Вожатая

Да, я направилась в душ, но не мыться. Лезвие было наточено. Больно. Больно. Больно. Хочется содрать с тела всю кожу, хотелось сжечь своё тело горячей, словно лава, водой. Этого не может быть. Я не могу быть, блять, из детдома. Бред. Но боль, копившееся так долго внутри, очень хотела выйти наружу, словно зверя выпускают из клетки. Выйти, оставляя новые воспоминания на коже. Эта боль съела меня. Этот страх, которого я испытала в этих стенах больше, чем всю жизнь, тоже медленно пожирал меня. Мне надо было это. Надо было моральную боль перевести в физическую. Может быть, я слабая или хуйня ебучая, но мне так легче. Это мой второй наркотик. Нет, третий. Второй - моя вожатая. Слёзы. Много слёз. Слишком много слёз. Я захлёбывалась в них. Лезвие, которое у меня припасено для особых случаев, всегда было наточено, словно ждало своего часа. Что ж, дождалось. Включив кран, словно я сейчас моюсь, я поудобнее уселась на холодный кафель, который моментально одарил меня леденящим холодом. Но теперь меня не пугал этот холод, а лишь мотивировал. Мотивировал сделать себе больно. Слова Киры, которые она мне сказала, когда увидела порезы, мельком проскочили в моей голове. Ведь я ей обещала… Значит, я ещё и обещаний не выполняю. Может, я и вовсе не заслуживаю ее присутствие рядом? Я ничего в этой жизни не заслужила, даже родителей. Смешно, правда? При больном воспоминании о детдоме, я решила, что пора. Острие коснулось белоснежной кожи, чуть надрывая его, словно это не человеческая кожа, а какая-то обыкновенная половая тряпка. Может, я и есть олицетворение этой тряпки? Крупинки крови моментально начали поступать, больно пощипывая. Вот оно. Вот то, чего мне так сильно не хватало. Физическая боль. Я, словно самая настоящая маньячка, начала смеяться. Мне было не столь больно, как смешно. Опять я вернулась к этому. Кровь начала выступать все больше с каждой секундой, когда я «рисовала» на своей коже, словно на холсте бумаги. Теперь небольшой ручеёк из алой жидкости ударился о кафель, больно отдаваясь в моих ушах, будто я услышала звук его падения. Я медленно схожу с ума. Как только половина моего запястья уже была «изрисована», я решила, что можно уже закругляться. Щипало ужасно, но надо было промыть запястье водой. Вода настолько больно коснулась моей руки, что другой рукой пришлось закрывать рот, больно сжимая губы, чтобы не закричать. Сука, как же хорошо. Плотно закрыв порезы рукавом, я принялась выходить из ванны, перед этим отмыв все от своей крови. — Чего ты там так долго делала? - обеспокоено спросила Крис. — Рисовала. Захарова, сбросив это на обычную шутку, уложила меня спать. Но в моих планах было другое.

***

Как только я поняла, что Крис уже спит, я решилась прогуляться. Да, по территории лагеря. Мне было плевать, кого я там встречу и что со мной может случиться. Лучше даже умереть, нежели мучаться здесь от неразделенной серьезной любви и животного страха, который ни обошёл меня ни на один день моего пребывания в этом ебучем лагере. Посмотрим, какие секреты таит лес. Мне даже не было уже так страшно, нежели интересно. Максимально тихо достав мою джинсовку, чтоб не разбудить Крис и Гелю, которая, по всей видимости, вернулась, когда я была в ванной, я аккуратно ступала на каждую половицу нашего пола, чтоб не издать лишнего шума. Точно таким же образом открыв дверь, я оказалось в глубине коридора. Рука предательски заболела, напоминая о свежих ранах. Тьма была непроходимая, но мне так хотелось наконец узнать, что же скрывает от меня Кира. Почему же не отпускает меня ночью на улицу? Что за тень? Единственная проблема - охранник, который сейчас, на удивление, не спал, а решал кроссворды у себя в телефоне. Вот же урод. Звук сзади. — Куда ты собралась? - опять она подошла со спины. — Прогуляться. — Бред, мелкая, - я все ещё стояла спиной к ней, — давай правду. Я повернулась, показывая мое опухшее лицо от слез. — Боже…, - она подошла ко мне, — малышка, что случилось? — Как ты всегда находишь меня? — Я лишь дежурная сегодня, ничего более, - вожатая замялась от моего сухого ответа на ее вопрос. — Я хочу прогуляться, Кир, - мое лицо продолжало быть невозмутимыми, словно эмоции покинули меня навсегда, — одна. — Нет, я тебя не пущу, - строгий и переживающий голос. — А я и не разрешение тут у тебя спрашиваю, - сухой и похуистический ответ. — Виолетта, без глупостей, - Кира злилась, — иди в комнату! Ты вообще время видела? — Да мне похуй, я пропасть отсюда хочу. — В комнату, - та продолжала командовать, — я, блять, твоя вожатая или кто? — Извини, я думала, что ты моя девушка, - слёзы. — Ви.. Я не это имела в… Но дослушивать я не хотела. Я вообще ничего не хотела. Включив все свои навыки быстрого бега, я лишь ринулась к выходу, где на нас с Кирой уже косо посматривал охранник. Ничего не спросив у него, я выбежала на улицу. Я знала, что она пойдёт за мной.

***

Первое, что мне бросилось в лицо - ветер. Да, было очень ветрено, но это никак не помешало мне. Ускоряясь с каждой секундой все больше, я очень быстро оказалась у входа в такой страшный и нераскрытый для меня мир - лагерный лес. Только сейчас страх охватил меня, когда новый порыв ветра ударил лицо. Мне не стало холодно от этого порыва, нет, а даже наоборот, пиздец горячо. Обернувшись назад, я проверила идёт ли за мной кто-то, но Кира, по всей видимости, сбилась с моего следа. Ну и ладно, мне же лучше. Переступив этот «порог», мне резко стало холодно… Этот леденящий холод я определю из тысячи других. «Может, это не стоит того» мысли, которые крутились у меня в голове и не давали покоя, но ноги сами вели меня в глубину. Темнота ощущалась так, будто с каждым шагом настигает меня все больше и больше. Дышать становилось труднее. Тысячи звуков, издающихся из разных уголков леса, заставили тело покрыться мурашками, а сердцу забиться ещё быстрее. Блять, мне страшно. Вдруг. Скрип веток сзади. Такой скрип может издать лишь ветка, проломившаяся под ногой человека или большого животного. Оборачиваться было страшно, но я обернулась. Никого. — Блять…, - прошептала я себе под нос, облегченно выдохнув. В мои глаза бросилось огромное чёрное пятно. Настолько чёрное, что лишь через время я смогла разглядеть деревянные дощечки, которые явно указывали на то, что передо мной лесничий домик. Видимо, заброшенный. Идти туда совсем не хотелось, но вдруг разгадка находится именно там? Вдруг там сидит человек, который сможет поведать мне наконец о происходящем, блять, в этом лагере? — Ещё хоть одно движение и тебе пиздец, - голос сзади. Это не Кира и не Кристина. Я никогда его раньше не слышала. Блять, я в пизде. — Кто ты? - мой дрожащий голос. — Та, кого ты ищешь все это время. — Я… Не понимаю… — Обернись. Еле устояв на своих двух, я аккуратно повернулась. Передо мной была женщина, одетая в какие-то лохмотья. Явно не городская, а здешняя. — Кто ты? - я повторилась. Голос дрожал. — Удивишься, если скажу, - она усмехнулась, — я знакомая твоей матери. Чего, блять? — Но… моя мама никогда мне… — Она и не твоя мама, чтоб говорить. Сердце разбилось. Запястье больно защипало от воспоминаний. — Блять, как я устала, - больно. — Не выражайся, - она опять посмеялась. Женщина не была настроена против меня, — хочешь узнать про свою мать? Пазл в голове не укладывался. Какая-то, блять, знакомая моей мамы гуляет по лесу, сначала угрожает мне, а потом предлагает помощь. — Нет, - твёрдый ответ, — моя мама дома, в городе. И сейчас, скорее всего, спит мирным сном. — Твою маму давно съели черви. Слёзы подступали. А вдруг… Это все правда? Нет. Нет. Нет. Бред. Бред. Бред. — Отпусти меня. — Я тебя и не держала, Виолетта. Только вот, малышка, вожатая твоя все знает, а почему молчит, м? - она ехидно улыбнулась, — точно ли она хорошая? — Блять, да! Я люблю ее! - крик отчаянья. — Она хорошая девочка, но только вот я, в отличие от неё, не скрываю от тебя всей правды, - она отошла от меня, давая пройти назад к лагерю, — захочешь узнать - я всегда рядом с тобой, Ви. Нет. Не верю. Не может быть. Это все затянувшийся розыгрыш. Последний раз глянув на неё, я принялась удаляться. Всю дорогу я прибывала в таком диком ахуе, что не заметила, как подошла уже к моему корпусу, где меня уже ждала она. — Нагулялась? — Почему не пошла меня искать? - вопрос, мучивший меня. — Чтоб ты один раз побыла там и больше не совалась. — Кир, - я набросилась на неё, обнимая, — я хочу всегда быть с тобой. Моя вожатая - единственное место, где я чувствовала себя в безопастности. Если бы кто-то только знал… Как же я устала. Столько новостей за такое короткое время не давали мне время на элементарный отдых, которого мне так не хватало. А она давала. — Так значит ты согласна? — Да, я завтра соберу вещи, но…, - взгляд прямо глаза в глаза, — я сегодня тоже хочу остаться у тебя. Ее губы, которые до этого были сомкнуты, наконец расплылись в улыбке. — Иди ко мне. Поцелуй. Такой нежный, аккуратный, словно я самая хрупкая ваза, которую Кира так боялась разбить. Наши языки соприкоснулись, образовывая невероятную связь между нами, хоть я и ощутила её ещё в самый первый день моего прибывания здесь, сейчас она только крепчала. Ее рука блуждала по моим щекам, иногда спускаясь к шее, чтобы одарить меня порцией возбуждающих мурашек. — Мне нужен сейчас хороший секс, чтобы все забыть, - шёпот на ушко, от которого вожатая сладко закатила глаза, давая понять, что она очень давно ждала этих слов. — Че, прям на улице? - шутка Киры. — Почему нет? - я была и этого не против. — Я тебе уже говорила, что такой ты мне нравишься намного больше? Ее руки подхватили меня, усаживая на лавочку рядом с корпусом. Мысль о том, что кто-то сейчас может нас заметить, возбуждала еще больше. Пока она, нависая надо мной и держа в руках мой подбородок, любовалась моим лицом, я уже успела мысленно кончить от одного ее взгляда. — Мелкая, будь потише, хорошо? - шёпот. — Подумаю. В глубине души я понимала, что я сделаю все, что она мне прикажет. Кира села на лавочку, а потом похлопала по своим коленкам, чтоб я оказалась прямо на ней. Опять я слушалась ее беспрекословно. Теперь я могла любоваться прекрасными глазами вожатой, нависая. Ее холодные руки начали пробираться под мою джинсовку, слегка оголяя края. Блять, порезы. Она не должна их увидеть. — Давай не будем раздеваться, а то холодно. Кира ничего не ответила, лишь продолжила блуждать по моей спине, вырисовывая какие-то странные линии. — Указываю здесь я. Снова поцелуй. Только теперь в нем было больше страсти, нежели нежности. Теперь вожатая хотела не защитить меня, а овладеть. Теперь наши языки не соприкасались, а скручивались. Поцелуй был слишком мокрый. Пока ее губы накрывали мои, она не упускала возможности ещё крепче сжать в руках мою шею, заставляя меня изгибаться на ней, чтоб та меня не задушила. Но все равно было до чертиков приятно. — Может, все-таки в комнату? - прошептала она прямо в поцелуй. Нет, нельзя. Я не могу раздеться перед ней. — Нет, я хочу здесь, - ложь. Мне хотелось, чтоб вожатая была ближе ко мне. Хотелось, чтоб нам было удобнее. Хотелось, чтоб было ещё горячее. Но никак. Кира, будто резко поняв все, отстранилась от меня. — Мелкая, что не так? Почему ты не хочешь, чтоб я видела тебя раздетой? Сука, она всевидящая? Как она всегда бьет в яблочко? — Нет, Кир, это не так… — Показывай руки, - девушка перебила меня, резко меняясь в лице. Она точно ебучая всевидящая. — Заче… Не успела я договорить, как она крепко схватила мое запястье, пусть я и пыталась всеми силами высвободиться. Ей не пришлось ничего делать, рукава джинсовки сами упали навесу, оголяя красные полосы под блеклым лунным светом. Ее взгляд изучающее прошёлся по ним. Мне пизда.

***

— За мной, - приказ, — быстро. Она схватила меня за другую руку, ведя в корпус. Она специально сжимала другую руку, чтоб лишний раз не сделать мне больно и не надавить на свежие порезы. Даже сейчас, пусть она и была полна разочарованием, девушка продолжала заботиться обо мне. Охранник, через которого нам пришлось пройти ещё раз, опять косо уставился, но сейчас было так похуй на это. Я шла по ее пятам, даже и не подозревая о том, что же могло прийти в ее голову. Мы зашли в комнату вожатой, громко хлопнув дверью. — Жди, - она кинула меня на кровать, а сама куда-то ушла. Ждать пришлось не долго, Кира вернулась почти сразу же с… Лезвием в руках? Она, наклонившись, уставилась на меня. В ее глазах виднелись слёзы, но она умело держала их, не показывая свою слабость передо мной. Оголив своё запястье, другой рукой сразу же схватив меня, она подставила его ко мне. — Режь, - она заплакала, не в силах больше скрывать этот порыв, — почувствуй, сука, себя на моём месте!