Фармацевт

- Вань, ты что, совсем с ума сошёл что - ли? Какая лаборатория, какие опыты, тебе отдых нужен. Не дай Бог пойдут какие - то осложнения, ты и так лежишь весь бледный. Ложись и даже не думай об этом. - Но Валя! - возмутился Тихонов. - Никаких " но ", ты останешься здесь и будешь набираться сил. Организм ослаблен и любые лишние манипуляции могут привести к неожиданным последствиям, я тебе как врач говорю, - Валя поправила программисту подушку и покрепче укутала его в одеяло. - А как же Галина Николаевна, - грустно бормотал гений, пытаясь перевернуться на бок. - Валя, отцепи эту штуковину от меня, - парень недовольно дёрнул рукой, от которой отходила капельница. - Я хочу увидеть Галину Николаевну, я просто обязан убедиться, что она ещё жива. Всё из - за меня. Из - за меня она попала в лапы маньяка, из - за меня столько перестрадала. Почему виноват я, а страдает сейчас она? - он стал выдёргивать из вены иголку капельницы. - Да ты что такое творишь! Тихонов, успокойся, - Валя испуганно подорвалась с места. - Ложись и не дёргайся. Ты даже не представляешь что сейчас могло произойти. Или ты мне пообещаешь сейчас лежать смирно или я приставлю к тебе охрану. Выбирай. - Ладно, не надо охрану. Я расскажу что знаю, но это просто предположение. Может быть я сейчас в лёгком бреду, но я знаю смесь каких препаратов может дать такой эффект. Где - то я читал про " Тремпаксон " - яд паралитического действия. При этом человек продолжает быть в сознании, продолжает мыслить и ощущать. Разница лишь в том, что в том случае сердце билось ритмично, отчётливо, пульс всегда в норме. Сейчас же всё намного хуже. Мы даже не можем полностью убедить себя в том, жива она или нет. Это пугает сильнее всего. Думаю, за основу он взял именно этот препарат, усовершенствовав его своими дьявольскими разработками. Дай мне бумагу и ручку, - патологоанатом без лишних слов протянула Ивану блокнот и карандаш. Тот стал писать замысловатые формулы. - Вот, это возможный вариант антидота, если конечно моя догадка насчёт яда верна. - Спасибо, Вань, ты попытайся всё - таки заснуть. Сон - лучшее лекарство. - Да знаю я, но я не могу. Не могу заснуть, зная, что совсем рядом лежит человек, жизнь которого висит на волоске. - Вань, мы вытащим Галю, с ней будет всё в порядке. Подключены лучшие специалисты. Мы очень стараемся. Всё будет хорошо. - Ваня только глубоко вздохнул и закрыл глаза, пытаясь хоть немного успокоиться. Всё - таки успокоительное подействовало и Ваня вскоре уснул. Валя ещё немного посидела рядом и вышла. Нужно было проверить средство, предложенное Тихоновым. Проходя по коридору, Валя заметила Круглова, прикорнувшего на лавочке возле Галиной палаты. Женщина подошла к майору и присела рядом. - Николай Петрович, - Валентина слегка потрепала мужчину по плечу, - Ты бы домой пошёл, уже целые сутки здесь сидишь, ну нельзя же так себя терроризировать. Поел хотя бы что - нибудь. - Валюш, иди, я посижу здесь. Вдруг она придёт в себя? - Коль, ты сейчас ничем не сможешь ей помочь. В палату тебя не пустят, а сидеть здесь просто нет смысла. Тут Ванька передал формулу препарата одного. Нужно пробовать всё. Пошли. - Да, наверное ты права. Кстати, который час. - Половина третьего ночи, я Ваньку еле уложила, никак не хотел засыпать. Переживает безумно, как бы ему от таких эмоциональных нагрузок хуже не стало. - Валь, знаешь, меня каждый день терзают мысли о том, что в том, что сейчас произошло, в большей степени виноваты именно мы. Каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту, осознавая, какие мы бессердечные твари. Совесть выгрызает в памяти те резкие слова, сказанные в её адрес. Как мы могли так с ней. А ведь не видели, что ей и так плохо, что и сама всё понимает и пытается исправить. А ведь мы её так ни разу и не выслушали, просто банально не услышали, не дали понять, что нужна нам. А ведь в тот момент мы её ненавидели. Обвиняли во всех смертных грехах, не желая понять того, что сейчас делаем не менее жестокую и непростительную вещь - отрекаемся, бросаем, не поддерживаем, тем самым подталкивая её к необдуманным, отчаянным поступкам. Я только тогда, в лесу понял, что же мы натворили, только тогда понял, что она не заслужила таких мучений. И тогда, в лаборатории, Боже, как я мог! Как я мог поднять руку на женщину, на дорогую, родную женщину. - Коля с силой ударил кулаком о стену. - Николай Петрович, я понимаю, я ненавижу себя за то, что смогла вот так просто отдаться в плен эмоциям. И эти слова про ребёнка, которого у неё, увы, уже никогда не будет...это то святое. Это больше чем просто слова, брошенные в её сторону сгоряча, это холодное оружие. Как я могла так грязно о ней говорить. Дети - её всё, а я так грубо расковыряла ту глубокую рану. Такое не прощают. - Мы всё совершили огромную ошибку, каждый из нас виновен в произошедшем, каждый оступился. Теперь нужно надеяться, что Бог даст нам второй шанс. Измученные и уставшие они и не заметили, как провалились в царство Морфея. Они даже и не услышали, как одно прыткое лохматое чудо, любезно позаимствовав у спящего майора лежащую рядом куртку, в одной пижаме и тапочках прошмыгнул мимо них, и направился в сторону выхода из больницы.