baby, don't forget my name

LXXXV. 1 августа, 2012 — Среда

Почему-то он чувствует себя героем дерьмового фанфика. Каковы шансы, что лучший друг детства/соперник Тецуи найдёт его здесь и сейчас? Когда уверен, что такого не произошло в последний раз? Вероятно, чертовски астрономична. Он смотрит краем глаза на Тецую, который выглядит так счастливо, что это должно быть незаконно (особенно учитывая, что ребенок разыгрывал какую-то драматическую игру на двоих с Сацуки, относительно притворного разбитого сердца секунду назад) и вздыхает, поддаваясь капризам вселенной. Кого волнует, верно? Рёта ахает в понимании позади него. — Огивара-кун? Из предыстории Куроко-чи, что объясняет его мотивацию и конечную цель попасть в первый состав, чтобы они могли сыграть друг против друга, как раньше? Только в этот раз, как соперники и равные? Этот Огивара-кун? Ниджимура шлепает его по макушке. — Перестань разглагольствовать. — Я просто предоставил справочную информацию для тех, кто не знали! — Рёта возмущённо защищается и потирает шишку на голове, надувшись. — Мы все видели флешбек, когда его представили, — Ниджимура говорит, закатывая глаза. — Ты мешаешь их воссоединению. Огивара смеётся, снова обращая их внимание на себя и они замечают, как он любопытно смотрит на них. — Твои друзья интересные, Куроко, — он говорит, улыбаясь. Тецуя отвечает своей обычной маленькой улыбкой. — Ты можешь сказать странные, Огивара-кун. У них нет чувств, которые ты можешь ранить, — он отвечает, отчего его приятель снова смеётся. Его взгляд смягчается и он говорит. — Рад тебя видеть, Огивара-кун. Давно не виделись. С посветлевшей улыбкой (и черт, неудивительно, что этот парень лучший друг Тецуи. У них обоих есть искры аниме седзё) Огивара говорит: — Да, я тоже! Всё не такое же по письмам, знаешь? — О, вы пишете друг другу письма? — Сацуки взволнованно вмешивается. — Это немного романтично, не думаешь? — Это мужской романс! — Огивара гордо заявляет, стукая кулаком о грудь и полностью упуская факт, что она дразнит. — Как мило! — Сацуки прижимает руку к щеке, с сердцами в глазах и намеренно не понимает, если Шого знает её. — Вы двое правда хороши вместе! Огивара потирает затылок, смущенный, но довольный. — Да, я тоже так думаю. — …Он всегда такой? — Шого спрашивает, потея, пока Сацуки всё восторгается, а Огивара всё не понимает. Тецуя кивает, забавляясь. — Огивара-кун немного легкомысленный. — Он говорит с ласковым раздражением, которое человек бы испытывал к глупому, но верному питомцу. — В любом случае, — Огивара говорит, отворачиваясь от Сацуки, выпытавшей всю его контактную информацию и различные фотографии его, и теперь восторгавшейся из-за письма с Дайки. — Куроко рассказал мне всё о вас в своих письмах! — Он уверенно показывает пальцем на Кагами и говорит. — Ты Кагами-кун! Парень из Америки, который идеальный домохозяин из-за божественной готовки и тому, как нянчишься со всеми. — Какого- — А ты Кисе-кун! Модель-плакса, цепляюшийся за всех, как коала и часть гарема! — Огивара продолжает, не замечая реакции, вызванные его ужасным — но точным — описанием. — Плакса?! — Ниджимура-сан. Я уже знал о вас, так как вы лучший легкий форвард в нашей возрастной группе, но видимо вы также замечательный капитан и сенпай, — он объясняет, из-за чего сильно веселый взгляд Ниджимуры становится раздражающе самодовольным. — Кто- Этот дерьмовый парень? — Шого спрашивает, неверяще, указывая на Ниджимуру — и вздрагивая, когда Ниджимура бьёт его по руке. Огивара кивает. — Куроко был очень ясен, что Ниджимура-сан потрясающий. — Затем его глаза загораются и он говорит, указывая на них, пока продолжает. — Ты Аомине-кун — баскетбольный фанатик и первый друг Куроко здесь, а ты Момои-сан, очень хитрая, очень умная, и его партнёр в преступлении. Дайки и Сацуки выглядят очень довольными при этом, пока Кагами и Рёта всё (вероятно, справедливо) возмущаются из-за своих харастеристик. — Черт возьми, да, — Сацуки радуется, стукаясь кулаком с Тецуей и обмениваясь ухмылками с Дайки. Тецуя пожимает плечами. — Я только говорил правду. — Чушь собачья! / Лжец! Шого усмехается. — Вы, ребята, полностью заслуживаете это. — У них есть право возмущаться, а у Шого есть право смеяться над их болью. Потом Огивара нацеливается на Шого, внимательно осматривая его, прежде чем объявить: — А. Это Хайзаки-кун, цундере. … — Я не гребанный цундере! — Он сердито рычит. Эта шутка перестала быть смешной давным-давно, но постойте- она никогда не была смешной. — Тецуя! Какого черта ты вообще болтаешь обо мне этому парню? — Я просто рассказывал о своих новых друзьях одному старому, — Тецуя оправдывается, изображая невинность, сделав глаза очень большими и увеличив ангельское сияние до 100%. Слишком плохо, что это никогда не работало на нем. — Как будто мы друзья! — Он шипит, прекрасно осознавая свое лицемерие и не обращая ни малейшего внимания. Тецуя вскидывает бровь и бросает на Огивару взгляд, явно говорящий «понимаешь, о чем я?» Огивара смеется, очевидно, не имея чувства самосохранения, как и его тупоголовый лучший друг. Сходства только увеличиваются. — Я никогда не видел таких в реальной жизни, — признается он. — И у тебя никогда не будет такой возможности, — он угрожает, закатывая рукав и полностью готовый сразиться с приятелем Тецуи номер один, будь прокляты будущие события и печальная предыстория Тецуи. Но Рёта в мгновение ока оказывается рядом с ним, обхватывая тело Шого и прижимая его руки к бокам. — Может, хватит пытаться драться с людьми? — спрашивает он с раздражением. — Хайзакичи, мы в больнице! Шого резонно отвечает: — А это значит, что он сможет получить лечение сразу после того, как я надеру ему задницу! — Хайзакичи, нет! — Рёта протестует, беспомощно смеясь и не пытаясь изобразить должное неодобрение. — Почему ты только сейчас решил проявить благоразумие. Да еще и по такому странному поводу? Сдерживая улыбку (радость Рёты чертовски заразительна), Шого фыркает. — Я всегда благоразумен. — Он закатывает глаза, когда в ответ на это раздается несколько резких покашливаний. — Неважно. Вы, ребята, все отстой. — Теперь, когда Хайзаки не пытается подраться с тобой, могу я спросить: как ты не знал, что Тец-чан будет здесь? — Сацуки спрашивает, высовывая язык Шого, когда тот показывает ей средний палец. — Я правда не знал, — признается Огивара. — У моей тёти роды, и вся семья пришла сюда, чтобы поддержать её и увидеть ребёнка. Но это требует много времени, так что я немного осматривался. Я услышал отсюда много громких голосов, поэтому мне захотелось проверить. — Он закидывает руку на плечо Тецуи и улыбаясь, говорит: — Кто знал, что я найду вас? — Кто знал, что твои глупые выходки на самом деле принесут пользу? — Ниджимура комментирует, усмехаясь Шого, когда его попытка удара не удаётся из-за Рёты, всё ещё накинутым на него, как человеческое одеяло. — Отличная попытка. — Отстань уже, — Шого приказывает, пытаясь стряхнуть его. Конечно же, это ни к чему не приводит. — Нееет~! — Он скулит, сжимая его ещё крепче и потираясь щекой о щеку Шого. — Ты выглядишь очаровательно в этой юкате, и я, Кисе Рёта, «Обнимашка», обязан обнимать всё очаровательное! — он заявляет. Шого сдаётся, радуясь комфорту (он хорошо справляется, не думая об этом, но… его мама дальше по коридору, понимаете?). Честно говоря, он привык к такому. — Тогда ты не должен обнимать других? — Он невозмутимо спрашивает, потому что его рот никогда не перестаёт болтать. Рёта замирает. — …Ты считаешь их очаровательными? Всех? — он спрашивает. — Тебе… нам всем по тринадцать. Конечно, вы очаровательные. Не делай всё странным, — он просит, зная, что это бессмысленно. — Ты считаешь меня очаровательным? Объятия усиливаются и Шого изо всех сил старается игнорировать их и внимательно слушать разговор. — …тоже лёгкий форвард, — говорит Огивара. Ниджимура хмыкает и осматривает его, размышляя. — Так ты нацелен на мой титул? — Он спрашивает, бросая ему вызов. С горящими от предвкушения и волнения глазами Огивара решительно кивает. — Я тоже не лентяй, знаешь? В глазах Ниджимуры читается одобрение, и это неудивительно. Кому не нужен соперник, тот, кто заставит тебя стать сильнее и лучше, с кем ты будешь сверять свои успехи, кто будет противостоять тебе на корте? Даже Шого чувствовал это в те времена, хотя чувство было задушено обидой, горечью и жестокостью, и он становился лучше, только растаптывая всех на своем пути к вершине. Даже сейчас он ворует приемы и наживает врагов. Он больше не насмехается и не издевается над ними, но два месяца, проведенные здесь до путешествия во времени, закрепили за ним репутацию засранца. Он не винит их и не пытается переубедить. Не тогда, когда они правы, ненавидя его. И ладно, ладно — прежде чем голоса в его голове, жутко похожие на его друзей, обрушатся на него со словами «это неправда!» и «перестань себя принижать!», он не имеет в виду, что в том виде, в котором он сейчас находится, его следует ненавидеть или презирать. Просто… он не извинился и не попытался загладить свою вину перед теми, кого он уже обидел, понимаете? Он не сделал ничего подобного и не собирается. Он чувствует себя виноватым и не хочет активно усугублять ситуацию, но он не святой. Он не Тецуя. Он не собирается идти и заглаживать свою вину и дружить со всеми подряд. У него есть план, и у него есть небольшой (…) круг людей, о которых он заботится, и только их мнение имеет значение. [Что до кражи приемов… ну, это точно не помогает его имиджу, но… это его. Его особый навык, отличающий его от остальных, и он гордится им. Может, он грязный и нечестный, но он не незаконный, и Чудеса показали, что не непобедимый. Есть приёмы, которые он не может украсть, неважно, как сильно старается, и одна из возможных положительных сторон — то, что это заставляет его друзей и товарищей по команде разрабатывать совершенно другие приемы, обычно на лету. За этим удивительно наблюдать — и он наблюдает, поскольку пытается украсть их тоже.] — Тогда буду ждать тебя на площадке, — Ниджимура говорит и Огивара выглядит очень довольным. Огивара открывает рот, чтобы ответить, но его прерывает звук вибрирующего телефона. В волнении он достает его из кармана и отвечает: — Тётя в порядке? Ребенок в порядке? Что- О! Ладно, ладно, я сейчас же вернусь! — Он вешает трубку и обращается к ожидающей аудитории. — Похоже, маленькая Хана наконец родилась. Глаза Сацуки сверкают, словно это у неё родился кузен. — Передай своей тете поздравления от меня, хорошо? О, и отправь мне фотки и дай знать, как дела, хорошо, Огивара-кун? — Окей, — отвечает он. — Я отправлю самые милые! — Он поворачивается к другу и говорит: — Увидимся, Куроко. — Он хлопает по его плечу кулаком и они обмениваются улыбкой. — Был рад встретиться с вами, ребята! Приятно знать, что я оставляю Куроко в хороших руках! Пожалуйста, продолжайте заботиться о нем! — Он просит их, так искренне и светло, что это нелепо. Совершенно все — ладно, кроме Ниджимуры — немного взволнованы и довольны похвалой, искренней верой и безошибочной искренностью в словах и выражении лица Огивары. — Ничего такого. Курокочи не проблема! — Не то чтобы за ним сложно присматривать… — О, Огивара-кун, перестань~! Тец-чан хороший друг, знаешь? — У Тецу есть я, так что всё хорошо. — Куроко менее проблемный, чем остальные из этих идиотов, — Шого признается, втайне прихорашиваясь, но так же глупо и очевидно радуясь, как и все остальные. Тецуя улыбается ещё шире и заметнее, чем обычно, и, вероятно, тоже в восторге от того, что все его друзья находятся в одной комнате и ладят друг с другом. — Я рад, что смог увидеться с тобой, Огивара-кун. — Его нежная, счастливая улыбка не меняется, когда он внезапно предлагает: — Хайзаки-кун, почему бы тебе не проводить Огивару-куна до лифта? Он легко теряется, так что я бы очень оценил такое. — Постой, что? — Он спрашивает, пойманный врасплох. Огивара соглашается, что это отличная идея, и выводит его из приемной в другой коридор. Когда через несколько минут он приходит в себя, то снова спрашивает, недоумевая: — Что? Огивара смеётся, убирая руку со спины Шого и останавливаясь в середине тихого, пустого (кроме них) коридора. — Ты кажешься таким растерянным, — он замечает и Шого хмуро смотрит на него. — Прости, прости. Я не оставил тебя одного, только чтобы дразнить. — Тогда зачем же? — Шого спрашивает, проклиная тот факт, что столько времени, проведенное с этими идиотами, сделало его мягким. Он даже не раздражен тем, что этот парень загнал его в угол, просто ему любопытно и немного не по себе. Возможно, почувствовав это, Огивара убирает из своего выражения лица все дразнящие нотки, оставляя за собой врожденную доброту и понимание, которые, должно быть, притягивали Тецую к нему, как мотылька к огню. — Я хотел встретиться с тобой, — он легко признается. — Куроко много говорил об Аомине-куне и Момои-сан в письмах, тем более, Аомине-кун его первый друг здесь. Но они говорили только о своих мечтах о баскетболе. Никогда не о родителях Куроко, — он объясняет и Шого резко кажется, что он знает, куда всё идет. Огивара замечает его осознание и снова улыбается. - Мне никогда не удавалось поговорить с ним на эту тему, а мы уже давно дружим. Куроко не нравится сосредотачиваться на собственных проблемах, потому что он не считает их такими же важными, как у всех остальных. Черт, если бы мы не дали клятву встретиться друг с другом в официальной игре, уверен, Куроко бы устраивало оставаться в третьем составе. Это... вероятно, неверное предположение. Не то чтобы Тецуя не любил побеждать или играть с командой - судя по тому, что видел Шого, он так же радуется и переживает из-за этого, как и все остальные. Но для Тецуи играть и побеждать вместе - самое главное. Проигрыш его тоже огорчает, но не потому, что он не смог победить другую команду и доказать свое превосходство. А потому, что он и его товарищи по команде упорно трудились, выкладывались по полной, но всё равно проиграли. Тяжелая работа его товарищей по команде не была вознаграждена или признана. И для будущего Тецуи это было так же важно, как вбить смысл в своих бывших товарищей по команде, а также помочь своим новым товарищам одержать с таким трудом добытую победу. (Он не знает ничего из этого наверняка. Это всего лишь предположение, основанное на том, что он видел как посторонний человек в те времена, и на том, что он знает о Тецуе сейчас. Огивара, во всяком случае, знает об этом лучше него, поэтому он не пытается спорить). Без обещания, данного Огиваре, без цели, к которой нужно стремиться, возможно, Тецуя не стал бы так усердно работать, чтобы попасть в первый состав. Может быть, он позволил бы пренебрежительным замечаниям и плохой репутации третьего состава довести его до отчаяния. Может быть, он не стал бы так упорно бороться, когда на кону стоит только его собственная мечта - ведь, как сказал Огивара, Тецуя не ставит себя и свои проблемы выше проблем других людей. Может быть, не было бы шестого члена "Поколения чудес". Почему-то мысль о том, что Тецуя навсегда сдастся, что он никогда не получит признания за свои навыки, сильное сердце и безумную целеустремленность, одновременно невыносимо печальна и совершенно неприемлема. Он не уверен, что хотел бы жить в мире, где Куроко Тецуя не попадает в первый состав, не вдохновляет других и не выигрывает Зимний кубок. Шого хочет изменить многое из того, что случилось в прошлый раз, но... ничего из этого. Никогда. - Но он сказал мне, что смог открыться тебе, и я очень обрадовался, услышав об этом, - Огивара говорит ему, снова ослепительно ярко, излучая нелепую чистоту для подростка. - Ты хороший парень, Хайзаки-кун, и я рад, что он встретил тебя. Черт. Дерьмо. Он не собирается плакать, черт возьми. Он не подросток  и от такого не стоит- (Сколько раз ему говорили подобное? Только сегодня? Как они могли смотреть на него и подразумевать именно это? Он знает, они не врут. Он знает. Его мама в больнице, а он - тот, кого утешают снова и снова, и, возможно, так не должно быть. Но его мама никогда бы не отказала ему в этом, и Шого не хочет, чтобы это его беспокоило. Поэтому он просто... останавливается. Просто перестает сомневаться, отрицать и думать "а вдруг?" и "точно не я". Перестает вечно сомневаться в своих друзьях - потому что это нечестно по отношению к ним. Он ещё не разобрался со всем этим, и ему нужно многое исправить. Он не хороший, как Тецуя, как Огивара, как Кагами, Дайки, Рёта, Сацуки и Ниджимура. Но он пытается стать. Он старается изо всех сил. И боже, но, может быть, это нормально. Может, этого достаточно. Может быть, Шого достаточно. Может, ему стоит перестать сомневаться в себе?) Из раздумий его вырывает неожиданное объятие, и только тогда он вспоминает, где находится и с кем разговаривал, и с внутренним стоном отчаяния осознает, что его щеки мокрые. Черт, он снова плачет. И его обнимает совершенно незнакомый человек. - Прости, но ты молча плакал и выглядел очень счастливым, а потом очень расстроился, и мои руки двинулись сами по себе, - Огивара объясняет, не паникуя, как Дайки раньше, не дразня и не будучи беспечным, как Рёта. Просто весело и понимающе. - Я знаю, о чем ты думаешь, но мы не незнакомцы! Ты друг моего лучшего друга, так что по сути мы друзья. Или вроде того. Я не знаю, что значит это слово, я просто много говорю, так что не пугайся и не бей меня. - ...Я бы не ударил тебя, - Шого бормочет, но не делает никаких движений, чтобы вырваться, но также не отвечает взаимностью. Он даже не знает, что делать с этой непрошеной и нежданной добротой. - Куроко бы убил меня, а потом бросил мой холодный труп в каком-то переулке. Огивара смеётся и звук такой же тёплый, как его импровизированное объятие. - Скорее, он убедится, что никто не найдёт его. И он вероятно обвинит кого-то, кто причинил ему зло. Куроко чертовски страшный, - он добавляет, слишком увлеченно рассказывая о гипотетическом убийстве Шого. Шого фыркает, отстраняется и вытирает лицо рукавом уже в десятый раз за сегодняшний день. - Ты точно его друг. - И горжусь этим, - Огивара говорит, потом он смягчается и спрашивает: - Ты в порядке? Куроко не пощадит меня, потому что мы друзья детства. Он вероятно будет разочарован, и так хуже, чем если бы он злился! Шого вздрагивает, только представляя это. Только посмотрите, на что он пошел в будущем ради Чудес. Он сокрушил их всех, преподал каждому из них жизненные уроки и обратил их на свою сторону, пока занимался этим. Он не хочет оказаться на тропе войны Тецуи, никогда. Если и была причина перестать быть мудаком, то это она. - Я знаю, о чем ты, - он соглашается, и они разделяют момент полного понимания. - Но я в порядке. Сегодня просто долгая ночь, вот и всё. - Чертово преументшение, но тем не менее правда. - Хорошо. Ну, мне надо идти. В конце концов, Хана ждёт своего Шигехиро-они-чана, - Огивара объясняет, махая на прощание, когда уходит. - Присмотри за Куроко! Он магнит для проблем, но он того стоит! - Разве я не знаю этого? - Шого тихо бормочет, вспоминая, как Поколение Чудес разваливалось по швам, а Тецуя отчаянно пытался собрать осколки, пока не разбился сам. "Никогда больше", тихо обещает он, радуясь напоминанию. И уже громче кричит: "Можешь на меня рассчитывать!" И наслаждается довольным одобрением и ожиданием в улыбке Огивары, прежде чем тот сверачивает за угол и скрывается из виду, махнув напоследок рукой. Закатив глаза, Шого возвращается в зал ожидания и не обращает внимания на неловкий разговор и неестественные позы, в которых сидят идиоты, которых он называет друзьями, пытаясь (и безуспешно) сделать вид, что они не подслушивают. Он останавливается рядом с Тецуей (просканировав комнату; со временем найти его становится немного проще) и тихо спрашивает: - Это не было совпадением, да? Самоводольное выражение лица Тецуи - само по себе ответ. - Понятия не имею, о чем ты говоришь, Хайзаки-кун, - он всё равно говорит, без стыда. Шого снова закатывает глаза, но он не может перестать улыбаться. - Что ж, даже если это не так, спасибо. Я вижу, почему ты так стараешься ради него. Он... что-то.  - Огивара-кун яркий, как солнце, - Тецуя соглашается, тоже улыбаясь, и Шого гадает, знает ли он, что сияет так же ярко; отсутствие присутствия или нет. Вероятно нет, и Шого не знает, как сказать ему. Поэтому он уверенно протягивает кулак, полный смысла, который он не может сформулировать, и после момента удивления Тецуя стукает по нему своим кулаком, радость освещает его небесно-голубые глаза, и Шого думает, что Тецуя понимает.