トラップ [torappu]

      Соглашение из дорогой плотной бумаги легло перед ним на стол через неделю после дня рождения. Дазай тогда мысленно назвал Огая старым мерзким извращенцем, но вслух этого, естественно, произнести не решился (потому что за подобное обвинение мог отхватить Одасаку, ибо Мори в последнее время создал из него своеобразного мальчика для битья), просто пробежавшись взглядом по договору. Осаму чуть не поперхнулся воздухом, прочитав «вступать в половой акт», и хотел почти сразу отказать, пока не увидел строчку с «неограниченное использование архивов Портовой мафии».       Он был Исполнителем, кандидатом на пост босса, и все в этой организации (даже Чуя, как бы он ни отпирался) понимали, что пока Дазай дышит, у других главарей нет ни шанса занять кресло после Огая. Осаму и без этой бумажки мог достать всю нужную ему информацию, но проблема заключалась в излишней мороке. Как упоминалось ранее, Мори, приметив дружбу между Исполнителем и шестеркой, быстро пришел к одному простому выводу: раз Дазая совершенно не беспокоят никакие наказания, которые босс так изощрённо для него придумывал, его точно забеспокоит закономерность в получении его другом чересчур пыльных заданий, которые то ставили его жизнь под угрозу, то вынуждали пересмотреть свою мораль. И он был прав — уже через три месяца подобного режима Осаму вместо открытых перепалок с начальником начал просто шипеть себе что-то под нос, а это уже было огромным прогрессом. Но возвращаясь к лишней мороке: Дазай прекрасно знал, что есть архивы, куда даже ему не следует совать свой нос, но он его активно туда пропихивал, после чего был вынужден максимально бережно восстанавливать брешь в сломанной им же защите, а потом взламывать еще пять программ, чтобы стереть следы своего пребывания там. То, что предлагал ему Огай, было по сути своей полным карт-бланшем, который мог ему пригодиться.       И все это в обмен на тело.       Осаму идиотом не был; он прекрасно знал, что босс не отказался бы утянуть его в постель, но у Мори были связаны руки. Огай не хотел этого признавать, но он боялся воспитанника — боялся того, кого сам же и создал. Мужчина пригрел на груди гадюку, свернувшуюся для прыжка, и если бы он рискнул разложить Дазая на столе против его собственной воли, тот бы стал не только самым молодым Исполнителем, но и самым молодым боссом в истории мафии, поэтому Мори избрал тактику торговли. Бумажки в архивах и полный доступ Осаму к ним не принесет ему больших проблем: если Огай захочет что-то спрятать, он спрячет, и даже Дазай не дотянется туда; но мужчина знал, что парень согласится, хотя бы чтобы избавить своего друга от бытия подушкой для избиения.        — Так не пойдёт, — фыркнул Осаму, стоя у чужого стола, пока Мори вопросительно изогнул бровь, складывая пальцы в замок. Парень качнул головой. — Вы отделаетесь малой кровью, а я? Стану вашей шлюхой на колесиках, «как минимум раз в неделю», ага, спасибо. Архивов недостаточно, — стоит сказать, что Огай был удивлен отсутствию возмущения по поводу «Я не стану с вами спать, фу, гадость какая». — Ну и что же ты тогда хочешь? Предложи, а я подумаю. — Тут и предлагать нечего. Я хочу, чтобы вы перестали забрасывать Одасаку тяжелой работой, когда я косячу. — О чем ты? — Мори умел очаровательно улыбаться, и сейчас он добавил в улыбку немного «искреннего» непонимания. — Во-первых, кто такой Одасаку? Во-вторых, у тебя нет ни совести, ни стыда, так зачем мне использовать внешние рычаги? — Ох, не прикидывайтесь идиотом, — зарычал Дазай, опираясь о стол и наклоняясь ближе к боссу, пока тот абсолютно спокойно смотрел на него снизу вверх. — Я косячу на миссии — через неделю Одасаку бегает по всей Йокогаме за вооруженными контрабандистами; я не сдаю отчет вовремя — вы посылаете его на задание, где он должен поймать торговца детьми и людьми, при этом великодушно упомянув, что вам неважно, доставят его живым или мертвым. Думаете, нашли рычаг давления? Так вот нихе- — Я устал от твоих обвинений, у которых нет ни капли основания, — Осаму резко прилетело ладонью по губам, и он раздраженно отступил назад, продолжая хмуриться. Огай равнодушно откинулся в кресле, кладя руки на подлокотники. — Я не стал бы утомлять себя придумыванием заданий для шестерок — ты и сам знаешь, какая у меня куча работы. Все вопросы должны быть направлены к капитану отряда, в котором находится этот твой Одасаку, после него — полковнику, а уж если тебя и он не устроит, то иди к Исполнителю. Я думал, ты уже знаешь, как работает мафия — в твои-то двадцать лет.        — Ах, да, пойду к Исполнителям. Под чьим он там командованием находится? Кажется, под Полем, — всех, кого не хотели брать другие Исполнители, отдавали Верлену, постоянно сидящему в подвале, и по сути своей его отряды были самостоятельными ячейками, так как от начальника невозможно было дождаться приказов. Дазай изначально хотел забрать Оду к себе, но Мори опередил его, будто нарочно отдав мужчину самому призрачному Исполнителю. Парень развернулся на носках и гордо зашагал к выходу. — Уверен, ему будет плевать, если я попрошу перевести Одасаку ко мне, а взамен предложу какое-нибудь вино — опять начнёт вспоминать свое прошлое и просидит с бутылкой в обнимку часа два. До свидания, Мори-сан. — Удачи в переговорах, — весьма спокойно ответил ему Огай, отвлекаясь на ноутбук (точнее, так решил Осаму, услышав стук пальцев по клавиатуре). — Не забудь закрыть дверь.       По лестнице Дазай спускался в полном возмущении, одновременно испытывая что гнев, что полное отвращение к подобному предложению и даже самому факту того, что Мори решился на такой шаг. Осаму и мысли не хотел допускать о том, что в его тело войдет его босс, и даже не столько из-за внешности, сколько… Хотя нет, внешность тут тоже имела вес. Единственным, кому Дазай отдался бы, был какой-то красавчик из глянцевого журнала, и пока его начальник не выглядит хотя бы вполовину так же, шансов у него нет.       Но сложно было игнорировать также неприятное, липкое ощущение мерзости, которое облепило его тело и отказывалось уходить, заставляя Осаму лишь быстрее топать по лестнице, периодически передергивая плечами, чем напрягая мелькающих в поле зрения шестерок. Что-то было отвратительное в самой мысли о том, что он понравился Огаю как сексуальный партнер, и Дазай не мог понять, что же именно это было. Но все, не нужно беспокоиться. Сейчас он переговорит с Полем — благо, в кабинете стояла украденная из коллекции Чуи бутылка, так что бежать в винный не понадобилось — и быстро все уладит…        — Прежде чем ты откроешь рот: нет, — Верлен даже головы к нему не повернул, лежа на кровати и листая какое-то французское чтиво. Отношения у них были не самыми гладкими: Поль все еще гиперопекал своего уже подросшего младшего брата (и у Дазая так и чесался язык рассказать о том, что его ненаглядный братишка все свои семнадцать лет покуривал траву со своим напарником), а Осаму дразнил Чую, и мужчина принимал это как личное оскорбление. Не раз он избегал кары гравитацией лишь благодаря своей способности и амебоподобному настроению Верлена — ну и, конечно же, тому, что не спускался в подвал.        — Я тебе еще даже предложить ничего не успел, — Исполнитель выгнул бровь и качнул в руке дорогое вино, заходя в комнату и скидывая обувь. То, что ранее было карцером, теперь напоминало обычную квартиру в общежитии со всеми удобствами, но все равно ощущалось, что ремонт был сделан не по желанию Поля, а из-за решения Огая не убить окончательно психическое здоровье мужчины облезлыми стенами. Дазай подошел к столу, стоявшему перед кроватью у стены, и стукнул донышком бутылки об него, опуская ее и ухмыляясь. — Помероль, что скажешь? За одну крохотную услугу. От тебя даже усилий никаких не потребуется, всего-то подпись на листочке.        — Не люблю сухие вина, — равнодушно отозвался Верлен, перекидывая ногу на ногу и закрывая своей ступней обзор на чужое лицо, вместе с этим гравитацией перелистывая страничку. — Зачем мне оказывать тебе какую-то услугу? Уверен, от меня ты не получишь ничего, что не мог бы получить от босса или Чуи. А даже если это не так, мне все равно.       Основной проблемой существования Поля было, для начала, само его существование, после которого следовало полное отсутствие возможности каким-то образом его шантажировать. Когда Верлена сделали Исполнителем, он первым делом облазил все архивы, вытащил оттуда все, что было связано с Артюром, и теперь сидел на этих бумажках, словно дракон на золоте; а кроме Рэмбо его не волновало вообще ничего. Буквально. Осаму не раз пытался хоть как-то его задеть, но ничего не получалось, а если он пробовал как-то надавить на Накахару, то получал в лицо уже от самого Чуи. Ученицы? Мужчина считал их достаточно взрослыми, чтобы постоять за себя, да и Дазай не хотел каким-то образом обижать Гин или Кеку (за последнюю ему могли и катану в зад засунуть). Личные вещи? Даже ослабевшим, Поль оставался одним из лучших (бывших) агентов Франции, и парню скорее отсекли бы руку столовым ножом, чем он успел дотронуться до личного дневника Артюра. Непробиваемая стенка.        — Да ладно тебе, это ведь не так сложно. Прошу как Исполнитель Исполнителя, ну, — Осаму вытащил из плаща аккуратно сложенный пополам листок бумаги и положил его на стол; послышался раздраженный выдох, и в ту же секунду документ поднялся в воздух, медленно подплывая к Верлену. Он задумчиво пробежался взглядом по строчкам и несколько сконфуженно отодвинул назад. — Перевод подчиненного? У тебя что, люди кончились? И почему именно этого? — У него полезная способность, позволяющая заглянуть в будущее, а твои капитаны не позволяют ему раскрыться. Я подумал, что он принесет мафии куда больше пользы, если будет работать подо мной, — не мог же он сказать правду. — Пха-ха-ха, — Поль блекло засмеялся и сжал документ в шарик, после чего тот отправился в полет в лицо парня, попадая точно в единственный глаз. — Нет уж, справляйся как-нибудь сам. Но раз ты так беспокоишься о его потенциале, так и быть, скажу, чтобы ему прибавили работы.

***

      — И каким боком здесь буду замешан я, если нужна подпись Поля? Я думал, ты достаточно умён, чтобы отличить японскую подпись от французской, — в ответ на чужие бормотания во время перебирания бумажек Осаму только закатил глаза, нетерпеливо поправляя края пиджака, которые всё никак не мог оставить в покое из-за торчащих ниток. Всё шло не по плану, откровенно говоря буквально валилось из рук, и он, чёрт возьми, ненавидел это больше всего на свете. Интересно только, когда именно всё пошло через задницу: после того соглашения, которое ему подсунул Огай, или же когда под вопросом встало будущее Одасаку? В любом случае, это не тот вопрос, ответ на который его сейчас волновал — куда больше беспокоило то, почему эти недородственники, не сговариваясь, посылают его друг к другу, словно мячик для пинг-понга.       — Это буквально вопрос жизни и смерти, который твой приторможенный брат не осознаёт! Ну же, коротышка, хоть ты меня услышь! — Накахара ровно на секунду оторвался от бумаг, выразительно приподняв одну бровь, из-за чего Осаму поспешил себя поправить. — Кхм, Накахара-сан, будьте добры помочь мне с одним делом, и в обмен на это мы точно договоримся… Начнём с малого, месяц не зову тебя коротышкой…? — Не прибедняйся, — усмехнулся Чуя, стукнув концом ручки по столу, словно обдумывая чужое предложение. Благо, это не заняло много времени, и уже через пару секунд мафиози откинулся на спинку кресла, заинтересованно прищурив глаза. — Делаешь за меня отчёты, хм… Недели так две уж точно. Любой косяк перед Огаем берёшь на себя и… Скажешь Ане-сан, что ей не идёт тот фиалковый пояс.       — Чт- Да она убьёт меня, едва я рот открою! — тут же взмолился Осаму — если предыдущие требования ещё можно было принять, пускай и стиснув зубы, то это… Ох! Чуя явно был готов отрываться за все прошлые издёвки до тех пор, пока ему не надоест, а это было понятие растяжимое. — Ты прав, но ей он нравится, так что лично у меня язык не повернётся сказать подобное прямо в лицо, поэтому козлом отпущения станешь ты — тебе не привыкать. — Хмф, — неразборчиво выдал из себя Осаму, тем самым не давая прямого согласия на подобные требования. Заметив это, Чуя невзначай опустил взгляд на бумаги, уже вот-вот готовый снова заняться работой, пока напарник обречённо не вздохнул, потирая лоб. Во что он ввязался… — …Я согласен.

***

      — По-о-оль, — Накахара был похож на безотрывную от телефона мамочку, которая всё звала своего несносного сына, творившего какие-то глупости где-то в песочнице — иначе это просто было никак не назвать. Впрочем, подобное объяснить было легко: Чуя не хотел здесь находиться, как и не планировал слишком долго задерживаться, окинув Исполнителя расфокусированным взглядом, почти сразу же отводя его в сторону. — Есть одно дело.       По всей видимости Верлен ожидал чего-то подобного, а завидев за спиной брата Дазая, так и вовсе расплылся в насмешливой ухмылке, расслабленно прикрывая глаза. Вот тебе и наглядный пример этого юношеского энтузиазма — Осаму вроде как не был глупцом или вроде того, а вёл себя на редкость предсказуемо… — Это начинает принимать интересный оборот, — хмыкнул мужчина, делая несколько глотков вина, того самого, которое ему любезно предоставил Дазай. Во взгляде парня едва заметно промелькнуло возмущение от такой наглости, однако встревать он не стал, чтобы не усугублять ситуацию, ну а Поль в свою очередь любезно проигнорировал чужую мимику. — Тоже хочешь попросить перевести ту шестёрку?       — Ага, — коротко отозвался Чуя, неловко убирая руки в карманы. С одной стороны, стесняться ему уж точно было нечего и некого, но с другой… Стоит признать честно, с Верленом они были не особо близки, чтобы начать фамильярничать, но и как-то особо любезничать тоже не были готовы, и выходило из этого что-то совершенно непонятное. — Подпиши эти бумаги, чтобы Дазай от меня отстал, ладно? Сомневаюсь, что тебе ещё понадобится в дальнейшем этот мафиози, так что не вредничай уже.       — Да я и не планировал, — холодно пожал плечами Поль, отстранённо глянув на Осаму. — Только зачем ему этот мафиози? Я не слышал, чтобы у мафии вдруг появилась какая-то проблема, где нужна способность именно этого одарённого, да и разве этот «Демонический гений» сам со всем не справляется?       «Как раз в этот момент я и пытаюсь сам со всем справиться», — промелькнуло в сознании Осаму, однако вслух он попытался вести себя максимально сдержанно: — Ты прав, особых проблем у нас сейчас нет, да и я с лёгкостью могу придумать план, где всё сработает даже без способности предвидеть будущее, однако это вовсе не личная просьба, — Осаму постарался выглядеть как можно серьёзнее и спокойнее, лишь бы не выдавать в себе излишнее беспокойство — эту рыбку стоит тянуть медленно и очень осторожно, чтобы точно не сорвалась. — Вообще-то, я не должен особо распространяться об этом, но в дальнейшем наш босс хочет переформировать некоторые отряды, чтобы все способности, которые могут быть полезными, были выжаты на благо мафии по максимуму, и твои подчинённые, Верлен, могут стать подопытными кроликами для этого дела. Я только подумал, что ты вряд ли захочешь с этим возиться, и так как вижу эту идею очень перспективной, решил заняться лично.        — Что я слышу? Дазай Осаму захотел работать? Теперь я еще сильнее не верю в эту сценку. Колись, зачем тебе нужен этот парень, и я великодушно обещаю подумать над переводом его под твое руководство, — Поль облизнулся и сделал еще глоток, после чего кивнул головой на бутылку, предлагая его Чуе, но тот отказался — ему, в отличие от старшего брата, нельзя было напиваться на работе. — … — Дазай нахмурился и замолчал, потирая переносицу.       Ситуация превращалась в абсолютнейший цирк. Почему он вообще сейчас этим занимался? Какого хера? Мори захотел его трахнуть, а ему теперь бегать и упрашивать половину мафии о помощи, лишь бы этого не произошло? Почему бы ему просто не сказать в открытую все, как есть, уронить репутацию Огая на дно (как минимум среди Исполнителей), а потом пристрелить его и дело с концом? Нет, он так не может. Если Осаму скажет лишнее слово, которое Мори посчитает попыткой вызвать конфликт внутри организации, пострадает не только Сакуноске, но и дети, а за это душа теоретически покойного друга его точно не простит. Хорошо. Придется немного втоптать свою гордость в грязь.        — Он — мой друг, — процедил сквозь зубы Исполнитель, смотря в стенку, при этом всем своим существом ощущая, как поднимаются брови Верлена. Чуя-то знал про Одасаку, они не раз случайно пересекались на миссиях или в барах, но среди верхов эта информация не была широко известной. Дазай устало и раздраженно выдохнул. — Я просто хочу проследить, чтобы с ним ничего не случилось по вине твоих командиров: если я правильно помню, процент смертности среди всех Исполнителей выше всего у твоих подчиненных.       На секунду повисла тишина, а затем Верлен взорвался смехом, и даже Чуя, из всей мафии знавший его лучше всех, удивлённо шагнул назад, не ожидав подобной реакции. Дазай поджал губы и тихо тц-кнул, нетерпеливо стуча правой ногой по полу, пока мужчина переводил дыхание. Его плечи все еще подрагивали от недавнего смеха, когда он заговорил: — Что ж, это звучит на удивление реалистичнее, чем твое внезапное желание принести пользу организации. Друг, хах… Не ожидал подобного от тебя, Дазай-кун. Давай сюда свою бумажку, — неясно, что именно привело Поля в такое хорошее настроение, но француз теперь смотрел на Осаму сверху вниз так, словно тот пал в его глазах окончательно. А нет, весьма ясно: Верлен всегда думал, что у Демонического гения не может быть ни друзей, ни близких (старательно отрицая нить между Двойным Чёрным); считал Дазая человеком, отринувшим собственную человечность, а теперь оказалось, что не такой уж он и страшный, каким казался, и все так же может испытывать эмоции и чувства, как остальные. Теперь Поль возвышался над ним, и Осаму не оставалось ничего иного, кроме как молча это проглотить.       Он взял скомканный шарик с пола — было очевидно, что старший Исполнитель не собирался утруждать себя использованием способности — и протянул его мужчине. Тот развернул документ, положил на стол, пробежался взглядом по словам еще раз и поставил свою размашистую подпись: — Шагай в бухгалтерию, пускай переводят официально.       «Ну наконец-то», — с плеч парня словно разом упало все напряжение, что преследовало его последний час, и он первый раз смог вдохнуть полной грудью. Теперь, когда Одасаку относится к его штату, Мори придется постараться, чтобы дотянуться до него. Дазай так быстро прошел к двери из карцера, что даже покачнулись цветы в вазе, но на выходе он столкнулся с Чуей, который молча смотрел на него, вопросительно хлопая глазами. Осаму растерянно моргнул, не совсем понимая, почему они вдруг начали друг на друга пялиться, а затем резко ухватил его за чокер и прижался губами к его скуле: — Спасибо, слизняк. С меня вино.       И растворился в темноте лестничного пролета.       В комнате остались только Поль и Накахара. Последний удивленно и сконфуженно потер покрасневшую щеку и повернулся к брату: — И что это сейчас было? — Кто ж его знает. Уверен, что не будешь пить? — Пожалуй, буду… Погоди, это что, мое вино?