around the scars.

А потом Минхо уходит. Собирает свои вещи, пока младший спит и ждёт в полупустой квартире, когда тот проснется. Хёнджин не сразу понимает. Он просыпается и в его груди расцветает тепло от того, что Минхо рядом. Лежит крепко обняв и никуда не отпускает. Со временем до него доходит. Его глаза испуганно расширяются, когда он понимает, что что-то не так и он поворачивается лицом к уставшему Минхо, сразу принимая сидячее положение. —Нет.. М-Минхо,нет. Ты не.. Ты не можешь..—Мрачно настаивает Хван, не желая даже видеть это выражение лица Минхо.—Ну нет же, Минхо, нет.. Пожалуйста, Минхо.. Мы столько прошли, я не с-смогу без тебя, ты же знаешь.. Минхо лишь достает почти высохший маркер и снова рисует Хёнджину пять светлых звёздочек. Целует в губы нежно-нежно, с переполняющими чувствами, а потом отстраняется и понимающе кивает. —Прости, звёздочка.—И уходит, оставляя после себя помятую простынь с котиками, грязную пепельницу, нудную книгу, которую никогда не дочитывал из-за цепляющегося с объятиями блондина и разбитого Хёнджина. Хван не понимает. У него в голове сейчас только шум и полное непонимание всего. Он чувствует, что прямо сейчас умрет. Он чувствует, что он не выдержит. *** Он лежит в холодной, словно лед, ванной. Красные, опухшие глаза нудят и он протирает их кровавыми руками, замечая, что он снова рыдает. В его руках лезвие проходится по аккуратно выведенной звёздочке уже в 4 раз. Он смотрит на эти чёртовы звёзды и вспоминает всё, что у них было. Все то, что они разрушили. Он делает последний глубокий надрез и вдруг чувствует дикую боль, слабость и желание спать. Он закрывает глаза, видя перед собой только лишь белый свет и думает, что хотел бы, чтобы Минхо сейчас разбудил его, успокоил и сказал, что это просто кошмар. Заварил бы чай на их маленькой кухне в 03:25 утра и снова рассказывал ему свои смешные истории из детства. Но это не кошмар, и разбудить его уже не получится. *** Минхо докуривает последнюю пачку сигарет, выходя на балкон. Он привык курить дома, но Хёнджин был настоятельно против, и он отучился ради него. Он поднимает взгляд на звёздное небо и замечает слишком яркую звезду, сразу вспоминая Хвана. Глупо улыбается, смаргивая влагу в уголках глаз, и уходит. он рисовал звёзды вокруг моих шрамов, но только сейчас я понял, что рисовал он их лезвием.