Долгая осада (Прекрати мне сниться)

Чего нельзя было отнять у Александра, так это умения быстро брать себя в руки. Встряхнувшись, он быстро отмёл мысли о вчерашнем провале, обещая себе разобраться с этим после. В конце концов, рабочее время — неподходящая пора для рефлексии. Список дел на сегодня был внушительным, а день и без того начался позже обычного из-за неуместных ночных возлияний. Приведя себя в порядок и наскоро позавтракав в своей комнате, первый слуга короля подхватил свой неприметный камзол и был таков. … В тот день они пересекаются с Рене у шара: на ней то самое объёмное коричневое платье с лисьим мехом, которое он успел купить для неё во время последнего визита в Париж. Видеть, что его выбор пришёлся ей по вкусу, приятно. Она вновь сияет, на лице нет и тени вчерашней печали, а в глазах горит лишь одному ему видимый огонёк азарта. Причина подобной перемены не совсем ясна, он ожидал от неё несколько другой линии поведения, даже не удивился бы, если бы она, оскорбившись, сослалась бы сегодня на дурное самочувствие, — Рене же, напротив, настойчиво прожигает его взглядом победителя. Быстро раздав указания, мужчина отходит от толпы слуг, суетящихся вокруг китайского инженерного чуда. — Могу я чем-то быть вам полезен, Рене? — спрашивает он нейтрально. И вдруг девушка наклоняется к нему, чуть приобнимая за плечи, и начинает что-то жарко нашёптывать ему в ухо. Кажется, ей даже пришлось встать на мыски из-за их разницы в росте: — Мне удалось скопировать страницу из счётной книги Жан Батиста, — торопливо говорит она, но мысли Александра замирают от ощущения её тёплого дыхания и маленьких цепких пальцев, придерживающих его за плечи. Пышная грудь плотно прижимается к его торсу, в считанные секунды маленькая записка оказывается в его нагрудном кармане, и девушка с улыбкой отстраняется. — Но источник средств вам неизвестен? — кто бы знал, сколько самообладания потребовалось для этой фразы. Рене качает головой: — Нет. Пока ещё нет. Но это только начало, — что ж, теперь он в этом даже не сомневается. — Да. Обсудим это позже, — улыбка и такое простое, но искреннее «Вы умница» вырывается как-то само собой. Рене вновь ослепительно улыбается и начинает заваливать его вопросами об устройстве шара, да так активно, что он даже немного забывает о цели их небольшой встречи. … Александр принимает устный отчёт о ходе подготовки к постановке Мольера, когда слышит тревожные крики от площадки с шаром. Срываясь на бег, он видит, как Рене высовывается из корзины и кричит что-то аэронавтам. Кажется, он также успевает заметить белёсую шевелюру принца Филиппа. В следующую секунду раздаётся выстрел, корзину встряхивает из-за разрыва обшивки шара и девушка едва успевает вцепиться в борт. Камердинера моментально бросает в пот, липкое чувство ужаса подступает к горлу. Конструкция стремительно набирает высоту и, гонимая порывами ветра с начинающимся дождём, уносится в сторону Версальского леса. Самый сдержанный человек во дворце плохо слышит своё учащённое дыхание из-за стучащего в висках пульса. Пока гости в ступоре наблюдают за происходящим, Александр возвращает себе контроль: — Всех слуг к Версальскому лесу! Следите за шаром! Вы, — резко указывает на стайку замерших гвардейцев, — на конюшню, седлать любого жеребца, даже королевского! Нашедшему утрою жалование! Бернард, выслать за мной подкрепление! Мчась к лесу во весь опор и забывая о ледяном ливне он думает только об одном — только бы не было слишком поздно.