Кокоелма - это с финского "сборник"

      Последние несколько месяцев Гладримир помнил смутно... Отчёты, квитанции, договора и ноющая головная боль, которая уже впиталась, став чем-то обыкновенным. Недосып как норма вещей, тело измотано и истощено... В глазах уже начало двоиться, а буквы заводили карнавал, устраивая пляски перед глазами. Когда написанное совсем уже теряло ясность, он позволял себе пару часов сна и прогулку до Тьельвэ, чтобы отдать ему заполненные бумаги, а потом он опять принимался за работу. Это длилось до тех пор, пока в отчётах тонкая нить мысли не рвалась, и Смерть лично не отправлял Лаэталин в отпуск.       С трудом разлепив глаза, он лежал ещё с минуту, разглядывая потолок.       Ничего.       Мысли как будто вышибло из головы, а их место занял звенящий гул тишины и тиканье маятника. Он глубоко вздохнул, подавляя желание закашлять, и повернул голову в сторону, где за рабочим столом сидел Аллерас. Временами Гелю поражало его умение работать себе в удовольствие, по крайней мере, ему так казалось. Или Тюня действительно мог расслабиться за монотонной работой, упоминание которой уже заставляло Гелю злиться, или за долгие годы он научился выстраивать график работы, удобный в первую очередь для себя. Волосы чуть влажные и растрёпанные, видимо после ванны, домашний застиранный халат и босые ноги.       На рабочем столе лежала небольшая стопка бумаг, по всей видимости, документов, рядом чашка чая, над которой ещё клубился пар, а на полке семейные фотографии, где Геля разглядел мелкого себя.       – Ты спал почти сутки       Анарет перевёл взгляд на Аллераса, который только сейчас заметил, что младший Лаэталин проснулся.       – Ёбтыть... А разбудить?       – Хотел дать тебе выспаться       Геля занял сидячее положение, прохрустев шейными позвонками, Тюня недовольно поморщился.       Комнату освещала всего пара светильников, из-за чего всё было погружено в ночной полумрак, навевающий сонливость, даже спустя, если верить Тюне, почти сутки сна. Под потолком кружились цветные стекляшечки, звёздочки из фольги и фантики, привязанные на ниточки, на полу валялся деревянный меч, да и в целом "кабинет" Аллераса больше напоминал детскую, за счёт барахла, натасканного сюда Сёмой.       Кое как поднявшись, он доковылял до рабочего стола, не чувствуя онемевших конечностей и занял место рядом, растерянным взглядом изучая бумаги, разбросанные по столу.       Сам Тюня избегал этой темы, но остальные родичи так и наровили начать разговор о том, что однажды он займёт место отца на престоле, кто бы там не бунтовал, и ему уже сейчас надо себя к этому морально готовить... Он не был даже родным сыном для правителя Пар-Валарен, он не был знаком с историей государства так уж плотно, да и какой в нём правитель вообще?! Одна мысль пугала, обсуждать подобное было ещё тяжелее. Да, были и те, кто мог на время унять его сомнения, успокоить и отложить переживания ещё чуть подальше, но большинство интересовалось только для своей выгоды в этой ситуации.       "Сёма более перспективен, он ещё мелкий, пусть детство проводит непосредственно в государстве, учится потихоньку"       "Эгоист ты, не иначе"       – Слушай, не парься. Вообще ни о чём не парься. Ты молодой парень, тебе надо проводить "золотые годы" в компаниях друзей, за чашечкой хмельного да под матерные частушки, а ты сам себя загнал в рутину работы, которая тебе ни к чему. Выстрой график адекватный хотя бы, ты же понимаешь, что от замученного и ничего не соображающего тебя толку не много.       Отодвинувшись от стола, Тюня поднялся с места и подошёл к небольшому сундуку, откуда взял вязаный плед: ручная работа Вэллет. Накинув его на плечи Гели, он продолжил уже у небольшого столика, пытаясь среди кучи хлама найти смесь трав       – У тебя нет нужды доказывать что-то, никогда и не было. Мы рады, что ты можешь так упоённо работать, вкладывая всего себя в дело, но надо же давать себе отдых.       Геля замученно выдохнул, поднялся с места и дошёл до окна, вглядываясь в ночной город. Где-то в дали двое послов иностранной делегации кружили вокруг фонтана, кажется, с бутылкой спиртного в руках       – Бархатец говорил, что сады Канариона весной прекрасны, а если тебе не хватает мотивации собраться и отправиться куда-то самому, я могу составить тебе компанию.       Ему в руки всучили чашку с отваром, в которой плавала пара листиков мяты и долька лимона. В следующую минуту Тюня плеснул в ту же чашку чего-то спиртного.       – Я не... Не заходил дальше Пар-Валарен и нашего участка у дома...       Замялся Геля, сделал неуверенный глоток напитка и отметил, что вкус был очень даже приятным, не смотря на странное сочетание.       – Да и мне отдых не помешает...       Проигнорировав слова сына, продолжил он, усаживаясь на подоконник. С улицы послышался всплеск воды и истеричный гогот, Геля фыркнул от смеха, забираясь к Аллерасу.       – А на счёт наследника... Я похож на деда присмерти? Тебе вообще об этом думать надо в последнюю очередь, а тем, кто докапывается, можешь прописать в глаз, скажешь, что папа разрешил.       Геля мягко улыбнулся и прижался к Тюне, прикрыв глаза. Зарывшись пальцами в шелковистые пряди волос Анарета, Аллерас перевёл взгляд на происходящее за окном. Оба посла барахтались в воде...       – Пошли домой... Туно говорил, что улучшил систему быстрых телепортов (Ну или доломал нахер)        * * *              Солнце стояло в зените, припекало так, что даже в теньке было душно настолько, что голова кругом шла, а про ветерок можно было только мечтать. Воздух заострившийся, тяжёлый, словно в бане.       Временами Мазаике казалось, что Вэллет печётся о своей несчастной клумбе больше, чем о нём, что, отчасти, и было правдой... Сидя на корточках, он выбирал сорняки, уже смутно соображая что к чему. Копна белых волос была собрана в небрежный хвост, бледная кожа обгорела, дыхание тяжелело. В резиновых сапогах ноги уже свариться успели, но иначе он не мог, брезговал того, что может извозиться. В какой-то момент его сумбурная жизнь, состоящая из путешествий по вселенным и восхвалений себя самого же, свернула маленько не в том направлении, и вот он, как примерный пенсионер, жаловался на боли в спине и сидел в кресле-качалке, разгадывая кроссворды. А свернула она не туда после того, как Бархатец объявил, что притащенный в дом мальчишка-полубог, видите ли, теперь их с Аллерасом сыночек, а Мазаика, МАЗАИКА, сам хранитель Изнанки и ключ к безграничным возможностям открывать что-то новое в других мирах, теперь "счастливый дедуля"! Уму не постижимо!       С другой стороны, он был рад маленько притормозить. Размеренная жизнь в компании близких по духу людей, то, любовь к чему была у многих с детства как нечто само-собой разумеющееся, стало для Мазая приятным открытием в его... лет. Он обучился вырезать из дерева скорее от того, что заняться зачастую было нечем, освоил азы готовки пирожков и даже перестал выть, когда Вэллет просила его помочь в огороде.       От размышлений его отвлекла женщина, пришедшая нахлобучить на белобрысую голову шляпу, а то напечёт ещё... Переведя взгляд стеклянных глаз на Вэлл, он слабо улыбнулся, но тут же зажмурился, ощущая как на него брызнули из пульверизатора. Честно, и возмущаться не хотелось, потому что прохладная вода хотя бы на какое-то время дала возможность трезво мыслить       - Какого?!..       - Чтоб не раскисал, вон, там совсем немного осталось. Хочу, чтобы к приезду внучков всё идеально было, ну, ты понимаешь       И Мазаика понимал. Он был рад за женщину и то, что у неё теперь было о ком заботиться, временами даже в ущерб себе... Они жили вдвоём уже достаточно, к чему пришли по обоюдному согласию, дабы скрасить одиночество, и о решении пока ни разу не пожалели. Общих тем для разговора оказалось больше, чем ожидалось, и если в первые пару лет совместной жизни они перемывали друг другу косточки, дотошно узнавая всё друг о дружке, в частности, заостряя внимание на прошлом, то сейчас это плавно перетекло в промывание косточек уже окружающим.       - Могла бы приурочить к какой-нибудь работе в доме, щас у меня давление поднимется и...       - Хорош языком молоть, заканчивай с клумбой и идём, будешь мне помогать тесто для блинов делать.       С этими словами женщина ещё раз потрепала его по голове и скрылась в дверном проёме дома. Мазай многострадально вздохнул, подавляя желание вытереть пот со лба (руки были грязные...), и опять уткнулся в клумбу, отмечая, что к земле его пока что ну совсем не тянет...       Почти спустя 15 минут он, наконец, закончил, и не без болей в спине, разогнувшись, потащился в дом, на ходу снимая садовые перчатки. Места до запястий выгорели, и теперь на руках были словно белые рукавицы.       Зайдя на кухню, он плюхнулся на стул перед вентилятором, который прежде спиздил в одном из путешествий, и запрокинул голову назад. Дом был обжит и до них с Вэлл, так что многая столовая утварь досталась от прошлых жильцов, освобождая от нужны перетаскивать куда-то свою. Единственное, так это чайный сервиз Вэллет, что перекочевал из её дома и замечательно обжился на новом месте, занимая почётное место на полке. Удивительно было то, что им действительно пользовались, и довольно часто...       На дверной косяк были прикреплены нелепые рисунки Сёмы, аппликации и пластилиновые фигурки, опознать в которых хоть что-то могла только Вэлл. Пульт от телевизора, тоже диво, притащенное Мазаем Бог весь откуда, в целофановом пакетике, столовая тряпка, которая повидала лучшие времена, но всегда оставалась "чистой", по словам обоих, да и вообще " унас всегда все тряпки чистые"...       Окно было закрыто, чтобы не запускать духоту в дом, хотя и без того здесь было не сильно лучше, чем на улице... На кой Бархатцу пришло в голову тащиться самому и тащить всё семейство к ним в такую погоду можно было только догадаться... Возможно, в честь редкостного явления, как выходные у Гели или Аллераса, ну тогда бы могли и к себе в гости позвать!        - Тебя сметаной намазать? Вэллет наклонилась к нему, пытаясь заглянуть в помутневшие глаза. Упоминание сметаны вывело из транса       - Фу, ну нахер!       - Ачё такого?! Помогает будь здоров, завтра уже полегче станет, как огурчик будешь!       Мазаика порывисто встал, но, как только перед глазами замельтешили цветные звёздочки, плюхнулся обратно       - Да сиди ты... Чё там ты говорил про мази? В синей баночке, да?       Женщина хотела было уже пойти на поиски нужных снадобий, но Мазай перехватил её за руку, отдышался после подскочившего давления, и, тяжело дыша, заключил:       - Не смей... Трогать... Ничего там... Оно стоит как две мои почки, а если бы я не напросился на скидку, то как две мои и одна твоя       Вэллет усмехнулась, но всё же вернулась на место у плиты, переворачивая уже успевший подрумяниться блин.       В дверь постучали (скорее отбили понятный только семье Лаэталин ритм), и Мазай, с трудом разогнувшись, последовал за женщиной, которая уже убежала в прихожую встречать, в первую очередь, внуков.        * * *              Отшатнувшись назад, Финниган поднял растерянный взгляд на Сёму, чувствуя, как кровь стремительно начала стекать вниз, капая на пол и белые одежды. Дыхание участилось, зрачки сузились, а сердце в груди забилось чаще.       - Ты...       Лаэталин, похоже, ещё не до конца осознавший, что сделал, посмотрел на собственную руку. Гнев сменился смятением, а затем осознанием, приятным теплом, разлившимся где-то внутри. Отец учил бить в нос, приятно было, наконец-то, воспользоваться советом. Сведя брови к переносице, он в несколько шагов преодолел расстояние между ними и, пользуясь положением оцепеневшего Валрамира, вцепился тому в ухо, подобно родителю, отчитывающего ребёнка, и сквозь зубы прошипел:       - Твой выёбистый характер у меня уже в печёнке, но я терпел, Финни... Не твоего ума дела, что у нас в семье происходит, не смей с этим ещё доёбываться до Гели, ему и без тебя тяжко.       Анарет многое делал для Сёмы, по-большей части, конечно, не по собственной воле, но при этом без злобы на него. Начиная с самого детства, Сёма большую часть времени проводил со старшим братом, как правило в загробном мире, где тот работал, хотя и там находилось чем заняться... В первую очередь, поддержка была всегда от него, и младшему Лаэталин уже и в бой было не страшно, зная, что ему всегда будет за чьей спиной укрыться. Он ценил это, но свою благодарность передать словами не мог. Кровь в венах закипала, когда кто-то выражался о Геле не в положительном ключе, они его не знали, они судят по первому впечатлению, они...       Вывернувшись из рук Сёмы, Финниган нанёс короткий и жёсткий удар в солнечное сплетение. Рыжий сипло выдохнул, делая пару шагов назад, но за тем последовала подножка, и он со вскриком упал назад, успев утянуть за собой за разноцветные лохмы Валрамира.       Послышался тихий хруст, похоже, одно ребро всё же треснуло и осколок воткнулся в лёгкое, потому что в следующую секунду Сёма зашёлся в сиплом кашле, пытаясь скинуть Финнигана с себя. Откашливая кровь, он старался глотнуть побольше воздуха, что сейчас казалось неподъёмным трудом. Поднявшись на ноги, Моридвэн отряхнул полы одежд и с презрением какое-то время наблюдал за тем, как Лаэталин мучался, а после подошёл и ногой перевернул его на бок, дабы тот не захлебнулся собственной кровью.       - Какой же ты мерзкий... Как и родственнички твои, которых я совсем не хочу огорчать твоей смертью. Ты не переживай, всё как на собаке заживёт, у Изнаночных тварей быстрая регенерация. - - -       - Да, может я погорячился, выпалил лишнего, но блять, это не повод руки распускать! Ведёт себя как конченый, это я ещё удерживался от комментариев в его сторону. Защитник нашёлся... Я, если высказываюсь, так по делу хотя бы, потому что этот самый Гелечка действительно тряпка ссаная, которая ничего не может из себя выдавить кроме нытья о том, как же он устал. "Ах, обратите на меня внимание, я так волнуюсь, что однажды мне предстоит стать правителем, я очень переживаю по поводу мнения окружающих, погладьте меня по головке и запихните член в задницу", знаешь на чём я их Пар-Валарен вертел? Да, не оглашал. Его подружка проговорилась, которая, кстати, тоже полная дура. Начиная с Мазаики, который, решив заниматься благотворительностью, в своих руках взрастил безмозглое Изнаночное отродье - Бархатца, продолжая Аллерасом, который только и рад его оттрахать своим царским хуем, заканчивая их детками, которых они нарожали, кончая друг в дружку. Я бы этого ублюдка на кол насадил, будь моя воля, он такой отвратительный, что блевать тянет... В глотку бы ему затолка-       Смерть, до этого момента стоявший в немом оцепенении, одёрнул Финнигана за плечо, заставляя повернуться на себя, на что его смирили максимально недовольным взглядом. Кардолу не редко приходилось выслушивать подобные высказывания со стороны Валрамира, но до этого они не касались его знакомых. И он ещё мог подумать, что те, о ком Финни рассказывал, были не просто так покрыты трёхэтажным матом, от которого уши в трубочку заворачивались, но Аллераса он знал лично, и пусть не был знаком ни с кем из его семьи, кроме Женевьевы, был уверен, что те замечательные люди. Иначе бы Тюня не мог. Шумно выдохнув, он опустился на корточки перед Моридвэн, глядя ему в глаза, в которых читалось явное пренебрежение.       - Слушай, ты ведь почти ничего о них не знаешь. Подобными высказываниями нельзя разбрасываться просто так, как бы зол ты не был.       Он аккуратно взял руки Финни в свои, стараясь не сильно давить на него, хотя высказать хотелось много. С появлением этого комка гнева в его жизни, досуг, состоящий из бесконечной веретены бумаг и отчетов, был хоть чем-то разбавлен, и отчасти он был благодарен за это Валро. Но только от части.       - Я знаком с Аллеррасом лично, знаешь, он замечательный человек, и я уверен, что его дети не заслуживают сказанных тобой слов. Не смотри на меня так! Да, распускать руки это дело последнее, но ты тоже горазд сказать так, что и мне тебя, временами, треснуть хочется...       Вообще, Смерти было не ясно, чего такого Моридвэн разглядел в нём, что продолжал докапываться до него, даже когда ему ясно давали понять, что лучше свалить по-хорошему и не появляться вовсе на глаза. Тем более, что он не сильно отличался от того же Гели, если верить описанию Финнигана... Назойливость мальчишки раздражала, но при том и очаровывала. Кардол не до конца понимал, как к нему относиться. Поднявшись на ноги, он подошёл к окну, вглядываясь в сумрак ночи.       - Твоё происхождение совершенно не соответствует твоему поведению, пожалей родителей! Стыдно рассказывать о подобном, наверное, но тебе стоит в первую очередь обращаться к ним, но никак не ко мне. Я уверен, они заняты, устают, небось. Постарайся больше их не разочаровывать.       Смерть обернулся к Валромиру, столкнувшись с совершенно потерянным взглядом голубых глаз. А ведь прежде он не поднимал тему родителей, словно избегая её.       Чуть замявшись, понимая, что, возможно, нехотя затронул больную для Моридвэн тему, Кардол подошёл ближе, аккуратно обняв того за плечи. Почувствовав, что его почти сразу заключиви в кольце рук в ответ, он чуть расслабился.       - Прости, если эта тема для тебя неприятна, мы её оставим, и больше я не буду упоминать ничего подобного. Но если тебе станет легче от того, что мы это обсудим, то... Я всегда готов. Почти всегда       Поглаживая Финни по росту волос, он уткнулся в белобрысую макушку, где корни волос уже успели отрасти. До ушей донеслось нечто, похожее на: "угу".       - Просто больше не кидайся на отпрысков Аллераса, не хочу портить с ним отношения.