Голос разума

Я верю в тебя, Себастьян, но не мне решать твою судьбу. 

Это было последним, что он услышал от Октавии перед тем, как она решила вычеркнуть его из своей жизни. Почему-то именно эта фраза врезалась в память, отпечатываясь клеймом на всех воспоминаниях, связанных с ней. Пламя камина играло рваными языками на тлеющих поленьях, тускло освещая гостиную Слизерина. Вечер был на удивление шумным. Старшекурсники заполняли пространство, спешно готовясь к первой вечеринке года, пока младшие студенты расходились по спальням. Сэллоу раскинулся в ветхом кресле близ согревающего огня, в очередной раз зарываясь в собственных мыслях. Себастьян не был дураком, но охотно притворялся, что не замечает ее, пока она пряталась в тени лестниц, сбегала сразу же после завершения занятий и практически не покидала башню Когтеврана во внеучебное время. Кажется, под немилость попали все ее друзья. Никому не было известно, что конкретно произошло в битве с Ранроком. Волшебник обладал лишь размытой информацией и сплетнями, стремительно расползающимися по школе. Профессор Фиг погиб, а она стала новым героем, чье имя звучало из каждого уголка Хогвартса. Почему в этих стенах так любили хранить секреты?  Юноше было трудно свыкнуться с новым статусом бывшей подруги. Да, ее магия была сильна, порой даже слишком. Множество раз слизеринец сам становился свидетелем применения этой разрушительной способности. Как бы ему не хотелось, из памяти никак не могла исчезнуть настоящая Октавия: беззаботная новенькая, готовая в любой момент броситься в омут приключений.  Он привык к тому, что волшебница всегда была рядом, протягивая руку помощи. Привык к ее старанию понять, даже когда убеждения Тав шли вразрез выбору Сэллоу. Привык к густому, томному, но еле уловимому аромату перца и нероли, щекотавшему обоняние каждый раз, как ее силуэт проносился мимо. Привык к ее голосу. Привык к ней. Слизеринец принимал свое наказание с гордостью и достоинством. У Эттвуд была причина злиться. Но, Мерлин ее побери, как же сложно стараться не замечать студентку, о которой трезвонили все. Дайте ему передохнуть! Порой это выводило из себя. Ее имя слетало с каждого языка в коридорах, пока она трусливо сбегала в башню своего факультета, запираясь с книжками. Октавия практически превратилась в живую легенду. Иногда возникало ощущение, что ее никогда и не существовало, что она была лишь общим плодом воображения школы. Весну Себастьян провел наедине с собой. Оминис был слишком раздавлен новостями о Соломоне и Анне. Он не мог смириться с путем, который выбрал Сэллоу, опуская руки в борьбе за их дружбу. Находясь в одной комнате общежития, они так не перекинулись ни словом. Анна все еще писала Гонту, а ее брат украдкой читал их содержание, пока спальня пустовала. Проклятие ослабло благодаря смерти Руквуда. Сестра жила у давней подруги их матери в Лондоне, помогая ей по дому. Однако она все еще не была здорова. Проклятие не дремало. Оно разрасталось в своей жертве, словно паразит, стараясь забраться поглубже, поражая каждый уголок ее тела. Себастьян был не лучше мерзавца, отнявшего ее здоровье и счастливую жизнь. Ведь он собственноручно отнял у нее юность. Анна зарабатывала на жизнь уборкой и готовкой в чужом доме, когда могла проживать настоящие беззаботные дни студентки в Хогвартсе. Сердце щемило каждый раз от подобных мыслей. Волшебник действительно ненавидел себя. Все лето Сэллоу расправлялся с лагерями бандитов и троллей за вознаграждение от жителей ближайших деревень и городов. Большую часть заработанного он отправлял сестре, скрываясь под именем Оминиса. Это было единственной договоренностью с Гонтом. И меньшим, что брат мог сделать. Слизеринец не отказался от поиска лекарства и не оставил бы эту идею никогда. Если понадобится, он сотрет ноги в порошок, отдаст свою жизнь, но найдет его. Себастьян не бросит Анну, даже если она больше никогда в жизни не захочет его видеть. В этом году Сэллоу обязательно найдет лекарство. Обязательно. Перестал ли он использовать непростительную магию? Конечно же нет. Все заклинания, которым обучали в Хогвартсе, казались чертовски бессмысленными. Они не были способны защитить его от своры темных магов, которых парень превратил в пыль, перемещаясь от одного лагеря к другому. Ему действительно казалось, что это способ искупить свои грехи: убить как можно больше “плохих” за смерть одного “хорошего”. Впрочем, статус положительного героя в лице Соломона все еще был довольно размытым. Волшебник часто возвращался к событиям шестого курса, переживая одни и те же эпизоды снова и снова. После проклятия дядя словно обозлился на весь мир.

 Ты действительно сын своего отца.

С каждым разом эта фраза все больнее отдавала в голове. Он ненавидел отца? Он ненавидел его? Почему? Почему все попытки спасти собственную сестру оборачивались лишь очередным приступом неконтролируемого гнева. Соломон отказался от надежды на исцеление племянницы. Но хуже всего — он лишил надежды Анну. Она практически не покидала дом, превратившийся в клетку, которую он тщательно запирал, не давая ей почувствовать себя нормальной даже на мгновение. Почему ему постоянно приходилось извиняться за заботу о сестре? Себастьян не мог оправдать свой поступок, но из сознания никак не выползала мысль о том, что всю жизнь он позволял дяде эмоционально издеваться над собой. Сэллоу остался один. Привычка съедать себя изнутри превратилась в необходимость, и каждую ночь, возвращаясь в покосившийся дом в Фелдкрофте, он ежедневно принимался за один и тот же ритуал. Вспомнить все. Каждый звук, аромат и образ, сохранившийся в памяти из того злополучного дня в катакомбах. Грохот соприкасающегося с холодным полом тела Соломона, шипение инферни, запах горящей плоти и облако пыли, забивающее легкие. Истошный крик Анны, эхо звонко падающей палочки, разъедающие, словно кислота, слезы. Пустые глаза Октавии, которые покинула лишь одна слеза. Она не издала ни звука. Наполняясь очередной волной отчаяния и отвращения к себе, он отключался. Иногда усталости было недостаточно. Тогда на помощь приходили различные зелья или стакан огненного виски, заглушающего боль ноющих ран. Так прошли два месяца лета. Пока Оминис не решил прислать сову. Впервые за долгое время Себастьян наконец-то смог увидеть свет среди пожирающей его тьмы. Жгучая печаль от осознания самой горькой правды преследовала его по сей день. Как прежде уже никогда не будет. Несчастье жадно вцепилось клыками в каждого из них, оставляя саднящие раны. Однако волшебник понимал, что продолжит падать в бездну, пока не предпримет хотя бы какие-нибудь действия. Сам того не осознавая, Гонт поднял его со дна. Обмениваясь формальными письмами, а затем, встретившись в Трех метлах на разговор об Анне. К августу они снова общались. Диалога о событиях прошлого так и не произошло. Кажется, никто из них еще не был готов к нему. Однако он случится. Когда-нибудь он обязательно произойдет. Они делили одну боль, не в силах оставить друг друга. Кровавая нить трагических событий туго связала их между собой. Сэллоу в какой-то степени доставлял удовольствие загадочный окрас его репутации. Он жил в соответствии с имиджем настоящего слизеринца, который сам же создал для себя. Один из лучших учеников на курсе, правда о жизни которого была доступна лишь узкому кругу людей. Однако студент никак не мог отказаться от мыслей о том, что все могло быть иначе. Если бы он действительно нашел лекарство, если бы Анна вернулась. Если бы никогда не выучил эти чертовы заклинания. На восемнадцатилетние им должен был перейти небольшой дом в Эдинбурге, в котором жили их родители. Юноша часто невольно представлял, как они с сестрой и Гонтом могли бы поселиться там. Сбежать от проблем и родственников. Был бы он счастлив? Были бы они счастливы? — Себастьян? — рука Оминиса приземлилась на плечо друга. — Ты решил? Слегка вздрогнув от неожиданного вмешательства в поток своих мыслей, волшебник запустил руку в волосы. — Я не знаю, — уставше произнес он, запрокидывая голову на спинку кресла. — Как считаешь ты? — Я считаю, что тебе нужно развеяться, — выдохнул Гонт, усаживаясь на диван рядом. — Даже если она и будет там, вас все еще может разделять сотня орущих студентов, — от одной только картины кричащей толпы у Оминиса закатились глаза. Мысли об Октавии снова отключили юношу от реального мира. Последний месяц Себастьян пытался связаться с Эттвуд десяток раз. Он устал гонять бедных сов. Почему она молчала? Прошло уже 6 месяцев с момента, как она решила вычеркнуть Сэллоу из своей жизни. Это его судьба пошла под откос, это он лишился семьи. Она не потеряла ничего, кроме профессора Фига. У нее была семья, древняя магия и даже чертов статус героя Хогвартса. Чего ей не хватало? Парень не мог отрицать влияние, которое на него оказывали мысли о ней. Игра контрастов: то жар, то холод. Злость, обида и тоска перемешивались между собой, превращаясь в абсолютный хаос. В закоулках разума скреблось неизвестное чувство, которое он предпочитал игнорировать. Волшебник был готов высказать все, как только зайдет в главный холл. При всех, чтобы ей было по-настоящему стыдно. Как же жалко он тогда посыпался, увидев ее за столом Когтеврана. Мысли испарились из головы также быстро, как и вся злость. Сердце билось настолько громко, что казалось, будто все могут услышать его предательский стук. Она действительно была так красива все это время? Как он мог этого не заметить? Ну что за идиот. Но то, что Сэллоу чувствовал, проходя мимо нее, не шло ни в какое сравнение. Тот самый аромат, шлейфом развивающийся за ее спиной, заставил его сердце прокрутиться несколько раз. То, как одно лишь присутствие волшебницы влияло на него – пугало. Может, так сказывались шесть месяцев разлуки? — Сэллоу? — Гонт вопросительно выгнул бровь, в очередной раз возвращая собеседника в реальный мир. — С каких пор ты стал фанатом веселья? — взгляд Себастьяна обратился в сторону блондина. —  С тех пор, как ты проел мне плешь своими депрессивными речами, — язвительно прошипел друг. — Ты действительно думаешь, что я настолько скучный? —  помедлив, продолжил он. 

***

Расстояние между факультетами было огромным. Преодолевая очередной лестничный пролет, волшебник успел тысячу раз пожалеть о том, что в замке запрещена трансгрессия. — Как они вообще живут? — спросил он, тяжело дыша. — Что ты имеешь в виду? — Оминис отвлекся от палочки, ведущей его. — Когтевранцы поднимаются и спускаются по этим чертовым лестницам каждый день. Они просто спортсмены какие-то, — плюнул юноша, все еще пытаясь перевести дух. — Кто-то явно засиделся в подземелье, — знакомый голос Имельды Рейс. Ну конечно. Кто, если не она? Себастьян настолько привык к ее насмешкам, что для него они уже звучали как приветствие. Девушка бодро поднималась наверх, оставляя однокурсников за спиной.  С десяток человек скопилось у двери в башню Когтеврана, ожидая, пока их наконец впустят. Слизеринцам было не понять смысла загадок. Почему нельзя придумать пароль или жест, как у всех остальных факультетов? Дверь со скрипом открылась, впуская очередную партию студентов. 

Еще одна лестница.

Сэллоу был в нескольких секундах от решения вернуться, но грохот закрытого прохода дал понять одно — пути назад нет. В любом случае он героически преодолел все эти лестничные пролеты не для того, чтобы сбегать. Музыка разносилась по гостиной, эхом отлетая от высоких стен башни. Пар окутывал лестницу, подсвечиваясь синими огнями. Интересно, каково тут было днем? В какой-то степени слизеринец завидовал общежитию Когтеврана, где студенты имели собственный выход на крышу, где каждый день за окнами вырисовывался живописный пейзаж, меняющийся от освещения и времени года. Черт ее побери, она даже жила в самом выигрышном месте Хогвартса.

 Стоп.

Голова нещадно наполнялась мыслями о ней в очередной раз. Нужно было срочно остановить этот хаотичный поток. Возможно, стоило найти пару на вечер? Сэллоу прекрасно знал, что нравится девушкам, а его таинственная репутация только играла на руку. Да. Он просто хорошо проведет вечер. Познакомится с какой-нибудь студенткой. Может, она ему даже понравится. Может, он даже пригласит ее на свидание. Может он… Преодолев последнюю ступень, взгляд непроизвольно нашел ее силуэт. Глоток воздуха застрял на пути к легким. Прямо напротив него? Судьба явно играет с ним. В самом видном месте за барной стойкой. Поток студентов, следующих за ним, хлынул на танцпол, не давая остаться на месте. Слизеринец поймал руку Оминиса, вытягивая друга из густой толпы. — Нужно присесть, — прокричал он, направляясь к ближайшим свободным диванам. Усевшись на мягкое сидение, юноша заметил приближающуюся Рейс.  — Вы веселиться вообще не умеете? — рассмеялась она, протягивая слизеринцам стаканы с алкоголем. — Почему сидите? — проследовав глазами за взглядом Себастьяна, Имельда усмехнулась. — Как мило. Сэллоу переживает за нашу звездочку. Парень закатил глаза. Даже не хотелось знать, что она имела в виду. Откуда вообще столько людей были в курсе их отношений с Эттвуд? Девушка уселась между однокурсников, нахально закидывая руки на их плечи. Волшебник осушил бокал, продолжая рассматривать барную стойку.  — Спорим, он сегодня выкинет какую-нибудь глупость? — Рейс повернулась в сторону Гонта. — Имельда, заткнись, — прошипел Себастьян сквозь зубы, пока раздражительная улыбка растягивалась на лице брюнетки. — 100 галлеонов за то, что он сорвется под конец вечера, — рассмеялся Оминис, заставляя друга возмущенно посмотреть в его сторону. — 200 и он сорвется прямо сейчас, — парировала она. — Перестаньте меня позорить, — Сэллоу в очередной раз закатил глаза, пока  слизеринцы смеялись, допивая содержимое стаканов. Себастьян наблюдал за толпой сквозь край хрустального бокала. Отблески синего света преломлялись на стекле, стремительно растворяясь в содержимом. Взгляд скользил по танцполу, пытаясь зацепиться за симпатичную девушку, но каждый раз предательски возвращался к Эттвуд. Отрицать было невозможно — выглядела она чертовски хорошо. Может быть, даже слишком хорошо для его собственного спокойствия. Как же ему хотелось подойти и заговорить с ней, как раньше. Чтобы они просто забыли о прошлом и принялись обсуждать их планы на год, будущие приключения. Но в очередной раз, полоснув, словно лезвием по коже, пронеслась все та же мысль: как раньше уже ничего не будет. — Оминис, Себастьян, Имельда, — Саманта приветливо обратилась к гостям, появляясь из ниоткуда. — Как вам вечер? То, как резко обернулся Оминис на голос когтевранки, заставило юношу подавиться. Он не помнил, чтобы знаменитый наследник Салазара Слизерина когда-либо проявлял подобный интерес к однокурсникам, а точнее — однокурсницам.  — Не знаю, как этим двум, но я в восторге! — рассмеялась Рейс, поднимаясь со своего места. — Срочно нужно опробовать ваши знаменитые эликсиры! — Она бывает той еще занозой, — рассеянно улыбнулся Гонт. — Я чувствую себя вполне хорошо. Брови Сэллоу вопросительно изогнулись. С каких пор он стал таким приветливым?  Парень откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. Мысли яростно заполняли разум, заставляя виски тяжело пульсировать. Гонт и Дейл говорили о чем-то своем, но сейчас его это абсолютно не интересовало. Разочарованный выдох покинул легкие. Почему он не может расслабиться? Это всего лишь вечеринка. — Эттвуд гений! — кричала сквозь толпу Имельда, возвращаясь к компании. В ее руках сверкал опустошенный бутылек. Рухнув на диван и пытаясь отдышаться, она расплылась в глупой ухмылке. Взгляд непроизвольно вернулся к противоположному краю гостиной, пытаясь найти волшебницу. Однако единственное, что увидел Себастьян — это дурацкое лицо Уизли, копошащегося среди банок. Гаррет и зелья были ужасным комбо. Катастрофическим, если быть точным. Как Тав вообще пришла идея оставить его одного? — Я к вам еще вернусь, — Дейл подняла стакан, направляясь в центр зала. Слегка заскрежетав, проигрыватель переключил песню, заставляя когтевранцев завизжать от восторга. Это была их песня. Он не раз слышал эту мелодию, но сейчас, в этой атмосфере, она звучала совершенно по-другому. Более значимо. Ныряя в тьму силуэтов, взгляд слизеринца наконец поймал Октавию. Девушка прыгала и заливалась смехом, поднимая свой бокал. Саманта держала подругу за руку, пока они выкрикивали слова песни. Юноша так давно не видел ее счастливой. Колкое чувство зависти медленно расползалось по телу. Сэллоу не мог представить подобной сплоченности на своем факультете. В Слизерине каждый был за себя. Да, вечеринки перед матчем по квиддичу были веселыми, но эмоции, сочащиеся из стен этой башни, от тел студентов Когтеврана, не шли ни в какое сравнение. Почему ей доставалось все самое лучшее? — Вы такие скучные, ребята, — страдающе фыркнула Имельда, все еще прокручивая между пальцев сверкающую склянку. — Сэллоу, я тебя не узнаю. Парень был готов съязвить в очередной раз, но не успел произнести и слова, как стакан с алкоголем оказался перед его лицом. — Совсем не пьете, — усмехнулась вернувшаяся Дэйл, протягивая напитки скучающим слизеринцам. — Я слишком долго готовилась к этому дню. Так что не позволю вам сидеть с кислыми минами. — Ты сама не особо развлекаешься, — подметил Себастьян. — Мне уже достаточно того, что все отлично проводят время. — Наша звездочка определено отлично проводит время, — замечание Рейс заставило всю компанию искать Октавию глазами. — Что? Вы о чем? — Оминис нервно замотал головой, пытаясь вникнуть в суть диалога. — Тав танцует в компании незнакомого парня, — фраза Саманты звучала больше как вопрос, нежели утверждение. Гонт подавил истерический смешок, поворачиваясь в сторону, в которой, по его мнению, находился друг.

Чем она занимается?

Руки волшебника сжались в кулаки, заставляя пальцы гореть. О, она явно хорошо проводила время, пока он страдал в углу этой проклятой гостиной. Взгляд пристально следовал за руками юноши, словно змеей обвивающими ее талию. Фейерверки вспыхнули под сводами крыши, освещая каждый дюйм танцпола, а искры превращались в прохладные капли воды, стремительно несущиеся вниз. Слизеринец отчаянно надеялся, что очередная идиотская выходка Уизли охладит пыл его бывшей подруги. О, Мерлин, как же он ошибался. Зал взорвался счастливыми возгласами. — Какого черта? — прошипел Оминис, пытаясь стряхнуть капли с одежды. — Гаррет, — разочарованно выдохнула Саманта.

Она не сделает этого.

О нет, еще как сделает. Руки волшебницы потянулись в сторону партнера, притягивая его к себе.

 Это не имеет никакого значения.

— Ох, — удивилась Имельда. — Надеюсь, она знает, что делает, — дразняще протянула она, наклоняясь в сторону однокурсника.

Выдохни.

— Заткнись, Рейс, — резко подорвавшись с места, плюнул Себастьян.

  Проклятье.

— 200 галлеонов, — с насмешкой произнес Гонт, вытягивая ладонь перед Имельдой. Это было последней фразой, которую услышал Сэллоу, исчезая в толпе. Ноги сами неслись в центр зала, преодолевая пространство между промокшими телами студентов. Пульс яростно отбивал во всех частях тела. Пожалуйста, пусть он успеет. Расстояния между Эттвуд и незнакомцем уже практически не существовало. Она жадно впивалась пальцами в его рубашку, пока он тянул руки к ее лицу. Гнев наполнял тело слизеринца, заставляя кровь в венах буквально кипеть. Схватив волшебницу за локоть, Себастьян резко вырвал ее тело из объятий удивленного юноши. Не обращая внимания на толпу, рука поволокла Октавию за собой, вытаскивая девушку к ожидающим их друзьям. Юноша не задумывался над тем, как сильно схватил ее до момента, когда его разъяренный взгляд встретился с насмешкой Оминиса. Рейс куда-то исчезла, а Дейл удивленно рассматривала свою подругу. Он потерял контроль. — Она явно перебрала, — пытался объясниться парень, нервно зарывая пальцы в растрепанных волосах. — Не тебе решать, как мне пить, Сэллоу, — промямлила она, ткнув в грудь волшебника. — Пожалуй, я вернусь в спальню, — резко развернувшись, Эттвуд направилась в сторону лестниц.

Почему ты постоянно убегаешь?

Себастьян сорвался за пытающейся скрыться волшебницей, минуя толпу мокрых тел, мерзко липнущих к нему. Ему удалось ухватиться за ее руку, самодовольно полагая, что он успел, наконец, поймать девушку, бегающую от него Мерлин знает сколько. Тав оказалась ловчее и, виртуозно извернувшись, нырнула в сторону лестничного пролета женского общежития. Стражи преградили дорогу, не позволяя слизеринцу пройти дальше. — Октавия, пожалуйста, перестань избегать меня, — Сэллоу так устал играть в эти игры. Он не знал, о чем вообще можно говорить с ней в подобном состоянии, но фраза самовольно слетела с языка. На удивление для него самого, студентка застыла. Через пару секунд, оказавшись напротив него, она уже расплывалась в насмешливой улыбке. По его спине пробежал холодок. Легкие словно отключились на пару секунд, прежде чем юноша осмелился посмотреть на нее. В глазах мелькали вспышки. Волшебник готов был поклясться, что от ее аромата он готов был сойти с ума. Влажная кожа отражала лучи синего света, словно мерцая. И Мерлин, как же ей чертовски шел зеленый цвет. Даже если сердце бешено колотилось, перекачивая каждую клетку крови сквозь его тело за считанные секунды, он не мог позволить ей увидеть ту власть, которую она имела над ним. — Бегай за мной, Сэллоу, — кожа ощущала тепло ее лица, возникшее в нескольких сантиметрах от него. Обычно ему удавалось сохранять самообладание, но не с ней. Что-то в Октавии заставляло терять рассудок каждый раз, когда он смотрел на нее. — Бегай. Как я бегала за тобой. Слова застряли где-то в горле, оставляя тело в оцепенении. Казалось, что во всем зале именно ему отчаянно требовалось большее количество воздуха. Пока слизеринец пытался прийти в себя, она исчезла в тени лестниц, оставляя его наедине с совершенно новыми чувствами.

Что, черт возьми, это значит?

***

Жизнь в Хогвартсе возвращалась к ежедневной рутине. Вечно куда-то спешащие студенты, постоянные тесты и давящая ответственность за выбор своего будущего пути. Лето доигрывало последними красками зелени. Уже по воздуху можно было ощутить приход осени, которая в скором времени укроет Хогвартс одеялом желтых листьев. Летняя жара постепенно уступала место прохладе, побуждая студентов проводить все свободное время на улице, ловя последние теплые дни. С событий в башне Когтеврана прошло уже две недели, но ранее уверенный в себе Сэллоу не спешил прояснять ситуацию. Октавия по-прежнему исчезала куда-то после занятий, либо проводила время в компании старых друзей. Видимо, она возобновила общение с Поппи и Натсай. Себастьян был готов проглотить обиду, затолкав ее поглубже, лишь бы не возвращаться к терзающим его мыслях о той ночи. Поднимать этот вопрос совсем не хотелось, особенно когда не знаешь что сказать. Эттвуд стали замечать в компании недавно прибывшего слизеринца Томаса. Буквально две горячие темы школы рождали бесконтрольное количество слухов. От одного вида этой парочки хотелось выть и рвать волосы на голове. Дайте уже ему передышку! Неужели у них действительно было так много общего?  Волшебнику  отчаянно хотелось оказаться на его месте. Спорить, смеяться и перешептываться рядом с ней. Почему все сложилось именно так? — Мистер Сэллоу? — профессор Гекат возвышалась над страдающим студентом, расплывшимся на столе. — Вы слышали, что я сказала? — Нет. Прошу прощения, — замечая собравшихся в классе учеников, ожидающих какого-то объявления, юноша присоединился к ним. — Как я и говорила, — прочистив горло, продолжила профессор. — В рамках недавно объявленного турнира первым состязанием выбрана дуэль, — взгляд грозно упал на слизеринца. — Я попросила студентов выбрать лучшую кандидатуру среди семикурсников, которые будут представлять свой факультет. Сейчас я озвучу имена учеников, участвующих в первом этапе. По классу пронеслись перешептывания. Гекат неспешно расставила четыре цветных котелка за столом, привлекая жестом студентов. Взмахнув палочкой над красным сосудом, она назвала первое имя. — Гриффиндор. Натсай Онай, — гриффиндорка вышла вперед, смущенно улыбаясь. — Слизерин. Себастьян Сэллоу, —  конечно же он прекрасно знал что выберут его. Перемещаясь чуть дальше, профессор, прищурившись, присмотрелась к ученикам. — Пуффендуй. Поппи Свитинг, — волшебница присоединилась к Онай, сжимая ее руку и улыбаясь. Взгляд Гекат скользнул с котелков на Эттвуд. Даже дураку было понятно, что Когтевранцы выберут ее — свою собственную гордость, принесшую факультету победу в прошлом году. — Когтевран. Октавия Эттвуд, — выдохнула профессор, провожая глазами студентку, присоединившуюся к девушкам. 

Не новость.

— Кажется, старая компания снова в сборе, — рассмеялась она. Эта фраза была явно адресована ее подругам, находящимся на безопасном расстоянии от парня. Вот как все сложилось? Теперь все, кто общается с ней, будут сторониться его? — Состязание пройдет через неделю. Если вы успели позабыть что-либо, советую практиковаться. Победа принесет вашему факультету 70 баллов, — закончила Гекат, распуская класс.

***

Себастьян скучающе раскинулся над столом, испуская страдающий вздох. Библиотека практически пустовала. Он мог насчитать еще двух студентов, задержавшихся здесь в столь поздний час. В гостиной Слизерина было слишком шумно, поэтому для изучения очередной сомнительной книги юноша отправился в самое тихое место Хогвартса.  Потратив несколько часов на бессмысленное чтение, волшебник раздраженно ударил по дереву, привлекая недовольные взгляды. Снова ничего. Сколько раз он обещал себе не возвращаться сюда? Сэллоу перечитал практически все книги, в которых имелся хоть малейший ответ на его вопросы. Но почему-то он же обманывал себя, каждый раз надеясь найти что-то новое в очередной неприметной писанине.  Библиотека школы не была способна утолить его жажду к запретной информации. Ему необходимо было найти место крупнее, хранящие более опасные тайны. Но где его, черт возьми, найти? А самое главное, как туда попасть? Опираясь локтями на стол и зарывая лицо в ладонях, Себастьян был готов закричать от собственного бессилия. Он найдет это проклятое лекарство для Анны. Найдет. Найдет. Найдет. Слегка скрипнув, дверь запретной секции приоткрылась. Если бы не частые вылазки в ту самую часть библиотеки, он явно не обратил бы внимания. Но волшебник прекрасно знал —  кто-то кроме него сумел пробраться в запертый отдел. Приглядевшись, юноша заметил легкое преломления света, очерчивающее два силуэта. Библиотекарь сидела за своим столом, увлеченно перебирая книги. Ей было не до студентов. Особенно, когда главный нарушитель правил жалко раскинулся за ближайшим столом напротив нее.  Силуэты продвинулись чуть дальше, исчезая за массивным стеллажом. Образовавшиеся тени, рисующиеся на полу, явно свидетельствовали о том, что студенты сбросили дезиллюминационные чары. Любопытство брало верх над Себастьяном, заставляя его аккуратно проследовать в сторону стеллажей. Сэллоу умел быть тихим. Кто еще сумел пробраться в запретную секцию? Приближаясь все ближе, слух волшебника мог уловить еле слышный шепот. Чуть ближе. Еще немного. Вот так. Чуть-чуть. Оказавшись за книжным шкафом, разделяющим его с прячущимися учениками, он прислушался. — Ты уверен, что там было написано именно это? — женский шепот напоминал ему чей-то голос. — Абсолютно, — еще один знакомый голос. — Во сне? — прошипела девушка. 

Октавия?

Сэллоу аккуратно выглянул из-за стеллажа, пытаясь подтвердить свои догадки. Белые волосы, зеленая мантия. Это явно был Моро. Парень стоял спиной к волшебнику, создавая дополнительное укрытие от Эттвуд. Волшебница облокотилась на полку перед ним, вцепившись в ветхую книгу и вопросительно поднимая брови. — Да, именно так я и прочел, — тихо ответил Томас. — Но… — не успев продолжить фразу, Тав заметила лицо знакомого слизеринца. — Себастьян!? — подскочила она, чуть ли не переходя на обычный тон речи. Сэллоу не мог поверить в это. Октавия провела абсолютно незнакомого парня в запретную секцию. В место, которое ОН показал ей. С помощью заклинания, которому ОН научил ее. Кровь кипела, заставляя все тело гореть. Челюсть юноши сжалась настолько сильно, что возникло ощущение, будто зубы вот-вот сотрутся в порошок.

Не делай этого.

Трое студентов молча прятались в тени стеллажей, не зная, что сказать. Тусклый свет пламени камина играл на их лицах, скрывая покрасневшее от злобы лицо Себастьяна.

Не делай.

— Мисс Скрибнер! — воскликнул он. Рот волшебницы непроизвольно открылся от неожиданности. — Я наткнулся на воришек.