Трупам сердце не вредит

С начала апокалипсиса прошло практически четыре года. Железные каркасы начинали медленно, но верно ржаветь, металл шел коррозией. Некоторые большие здания, точно уставшие, натруженные великаны страшно выли от натуги, облицовка сыпалась с них, смывая человеческие черты. Все вокруг захватывала природа — империя и повелительница, которую, как бы сильно человек ни старался, ему так и не удалось победить. Ну, и конечно, куда без любимых, туповатеньких, мерзотно воняющих, но уже таких родных трупов! Хенджин не знал, когда его мысли успели обзавестись изрядной долей жизнерадостности — конечно же, он знал, и кто этому виной, тоже, — и личным чувством юмора, с хвановым никак не коррелирующимся. Но теперь смотреть на гниющий труп человечества стало чуточку веселее. — Вы знаете…в больших городах становится очень некомфортно. — прогундел простывший Чанбин с переднего сиденья — Хенджин, как никогда в жизни, был с ним согласен. — Особенно в Сеуле и Пусане. Улицы опустели — трупы ушли за едой в лес. Люди либо закончились, либо научились достаточно хорошо прятаться. Знаки, светофоры, вывески обвалились. Сокрушив прогресс и машины, зелень пробилась через асфальт, съела панорамные окна, задушила высотки. Из минусов — вместе с немногочисленными зомби по улицам бегали трупы мелких, но очень злых собачонок. Высунешь ногу, не осмотрев территорию заранее, можешь с пяткой и попрощаться. — Фу, там у косули пол морды нет. — сморщился прилипший к стеклу Феликс. Хенджин проследил усталым взглядом за окровавленным животным — вид разочаровывающий, но совсем не новый. — А то в первый раз такое видишь. — Тоже верно. Но косуль мне жалко. Звездун! Никого Феликс не жалел больше, чем глупых, растерявших все человеческое, людей. — Так, товарищи, в какую мастерскую поедем? — задорно спросил Чан, прибывавший в поразительно приподнятом для не спавшего двадцать часов человека настроении. — Как думаете, где запчасти на машины не заржавели? Вот еще проблемка. Скоро придется колотить повозки и запрягать в них трупов. Феликс как-то предлагал идею бесконечного двигателя. — Короче, один человек едет на месте кучера с огро-о-омной, — он расставил руки в сторону, стараясь показать максимальную длину. — удочкой. На крючке будет кусок мяса какой-нибудь, фиг знает, белку найдем где-нибудь. — Сожрали уж всех. — брякнул Джисон. — Тебя на мясо пустим. — в Минхо, как и всегда, впрочем, доставало кровожадности. — А в упряжку пятнадцать трупов! — радостно заключил Феликс и забил рот свежевыловленной рыбой из горного озера. До сюда трупы еще не добрались, так что вероятность съесть отравленное мясо была минимальной. — Вот нам и вечный двигатель. — Ты, бесспорно, очень умен. — с известной долей сарказма произнес Сынмин. — Но у меня есть один вопрос. — Валяй! — Зачем трупакам твой мясной огрызок, если перед ними скачет пусть и щуплая, но целиковая человеческая вырезка? Конечно, Феликс с ответом не нашелся. Ругался с Сынмином пол вечера, а по сути — развлекал сидящую у лесного костра компанию. Это было практически полгода назад, но воспоминания о спокойном и безопасном дне все еще вызывали улыбку. Хенджин помнил каждый такой вечер, каждое мгновение — засыпал с ними, с ними же и просыпался. Они всегда были вместе, но в безопасности — почти никогда. — Я помню, в трех кварталах отсюда была! — воскликнул Чонин, сидящий в самом дальнем углу минивена. Он только собирался продолжить речь, открыл рот, но только крякнул — машину тряхнуло из стороны в сторону. — Простите, две лежачих кегли. — неловко улыбнулся Чан. — Жуть, я подумал напали… — испуганно пробормотал Джисон. — Сплюнь. — мрачно пробормотал Чанбин. — У меня дурное предчувствие. Хенджин очень не любил, когда старший такое говорил, потому что шестое чувство у него — не хуже карт таро и натальных карт, блин! — срабатывало на ура. Меньше, чем через два часа, юноша имел удовольствие убедиться в своей и Чанбина правоте. Если бы брезгливость из старого-старого мультика «Головоломка» была настоящей, ее бы разорвало на части от ужаса. Это произошло на поразительно хорошо сохранившемся складе запчастей одного крупного сервиса. Помещение было естественно-неестественно пустынным, жуть, каким пыльным и чистым от крови. Вот последнее реально странно — в замкнутых пространствах ходячему загрызть человека проще всего, поэтому все они — точно дети раньше вымазывались косметикой мамы, — испачканы в крови. А тут…чистота. — Как в оперблоке. — хмыкнул невесть откуда взявшийся Феликс. Хенджин подскочил и схватился за грудак. — Ты зачем так пугаешь?! Я думал зомби! — Зомби не разговаривают. — фыркнул Феликс. — Я не считаюсь, я особенный. — Наш солнечный ребенок… — пробормотал Хенджин и легко ущипнул идущего впереди за бедро. — Хэй! А вот гадости говорить совсем не обязательно! — И чего вы разорались? — хмуро осведомился вывернувший из-за угла Минхо. — Хотите чтобы все ходячие сбежались? — Самцы китов во время бракосочетания привлекают самок специальной песней… — нараспев заголосил Феликс, сделав свой голос совершенно дурацким. — Да помолчи ты! — зашипел Хенджин, зажимая рот довольному донельзя юноше. — И почему это я самка? Нашелся альфа-самец. — А чем я плох?! — возразил — ну, что ж, он очень старался, но кричать и возмущаться с зажатым ртом дело нелегкое, согласитесь, — Феликс, замахав руками. — Самый натуральный мужик! — Ну, как тебе сказать… В конечном итоге, они приняли решение разделиться — складу сервиса конца и края не видно, а найти деталь нужно до того, как стемнеет, чтобы вернуться в импровизированный дом и не привести за собой каравай. Взяв с Феликса обещание быть предельно осторожным — и дав такое же в ответ, — Хенджин сделал два поворота и уперся в большую, гаражную дверь. Вот за ней-то уже смрад стоял знатный. Хенджин думал, что привык к таким ароматам, но после дня в чистом салоне автомобиля и хождению по пыльному, но не замаранному салону, вонь ощущалась совсем новой. Такой, будто он вскрыл старые консервы в маленькой комнатушке без окон. Впрочем, источник вони нашелся достаточно быстро. Девочка-подросток с одним заплывшим глазом лениво выползла из-под машины. Ее оголодавший вид отнюдь не прибавил ей скорости — Хенджин успел грустно вздохнуть и помолиться, прежде чем выстрелил в голову. По помещению разнесся гулкий звук, пол залила кровь. Хенджин отвернулся, чтобы внимательнее рассмотреть полки, заваленные дряхлыми коробками и пластиковыми контейнерами со слезшей краской. И все же что-то не давало ему покоя. Так пустынно и в таком крупном сервисе — не может быть, чтобы здесь не было хотя бы еще парочки ходячих. К тому же, присутствие одной лишь девчонки-подростка было еще страннее, чем полное отсутствие каких-либо живностей. Балки над головой подозрительно скрипнули. Хенджин задрал голову, чтобы завопить и совершить необдуманное действие. Прямо над ним, в жалких двух метрах, сквозь серебристые балки торчал гадкий, сгнивший. наполовину вывалившийся изо рта и позеленевший язык трупа. Его глотка болталась вокруг позвоночника гривой — вот, почему Хенджин ничего не слышал. Рожа у мужика была голодная, жуткая, обезумевшая, от чего юноша испугался чуть больше, чем обычно. Не рассчитав, он слегка промахнулся, что стоило ему…всего. Истошный вопль, полный боли, отчаяния и неотвратимости пронесся по пустынному и пыльному помещению. — Джинни! — раздалось испуганное в коридоре, прежде чем в комнату влетел побелевший Феликс с битой наперевес. Чтобы совершенно по-свински — Хенджин ему никогда этого не простит, будет вспоминать до тех пор, пока у гада уши внутрь не врастут! — заржать во весь голос. Он даже захрюкал от веселья — нет у юноши больше молодого человека, короче. — О, да у тебя новое колье. — Иди в жопу. — прошипел Хенджин, скидывая кишки с шеи. Как оказалось, балки, снести которые было проще легкого — достаточно одного неловкого выстрела, — удерживали развалившееся тело трупа по частям. Попав тому в голову одним неровным выстрелом, а вторым — в крепление, Хенджин обрек себя на контрастный душ из ливера с душком. — О, да у вас пальчики дор блю. — не преминув воспользоваться французским акцентом, Феликс, нисколь не смутившись, достал из-за шиворота Хенджина полтора пухлых пальца. — Меня сейчас вывернет… — жалобно и хрипло пробормотал юноша, правда чувствуя подступающую к корню языка кислоту. Желудок больно и неприятно скрутило, а во рту запекло от желчи. — Давай, я подержу тебе волосы. — Гад, я три месяца назад бри… Дальше договорить Хенджину было создателем не суждено. Блевать, ощущая, как чужие внутренности скатывались по спине, прилипли к шее и пропитывают кровью и прочими, куда менее приятными выделениями одежду, чувствовалось в сто крат хуже, чем просто блевать напротив двух развороченных трупов. Хенджину иногда казалось, что его организм забывал разом весь тот ужас, через который они проходили все эти года, и становилось так плохо, будто все это — впервые. — Бедный мой. — приговаривал Феликс, поглаживая юношу по спине. — Блюй, потом сходим к бочкам в подсобке, отмоем тебя. Я, кстати, вижу, что нам нужно. Из запчастей, в смысле. — Какой ты многозадачный. — прохрипел Хенджин и, выпрямившись, оперся о крепко вросшего в пол Феликса. — Господи, как же во рту мерзко. — Хочешь, вылижу? — Хенджин надеялся, что его искаженное отвращением лицо отлично ответило за него. — Что! — Я сейчас тебе в ладошки сблюю. — Ловлю! Как удар молнии. Даже ее предвещает гром, но они появляются как беда в мирной жизни, из ниоткуда, атакуя с тыла. Хенджин успел вскрикнуть от сильного толчка сзади и повалиться на твердый, бетонный пол (благо, лицом не в свою же блевоту). — Бля! — громко ругнулся Феликс и юноша, на ходу утирая ребром ладони разбитую бровь, вскочил на ноги. Чтобы увидеть зубы ходячего в сантиметрах от шеи Феликса, на которой и так темнели шрамы укусов. — Феликс, голову в сторону! — Фу. — прохрипел он через пару мгновений, скидывая с себя ослабевшее тело зомби. — У меня на щеке ошметок его мозгов, да? — Больше похоже на кость…череп наверное. — отрешенно ответил Хенджин. Адреналин сходил с него седьмым потом, оставляя после себя холодный, ломающий лопатки страх. Если бы не глупая случайность, у трупака перед смертью был бы пир. От мыслей о собственной гибели замутило еще больше. Стоило Хенджину посмотреть на обсепокоенное, любимое и полное любви лицо Феликса, тошнота вновь подступила к горлу. — Ты знаешь, я странно себя ощущаю от того, что взглянув на меня, ты сразу блеванул. — неловко отшутился он. — С тобой точно все хорошо? Тебя как будто от мира отсоединило. — Все нормально, все нормально! — заверил его Хенджин, сплевывая остатки кислоты на пол. — Не принесешь мне одежды? Я пока к подсобке пойду. Феликс засуетился (конечно же, пообещал принести шорты покороче и прозрачную рубашку) и убежал в сторону оставшегося у входа минивена. Хенджин старался оставаться собранным и настороженным, чтобы никакая полудохлая проблемка более не застала его врасплох, но в голове все равно, напрыгивая на друг друга точно зомби, завидевшие человека, скакали мысли. Почему ходячий не атаковал его первым? Почему просто оттолкнул, как своего собрата, и набросился на Феликса? Не то, чтобы Хенджина ущемляло отсутствие внимания к его персоне, но все же, непонятные вещи в стремительно меняющемся мире имели тенденцию ужасно его раздражать. — И ты снова витаешь в облаках! — перед лицом мелькнула недовольная моська Феликса. Он так забавно злился или куксился — Хенджина ужасно тянуло его поцеловать. — Я бы тебя чмокнул сейчас. — У тебя немного несвежее дыхание. — А как хвалился-то… Феликс захихикал и зашагал вперед, проверяя, есть ли в небольшом помещении трупаки. Хенджина немного раздражало бесстрашие юноши, оставшееся после скитания по Сеулу полутрупом, получеловеком, но никакие уговоры все равно на него не действовали. — Все чисто, проходи. — он выудил из сумки одежду и баночку с гелем для душа. — Ща буду задницу твою мять. Хе-хе. — Не забудь и себе рот освежить, балда. — беззлобно подтрунил Хенджин. Глупости и пошлости, которые имел привычку говорить Феликс, были ключом для разъехавшихся в стороны винтиков. Грузные, гнетущие мысли отошли в сторону. Хенджин отдался в ласковые руки любимого, позабыв об инциденте, пока похожий не укусил его за зад через пару жалких дней.

***

Случались такие дни, когда Хенджин просыпался и думал — не стоит. Вообще ничего делать не стоит, даже к Феликсу липнуть (наглая ложь). Самое ужасное, когда подобные ощущения преследовали в дни очень важные. Как, например, блин, сегодня! Они с ребятами приняли одно важное, но само по себе рискованное решение. К северу от Сеула находиться было практически невозможно — все кишело трупами. В центре страны ситуация была куда лучше, но опасность, что доев все с юга и севера, трупы попрутся в центр — выше некуда. Перебираться дальше на материк идеей было ужасно глупой — если с малонаселенной Кореей едва удавалось справиться, что же случится в Китае? Индии? Их сожрут за один укус. Оставался один вариант — местность, окруженная океаном. Что-то не настолько развитое, как Япония, но где можно будет осесть хотя бы на пару лет. Чеджу — рай для корейцев до апокалипсиса, оказался благим местом и после. Было лишь одно но. Чтобы попасть на остров, нужно было пройти через густонаселенные агломерации. И в Пусане задержались они куда дольше, чем планировали. Сначала Чанбин заболел, потом машина сломалась, после — Сынмин заработал сильный ушиб, навернувшись с лестницы. Хенджин ненароком подумал, что их сама судьба отговаривала от Чеджу, но быть хуже там чисто математически не могло. Медленно, но верно, они продвигались к портам, готовясь к наиболее неприятному из исходов. И сегодня, в самый ответственный день, Хенджина давило предчувствием, как муравья — ботинком. — Ты сам не свой. — осторожно спросил Феликс: без веселья в голосе, непривычно бледный и собранный. Они шли по пустынной улочке, оглядываясь на каждый шорох. Унынию Чонина не было предела — его любимый город, где проходили дорогие его сердцу летние каникулы сам превратился в трупа. Разлагающегося скрипящими ржавыми железяками, гниющего химией, проевшей контейнера с нефтью, кишащего трупными червями, жрущими друг друга. — У тебя все хорошо? — Предчувствие дурное. — честно сознался Хенджин, плотнее прижимаясь к боку Феликса. — Тебе не кажется, что что-то не так? — Мне всегда так кажется. — жмет плечами Феликс и поплотнее прижимает к себе юношу. Хенджин, под боком худого и низенького Ли ощущал себя, как под крылом большого, преданного дракона. — Хен, нам еще далеко? — ветер принес шепот Чонина. Хенджин обернулся на Чана с огромной картой наперевес и тоже остановился, ожидая ответа. — Еще квартал. — пробормотал он. — Там большой магазин, так что шанс того, что что-то осталось — велик. И он ближе всего к порту. Мы с Чанбином вчера ходили на вылазку, нашли несколько суденышек подходящих, ну, чисто визуально. Я заметил только двух ходячих. — Звучит неплохо. — пробормотал Хенджин, возобновляя ход. Чан и Чонин обошли их, так что они с Феликсом стали замыкающими. Конечно, парень возможности не упустил — сцапал задницу Хенджина, аж немного больно стало. — Ты дурак? — Я пытаюсь сделать себе день лучше? — А мне что делать? Феликс хмыкнул — чуть громче, чем стоило бы, — и поднялся на носочки, чтобы чмокнуть Хенджина в губы. Влажно и неосторожно, так, чтобы на мгновения крошка костей под ногами стала устланной цветами тропинкой. — Спасибо. — Для вас всегда бесплатно. — подмигнул Феликс и чуть отстал — он знал, что Хенджин замыкающим быть очень не любит. — Вот это честь. — по-доброму пожурил юноша, перехватывая биту поудобнее. Громоздкое, уродливо-грязное здание супермаркета показалось из-за угла. Хенджина пробило на холодный пот, когда большие, мутные окна — точно белки мертвых, — гадко сверкнули солнечным отражением, ослепив. — У меня очень плохое предчувствие… — пробормотал он тише, чем вздохнул. Феликс, стоявший от него в пяти метрах, не могущий услышать этого, точно почувствовал: обернулся, ощупал взглядом и будто стал взволнованнее. Внутри не работал свет — вот удивительно! — ни звука, ни шороха, что в сущности странно — в супермаркетах, в местах где большое скопление машин, в больницах и школах трупов всегда больше, чем где-либо еще. А тут…мертвая тишина. Будто здание само вот-вот отрастит зубы и начнет пир, стоит только всем попасть в ловушку. Чан, Чанбин и Минхо двинулись вперед — никогда не отдавали эту нишу ни Джисону, ни Хенджину, оправдываясь старшинством и силой. Шустро прошли вдоль рядов, стуча по железным стеллажам, чтобы все гады выползли, точно когда-то громадный поток людей из вагонов в час пик. Впрочем, трупы не заставили себя долго ждать. Двое — на Минхо, по одному на Чана и Чанбина. Звуки ударов, вдохи-выдохи в такт взмахам и узор крови на давно уже не белом кафеле. Пейзаж уныния, поэзия гниения — то, что предпочитающая яркость и свет душа Хенджина на дух не переносила. — На них лица нет… — ошарашенно выдохнул Феликс. Можно было подумать, что он шутит, но фраза была точным описанием жуткой картины: за годы голода, разложения и заражения на их физиономиях не осталось мяса, вытекло по глазу, у кого-то в ранах плодились мухи. Прежние человеческие черты испарились — смерть и гниль все, что осталось. — Конечно нет, они тут уже второй год бродят! — раздался незнакомый, скрипучий голос. Хенджин, напуганный, инстинктивно достал из-за пояса штанов пистолет и направил в сторону звука. Человек, завидев реакцию юноши, лишь расхохотался раскатисто и высоко. Перед ними стоял живой мужчина, а физиономия — точно у тех, кого пару минут назад прикончили парни. Он точно не был трупом — на осунувшемся, худом лице теплился румянец, а бледные, голубые глаза пусто смотрели перед собой, хотя лицо улыбалось. — Давненько я живеньких не видел! — расплывшись в улыбке, заявил незнакомец, поправляя отросшие, спутавшиеся от отсутствия ухода, кудрявые волосы. Хенджину стало совершенно не по себе — будто этот мужчина тоже собирался их съесть. — Когда трупы долго ходят без кормежки, мясо пропадает, вирус пожирает тело за отсутствием иного питания. Если не есть очень долго ходячий сдохнет — буквально сожрет сам себя! — Что-то это у меня не вызывает такого щенячьего восторга. — безрадостно и напряженно проговорил Минхо. — Вы местный житель? — Ну, что-то типа того. — сцепив руки в замок и подвигав ими из стороны в сторону, пробормотал мужчина. — А вы откуда будете? — Сеул. — не смягчая тона, ответил Минхо. — И куда направляетесь? — Мы просто…исследуем местность. — стараясь сохранять тон нейтральным, ответил Чан. — Пытаемся найти место, где можно будет ненадолго осесть в безопасности. — Вот чудаки! — скрипуче рассмеялся мужчина. — Эдак вам до Сибири или северной Канады топать надо! Там все трупы окоченели уж! — Если потребуется, дойдем. — натянуто улыбнулся Чан. — Мы бы хотели взять некоторое количество продуктов, вы не будете возражать? В долгу не останемся. — Да-да, конечно! — оживился мужчина, краснея еще больше. — Мне действительно нужна будет помощь, а то я низкий и щуплый…ты! — он ткнул костлявым, скрученным пальцем в Хенджина. — Сможешь мне помочь? В служебном помещении. Все внутри Хенджина заклокотало, в голове загорелось красным. «Бежать» — единственное, что ему, человеку отнюдь не трусливому, говорило чутье. — Я… — Возьмете и меня тоже? Я вам с удовольствием помогу. — на лице Феликса этикеткой сияла улыбка. Тон голоса и взгляд говорили сами за себя — отказы не принимаются. Мужчине предложение по вкусу явно не пришлось, но бита в руках Феликса была весомым аргументом «за». — Конечно… — пробормотал он и опустил взгляд в пол. — Мы наберем продуктов и придем, хорошо? — Сбежать хотите? — недобро прищурился мужчина. — Совсем нет. — отчаянно замотал головой Хенджин. — Можете пойти с нами, если не верите. Бродить с этим человеком по магазину было сродни спать в комнате с прикованным к батарее трупом. Вроде и безопасно, а вроде… Хенджин старался не перегружать себя слишком мрачными мыслями. В конце концов, кто не сойдет с ума в таком мире за столько лет одиночества? Мужику стоит отдать должное — он все еще согласился поделиться с ними продуктами. Технически, они и не были его, но все же… Предубеждение снова стало спутником Хенджина. Он вспомнил, какого мнения был о Феликсе несколько лет назад и постарался успокоиться. Не все, что выглядит золотом им и является, и наоборот, не так ли? — Воды почти не осталось. — пробормотал мужчина, хищно глядя на Чана. — Оставьте мне эту полку, возьмите с той. Друг кивнул и отставил пятилитровку. Несколько небольших бутылок зашумели, ударяясь о металл. — Не нравится он мне. — пробормотал Феликс, подойдя к Хенджину со спины. Юноша ласково приобнял его и продолжил вещать. — Не знаю, аура у него недобрая. Наверное, февральский водолей по гороскопу. — Что у тебя за трения с водолеями? — весело фыркнул Хенджин. — Я — февральский водолей. — весело подмигнул Чонин, проходя мимо. Лучшие друзья обменялись воздушными поцелуйчиками и факами. — Мелкая дрянь совсем распоясалась. — Молчать. — отмахнулся Чонин и завернул за угол. — Куда это он? Парни же с той стороны. — Черт его знает. — пожал плечами Феликс. — Давай просто запомним, куда пошел, чтобы потом не искать по всему магазину. Через пятнадцать минут контрольная закупка окончилась. Мужчина, подозрительно оживившийся, ждал Хенджина и Феликса с великим нетерпением. — Я заберу их на пятнадцать минут! — громко провозгласил он и засеменил к рабочему помещению. — Потом можете уезжать на свой Чеджу. Или улетать. — захихикал он, вздрагивая длинными, как лопасти мельницы, руками. — Меня пугает его нос. — тихо и топорно проговорил Феликс. — Он похож на очень голодного орла. Или ведьму. — Нельзя людей за внешность обижать! — турнул юношу Хенджин шепотом. Феликс лишь цокнул и закатил глаза. — Доложи на меня ароматной общественности. Они меня быстренько отменят в тик токе. Чем ближе они подходили к рабочим цехам, тем более некомфортно становилось Хенджину. Его живое воображение рисовало странноватого мужчину огромным, иссушенным деревом, а под ним — капканы да мины. А впереди — темень и туман, и ничего более. Словно в насмешку, белый, больничный свет ненадолго загорелся в коридоре и, неприветливо мигнув, снова выключился. — Держите фонари. — А что нам сделать-то надо? — Я ростом не вышел, да и слабый такой, щуплый, ну вы видите меня!.. — слова мужчины рассыпались фальшивым жемчугом по полу, каждая буковка будто спешила. — Это мы уже поняли. — перебил Феликс, нахмурившись. — А что сделать-то надо? Вы можете сказать, а если нет, мы развернемся и уйдем. Мужчина остановился, как вкопанный. Он медленно повернулся так, будто каждое его движение должно было сопровождаться скрипом. И…Хенджин совершил фатальную ошибку. Слева от него что-то заскрежетало, так что он, настороженный и недоверчивый, повернулся к темной стене, довольно быстро замечая тяжелую, толстую дверь. Отвлекся всего на мгновение, но и этого хватило. Сумасшедший мужик ударил Феликса по лицу — тот от неожиданности растерялся, покачнулся назад и ударился о трубу. Хенджин, точно это его только что оглушило, громко воскликнул, мгновенно дергаясь в сторону юноши, за что в итоге сам получил по виску. Его с силой затолкнули в какое-то помещение, а тяжелая дверь, точно могильная плита склепа, захлопнулась. Вдох-выдох — кровь, спертый воздух, разложение, фекалии. Несколько мгновений, чтобы с силой напялить на нос водолазку и сделать пару спасительных вдохов. Даже пот с нестиранной вещи пах приятнее этого помещения. Запах был ужасным, но зрелище…жар прилил к груди Хенджина, стоило ему поднять взгляд. «Я мертвец. Я умру». Как отблески от бриллианта, воспоминания о ребятах и Феликсе. Ну уж нет. Он так просто не сдохнет! Они никогда Хенджину этому не простят. Голодные, алчные глаза воющих мертвых, забившихся в радостных конвульсиях, стоило рыбке оказаться в аквариуме пираний разозлили, как всегда злила бессмысленная жестокость. Хенджин им никогда не дастся. Никогда не позволит себя съесть. Он забился в тяжелую дверь, но столкнулся лишь с приглушенным смехом мужика извне. Сумасшедший и такой же голодный. Он…как ходячий. Нет, он хуже, чем ходячий, ведь все понимал. — Ты за это ответишь. — зашипел Хенджин, прежде, чем ринуться к противоположной стене. Не менее, чем двадцать туш ринулись за ним. Хенджин не старался их рассматривать, но не мог не заметить, насколько обглоданными они были. У большинства на руках и шее торчали кости; у пухлых мужчин вместо щек — почерневшие зубы, вываливающиеся языки. Соображать приходилось быстро. Труба, темное пятно — это дверь? — абсолютно, блять, гладкая стена, магазин на десять патронов. Если даже представить, что он, оглушенный ударом чертового старика с первого раза попадет в ходячих, что делать с остальными десятью? Насколько велик шанс увернуться от их укуса? Феликс, Чан, Чанбин, Сынмин, Минхо, Чонин и Джисон ему никогда-никогда этого не простят. Стрелять нужно было начинать сейчас — скорее-скорее, в такт сердцебиению, скорее, черт тебя дери стреляй! — но руки тряслись. Первая пуля — в плечо. Пот заливал глаза, жаром выжигало мозги, по венам будто пустили яд — тело вздулось, точно готовое взорваться от ужаса. Смерть в заплывшем зрачке, смерть в гнилом языке, смерть в руке с одним пальцем, смерть в разлагающейся ноге, смерть в вываливающихся кишках. Первый из трех выстрелов — в голову. Но дальше жизни нет. Хенджин прерывисто вздохнул. Он продолжал стрелять, но глаза запекло. Он умрет — вот прямо сейчас!.. Моргнул — и из полумрака оказался в залитом белым светом помещении. Звук железа, скрип стула по полу. Искаженное гневом, но целехонькое, почти человеческое лицо в десяти метрах. Еще один труп! Хенджин вскочил и осоловело оглянулся, споткнулся, почти упал, но человек, оказавшийся Чонином, подхватил его и поставил на ноги. — Хэй, ты в порядке? — обеспокоенно спросил он, заглядывая юноше в глаза. — На тебе лица нет. — Я думал…думал они м-меня… — в легких не хватало воздуха. Хенджин вздрогнул, задохнулся, будто руки толпы мертвых зажали его глотку костлявыми, ледяными пальцами и сжали. — Поплачь, поплачь. — пробормотал Чонин и прижал старшего к себе. За тонкой железякой скреблись и ругались трупы, но Хенджин за плачем не заметил ни их гнева, ни их смирения. Не прошло и двух минут, как демонстрация зомби расползлась по углам вновь. — Прости, прости… — Все в порядке. Я тоже очень сильно испугался. — вздохнул Чонин. — Ты сам их нашел. — Ага. Мне было интересно, куда это он вас заслать хочет, вот я сдуру и зашел. А эта тварь за спиной дверь закрыла. — Отдам на съедение… — Хенджин обратил внимание на беснующуюся девушку в углу комнаты. — …этой твари. Это еще кто? — Понятия не имею. — пожал плечами Чонин. — Она тут уже была. Вон видишь, еще одна дверь, рядом с ней? — Хенджин кивнул — у прохода была громадная лужа крови. — Это…какая-то кормушка. — ошалело выдохнул юноша, осматривая валяющиеся внутренности и трупы некогда живых людей. Они-то зомби не стали — ходячая, с прекрасно сохранившимся телом и лицом, лишь укус на лодыжке и клацающие, точно тикающий таймер бомбы, зубы, указывали на то, что она инфицирована, — выжрала их практически под чистую. — Ты пробовал открыть дверь? — Ага. Заперта намертво. Он видимо хотел заманить вас на перекормку, чтобы остатки отдать ей. — А как он собирался забирать останки? — нахмурился Хенждин. — Это же тупо. Даже если бы от нас что-то и осталось, отобрать это у ходячих — все равно, что ногу у голодной акулы. Бред какой-то. Чонин нахмурился. У Хенджина не получалось прийти ни к какому логическому решению. — Может, он такой же, как и Феликс? Мы просто укуса не заметили. — Вряд ли. Он не настолько бледный. — отмахнулся Хенджин, усаживаясь на стул. Беснующаяся девушка со знакомым орлиным носом капала слюной. Как выйти в толпу трупов и не оказаться главным блюдом, индейкой в День Благодарения? Как же они их определяют, как живых? Что выдает их? — Фу, как же тут воняет. — поморщился Чонин. — Сейчас сблюю и станет вонять еще хуже. Цепочка простых ассоциаций — тошнота, запах, кровь вокруг, — привела Хенджина к ближайшему дню, подходящему под описание. Почему же та девушка его оттолкнула и напала на Феликса? Что заставило ее думать, что Хенджин не добыча? Одежда в крови и ошметках плоти. Грязные одеяния мужчины, мерзкий запах. Куски тела по комнате, будто кто-то собирал пазл из человека. — Я понял… — тихо пробормотал Хенджин. — Я понял, как он это делает. Судорожно, не подбирая слов, юноша пересказал Чонину случай из салона. Младший внимательно слушал, хмурился, но кивал. Он никак не мог скрыть отвращения, но неотвратимость грядущего — если они, конечно, хотели жить, — догоняла быстрее. — Но есть одно «но». — вздохнул Хенджин. — Нам придется распотрошить ее. Парни застыли в тишине. Да, она мертва. Да, ей никогда не стать человеком. Но сама мысль о том, чтобы так измываться над мертвым телом некогда живого человека. Мерзкая, гадкая, ужасная Вселенная! Даже мертвые не могут упокоиться в уважении и спокойствии! У Хенджина снова навернулись слезы на глаза. Лицо девушки, явно бывшей дочерью тому странному и гадкому мужику, приобрело человеческие черты. Она больше не казалось злой и агрессивной. Хенджин мог видеть ее улыбку, ее слезы, ее злобу, ее горечь. Он мысленно похоронил уже давно мертвого человека, но легче от того совсем не стало. — Я сделаю это. — тихо пробормотал Чонин, поудобнее перехватывая небольшой топорик. — Подожди немного. — Давай вместе… — Не надо. — Чонин помялся, сжимая рукоятку оружия плотнее. — Можешь считать меня жестоким, но я не чувствую вины за это. Чувствовал, еще как. Его руки и нижняя губа дрожали, взгляд мерцал. Тем не менее, Хенджин сделал вид, что поверил и отступил назад. — Спасибо, Нини. Много лет назад, в жизни, которую Хенджин уже не помнил, он считал, что никогда в жизни не станет убивать, не поднимет руку на человека. Урок оказался необоснованно жестоким — разве кто-то из них провинился, желая жить мирно? Тем не менее, пришлось научиться не отворачиваться, разбивая трупу голову. Казалось бы, что может быть хуже? Обмазываться чужими внутренностями, точно накладывать грим — вот, что оказалось многократно хуже. Хенджин отвернулся от Чонина, зная, что тот плакал, ведь он не мог сдержать слезы сам. — Будем молиться, чтобы сработало. — хрипло пробормотал Хенджин, с отвращением размазывая кровь со слезами по щекам. — Если это не сработает, я наблюю им в рот. — прошипел Чонин. — Я как будто из их желудочно-кишечного тракта вылез. Хенджин, игнорируя подцепленную от Феликса манеру подшучивать ответ, погрузился в размышления. В конце-концов, это отвлекало от висящих на шее кишках. — Как мы взломаем дверь? — Там у входа железяки валяются, попробуем ими рычаг создать. М-да, не о таких аксессуарах я мечтал, когда думал на модельера пойти. — Ты хотел на модельера пойти? — Конечно. Классе в третьем. — пакостно улыбнулся Чонин. — Сделал бы из Феликса свою подопытную крысу…истыкал бы всего булавками и сшил бы верх и низ аутфита прямо на нем, чтобы не выбраться… — Меня пугают твои садистские наклонности. — Представляешь, а это я еще фильтрую, что говорю. Хенджин усмехнулся. Глупая, намеренно несуразная болтовня Чонина действительно помогала. Он практически не смотрел на едва шевелящийся палец на оторванной от трупа руке. — Готов? — хрипло спросил Чонин, стараясь не смотреть старшему в глаза. Хенджин обратил внимание, как его губы совсем немного шевелились, будто юноша повторял давно заученный маленький текст. — Знаешь, кем Чонин планировал стать в пятнадцать? — зазвучало в голове веселым, немного пьяным голосом Феликса. — Священником. Ты прикинь? — Это…максимально не то, что я мог бы ожидать от Чонина. — Еще бы! — фыркнул Феликс. — Однажды за день он пошутил про мамку ровно пятьдесят три раза. С таким бэкграундом в священники нельзя. Мысли о Феликсе согревали и давали определенную, нужную долю храбрости. Хенджин старался не думать, что мужик мог с его любимым человеком сделать — иначе простым мордобоем этот щуплый человечишка не отделается. — Погнали! — шепотом проговорил Хенджин и не смог заставить себя не зажмуриться, когда Чонин со скрежетом приоткрыл дверь. Любопытная аудитория мгновенно обернулась на них, оживилась, но…осталась на месте. Если бы их искаженные разложением лица могли выразить удивление, сомнение, непонимание — они определенно это сделали бы. Но все, что болезнь им оставила — возможность смотреть. Хенджин боялся даже дышать. Он старался подражать движениям трупов — лихорадочно воспроизводил в памяти каждого, кто попадался ему на пути, но все равно ощущал себя привязанным ниточками к неумелой руке кукловода тушкой. Одно неверное движение — и стайка трупов, хаотично рассыпанная по периметру просторного помещения ринется на них, как мелкие рыбки на опущенные в воду пятки. Хенджин уперся взглядом в спину Чонина, оказавшегося впереди. Удар сердца — мелкое движение тела, два — еще одно. Шаг только на двадцатый. От страха водолазка липла к потной спине — а может, дело в пропитавшей одежду крови. До двери оставалось семь шагов и сто сорок ударов сердца. Хенджин, не имея возможности контролировать свои эмоции, мысленно счастливо бормотал «ну же, ну же, ну же!» И тут — Чонин споткнулся. В помещении — глаз выколи, ни черта не видно, конечно он пропустил долбанную трубу! Юноша инстинктивно протянул руки вперед, стараясь увернуться от удара, и шустро подскочил на ноги, чем выдал себя. Если бы у хищного желания сожрать, поглотить, убить был запах — они оба давно бы уже задохнулись. Ну, все, кажется? — Вы охуели?! — голосом Феликса в голове. Он всегда был рядом, даже когда на самом деле не был. — Я еще раз спрашиваю, вы ахуели?! Быстро сюда, блять! А. Так это реально его голос. — Что стоишь, олух! Бежим! — голосом Чонина на ухо. Нет, им еще рано закрывать занавес!

***

— Что делать с ним будем? — Предлагаю отдать пираньям на прикормку. — безжалостно отозвался Феликс, с ненавистью смотря в глаза осоловевшему, связанному мужчине. — Тварь. — Ч-что с моей дочерью?! Почему вы живы?! Почему вы в крови-и-и! — вопил в конец свихнувшийся мужик и раскачивался из стороны в сторону. Его взгляд метался из угла в угол, щурился или напротив, глаза распахивались неестественно широко. — В-вы…убили ее?.. — Она уже была мертва. — сухо и грозно ответил Чонин. — Мы не могли убить уже мертвого человека. Мужчина замер, точно в мгновение превратился в статую. Его взгляд остекленел, вперился в грудь Чонина ядовитой стрелой. — Убили, значит. Нелюди! — нечеловечески возопил он, вскакивая. Чан одной правой удержал его на месте. Хенджин вздрогнул. Каким бы мерзким он человеком ни был — то была его дочь. — Твари! Как вы могли! Юна-а-а! — Ты впихнул нас в лапы чертовым трупам, зная, что они растерзают нас, а теперь еще что-то смеешь говорить?! — Чонин, не надо… — Моей дочке надо кушать. — забормотал мужик. — Да, пришлось пожертвовать несколькими людьми, но разве ж их жалко! Они бродячие, без дома и крова, как вы! В помещении повисла тишина. Лицо Чана превратилось в маску, глаза остекленели. Хватка Феликса на предплечье Хенджина захлопнулась мягко, но крепко, как ремени безопасности на некогда веселивших деток аттракционах. — Ты так о ней заботишься…должно быть, любишь ее? — бесцветно произнес Чан, улыбаясь так, что лучше бы орал матом. — Какой отец не любит свою дочь?! — Тогда давай скормим ей тебя. — холодно и кровожадно улыбнулся Чан. — Ты же не позволишь своей дочке помереть с голоду? Лицо мужчины вытянулись, глаза впали. Точно мертвец, он обернулся к Чану, застывший в ужасе. Старший лишь усмехнулся и наклонился ближе. — В чем дело? Это же твоя любимая дочка. Ты без сомнения погубил живых людей, чтобы прокормить эту тварь, а теперь не хочешь стать для нее ужином сам? Мужчина что-то забормотал, замямлил и, не удержав равновесия со связанными руками, завалился на пол. Его штормило из стороны в сторону, а из глаз текли слезы. — Оставьте его. — тихо произнес Минхо. — Пошлите.

***

День близился к завершению. Океан, точно ждавший их прихода, был спокоен и добр. Хенджин вдохнул запах соли и с облегчением прижался к обнимающему его Феликсу — наконец-то покой. Когда они, разозленные случившимся, только прибыли к порту — столкнулись с тем, чего и ждали. Большинство судов у пирса, закономерно, оказались ржавыми при более детальном рассмотрении — какие затонули, какие коренились в сторону, точно Пизанская башня, грозясь вот-вот рухнуть. Да и выбирать приходилось осторожно и внимательно — электричество не работало, удача, если найдут суденышко старого образца. Из приятного — трупы быстро поняли, что ловить у воды нечего — кроме мелкой, совсем не сытной рыбешки, — и ушли вглубь города. Всего три встретилось, а на борту — ни одного. Очередное невероятное везение — во время военной подготовки Минхо служил на флоте. Он же ими управлял, помогал раскрыть парус, следил за штурвалом. Хенджин в очередной раз убедился — как бы ни была жестока судьба, она заставит тебя оказаться в нужном месте, с нужными людьми. Иначе как объяснить его невероятную удачу? — Как думаешь, там, на Чеджу…мы сможем ненадолго отдохнуть? — тихо, без тени привычной улыбки, спросил Феликс. Его голос звучал глухо и нервно. — Не знаю. Не хочу ни на что надеяться. — честно пробормотал Хенджин Феликсу в отросшие волосы. — Да и после сегодняшнего мне все равно. С ребятами, с тобой — я все переживу. — Не надо все переживать. — улыбнулся младший. Лучики сверкнули — это солнце, или Феликс к нему повернулся? — Не хочу больше, чтобы ты был в опасности. Хочу, чтобы там было хорошо. — В целом, это можно рассчитать. — раздался сзади деланно серьезный голос Сынмина. Хенджин вопросительно дернул бровью — уж он-то научился предельно четко слышать насмешку в голосе друга. — Кто помнит, в какой период началась эпидемия? Посмотрим, пиковый это сезон для туристов, или нет, сравним с постоянным населением… — Займи рот чем-нибудь полезным! — разгорячился Феликс и пихнул Сынмину хлебцу. Поразительно сохранились — вот уж вечный продукт! — Будет он мне тоску нагонять! — А может вы все чем-нибудь полезным займетесь, аппендиксы? — гаркнул Минхо. — Стоят там, повторяют сцену из «Титаника». Благо хоть в этой тарелке дверей нет… Хенджин от души рассмеялся и с готовностью добровольно сделался рабом Минхо — в конце концов, этой участи не мог избежать даже Джисон, а у него уж привилегий! Оказалось, от отчаяния до счастья путь столь короток. Хорошо, что Хенджину его удалось пройти.