафира Афанасьевна не решила устроить маленький семейный обед. На обед были приглашены Султан, Анна, Армаан, Гюльфидан-султан, Намык-паша, Эсма-султан, и Хатидже. Так как у Хатидже через неделю после Армаан была назначена свадьба, то госпожа Голубева пригласила князя и княгиню Разумовских с Александром, и конечно же крёстных своей будущей невестки: царя-батюшку с супругой, и Александру Викторовну. Маленький семейный обед насчитывал шестнадцать человек. Все были любезны и приветливы. После обеда молодёжь играла на рояле и пела, ну, а старики играли в карты и слушали молодёжь. После очередной исполненной композиции девушки извинились под предлогом небольшого перерыва и вышли из комнаты. После крещения, Хатидже попросила Армаан говорить с ней только по-русски. Армаан согласилась, и когда девушки оставались одни, они говорили только по-русски. -Моя милая кузина, как ты думаешь, Александр действительно меня любит, или он женится на мне из-за моего приданного? – спросила Хатидже. -Мари, я не знаю. Я знаю только одно, что я действительно люблю Василия. И мне кажется, что он тоже любит меня, - ответила Армаан. – Я вижу, что Александр тебе небезразличен. И я вижу, что ты ему нравишься, но я не знаю, любит ли он тебя… -Армаан, ты попросила меня называть тебя своим именем, окажи мне такую же честь. Мария очень красивое имя, но оно не моё, я Хатидже. Я не хочу предавать любовь матушки. Она и так остаётся одна… - сказала Хатидже. -Прости меня моя дорогая Хатидже. Я не подумала, что тебе может быть так же тяжело, как и мне, - сказала Армаан. -Ты уже разочаровалась? – спросила кузина. -Нет, нет, что ты. Я никогда не разочаруюсь в том, что я сменила веру. Единственное, что мне странно это имя. Ты знаешь, матушка за столько лет так и не привыкла к имени Гизем-Гьонюл, для всех она как была Анна, так Анной и осталась. Папенька по-другому её не называет. А Василий меня после крещения иначе как Ариша не зовёт… - объяснила Армаан. -А ты ему скажешь, что он должен встать перед тобой на колени? -Я не знаю. Наверное нет… Он скорее всего сам придёт ко мне. Здесь же нет евнуха который одел бы на него меха и привёл ко мне, - сказала Армаан. -Ты знаешь, а я настою на том, чтобы Александра встал на колени, - сказала Хатидже. – Мы с тобой сменили веру, у нас не будет красных платьев и покровов, но я всё равно повяжу поясок девственности, когда уйду к себе, - в запале сказала Хатидже. – Пусть хоть, что-то останется в нашей жизни из прошлого. -Я тоже об этом думала. Я хочу поговорить с Гюльфидан. Она же была в нашей ситуации, может она что-то подскажет. Намык-паша ведь не Осман, и он женился на дочери из Османской семьи. Если она скажет, что паша следовал всем традициям, то может, стоит сказать о них и нашим женихам. Но… - замялась Армаан. – Захотят ли они последовать хоть одной традиции? -А почему бы и нет? Мы же всё для них готовы сделать, пусть они сделают, что-то одно… -Может ты и права. Жалко Амбер-ага давно умер, он бы точно, что-то да придумал, - сказала Армаан. -Да уж, Амбер-ага точно, что-то да придумал, - подтвердила Хатидже. Девушки прошлись ещё немного по галерее и когда подошли к выходу из неё, столкнулись нос к носу с Александром и Василием. Молодые люди немного замялись и сказали девушка о том, что их ждут в гостиной, и что Александра Викторовна предложила сыграть пару танцев. Взяв под руки своих невест, Александр и Василий повели их в гостиную. На следующий день был мальчишник Василия, устроенный Александром. Весь полк гулял на мальчишнике, шампанское лилось рекой (бутылка шампанского стоила 2 рубля; рядовой поручик получал 395 рублей в год. Только подумайте сколько денег потратили на одну выпивку, и как гусары были благодарны за такое угощение). На вертеле жарили целого быка, всевозможные соления были выложены на блюда, чуть ли не сотня жареных кур была подана к столу. Никто и не заметил, что не подали ни одного поросёнка. Два огромных стола со сладостями стояли в углу полкового зала. Все веселились, включая полковое начальство. Когда веселье начало затихать, Александр подошёл к Василию стал рядом с ним, так же, как и Василий опёрся о подоконник и сложил руки на груди. Смотря на веселящихся сослуживцев, он сказал: -Кажись вечеринка удалась. -На славу погуляли, - с улыбкой ответил Василий. -Ты почти не пил, - подметил Александр. -Я уже был пьяным в присутствии тестя. Больше не хочу, - с улыбкой смотря на друга сказал Василий. – У него есть одно великолепное средство от похмелья, - ещё с большей улыбкой сказал он. -Какое? – спросил Александр. -Ампутация, - спокойно ответил Василий. -Чего? – с удивлением спросил Александр. -Головы, - ответил Василий, пожав плечами. -Как? – чуть ли не в истерике крикнул Александр. -Да шутка это. Это он меня так в чувство с докторами приводил после того, как я как свинья напился, - ответил Василий. -Ничего себе шуточки. А он то, точно может. Дед говорил, что он какому-то человеку сам своим клин голову отрубил и даже не моргнул, - сказал Александр. – С ним шутку плохи. -Это точно. Слава Богу он уедет в свою Турцию, и я перестану думать, что за мной всё время следят, - сказал Василий. -Вась, а я не удивлюсь если он за нами присмотр оставит. Как никак, а ты на его дочери женишься, а я на любимой племяннице… Так что нам с тобой через оба плеча надо будет оглядываться, - сказал князь. -Сашка, скажи мне только честно, ты на Мари женишься из-за приданого или она тебе хоть немного нравится? – спросил Василий. Повернувшись к другу лицом, Александр посмотрел ему в глаза и ответил: -Васька, я сам и не заметил, когда я в неё влюбился. Хочешь верь, хочешь нет, а мне на её приданое плевать. Ты десять миллионов акче получаешь и Знаменское в приданое. А за Мари мать даёт пять миллионов, да дядя ещё один, что мне с ними делать? Я ума не приложу. -Слушай, поговори с батей, он тебе дельный совет даст. Я же тоже понятия не имею, что с такими деньжищами делать. У бати есть дельный человек, пусть и твоими делами займётся, - посоветовал Василий. -Давай свадьбы переживём, а дальше подумаем. Может действительно к Михаилу Игнатьевичу на поклон придётся сходить, - ответил Александр. -Ты прав, надо свадьбы пережить… - задумавшись сказал Василий. – Сашка, ты понял о чём они говорили? -Нет. Я хотел у бабушки спросить, да постеснялся, - ответил Александр. – Да надо бы узнать, а то действительно они и веру из-за нас сменили, а мы что на колени перед женами встать не сможем? -Даже не задумаюсь, - ответил Василий. – Только надо узнать, что и как. А самое главное зачем мех и евнух. Он что свечку держать будет? – сказал Василий и парни залились хохотом. -Этого ещё не хватало, - ответил Александр вытирая глаза. Постояв несколько минут молча, молодые люди подумали об одном и том же. -Вася, а кем нам с тобой будет Намык-паша? – спросил Александр. -Ну, мне он точно свояк. Гюльфидан-султан племянница Султана, но он её за дочь считает и Ариша её сестрой называет. Наверное, и Мари её считает сестрой. Я думаю, что и тебе он будет свояком, - ответил Василий. – Чего ты спрашиваешь? -Нам с тобой до свадеб надо понять о чём говорили барышни. Давай со свояком поговорим, авось не откажет и всё объяснит, - ответил Александр. -Слушай, да ты, как я погляжу, у нас голова-а-а-а, - с улыбкой сказал Василий. – Только надо с ним с глазу на глаз, без свидетелей поговорить. -Это просто. Матушка ответный обед завтра даёт, вот мы его и попросим с нами поговорить. Я ему клинки покажу, у меня ещё два дедовских клинка есть, он их из Турции привёз. Паша захочет их увидеть, - сказал Александр. -Тогда завтра. -Завтра, - ответил Александр. Друзья договорились, что, когда обед закончится и женщины пойдут в гостиную, а мужчины останутся допивать вино, они предложат Намыку-паше посмотреть клинки. И вот дождавшись окончания трапезы, Александр подошёл к Намыку-паше и сказал: -Намык-паша, Василий сказал, что вы очень хорошо разбираетесь в холодном оружие. У меня есть небольшая коллекция хороших клинков, - сказал Александр Разумовский, подойдя к Намыку-паше. -Действительно? – спросил паша. Через несколько минут Намык-паша расхохотался до слёз. Когда он немного успокоился, он посмотрел на юношей и сказал: -Махмуд до конца своих дней со мной не рассчитается! – и вытерев глаза, паша продолжил, - Девушки говорили о традиции, которая существует очень много веков. Когда берёшь в жёны дочь Османской династии, то она спускается к тебе, а ты поднимаешься к ней. Поэтому, чтобы выказать уважение султану, войдя в спальню невесты жених поднимает руки над головой невесты и читает молитву прося Всевышнего оберегать его жену и будущих детей. После этого жених становится на колени перед невестой и целует подол её платья, и стоит с опущенной головой пока невеста не разрешит ему встать и говорить. -А причём тут евнух? – спросил Александр. -Евнух приносит подарок от Султана, соболя, и одевает их на жениха, и приводит жениха в спальню к невесте, - ответил Намык-паша -Но, он же мужчина. Как он может войти в спальню к невесте? – спросил Василий. -Он не мужчина, он евнух. Только он может войти в спальню к женщине кроме её мужа, - объяснил паша. – Евнухи хранители и распорядители гарема. Я не думаю, что в Санкт-Петербурге есть евнух, даже в посольстве… Хотя… надо спросить у посла. -И это всё? – спросила Василий. Намык-паша дёрнул своё ухо, потёр мочку и сказал: -В общих чертах, да. -А если не в общих, то как? – спросил Александр. Намык-опустил голову, покачал и по-турецки сказал: -Сначала Дживанмерт, теперь эти два олуха. Махмуд узнает до конца моих дней мне вспоминать это будет. -Паша, нам, что к Султану за объяснениями идти? – спросил по-турецки Василий. -Да нет, свояки, - перейдя на французский сказал Намык-паша. – Ладно, всё равно до свадеб ничего не осталось. – Вздохнув паша продолжил, - К концу празднования за невестой приходит евнух и уводит её в хамам. После вечернего намаза евнух проводит жениха к дверям спальни невесты, одевает на него подарок султана. После того как евнух впустил жениха в спальню невесты, он уходит. Жених читает молитву, целует подол платья стоя на коленях и ждёт разрешение встать и говорить. Получив разрешение, жених садится на стул и угощает невесту сладостями. После сладостей жених снимает покров с головы невесты и поясок девственницы с её талии, ну а дальше я вам рассказывать не буду. Это Дживанмерт был мальчишкой, а вы два олуха всё сами знаете, крепостных у вас у обоих хватает… -Крепостных то может и хватает, да не за всеми и ухлестнёшь, - сказал Александр, опустив глаза. -Сашка… Ты чего? – с удивлением спросил Василий. -Ничего. Отстань, - сказал Александр. -Мы ж с тобой вместе к певичкам ездили… - смотря на друга сказал Василий. -Противно. Да ладно, не надо об этом. Паша прав, не в первый раз, - с опущенными глазами сказал Александр. -Ну и хорошо. А то, не допусти, Аллах, ещё какую-то дрянь домой притащишь к жене в постель, - сказал Намык-паша. И посмотрев на парней спросил, - Вопросы ещё будут? Оба парня покачали головами и мужчины вернулись в гостиную разговаривая о холодном оружии. Вечером, когда Гюльфидан была уже готова ложиться спать, Намык ей рассказал о своём разговоре с юношами. Они оба посмеялись, а потом Гюльфидан задумалась и стала серьёзной: -Намык, а действительно надо узнать есть ли евнух в посольстве. А то, Анне или мне придётся Василия вести к Армаан. А так хоть что-то будет сделано так как она мечтала в детстве. -Хорошо, завтра с утра займусь этим, - ответил Намык и поцеловал жену. Намык-паша нашёл евнуха, когда его привели к Султану, он не понял для чего. У Намыка ушло полчаса на то, чтобы всё разъяснить другу. Когда до Махмуда дошло, для чего Намык искал евнуха и с чего это всё началось, друзья очень долго смеялись. А потом Махмуд очень долго благодарил своего друга за его помощь. Утром 30 января 1847 года, в Большой церкви Зимнего Дворца венчались Василий Михайлович Голубев и Арина Николаевна Хан. Когда отец подвёл невесту к жениху, у неё по щекам катились слёзы. По старой традиции, жених поцеловал руку отца невесты. Султан задержал руку поручика в своей и сказал на турецком: «Береги её». Василий наклонил голову и ответил: «До гробовой доски». Для Армаан все читаемые молитвы были в новинку, она ещё не знала, что своим рождением она прервала проклятие семьи Голубевых. Она даже не догадывалась о том, что она подарит мужу четверых сыновей и двух дочерей. Она стояла под венцом, держала свечу в руке, осеняла себя крестным знамением и делала то, что ей говорил батюшка. И этим всем она прощалась с детством, с юностью, с родителями. Она знала, что через пару месяцев они уедут обратно в Турцию, а она навсегда останется здесь. Она не знала ещё, что она больше никогда их не увидит. По её щекам лились слёзы, а Василий улыбался, и когда священник снял с них венцы, и они преклонили головы для последней молитвы, и разрешил молодым поцеловаться, Василий посмотрел на Армаан и сказал: - Ağlama. Her şey olması gerektiği gibi olacak, başka hiçbir şey olmayacak. (Не плачь. Всё будет так как должно быть и никак иначе. (турецкий)) -Я знаю, - ответила по-русски Армаан. И закрыв глаза приняла первый поцелуй мужа. После того как они поцеловались, они поцеловали иконы, которые передали им. Священник прочитал отпуст, и венчание было завершено. Все, кто был в церкви, начали поздравлять молодых. А они, чуть наклонив головы, взявшись за руки подошли к Султану и Анне стоявшим в стороне и поклонились. -Будьте, счастливы, - сказала Анна, чуть наклонив голову. -Ты за неё в ответе, - сказал Султан и протянул руку Василию для пожатия. Когда молодые выходили из церкви, то на паперти, от дверей до середины дорожки стояли гусары с клинками, скрещёнными над дорожкой. Армаан и Василий прошли под клинками к открытой карете. Посадив жену в карету, Василий достал кошелёк с золотыми червонцами и высыпав их на ладонь подбросил в небо. Как капель с небес сыпались монеты на землю, а их звон присоединялся к звону колоколов. Вечером, когда молодые сели в карету ехать домой (у Голубевых в доме было выделено целое крыло для молодого барина и его жены), к ним в карету сел мужчина. Армаан удивилась и спросила: -Вы кто? -Меня зовут Кырим-ага, моя госпожа. Я евнух, - с улыбкой ответил незнакомец на турецком. Василий сидел и улыбался. -Вася, что происходит? – спросила по-русски Армаан. -Мой тесть мне сказал, что традиции надо соблюдать, - ответил новоиспечённый муж. -Какие традиции? – спросила Армаан. -Все, - ответил Василий, и пожав руку жены сказал, - Всё будет так как должно быть и никак иначе. Никогда ещё на русской свадьбе не было османского ритуала, пока Кырим-ага лично не повязал на Армаан пояс девственницы и не покрыл её голову красным покровом. А следом, выйдя из спальни, не одел на Василия соболя и не привел его к дверям спальни его жены. Постучав, евнух открыл дверь и ввёл Василия в комнату. Поклонившись, он вышел. А Василий подошёл к своей жене, поднял над ней руки и прочёл самую простую молитву на русском прося Бога беречь его жену и будущих детей. Преклонив колени, он поцеловал подол платья Армаан и застыл перед ней. Армаан через слёзы и ком в горле разрешила ему подняться и говорить. Василий предложил ей сладости, но Армаан отказалась от них. Со слезами на глазах она благодарила мужа за то, что он так сильно уважает её и её родителей. Ну, а то, что было потом знают только они, но Армаан не была бы дочерью Анны, если бы в эту ночь под её сердцем не зародилась новая жизнь.