Пока дышу, надеюсь

Я рванулся к ванной и вытащил из неё окровавленное тело Мариссы. А затем принялся методично обрабатывать её раны. — Дура, — выдохнул я. — Что же ты наделала? Аптечку я нашёл в шкафчике над раковиной, откуда достал пластыри, бинты и жгуты. Сначала нужно остановить кровотечение, а потом вызывать скорую. Действовал я аккуратно и методично. Жизни моей бывшей уже ничего не угрожало. В реальности умереть от вскрытия вен крайне трудно, а вот повредить сухожилия, чтобы пальцы не разгибались — вполне. Крепко перебинтовав запястья Мариссы, я наконец-то позвонил в скорую, после чего вызвал своих подчинённых. Саму Мариссу я уложил на диван в гостиной и накрыл халатом. — Пабло… — слабо прошептала она. — Это моя вина… — Не говори ничего, — положил я ладонь на её руку. — Прибереги силы. — Это я… покалечила… Джино… — Что? — Врач… звонил… рано утром… сказал, что… у Джино была ещё одна… ранняя травма… Вот так новость! — Я вызвал скорую. Они тебе помогут, а потом ты расскажешь. Сейчас… — я отошёл на кухню и вернулся со стаканом воды. Потерю жидкости нужно восполнять. Я придержал Мариссе голову, чтобы она могла попить. — Всё будет хорошо, — успокаивал я её. — Тебя приведут в порядок, а потом… Раздался звонок в дверь — скорая приехала очень быстро. Я вместе с врачами сопроводил Мариссу до больницы, и остался ждать в приёмной, набрав номер Лиама. Сообщил ему о случившемся, тот пообещал прибыть через час, что меня только порадовало, поскольку я успею лично и отдельно допросить Мариссу. Вот так дела! Казалось бы, всё уже позади, но случается что-то ещё, открываются новые тайны. Словно это дело — не моя жизнь, а фанфик тупого графомана, который всё придуманное мешает в одну кучу текста. — Сеньор, — ко мне подошёл доктор. — С сеньоритой Андраде всё в порядке. Она слаба, но в сознании. — Я могу её проведать? — Да, но не более десяти минут. Я вошёл в палату. Марисса была бледна как мел, и подавлено смотрела в потолок. — Я звонил Лиаму. Он тоже скоро будет, так что если ты хочешь сказать что-то, что должен знать только я, то говори сейчас. Марисса поджала губы и заговорила: — В тот день, когда Джино ещё был дома, у нас случилась ссора. Я обнаружила его переписку с отцом, в которой Джино приглашал его на будущие каникулы. — Тебе это не понравилось? — Да. Я не горела желанием видеться с Лиамом чаще, чем раз в год — в уговорённое день рождения сына. Поэтому отказала. Сначала мягко, но Джино настаивал. Начал в свойственной себе манере манипулировать, давя на жалость и совесть, что меня выбесило. — Потому что Джино сам на чувство жалости не способен, — вставил я, и на удивлённый взгляд Мариссы осведомил, что в курсе порока её сына. — Я заявила, что когда Джино вырастет, то может выстраивать отношения с семьёй, как хочет, а я более не принимаю Лиама в свою семью. Имею право. Джино разозлился и высказал всё, что думает обо мне и о женщинах. Мол, наше место на кухне и мы вообще не должны иметь никаких прав. Само собой, говорил он это в грубой форме. Я не выдержала и влепила ему пощёчину. Джино упал и стукнулся головой, потом вскочил и убежал из дома. — Ты пыталась его остановить? — Стыдно признаться, но нет, — голос Мариссы был всё ещё слабым. — Я… выругалась и… крикнула ему вслед, чтоб он провалился. Господи… родная мать своему ребёнку плохое пожелала… Вот так дела. Очевидно, что травма от Мариссы в последствии вызвала головокружение, от которого Джино навернулся с моста и получил новый удар. Но всё, что я мог сделать — это успокоить Мариссу и пожелать ей скорейшего выздоровления. — Ты расскажешь Лиаму? — вдруг спросила она. — Нет. Советую тебе самой ему рассказать. Я покинул палату и, направившись к выходу, встретил Лиама. — Сеньор Ривва, доброе утро. — И вам того же, — сухо ответил Лиам. — Вы разговаривали с Мариссой? Как она? — Жить будет, можете её навестить. — Спасибо. — Сеньор Ривва, — окликнул я его, когда он прошёл мимо меня. — Что вы собираетесь делать с Джино? Это конечно не моё дело, но ребёнку с таким диагнозом нужна помощь. — Я отвезу Джино обратно в Италию, — ответил Лиам. — Там у меня есть контакты с людьми, специализировавшихся на проблеме моего сына. — Отсутствие души не лечится. — Но корректируется. Порок моего сына можно направить в правильное русло. Например, высокофункциональные психопаты вполне себе полезные члены общества. Именно из них получаются, скажем, бизнесмены, которые создают рабочие места. Вариантов масса. — В таком случае, желаю вам удачи. Только прошу вас, позвольте Мариссе хотя бы проводить своего сына. — Разумеется. На этом разговор закончился. Я вернулся в полицейский участок, мне предстояло заняться другими делами.

*****

Мариссу выписали через неделю. Я встретился с ней, Лиамом и Джино только один раз, чтобы осведомить о закрытии дела. С тех пор прошёл месяц. Марисса больше не связывалась со мной, а я и не настаивал. В конце концов, у каждого была своя жизнь со своими проблемами. Я даже не думал воспринимать эту встречу, как ещё один шанс. Возраст и опыт не располагают к такой наивности. После расставания с Мариссой я встречал новую любовь, по меньшей мере, три раза. Эти неудачи закалили, заставив смотреть на вещи философски. Нет так нет. Но однажды, вернувшись с работы, я увидел знакомый автомобиль и женщину, ожидающую рядом. — Привет, — сказала Марисса. — Привет. С Джино опять что-то случилось? — Нет, всё в порядке. Он переехал к отцу в гостиницу, и скоро они оба вернутся в Италию. В её словах не читалось ни нотки обиды на бывшего, только грусть и боль. — Хочешь поговорить? — Да. Мы снова отправились в «Чикано». Накупив стрит-фуда, мы сели за стол. — Я призналась Лиаму, что случилось. Как я… обидела Джино. Ожидала ещё одного скандала и запрет даже думать о том, чтобы ребёнок остался со мной. — А он? — Сказал: «глупая баба», только и всего. Но этого из его уст хватило, чтобы я опять почувствовала себя, как загнанная им мышь. — Как ты вообще связалась с таким, как Лиам? — осмелился спросить я. — Мне казалось, что твой типаж мужчин немного другой. — Тот, кто нуждается в спасении и опеке? — догадалась Марисса. — В том-то и дело, что к моменту встречи с ним, я устала от таких мужчин. Мне захотелось побыть просто женщиной, которая ЗА мужем. А его периодические залёты и предубеждения в адрес женщин воспринимала, как незначительные издержки. — А тебя не смущал его род деятельности? Я к тому, что ты ведь знаешь, кого Лиам защищал. — О клиентах Лиама я узнала только спустя два года после свадьбы. Устроила ему скандал, а в ответ получила обидное словцо и лекцию о том, что «моя работа в рамках закона». Я отпил кофе и откусил питу с мясом. Марисса к своему чаю так и не притронулась. — Занятно получается, — сказала она. — Тебя я ругала за то, что ты брал деньги у папы-коррупционера, а с адвокатом Дьявола строила семейную жизнь. — Ну, так со временем могут меняться предпочтения. Во всём. Мы продолжили есть и беседовать. Что нас обоих подбило на долгие разговоры по душам, я не знал, но чувствовал какой-то магнит. Может, потому что я за долгие годы не смог найти интересного собеседника. Я ведь действительно одинок. Став полицейским, я редко к кому привязывался, так как работа опасная. И не посещал встречи бывших однокурсников. — Из-за Джино я поругалась с Мией, — вдруг призналась Марисса. — И отчасти из-за него моя мама рассталась с Франко. — Почему ты мне это рассказываешь? — Пабло… Мне просто нужно кому-то выговориться. — Хорошо, говори. — Тогда мы гостили в доме Франко. На дне рождения Мии. Десять лет назад. Всё было хорошо до тех пор, пока Джино не придушил кошку Мии. Чисто из любопытства. Собственно, тогда мы с Лиамом и поняли, что что-то не так. Отвели Джино к психиатру, а тот и поставил диагноз… Марисса оборвалась, когда увидела моё перекошенное от ярости лицо. Я с трудом заставил себя успокоиться. За годы службы я научился спокойно переносить любую мерзость и преступления. Даже трём педофилам, работая ещё простым оперативником, я отстреливал яйца с холодной головой и разумом. И лишь издевательства над животными вызывали во мне желание выпотрошить живодёра. — Почему вы сразу не обратились к врачу? — наконец-то спросил я. — Обращались, — с горечью призналась она. — И всё, что психиатры сделали, это не дали развиться у Джино садизму. Но больше всего виновата я, — снова призналась Марисса. — Включила «яжмать», думая, что смогу вылечить ребёнка одной лишь любовью. А когда не вышло, стала во всём винить Лиама. С тех пор наш брак и посыпался. Я облажалась по всем фронтам, кроме карьеры. Оказалась плохой матерью и женой. Теперь я понимаю, что Лиам хоть и был грубым, но всё, что он мне выговаривал, было по делу. — Мы все совершаем ошибки, Марисса. И все несём за них ответственность. Но нельзя наказывать себя вечно. Я на личном фронте тоже облажался, по меньшей мере, три раза. — Ты говорил об этом. Я кивнул. — Хотя нет, вру. Самый, менее трагичный эпизод был тогда, когда я уже стал шефом. При покушении словил пулю в лоб, которая прошла навылет. — Марисса ужаснулась. — На моё счастье, пуля прошла между полушариями, не повредив мозг напрямую. Но восстанавливался я долго, чего не вынесла моя невеста. Она ушла, а я не обиделся. Жить с любимым, которого могут убить в любой момент. Поэтому может и хорошо, что мы расстались тогда. Остались только приятные воспоминания. Не знал я, что это был не конец. Что мне придётся заняться ещё одним расследованием, связанным с семьёй Мариссы.