I always wanted to die clean and pretty.

Боль. Она сковывает все тело, не давая дышать и двигаться. Когда в последний раз было так больно физически? Я чувствую, что моя кожа исчезает, её поедает неизвестный мне вид полимера. Мои внутренние органы оказываются снаружи, все это происходит за долю секунды. Дима, несмотря на ожоги на руках, вытаскивает меня. Его лицо в ужасе. Я никогда не видел его настолько напуганным. Он испугался собственного проступка? Преступления? Что это? Проходит пять секунд, и вот она, та самая обещанная всеми учеными легкость и непринужденность. Боль отступила, на душе стало невероятно хорошо, будто никаких проблем и не было. Но есть один нюанс. Вокруг меня лишь пустота.

***

С того момента прошло три дня. Три дня знаменитый советский учёный Харитон Захаров не выходит на связь ни с кем. Он будто испарился. Дмитрия Сеченова, в свою очередь, словно подменили. Всегда добрый и открытый человек вдруг стал настоящим затворником своих мыслей. Он перестал контактировать с учёными, студентами, да даже с горячо любимым майором. Рядом с ним был лишь его заместитель, а именно Михаэль Штокхаузен. Немецкий хирург, по происхождению еврей, который быстро завоевал авторитет у академика. Он знал о происшествии, на данный момент все пути к минусовой лаборатории были перекрыты. Что делать с телом? Во время совместной работы покойный Харитон упоминал об особом полимере, который может впитать в себя клетки мозга, тем самым дав человеку ещё одну жизни. Но в каком виде? Кучка полимерной материи станет для индивида новым телом. С другой стороны, это же лучше, чем просто лежать в земле и быть кормом для могильных тварей? Все эти размышления разрывали голову прославленному ученому. Но самое главное - это вина. Погиб невинный человек, его лучший друг, гений, возможно даже умнее Сеченова, это не играет роли. Он убил его по неосторожности, как он скажет это Нечаеву? Тот возненавидит его всей душой. Если не прикончит своими же руками. - Михаэль, сделай мне еще кофе. - у Дмитрия был настолько замученный вид, что, кажется, он вот-вот упадёт и больше не встанет. - Дмитрий Сергеевич, Вы не спите третьи сутки, нельзя же так. Вам необходим покой и хотя бы часовой сон. - он говорил это точно так же, как и Харитон в первый день знакомства с академиком, только с немецким акцентом. Пожалуй, тот день он никогда не забудет. - Я не могу. Я боюсь увидеть его во сне. Глупо конечно, - учёный сделал глоток из очередной чашки с наполнением в виде кофейного напитка. - Я же ученый, фактически я не должен верить в подобную ерунду. Но, знаешь, мне кажется, он повсюду. Будто стоит у меня за спиной и ждет момента, когда сможет отомстить. Мне страшен его облик. - Дмитрий Сергеевич, сны - это картинка Вашего подсознания, Вы должны понимать лучше меня, что просто так Ваш мертвый друг не сможет появиться, - фриц сел напротив академика, всматриваясь в его глаза. - Теоретически, покойники не могут приходить во снах, только если Вы сами его не визуализируете в своём подсознании. - Ты прав. Но даже если я и увижу его, это будет лишь игра моего впечатлительного разума. Возможно, - академик поставил чашку с кофе, так и не допив его, - мне действительно стоит немного вздремнуть, организм совсем ослаб. Благо в кабинете Сеченова находилась небольшая софа темно-зеленого цвета, на которой когда-то спал Захаров. Шторы задвинул Михаэль, после аккуратно выйдя из кабинета своего начальника. Дмитрий моментально провалился в сон. Вокруг пустота. Все черное, не видно даже маленького лучика света. Академик бродит по неизвестному измерению, внимательно вглядываясь в каждую деталь. Он чувствует на себе пронзительный взгляд, но его источник найти никак не удаётся. Вспышка. Что-то или кто-то ярко-белого цвета проскочило мимо Сеченова. Раздались пронзительные рыдания, но теперь Дмитрий отчётливо знал, кто именно сидит у него за спиной. Обернуться – значит погубить себя. Проигнорировать – значит мучить свою душу всю оставшуюся жизнь вопросом “зачем он пришел?”. - Дима... Что ты сделал с моим телом... Этот голос он узнает из тысячи. Харитон. Погибший Харитон. Умерший Харитон. Вспоминая слова фрица, учёный сделал попытку выброса из головы образа покойного друга. Подсознание играет с ним злую шутку, напоминая о непосильном грехе академика. - Дима... Что ты ему скажешь... Уйти. Нужно быстро искать способ проснуться и выбраться из этой звенящей пустоты. Да вот только, кажется , у погибшего юноши были свои планы на несчастного учёного. Он не собирался отпускать его так быстро. Месть сладка, словно мед, но не настолько приторна, чтобы превратиться в нелепые куски сладковатой на вкус ярости. - Почему?.. - Харитон! - оглушающий крик раздался на весь кабинет. В холодном поту учёный вскочил с дивана, чуть ли не царапая себе лицо. Страх. Ужасный животный страх. В кабинете было темно. Плотные шторы не давали пройти свету, лишь щель между ними пропускала хоть какие-то лучики солнца. Быстро распахнув шторы, Дмитрий открыл окно, все ещё не в силах отдышаться. Было тяжело. Смириться с таким исходом событий просто невозможно. Филатова сходит с ума, её пришлось временно отстранить. Но кто встанет на место Захарова? Академик не так хорошо разбирается во всем том, что необходимо юной студентке. Ей нужен Захаров. И ему нужен. Что он скажет Нечаеву? Странно, что за все эти три дня майор даже не поинтересовался состоянием своего возлюбленного. Будто забыл о нем. Может они поругались? Или у них по-прежнему тот "тяжелый период"? Из мыслей Сеченова вырвали холодный февральский ветер и волнующийся Штокхаузен. - Товарищ Сеченов, was tust du?! Немедленно закройте окно! Вы же простудитесь! - немец быстро подбежал к замерзающему, закрывая проклятое окошко. - Что с Вами? Вы очень бледны, позволите осмотреть Вас? - Со мной все в порядке, Михаэль, не переживай. Просто немного задумался, сам знаешь, на свежем воздухе мозговая деятельность куда активнее. - ученый смотрел на фрица, не отводя взгляда. Тот выглядел обеспокоенно. - Конечно, Дмитрий Сергеевич, я понимаю. Тем не менее, я немного позже проведу полноценный осмотр Вашего тела. Я прошу Вас, берегите себя. - Штокхаузен едва коснулся ледяной руки академика, выражая свою преданность и уважение. - С Вами желает провести встречу майор Сергей Нечаев, позволите его пустить? - Нечаев? Пусть заходит. - чувствуя прикосновения теплой ладони Михаэля, мужчина просто не мог не отреагировать. Он аккуратно и нежно, стараясь не пугать хирурга, соединил их руки в замок, переплетая пальцы. Довольно двусмысленное действие, щеки фрица приобрели красный оттенок. Но передача нежностей закончилась так же быстро, как и началась. Немец убежал выполнять свои слишком важные дела, а на плечи старшего мужчины легли другие обязанности. Нужно привести в порядок кабинет. Раздвинуть шторы, поправить обивку дивана, разобрать какие-то бумаги на столе. Сергей пришёл сюда не просто так – это сто процентов, возможно, его интересует Харитон. Но что сказать? Правду Нечаев вряд ли когда-нибудь узнает, Сеченов все сделает для этого. Вариант с исчезновение самый оптимальный. С него и ответственность спадет и подозрения отведет. А толку? Совесть все равно будет мучить. От самого себя не сбежишь. Майор пришёл быстро. С виду совершенно спокоен, но его выдавали руки, которыми он постоянно что-то перебирал или трогал, словно человек при нервном тике. Аккуратно закрыв дверь за собой, Сергей встал возле стола академика. - Здравия желаю, Дмитрий Сергеевич. - Здравствуй-здравствуй, Серёжа, какими судьбами? Давно тебя не было здесь. Что привело? На несколько минут мужчина затих. Он будто не решался спросить у ученого где его молодой человек. Со стороны все-таки выглядит глупо: ты безумно влюблен в человека, но при этом понятия не имеешь где он. Во всех смыслах. После той ссоры Нечаев начал винить себя во всех смертных грехах. А особенно сильно в словах, которые сказал возлюбленному. - Вы не знаете где Харитон? От него нет вестей уже как три дня, в лаборатории я его не вижу, она вообще закрыта.. Со стороны Дмитрия был слышен тяжёлый вздох и длительная пауза. За этот короткий промежуток времени Сергей успел себе надумать чуть ли не настоящее похищение молодого человека, талантливого ученого, гения, неважно! Одно ясно точно: он пропал и где его искать неизвестно. - Я не знаю, Серёж. В последний раз я видел его вечером как раз-таки три дня назад. Но я тебе скажу одно. Харитона здесь нет. Он уехал, он исчез. - Что значит уехал? Куда? - на лице майора так и читалось сожаление и чувство вины. А еще удивление. - Дмитрий Сергеевич, не молчите, я Вас прошу! - Я не знаю... Я думал, что он пошёл домой, захотел уединиться, с тобой побыть в конце концов. Он же тоже может уставать от работы, да и вы друг с другом почти не контактировали. - врать столь близкому человеку было тяжело. Но у него не было выбора. Правда больно и остро резала плоть где-то под ребрами. А совесть все ярче и ярче напоминала о себе, медленно пожирая участки и без того не самой светлой души. Сергей вылетел из кабинета, как пробка из под шампанского. Его Харитоша сбежал. Исчез. Может его и вовсе уже нет. Воспоминания о словах, которые слетали с уст Нечаева, больно режет сердце. Захаров не заслужил такого отношения, он ведь действительно ничего не сделал. Он всегда был рядом, несмотря на поведение майора. Да, пусть иногда задерживался на работе, но на неделю он точно не пропадал. - Какой же я идиот.

***

Снова то измерение. И снова та пустота. Она давит на сознание, заставляя его вырисовывать различные не очень приятные глазу и разуму картины. Вот с одной стороны ужасающий живой плющ, с другой – уже приближающийся монстр с ростком хищного растения вместо головы . Подобное зрелище негативно сказывается на эмоциях. Подступающий к горлу страх душит, заполняет лёгкие собой полностью, не даёт сделать вдох. Ты медленно в нем захлебываешься, ещё немного и наступит летальный исход. Но его нет. Страхом невозможно захлебнуться, если ты умеешь его контролировать. Очертания знакомого бледного лица пугают. Это все тот же Харитон, все те же очки, волосы той же длины, что и при жизни. Но было одно отличие. В его глазах навсегда застыли слезы. Они медленно стекали по щекам, вырисовывая своеобразные дорожки для следующих своих представителей. Он смотрит прямо в душу, и говорит, не открывая рот. - Дима... Ты наврал ему... Я не пропал, я мёртв... Слишком громкое эхо заполняет собой черепную коробку академика. Очередной сон с очередным ликом Захарова. Он похож на божество. В таком же белом цвете и белых одеяниях. Но слезы не соответствуют статусу Бога, а если он и плачет, то только из-за критических ошибок человечества. Эмоции не свойственны божественным созданиям, они свойственны земному мусору - людям. Сколько жертв уносит каждый год проклятая ярость или пожирающая апатия, усталость, сонливость. Да даже та же радость. Все это показывает слабость перед самим собой, даже сейчас, казалось, умнейшему человеку, крайне тяжело сдерживать подступающий к горлу ужас. В тот день я узнал, что тишина громкая. - Ты убил меня и за это я заберу твоё самое сокровенное сокровище. Твоя голова станет красивым украшением анатомического музея в разделе "умнейшие люди планеты". Заткнись. Заткнись, заткнись, заткнись. Упав на колени, учёный зажал уши, лишь бы не слышать его голоса. Но, кажется, он стал лишь громче, разрушая его барабанные перепонки. - Ты не сможешь сбежать от самого себя, Дима, теперь я – твоя совесть, твой страх и твой разум. Ты привязал меня навсегда к себе, ты так эгоистичен, а ведь я все еще могу испытывать человеческие чувства. Я до сих пор люблю его. Пронзительный крик раздался из спальни Дмитрия Сеченова. Харитон. Этот чёртов Харитон, он испортит ему всю жизнь. Он погубит его. Сведёт в могилу. Будет преследовать, пока тот добровольно не сдастся. Но разве он этого не заслужил? Правом на обрывание жизни другого человека не наделён никто. Академик в этом же числе, сколько бы гениальных открытий он не сделал. Но, тем не менее, нужно отгородить себя, защитить, а ему дать шанс на вторую жизнь. Пусть и в виде полимерной "сопли".

***

Раннее февральское утро. Солнце только-только начинает всходить, а академик уже на работе. Рядом с ним его верный и сонный товарищ - Михаэль Штокхаузен. Оба активно перебирают документы, связанные с секретным отрядом КГБ "Аргентум". Сеченову, как главе Предприятия 3826, изобретения которого уже плотно вошли в обиход советских граждан, необходима защита и, скажем так, небольшая кучка верных псов для удаления тех или иных личностей. Солдат из "Аргентума" подойдет как никто другой. Но кто сможет оказать полное доверие и подчинение приказам учёного? Взгляд невольно упал на фотографию Сергея Нечаева. - Мне сегодня нужен Нечаев. Михаэль, ты слышал? Найди его и приведи ко мне, будет серьёзный разговор. - Сеченов аккуратно потряс немца за плечо, приводя в чувства. - Да, Дмитрий Сергеевич, будет сделано. - неуклюже встав и пройдя несколько метров, тот чуть не упал на ровном месте, так как длинные ноги фрица постоянно цеплялись друг за друга. Это не могло не вызвать легкого смешка и улыбки у Дмитрия. Майор прибыл примерно к часу дня. Все это время Сеченов изучал личное дело Сергея, стараясь выделить лучшие качества, благодаря которым его бы без проблем взяли в "Серебро". Несмотря на большую конкуренцию, академик был уверен в успехе своей затеи. И этот успех быстро дал о себе знать. Оптимизм, которым майор умел заражать других, сделал необходимую ставку и конечную точку в принятии молодого мужчины в ряды КГБ. - Дмитрий Сергеевич, товарищ Нечаев прибыл. - прежде чем пустить "гостя", Михаэль сперва лично оповестил своего начальника, желая лишний раз посмотреть тому в глаза. - Можешь быть свободен на какое-то время, а Сергея зови. Нечаев выглядел превосходно. Будто сошедший с обложки журнала атлет. Сильные руки, прекрасные голубые глаза. И не скажешь, что он человек, который недавно потерял возлюбленного. Все-таки, все по-разному переносят стрессовые ситуации. - Дмитрий Сергеевич, здравствуйте! Вызывали? - Вызывал, Серёжа. Мне нужно обсудить с тобой тему твоего рабочего места. - Сеченов сложил руки на груди. - Видишь ли, я могу предложить тебе более устойчивое и прибыльное предложение. - Да меня и так все устраивает. Но я с радостью Вас выслушаю. - в глазах Нечаева горел энтузиазм, но было что-то напоминающее боль и тоску. Что-то, что разглядеть почти невозможно. Оно утопало в маленьких океанах майора. - Спецотряд КГБ "Аргентум". Слышал о таком? На несколько минут майор замолчал. Его улыбка сошла с лица, а руки застыли в одном положении. - Допустим, только не говорите, что именно это Вы хотите мне предложить. - Да, Серёжа. Тебе что-то не нравится? Только представь, - Дмитрий в привычной манере раскинул руки, пытаясь приободрить своего посетителя. - Какая мощь и сила, а главное зарплаты. В него почти невозможно попасть, но я тебя уже пристроил. Тебе понравится, я в этом уверен. - Что Вы сделали?! Это же очень опасно, их отправляют на такие операции, в которых почти невозможно выжить! У меня нет настолько хорошей физической подготовки, чтобы хотя бы рядом стоять с членами отряда! Я достаточно наслышан о нем от Кати, и, знаете, желания стать трупом в первые же месяцы после вступления у меня нет! - Даже если Екатерина будет вместе с тобой там? - в глазах академика горел озорной огонёк. Он знал, что рыбка уже на крючке. - Катя? Откуда она там?- Нечаев замолчал на пару секунд, обдумывая свое решение. - Тем не менее, это не меняет сути моего отказа. - протестовал. Как жаль, что он не знал, с кем затеял такую игру. - Мой дорогой Плутоний, прости, но в этот раз я не оставлю тебе права на выбор. Теперь ты член "Аргентума". - Как Вы меня назвали?! У меня есть имя нормальное имя, а не Ваши кодовые безделушки! - Теперь тебя зовут именно так. Спорить бесполезно. Остаётся лишь согласиться и послушно выйти. С другой стороны, это ведь действительно очень перспективно. Бойцы в отряде одни из самых подготовленных и сильных в мире, но каким трудом они этого добиваются? Теперь забот стало гораздо больше. Сеченов, перед уходом Нечаева, вручил ему некоторые важные бумаги с адресами и датами, когда и куда нужно будет съездить, подойти, расписаться и так далее. Что ж, теперь забот на некоторое количество больше. День быстро закончился. Рабочая обстановка разгоняет время до невозможности, но не менее сильно утомляет. Почти весь остаток дня Сергей провозился с бумажками и прочей документацией. Через несколько дней первое собрание, на котором будет и его приятельница. Весьма необычное совпадение, но майор слишком устал для того, чтобы думать и строить разного рода теории. Стоило его голове коснуться чего-то мягкого, по типу подушки, так сразу же сознание агента провалилось в царство Морфея. Он оказался на поляне, что была усеяна разного рода цветами. Тут и ромашка, и иван-чай, и клевер. Было слышно отдаленное пение птиц и приглушенный гул неизвестного происхождения. Он стоял один посреди поля и, видимо, отсчитывал, как в прятках. - Я считаю до пяти, не могу до десяти, ра-аз, два-а, три-и, ч-четыре, пять! Я иду тебя искать! - обернувшись, Сергей лишь слышал отдалённый смех. Его смех. Но самого объекта столь прекрасных звуков для слуха П-3 видно не было. - Ну держись, Харитоша, я уже иду! Плутоний обошел всю поляну, но каждый раз, когда он приближался к источнику смеха, тот убегал все дальше и дальше. Дошло до того, что в один момент все цветы, что были в ногах Нечаева исчезли. Та яркая половина поляны отдалялась от него с каждым шагом. Птицы больше не пели, таинственный гул стал громче и пронзительней, а вместо смеха теперь плач. Знакомый силуэт сидел неподалёку, уткнувшись в коленки. Он и был источником этого плача, Захаров надрывно рыдал. Аккуратно приблизившись, дабы не спугнуть юношу, Сергей прошептал: - Маленький, почему ты плачешь? - Он... Он убил меня... - парень резко развернулся, показывая лицо. Одна половина была полностью сожжена, вся в химических ожогах, кожа на грудной клетке и немного ниже и вовсе отсутствует, как и жизненно важные органы. От сердца осталась чёрная дыра, легкие были наполнены цветами. Можно было рассмотреть каждый капилляр, каждую вену или артерию. Все, как в тех анатомических атласах, которые майор видел у ученого дома. - Сереженька... Не верь ему... Кошмарное видение закончилось так же быстро, как и началось. Вот он вновь на той же поляне, снова слышно пение птиц и гул, но взгляд и настрой совершенно другие. Миловидного смеха его Харитоши не слышно, никто не ждет, пока тот отсчитает глупые пяти секунд и пойдёт на поиски. Его больше никто не ждёт. С тех моментов прошло больше трех месяцев. Сейчас на улице ласковый апрель, что радовал своей прекрасной погодой и красивыми цветениями черемухи. Нечаев любил весну, она наполняла организм жизненной энергией, хотелось что-то делать, а главное жить. Но можно ли назвать его существование жизнью в привычном понимании этого слова? Вряд ли. После исчезновения Харитона он перестал видеть смысл в своей деятельности. Да, его взяли в лучший спецотряд мира, да, теперь он работает на горячо любимого Дмитрия Сергеевича, да, он высок в звании и имеет авторитет. Но все это не дает заполнить черную дыру в сердце, которая разрасталась с каждым днем все сильнее и сильнее. Он скучает. Он безумно по нему скучает, не находит себе места, разговаривает с его фотографиями, переслушивает их бытовые моменты из совместной жизни, которые умный Хоря додумался записать на щебетарь. Будто зная, что однажды он исчезнет. На полке около кровати стоит портрет Захарова, который кто-то подарил из коллег на его день рождение. На полу разбросаны фотографии с Ялты, где-то рядышком лежат засушенные цветы с той самой поляны, которая снилась агенту уже не первую ночь. На кухне лежат какие-то смазанные и "неудачные" снимки по мнению пропавшего ученого, которые "вообще нужно выкинуть" и "эй, Сережа, куда ты их прячешь??" . - Представляешь, Харитоша, меня и весь отряд посылают на специальную операцию в Болгарии где-то в июне. Не знаю пока, что КБГ хотят от нас, но я надеюсь, что все пройдет хорошо. - Нечаев провел рукой по нарисованным волосами. - Ты сегодня очень красив, впрочем, как и всегда. Мне так нравится, что ты всегда меня слушаешь. Я всегда буду все тебе рассказывать, я очень жду твоего возвращения. В глубине души агент понимал, что никакого возвращения не будет, и что, скорее всего, учёный мёртв. Но он старался отбрасывать эти мысли куда подальше, он не поверит в его смерть, пока не увидит тело. А Сеченов, тем временем, был занят разработкой новейшего изобретения, а именно полимерной перчатки с неким нейрополимерным искусственным интеллектом внутри, забегая в будущее, именно он и станет ХРАЗом. Покопавшись немного в своих мыслях, Дмитрий пришёл к выводу, что самым лучшим решением по восстановлению жизни Харитона станет именно нейрополимерный ИИ. С одной стороны - пригодится в каких-нибудь научных изысканиях, ведь все воспоминания и, прежде всего, знания остались с ним, с другой - станет верным помощником, к примеру, того же академика. Уже который месяц он играется с этим маленьким полимерным сгустком, который не дает признаков жизни от слова вообще. У него была всего одна попытка, он хвастался и боролся за неё, как волк за свою добычу. Нельзя было допустить просчета. Захаров должен был жить. Он уже знал о операции, на которую собираются послать весь отряд "Аргентум". В подробности не вдавался, но, тем не менее, что-то ему подсказывало, что хороших новостей лучше не ждать. Хотя, столь неуверенное предположение звучало крайне глупо. Да если брать тех же Плутония и Блесну: оба солдата в идеальной физической подготовке, имеют большой опыт в работе с оружием, гранатами и другими подобного рода вещами. Устойчивая психика, идеальное зрение - все это будет только на руку КГБ. Операция должна быть успешной. Дни летели с невероятной скоростью. Уже отцвели сирень и черемуха, яблоня и вишня – приближалось жаркое и солнечное лето. За это время каждый советский гражданин многое понял для самого себя, какие вещи важны, а какие нет, некоторые полностью переосмыслили свое мировоззрение и изменили свое внутреннее и внешнее "я". Весна - это время, когда цветут даже глубинки сознания и души, это время, в которое хочется жить, любить и быть любимым. Скоро начнет цвести тополь. Пусть столь прекрасное время и является тяжелой ношей для аллергиков, они любят его от этого не меньше. Темнело не так быстро, в Петербурге и вовсе белые ночи. Если бы была возможность, Нечаев остался бы в этом моменте навсегда. Сейчас он сидит на балконе среди фотографий своей любви. Ветер не дует совсем, лишь поздние птицы вышли, дабы отпеть свою трель вместе со всем ансамблем. Так спокойно и умиротворенно. Уже завтра он покинет Москву на неопределенный срок, с Сеченовым долго не сможет увидеться. Он слышит где-то совсем рядом движения робота-уборщика, странно, что он ещё на рабочем месте, ведь дело идёт к ночи. - Знаешь, Харитон. - майор закурил. Табачный дым быстро распространился вокруг. - Я возьму тебя с собой в Болгарию. Будешь лежать у меня в маленьком кармашке и приносить удачу. Плутоний нежно погладил одну из лежащих рядом фотографий. На ней виднеется счастливая пара молодых людей, один из них в глупой панамке, а другой счастлив, как никогда. Сигарета полетела с шестого этажа вниз, а яркое светило окрасилось в огненно-оранжевый свет. - Вчера я видел сон. Очень старый сон. Во сне тебе еще девятнадцать лет. Вокруг огромная равнина, вся покрытая солнечным светом. Окна домов отражают яркий огненно-оранжевый свет, прямо как сейчас. Однажды мы снова будем любоваться закатом вместе. Я обещаю.

***

Болгария. Лето 1953 года. Операция спецотряда КГБ "Аргентум", которая уже не обещает того успеха, которого от нее все ждали. Двое солдат, а именно Плутоний и Блесна оказались в зоне террористических атак. Их взяли в кольцо. Оба знали, что одно неверное движение, и они погибнут, тем не менее, маленькая надежда на спасение еще была. - Плутоний, Блесна, не смейте к ним приближаться. У них бомбы. Стойте на месте, не двигайтесь, подмога скоро прибудет! - грубый мужской голос из рации раздался среди давящей тишины. Он надрывно кричал, надеясь, что оба члена отряда еще его слышат. Нечаев сжал маленький кармашек на своем сердце. Именно там хранилась фотография пропавшего без вести ученого Харитона Захарова. Сергей и Екатерина переглянулись между собой, посылая понятный лишь им самим сигнал и бросились в атаку. Молодые люди знали, что живыми им вряд ли получится выбраться, а сдаться добровольно в плен - это предательство Родины и самого себя. В этот же миг повсюду раздались оглушающие взрывы. Звук бил по ушам, вызывая крайне неприятные ощущения, при этом не давая понять, жив ли ты вообще. Нечаев пал первым. Ему подорвало большую часть головы, левой руки и немного грудной клетки. Последнее, что он слышал и видел, так это окровавленная и обгоревшая фотография Харитона, истекающая кровью Катя и крики командира отряда из рации. - Серёжа... Только держись... - несмотря на свое предсмертное состояние, Блесна старалась сохранить жизнь своему напарнику. Она прижала рукой большую рану на его голове, не давая крови вытекать их тела агента. Командир кричал на обоих, но слышно его было крайне смутно, взрывы до сих пор были слышны где-то вдалеке. Помимо двух окровавленных явно русских агентов, вокруг лежали трупы террористов-смертников. Плутоний и Блесна ранены. -Я обещал… - последние слова умирающей звезды.