Глава 2. Лицо из моих кошмаров
6 сентября 2023 г., 16:13
август 2003
Провести в горячей ванне столько времени, сколько хочется — ни с чем не сравнимое удовольствие. Я нежусь в воде около часа, а она такая же горячая, как и в начале. Спасибо магии! Кожа пресытилась влагой, кончики пальцев сморщились. Я слишком резко поставила тело в вертикальное положение и теперь немного кружится голова, а после горячей воды даже знойный августовский воздух кажется прохладным. К прилипшим лепестками роз на коже добавились еще и мурашки. Беру мягкий белый банный халат и утопаю в его нежности. Слегка промакиваю волосы полотенцем и иду в спальню.
Уже давно за полдень и, если я хочу попасть на прием, готовиться надо уже сейчас, но я медлю. Опускаюсь на кровать; на прикроватной тумбочке, словно немой вопрос, лежит простой мешочек из шелковой фиолетовой ткани — внутри него портал в поместье Малфоев. Кроме него было еще приглашение; в нем молодой Лорд сухо и чинно предлагал разделить его радость вместе с ним и его гостями, подчеркнул мою безупречную работу и пожелал хорошего дня. Написал, что цвет вечера — белый и надо явиться в белом. Интересно, все ли гости получили такие безликие шаблоны или только я? Делает ли это меня особенной в его глазах? Какие глупости… В любом случае, через два часа артефакт в мешочке активируется.
Тяжелая голова упала на подушку, я и не заметила, как провалилась в сон.
… Это знакомое место. Вокруг много людей. Рынок? Что-то вроде того. Кроны огромных деревьев над головой шепчутся между собой в порывах ласкового ветра. Мне тепло и со мной… Джинни. Она улыбается и тараторит, но я никак не могу понять, о чем она говорит. Джинни пытливо всматривается в мое лицо, она ждет ответа, но вопрос мне неизвестен. Девушка снова смеется, прикрывая рот ладошкой, разворачивается и уходит. Я еле успеваю за ней, пробиваясь через поток людей. Все вокруг радостные и счастливые, но меня не покидает тревога. С облегчением я нагоняю Джинни; она остановилась около сувенирной лавки. Понимаю, что это не обычный, а волшебный рынок — вещи заколдованы. Моя подруга (во сне у меня ощущение, что мы все еще близки) взмахивает волшебной палочкой и поднимает перед собой большой стеклянный шар, внутри которого плавает рыбка. Она невероятно красива — плавники напоминают прозрачную вуаль, чешуя переливается золотом. Джинни, как завороженная, наблюдает за рыбкой и безмятежно улыбается, а я любуюсь подругой. Кто-то грубо задевает меня плечом, я поворачиваюсь в сторону нарушителя спокойствия, но того и след простыл, а когда я возвращаю взгляд обратно, Джинни уже нет. Я сглатываю, беспокойство царапает ребра. Рынок опустел — больше нет счастливых людей, нет Джинни, нет рыбки. Я бегу, озираясь. Сомнений нет — здесь я совсем одна. Ком в горле мешает дышать; меня душат слезы.
Зажмуриваю глаза, открываю и оказываюсь совсем в другом месте — теперь это лес Дин. Я любила его с самых ранних лет — часто бывала здесь с родителями, но сейчас это место таило в себе скрытую угрозу. Появилось чувство, что за мной наблюдают. Стук бешеного сердца отдает пульсацией в горле; смотрю по сторонам, но никого не вижу. Бегу; сначала медленно, потом быстрее. Лес не заканчивается — знакомые развилки не выводят меня из него, а гоняют по кругу. Падаю, задыхаюсь, плачу. Лес вокруг меня — мертвый. С неба, кружась, медленно падает пепел, а трава и листья покрыты серой изморосью. Ужас овладевает мной, когда вдалеке раздается знакомый истерический хохот. Мгновенно срываюсь с места и несусь, куда глаза глядят. За мной бегут. Мой преследователь обнаружил себя — молодой парень, почти подросток. Я хорошо знаю его и этот высокомерный оскал. Светлые, почти белые волосы не оставляют мне сомнений. Я ускоряюсь, но Малфой быстрее. Цепляюсь ногой за корягу, падаю. Он настигает меня. Разворачивает лицом к себе, давит свои весом, нависает. Я не узнаю его глаза — они все так же серые, но теперь в них плещется безумие. Серые глаза бегают по моему лицу, а рот извергает смех его сумасшедшей тетки. Крик застревает в моем горле, но внезапно все меняется — лес исчезает. Мы в подвале и теперь я нависаю над юношей и изрыгаю дикий хохот. Парень подо мной совсем не боится. Я рассматриваю его лицо. Это Драко, но такой, каким был в семнадцать лет. Черты лица тоньше, взгляд потерянный. Осторожно провожу кончиками пальцев по его губам, он замирает. Я тоже замираю. Дергаю другой рукой; чувствую, как клинок в моей ладони разрезает кожу и мышцы. Драко напрягается, из его рта течет густая темная кровь. Он вздрагивает в последний раз, а я просыпаюсь.
Руки дрожат, судорожно сминаю накидку подо мной. Глаза мокрые от слез. Я не могу привести дыхание в порядок. Сажусь на кровать и наколдовываю стакан воды. Так больше не может продолжаться — страх высасывает из меня силы, а я не хочу больше прятаться. Принимаю волевое решение — сегодня я пойду на праздник в поместье и страх не единственная причина, что зовет меня туда.
Как могу оттягиваю время — как никогда собираюсь долго и придирчиво. В конце концов — я иду за ответами, они никуда не денутся от меня.
Снова осматриваю себя в зеркале и улыбаюсь себе в полумраке комнаты — возможно, я даже останусь неузнанной. На часах девять; я уже неприлично опоздала. Если бы меня кто и ждал там, наверняка бы уже разочаровался. Чтобы не передумать, дергано развязываю узел на мешочке и вытряхиваю на ладонь гладкий белый камень.
Из всех способов магического перемещения использование портала — самый неприятный для меня. Ты как будто одновременно летишь с обрыва и сжимаешься в одну точку; наверное, так умирают звезды, когда поглощаются черной дырой.
Мгновение и я на зеленой поляне. Тишину разрывает сверчание насекомых. Пытаюсь унять бешено стучащее сердце, ладони покрылись испариной. Хватаюсь за живот — этот способ перемещения не для магов со слабым желудком!
Прихожу в себя настолько быстро, насколько могу. Это странно, но я как будто первый раз в этом месте — на моей памяти вход в поместье располагался совсем иначе. Передо мной кованые ворота, а не каменные. Забор и ворота заросли магическим плющом; растение известно мягким желтым свечением и невероятной скоростью роста. За забором могу разглядеть пики деревьев, слышу тихую музыку вдалеке. Торжество происходило на улице, в саду.
Крадучись, подхожу к воротам. Они с тихим скрипом отворяются. Оказывается, меня встречают — это кроткий домовой эльф. Удивительные создания! Их представления о долге и свободе в корне отличаются от человеческих. Мне довелось узнать это на своем опыте еще во время обучения в Хогвартсе.
Эльф теребит подол своего платья, переминаясь с ноги на ногу.
— Добро пожаловать в поместье Малфоев, мисс! Мисси заждалась вас!
— Благодарю тебя, Мисси!
Испытываю небольшой укол совести, когда эльф жестом велит следовать за ней. Малышка покинула свой пост у ворот, а это значит, она ждала все это время именно меня.
Мы идем по аллее, вымощенной камнем, а слева и справа от нас молодые кипарисы. Все закованные в спирали желтых огней. Очень красиво. Мисси привела меня на площадку под огромным белым шатром, где и располагалась вечеринка. В центре танцевали люди в белом, а по периметру стояли белые столики и стулья. Конечно, все гости были в белом, как и желал хозяин в приглашении. Все, кроме меня.
Я нервно хихикнула, когда люди стали озираться — мой наряд слишком выделялся на их фоне. Некстати в голову пришла поговорка про белую ворону. Хоть я и была «черной», но сути это не меняло.
«Ты же хотела этого». Да, хотела.
В углу распалялся зачарованный оркестр; джаз подходил этому месту. То и дело я ловила на себе заинтересованные взгляды — мужчин, женщин. Я мало кого узнала — мельком видела Блейза Забини, Маркуса Флинта, одну из сестер Гринграсс, Ромильду Вейн; увидела нескольких знакомых из Министерства, остальных я не знала.
Очевидно, я пропустила все официальную часть приема и поздравления; почти все столики были заняты, подсаживаться к незнакомцам не было желания. Я взяла бокал шампанского с подноса и сделала небольшой глоток. Я редко пью — слишком боюсь потерять контроль.
Откуда-то справа услышала звонкий девичий смех и повернулась на звук. Драко Малфой разговаривал с бойкой блондинкой в облегающем платье. Мужчина сражал наповал своим видом — черный костюм, черная рубашка; крой невероятно подчеркивал его ладную фигуру. Настоящий Лорд, ничего не скажешь!
От досады я закусила губу — очень странно для всех, что я, как и он, в черном. Я ни на что не намекала своим видом, но остальным откуда знать?
Девица, не скрывая восторга, смотрела на Малфоя во все глаза. Наверное, он рассказал ей что-то смешное, незнакомка смеялась и кусала губы. Еще бы — аристократическая красота Драко сводила с ума многих ведьм. Утонченный юноша превратился в настоящего мужчину. «Ведьмополитен» не переставал нахваливать заслуги Малфоя-младшего, только распаляя женские сердца.
Я слишком беззастенчиво пялилась на них и, конечно, было замечена. Почувствовав мое внимание, девушка стала нервно оборачиваться, а я поймала взгляд серых глаз. Я неловко улыбнулась ему, Малфой прищурился. Мужчина что-то прошептал на ухо блондинке и та, недовольно оборачиваясь на меня, ушла.
Малфой стоял один у изгороди из фиолетовых цветов; я не спеша подошла.
— Ну надо же! Вы таки почтили нас своим присутствием, мисс Грейнджер! — блондин не скрыл ехидства в голосе.
Мужчина пристально рассматривал меня, пока я старалась не сгореть до тла под холодным огнем его взгляда. Мы не виделись полгода и сейчас моя кожа более загорелая, чем когда он видел меня в прошлый раз. А вот он совсем не изменился — все так же хорош.
— Как иначе, мистер Малфой? Но, кажется, мы с вами были на «ты», хотя на брудершафт никогда не пили, — пытаюсь парировать ему в тон.
Малфой усмехнулся.
— Это легко исправить.
Чуть не давлюсь шампанским в этот момент. Мне неловко.
— Прости, это грубо, — смягчается он, складывая руки на груди. — Ты загорела и тебе… идет черное. Интересно, почему ты выбрала именно этот цвет?
Он испытывающе смотрит на меня, кусая точеную губу, пока я теряюсь:
— Прости за этот маленький бунт. Неловко вышло.
— Было бы неловко, явись ты сюда голая. Сегодня слишком много народу.
Теряюсь еще больше и глупо смеюсь:
— Будто будь народу поменьше, что-то бы поменялось.
Малфой пожимает плечами.
— Наслаждайся вечером, а мне нужно вернуться к гостям.
Киваю и мужчина уходит. Любуюсь его крепкой спиной, когда понимаю, что так и не поздравила его с назначением.
Решаю не мозолить гостям глаза и отправляюсь на прогулку. Неловкость от моего прибытия и встречи с Малфоем испарилась; на их место вернулась старая недобрая тревожность. Спросив у домовика дорогу в уборную, с чистой совестью отправляюсь бродить по поместью.
Дышу подсчет, паника вот-вот накроет меня с головой, но этого не происходит. Я совершенно не узнаю это поместье; в тот единственный раз, когда мне не посчастливилось оказаться здесь, все было по-другому. Не узнаю ни одной комнаты, ни одного коридора. Обстановка поменялась полностью. Поместье огромно, может, я еще не дошла до того места? Иду дальше.
Я помню серые стены, сейчас же они из темного камня. Коридор заканчивается, впереди неожиданно возникает стеклянная дверь. Подхожу, толкаю за ручку и невольно охаю. Оранжерея. Здесь влажно и немного душно. С прозрачных стен стекают тяжелые капли. Помещение утопает в зелени — повсюду пальмы, лимонные деревья в горшках, цветы на любой вкус и цвет. Я забываюсь и восторженно брожу по узким дорожкам. Взгляд падает на прекрасные белые цветы. Точно такой же цветок живет на подоконнике моей спальни; радует и греет сердце.
***
январь 2003 Первый рабочий день в новом году подходил к концу. Весь день я приводила в порядок прошлогодние отчеты для передачи в архив. Та еще нудятина, я вам признаюсь. Рабочий стол все также завален бумагами; я устало закрыла ладонями глаза и не услышала, как открылась дверь в кабинет. — Ты плачешь, Грейнджер? — над ухом раздался насмешливый низкий голос. — Не стоит так расстраиваться из-за дурацких отчетов. Я рассмеялась, глядя в серые глаза позднего визитера. Малфой первый человек, которого я увидела сегодня на работе. Все это время компанию мне составляли нескончаемые бумаги. Начало нового года в Министерстве означало начало бюрократического ада. Все дела нужно подготовить и сдать строго во время. — Пожалуйста, не надо меня жалеть. Иначе я и правда расплачусь. Мужчина перед моим столом ехидно улыбался уголками губ, взгляд, как всегда, не читаем. Его стиль одежды боготворит «Ведьмополитен» — белая рубашка, синие джинсы, дорогие часы на руках. Ничего лишнего, все просто и со вкусом. Он стоял близко и я уловила легкий аромат ненавязчивого древесного парфюма и сигарет. — У меня есть кое-что для тебя, чтобы ты не расстраивалась. Малфой взмахнул волшебной палочкой и передо мной возникла прозрачная сфера, внутри которой находился цветок белой лилии. Мои глаза удивленно распахнулись; не понимая, я переводила взгляд с цветка на блондина и обратно. — Нравится? Ты говорила, тебя никто не ждет. Теперь тебя будет ждать она, — Малфой отчего-то нервничал и начал переминаться с ноги на ногу. Наверное, сам удивился своему порыву. Я облизала губы. Действительно, мне было одиноко на этих зимних праздниках. Я почти не выходила из дома. Рон до сих пор не вернулся из Франции и все эти дни я упорно искала ему оправдание. И, конечно, нашла. — Она? Ты думаешь, этот цветок женского рода? — мне хотелось сгладить странную неловкость. Цветок был невероятно прекрасен; следуя неосознанному порыву, я протянула руку к сфере. Лилия плавно опустилась на ладонь. С улыбкой я разглядывала нежное создание — белые лепестки, желтые пестики и тычинки, вокруг которых парила в воздухе оранжевая пыльца. Малфой же не спускал глаз с меня. — О, да! Это определенно она, — подтвердил мужчина. — Эту лилию отдал мне мой крестный. Я удивленно подняла глаза на Малфоя. — Но я не могу принять ее! Наверняка она дорога тебе! Кресный Драко Малфоя — бывший директор Хогварства, зельевар, герой Второй магической Войны Северус Снейп. Уже несколько лет неуловимый шпион Ордена Феникса находился в магической коме после нападения Нагайны. С каждым днем шансы на то, что он придет в себя, таяли. Гарри обелил перед миром имя профессора Снейпа и из предателя он стал героем. Правда, в борьбе со змеиным ядом это ему не помогло. Мне и Рону Гарри рассказал все, что увидел в омуте памяти в воспоминаниях Снейпа. Наш угрюмый преподаватель всю жизнь безответно любил лишь одну женщину — Лили Поттер и сейчас, глядя на эту прекрасную лилию, я осознала ее истинную ценность. — Дорога, ты права. Не знаю, откуда она появилась у крестного, но он просил заботиться о ней. Уверен, ты справишься. — Да, но… почему? — я все еще не понимала, почему мне дарят такую исключительную вещь. — Снейпу она дарила надежду. Надеюсь, она подарит ее и тебе. — Спасибо, — я снова отвлеклась на цветок, надеясь, что выгляжу не слишком жалкой в глазах начальника, раз он решился на такой жест. — Как он? Малфой помрачнел, складывая руки на груди. — Плохо, Грейнджер. Когда я был у него в последний раз, целители сказали, что шансов почти нет. — Можно в следующий раз пойти с тобой? — порывисто спросила я. — Прости, конечно, не стоит… Это личное… — Нет, отчего же? Пойдем. Я собирался на следующей неделе. — Ладно. Хорошо. Малфой нервно улыбнулся, развернулся на месте и пошел к двери. — Драко? — кричу в след. — Я позабочусь о ней. Мужчина кивает и уходит.***
Через три дня после работы мы встретились у порога больницы св.Мунго. Сознательно я многие годы избегала это место. Не знаю точно, что двигало мной, когда я вызвалась идти сюда с Драко. Это не уменьшало степени моей благодарности профессору, но я никогда не симпатизировала ему. Наверняка ему бы не хотелось, чтобы его студентка видела его в таком беспомощном состоянии. Я коротко поздоровалась с Малфоем; мужчина покосился на букет белых лилий в моих руках. — Думаю, он любит их… Мужчина кивнул и молча зашел внутрь, а я следом. Здесь даже от стен веяло какой-то безнадежностью. Все тусклое и серое, как в моих нескончаемых снах. Мы поднялись на третий этаж; подошли к нужной палате. Малфой недолго говорил с женщиной в белом за стойкой и подошел ко мне. — Я разговариваю с ним. Целители считают, что он слышит и все понимает. — Можно я тоже что-нибудь расскажу ему? — Да, — кивает мужчина и мы заходим в палату. Первым делом в нос ударил сильный запах зелий — даже спустя столько лет яд Нагайны не удавалось обезвредить; каждые три часа Снейпу давали противоядие. Увидев профессора, я недоуменно посмотрела на Малфоя — наш преподаватель выглядел точно так же, как и в день нашей последней встречи или даже лучше — не постарел ни на день. — Особенность яда крестража, — заметив мое недоумение, пояснил мужчина. — Сохраняет не только душу, но и тело. Пораженная этим, я отвернулась в поисках вазы. Ее на столе не оказалось, зато стоял обыкновенный пластиковый стакан. Трансфигурация всегда была моей сильной стороной, я без труда превратила стакан в вазу и наполнила водой. Я повернулась и сразу смутилась, как будто подглядывала за чем-то личным — Драко сидел около крестного и что-то тихо говорил. Снова повернулась к тумбе, на которую поставила вазу. Одна из ламп на потолке с тихим жужжанием противно мерцала; я зажмурилась, но звук все равно никуда не исчез. Семь лет назад мне пришлось провести много времени в похожей безликой палате Мунго — обливиэйт, наложенный мной на родителей в разгар войны для их защиты, оказался с неочевидным изъяном; их память до конца так и не удалось восстановить, но, зато, они остались живы. Об этом я напоминаю себе каждый раз, когда вижу пустоту в их глазах, чтобы меньше корить себя за мгновения, чтобы оказались стерты из их памяти навсегда. Кончики моих пальцев побелели — я сжала край тумбы настолько сильно, что не заметила онемения и не сразу почувствовала легкое прикосновение к правому предплечью. Малфой смотрел на меня тревожно, но вопросов не задавал — больница ни у кого не вызывает приятных воспоминаний, мало ли? — Нам пора. Раньше, когда мы еще учились в школе, Малфой не проявлял ко мне никакого такта; отточенные аристократические манеры будущего Лорда уже тогда вызывали восхищенный трепет старшего поколения, но то ли дело какая-то грязнокровка? Та несчастная девочка глубоко внутри меня до сих пор помнит отвращение в глазах красивого парнишки и его надменный тон, когда он задирал ее. Поразительно, но серые глаза, что пронизывали меня сейчас, будто принадлежали другому человеку. Никакого презрения, только участливая вежливость. Молодой мужчина не мог не заметить мой внутренний раздрай, но не посмеялся, не поспешил вдогонку сделать еще хуже, а аккуратно предоставил выбор. Он сильно изменился за эти годы, возможно даже сильнее меня. — Все в порядке, — я кротко улыбнулась, прячась от слишком пристального внимания серых глаз; я необдуманно накрыла теплую ладонь на своем предплечье и тут же отпрянула. Нетвердой рукой я взяла вазу с лилиями и подошла к изголовью кровати. Застывший Малфой остался стоять у тумбы и, кажется, теперь уже ему стало неловко. Профессор размеренно дышал. Образ Снейпа, что я держала в голове все это время — зрелого, сурового мужчины таял — впервые я задумалась, что на момент Битвы за Хогвартс ему было всего 38 лет. Сейчас мне 24 и разница в возрасте с ним больше не кажется такой колоссальной, какой казалась в детстве. Мы все повзрослели, изменились, а профессор нет. На душе стало тяжело — этот человек пожертвовал своей жизнью, чтобы сын женщины, которую он любил, смог исполнить свое предназначение. — Здравствуйте, профессор, — я присела у изголовья, ставя вазу на тумбу у его головы. — Это Гермиона Грейнджер, невыносимая всезнайка, — неуместные шутки — это то, что вылетает из моего рта помимо желания, когда я волнуюсь; я не знала, о чем говорить человеку в коме, просто надеялась, что мое присутствие хоть чем-то поможет ему. — Ваши уроки очень пригодились мне… Зелья, что я научилась варить, благодаря Вам, всегда безупречны. Вы много дали своим студентам и этому миру. Я опустила голову, глотая ком в горле, и сидела в молчании несколько минут. Стыд и горечь опаляли меня, ладони покрылись холодной испариной — я не знала, что сказать человеку, который принес в жертву себя и который, скорее всего, никогда не вернется к нам. Никакие слова не имели смысла. Выдохнув, я поднялась и посмотрела на Малфоя. Он был отвернут, но, краем глаза уловив движение, повернулся ко мне. — Нам пора, — повторила я недавно сказанную им фразу. Мой начальник, как и я, торопился покинуть это место; я шла впереди. Коридоры сменяли лестницы и вот мы снова оказались на свежем воздухе. Порыв январского ветра стремился залезть под кожу, я закуталась в пальто. Малфой был печален, но печаль его была прекрасна. Квадратный, но удивительным образом точеный подбородок касался черного шарфа, обернутого вокруг шеи. Шерстяной шарф наверняка был невероятно приятен на ощупь, он ласкал гладко выбритую кожу лица мужчины. Я едва не оступилась, осознав, что думаю о том, как лицо Драко ласкает шарф. Унылый уличный пейзаж сменил унылый больничный. Недавняя оттепель ни к месту окрасила первозданный снег серым. Кое-где просвечивала грязная земля, оголенные деревья мертво шевелились под порывами ветра, Темза вдалеке все также была скована грязным льдом. — Спасибо, что взял меня с собой, — я прятала метания во взгляде, как могла; улыбка померкла. — Увидимся на работе? — наверняка сейчас ему хотелось побыть с собой наедине; судя по всему, Малфой очень привязан к крестному. Мы остановились на почти безлюдной аллее, в стороне которой начинался выход на набережную. В будний вечер туда-сюда сновали спешащие домой маги. — Не хочешь немного прогуляться? — предложение прозвучало безразличным голосом; Драко поежился, втягивая шею в пальто, засунул руки в карман и достал пачку сигарет. — Почему бы и нет? — я сделала вывод, что Малфой не из тех, кто любит в трудную минуту оставаться один; Я бездумно смотрела, как длинные изящные пальцы подносят сигарету ко рту. В меру пухлые губы побледнели на морозе. Я не курю и не приветствую это, но то, как курил Драко, завораживало. Поймав меня на рассматривании собственной персоны, Малфой, приподняв темную бровь, прищурился. Я четко уловила момент, когда с его лица слетела непроницаемая маска, за которой тот прятал печаль, ей на смену пришла светская игривость; я поразилась тому, что могла без слов различать его эмоции. Те три месяца, когда он только пришел в мой отдел, не прошли даром — мы не разговаривали и мозг научился понимать его без слов. — Уизли не будет против? — Драко усмехнулся, разворачиваясь ко мне. Он стоял близко, ближе, чем когда-либо и я не знала, почему это меня не смущало. Мужчина сделал несколько глубоких затяжек, прежде, чем услышал мой чересчур беспечный голос: — Но ты меня же не на свидание зовешь! — выпалила я, не успев подумать; лицо обдало знакомым жаром — к гадалке не ходи — покраснела, как наивная девочка. — Определенно, нет, — Малфой хохотнул, переводя взгляд с одной моей полыхающей щеки на другую; кажется, его позабавил мой румянец. — К тому же, Рон уехал и я не знаю, когда он вернется обратно, — зачем-то добавила я, загоняя себя в большую неловкость; во рту появился металлический привкус крови — зря я так сильно укусила изнутри щеку. На город спустились сумерки, но фонари над нашими головами уже зажглись. Ветер поднимал снежинки с пола или они падали с небес? Не помню... Помню лишь, как мне было неловко, но, зато тяжесть Мунго больше не давила на грудь и похоже, легче стало не только мне. — Свободные отношения? — вопрос Малфоя прозвучал слишком игриво, он тут же стушевался. — Извини, не мое дело… Нервно улыбнувшись, я поправила бежевую шапку. Снег сыпал на мои кудри и сразу таял, волосы неприятно тяжелели. Уже много лет я не стригу их, справляться с ними становиться все трудней. — Ничего страшного, — я залюбовалась серыми глазами напротив; глаза цвета грозового неба. — К тому же, прогулки перед сном полезны. Не так полезны, как… Я запнулась, внезапно осознав, какую чушь понесла. Мерлин, почему я вдруг стала волноваться? Низкий мелодичный смех ударил по барабанным перепонкам; я едва не застонала от неловкости. — Я тебя понял. Мы неспеша пошли вниз по аллее; в прошлом Малфой почти профессионально занимался квиддичем, его стройные сильные ноги могли шагать намного шире, но он подстраивался под мои короткие шаги. Рядом с ним я казалась коротышкой. — Ты развеселила меня, Грейнджер. Спасибо. Обычно после Мунго мне хочется напиться, а сейчас почти не тянет. Бравый голос мужчины не обманул меня. За кажущейся беспечностью таилось нечто более мрачное и тяжелое; то, что по ночам рвет людям душу и стоит горечью невыплаканных слез в горле. — Больница не то место, после посещения которого чувствуешь легкость бытия, — мой природный такт заставлял меня осторожно выбирать выражения, чтобы ненароком не наступить на чужую больную мозоль. Мы остановились под фонарем; тьма быстро опустилась на зимний город. Я смотрела, как в желтом свете лучей фонаря танцевали крошечные снежинки. Такие же маленькие льдинки путались в платиновых волосах моего собеседника. Цвет его волос был почти таким же белоснежным, как и сыплющаяся с неба крупа; редчайший цвет. — Я видел, что тебе тоже было не по себе. Так зачем же ты пошла? — Потому что так было правильно, — я никогда не была неженкой, а после Войны и подавно. — Это самое малое, что я могу сделать для профессора. Малфой отрешенно кивнул. — Я и сейчас часто там бываю, но было время, когда я ходил в Мунго, как к себе домой. Я молчала — чувствовала, что он решает, стоил ли ему посвящать меня в подробности или нет. Неприятный червячок сверлил мозг — нужны ли мне чужие проблемы? У меня своих достаточно. После развода Гарри и Джинни и ее отъезда, я чувствовала себя одиноко, а мы с Роном переживали не лучшие времена. Друзьями мы понимали друг друга гораздо лучше. Если бы 10 лет назад кто-нибудь сказал мне, что я буду рассматривать Драко Малфоя как возможного друга, я бы покрутила пальцем у виска и все же теперь я думала об этом. — Я много чего видел, Грейнджер, тогда… Если бы не целители, давно бы запустил в себя аваду… — серые глаза не мигая смотрели поверх моей головы, а через пару мгновений он перевел их на меня и, будто извиняясь, добавил: — Прости, что вываливаю это на тебя… Я пожала плечами: — Кажется, я понимаю, о чем ты. Так или иначе, мы прошли через одно и тоже, только с разных сторон. Жизнь с нами одинаково паршиво обошлась. Драко неожиданно тепло и беззащитно улыбнулся мне, мое сердце едва не замерло. Снегопад усиливался. Мы дошли до киоска с кофе и угостились обжигающе-горячим напитком. Удивительно, но пауз в общении больше не возникало. Мы старательно избегали болезненных тем, разговаривая ни о чем, почти, как настоящие друзья. Малфой проводил меня до точки аппортации. Дома я обнаружила вернувшегося с затянувшихся каникул Рона, который почему-то отводил глаза. Его возвращение не принесло мне радости или облегчения, я не могла выкинуть из головы человека с лицом из моих кошмаров. Наступили выходные, а через три дня Северуса Снейпа не стало.
