В итоге

Чочо сидела на обрыве Кумо, стуча ногтями по камням, когда она заметила черно-белую бабочку вдали. Она с рвением вскочила на ноги, размахивая руками над головой. Она понятия не имела, видела ли её бабочка или она была запрограмирована следовать за сигнатурой чакры, когда Иноджин знал её. Но прыжки доставляли ей удовольствие, поэтому она продолжала это делать. Когда бабочка была близко, она вытащила свиток из кармана и открыла его, раскрыв его, чтоб бабочка могла туда приземлиться и превратиться в слова. Чочо присела, читая письмо Иноджина, её улыбка увеличивалась по мере чтения. Она побежала домой, нашла Каруи и на одном духу выпалила: — Мам, мне надо, чтоб ты прикрыла меня на неделю. Иноджину снова нужна моя помощь.

***

Шикадай сидел домой, когда он заметил птицу высоко в небе. Он открыл окно и высунул голову, чтоб осмотреть деревню и убедиться, что никто не смотрел на него. Был полдень и вокруг было мало людей. Довольный, что никто не заметил, он метнулся и закрыл дверь спальни, затем вытащил из ящика стола лист бумаги и разложил его. Птица влетела в комнату, приземлившись на подоконник, затем вскочила на стол и упала на бумагу. Шикадай просмотрел слова, кивая себе в процессе. Иноджин направлялся в Суну, с Чочо, чтоб они могли встретиться и поговорить. Он выбрал Суну, так как пустыня предоставляла больше приватности, чем другие места — тем более Шикадай мог перенаправить патрули, подходившие близко к ним. Это было очень удобно, ведь благодаря этому Шикадаю не приходилось придумывать оправдания, чтобы уклониться от тренировок или миссий, и ему не нужно было лгать семье о том, почему он отсутствует дома. Ему оставалось лишь отправиться на обычное патрулирование по привычному маршруту в одиночку. — Легко и просто, — он пробормотал самому себе, с полуулыбкой. Самым сложным было то, что пришлось ждать несколько дней, пока прибудут Иноджин и Чочо.

***

Ночной воздух в пустыне охлаждался гораздо раньше, чем скалы и песок, и Иноджин с восторгом ощущал тепло под собой, в то время как воздух уже начинал обдувать его кожу холодом. Он откинулся назад, опираясь на обе руки, пальцами впиваясь в теплую скалу, и устремил взгляд на чернильно-черное небо. Звёзды в Суне сияли ярче, чем в Конохе. Чочо сидела на ближайшей скале, рядом с костром, разжженным Шикадаем. Ночная пустыня была безмолвна, и Иноджин слышал только потрескивание пламени. Шикадай вернулся после быстрого осмотра окрестностей, убедившись, что они остались одни. — Всё чисто. — Отлично, — Чочо выдохнула, расслабившись на месте. — Мне нужно немного отдыха. — Ты весь день ничего не делала, — сухо ответил Шикадай. Он присел у костра, поправляя угли кунаем. — Есть еда? — спросил Чочо. — И я говорю о нормальной еде, не об ужасных солдатских пилюлях. — Не совсем, — Шикадай взглянул на неё, а затем снова перевёл взгляд на огонь. — В это время года мало еды. Если увидите каких-то животных, дайте знать, и мы убьём их. — Что вообще есть в пустыне? — с любопытством спросил Иноджин. — Скорпионы. Змеи. Ящерицы. Птицы. — Шикадай пожал плечами. — У нас не так много вкусных млекопитающих. Но ближе к границе со страной Огня, в кустарниковых зарослях, иногда забредают олени или кабаны из страны Травы. Чочо вздохнула, понимая, что надежда на хороший ужин стремительно тает. — Мы явно должны проводить командные встречи в Конохе или Кумо, не в Суне. Шикадай с весельем выдохнул. — Нас вообще можно назвать командой? — Да, — Иноджин сказал, слегка обидившись на то, что Шикадай задался таким вопросом. — Мы команда. Мы были рождены, чтобы быть командой. — Я не отрицаю это, — Шикадай откинулся назад, критически вглядываясь в огонь. — Но что случится дальше? Чочо бросила на парней любопытный взгляд. Иноджин только моргнул в ответ и прямо спросил: — Что? — В чем заключается твой план? — прояснил Шикадай. — Ты нашёл нас, да. Это первый шаг. Но мы никогда не будем обычной командой. Деревни нам не позволят. — Если честно, я не особо думал, кроме как о встрече с вами, — признался Иноджин. — Я хотел узнать мою команду. — Ты знаешь нас, — Шикадай снова покопался в огне. — Время для остального плана. Иноджин пожал плечами. — В идеальном мире мы бы восстановили союзы и заставили все деревни снова кооперироваться. Шикадай рассмеялся. — Это невыносимо наивно. Деревням выгоднее воевать друг с другом. Ты разрушишь мир шиноби. — Что бы ты сделал? — спросил Иноджин. Шикадай мгновение молчал, раздумывая. Тщательно обдумав всё, он предложил: — Нашёл бы способ тренироваться вместе. Регулярно. Мы втроём созданы, чтоб работать вместе, наши техники разработаны, чтоб подходить друг к другу. Если мы сможем найти способ действительно работать, как команда, у нас было бы что показать деревням. Как только мы поймем, на что мы способны, мы сможем найти способы доказать, что, работая вместе, мы сможем принести пользу всем трем деревням. — Думаешь, мы принесём пользу всем трем деревням? — спросил Чочо. — Я не знаю. — Шикадай посмотрел на Иноджина. — Можешь достать мне информацию о трех кланах? Ино-Шика-Чо? Если я увижу все техники и как они работают вместе, какие стратегии использовали в прошлом, то смогу придумать лучшие идеи. — Возможно, я смогу получить информацию, — задумался Иноджин. — Но было бы лучше, если бы мы протащили тебя в Коноху, чтоб ты сам занялся исследованием. Или, — он замолчал, — у меня есть подруга. Она вероятно может помочь. — Собери столько, сколько сможешь, — попросил Шикадай. — Чем больше будет, тем лучше. — Я посмотрю, что смогу сделать, — пообещал Иноджин. Он встал, чтобы пройти несколько шагов, глядя на пустыню и любуясь пейзажем. — Можешь составить список нужной информации? — Конечно. — Шикадай тоже встал. Он достал кунай и Чочо напряглась. — Что ты делаешь? — она спросила, тут же заподозрив что-то, а Иноджин оглянулся через плечо, чтоб увидеть, что привлекло её внимание. — Не двигайся, — Шикадай сказал тихим голосом и Иноджин замер на месте. Он посмотрел на лезвие куная, затем на глаза Шикадая и с трудом сглотнул. Неужели настал момент предательства, когда Шикадай докажет, что он более предан Суне, чем им? Это казалось совершенно неожиданным, но Иноджин знал, что обман — неотъемлемая часть работы шиноби. — Доверься мне, — сказал Шикадай. — Я не доверяю тебе, — прорычала Чочо. Иноджин оставался на месте. Может, он был глуп, но он кивнул. — Я доверяю тебе. — Не двигайся. — Шикадай подождал, пока Иноджин снова кивнул, а затем швырнул кунай в сторону его ноги. Лезвие вонзилось в песок, и из дюны выскользнуло какое-то существо. Иноджин вздрогнул и с визгом отскочил в сторону. Кунай пронзил голову змеи песочного цвета, которая почти полностью скрывалась в земле. — Ты не мог сказать мне, что там была змея? — возмущённо спросил Иноджин. — Если бы я так сделал, ты бы шевельнулся, — Шикадай объяснил, подбирая мёртвую змею. — Потом она бы укусила тебя. — Она опасна? — Чочо спросила, наклонившись вперед и изучая животное. Она с отвращением поморщилась. — Нет. — Шикадай достал из своего снаряжения маленький стеклянный флакон и выжал яд из клыков змеи. — Тогда, почему ты убил её и напугал меня до смерти, если она не опасна? — спросил Иноджин. Шикадай невозмутимо посмотрел на него. — Она ядовита, Иноджин. Чочо закатила глаза. — Ты понял, что мы подразумевали. — Точность важна, — Шикадай сказал, с высокомерным видом. — Вам надо знать, что находится в пустыне и как сражаться с ним. Один такой змей мог бы разгромить отряд генинов. Он небрежно начал снимать с него шкуру, и Чочо отшатнулась ещё сильнее. — Ты хотела что-то поесть, — заметил он. — Теперь у нас что-то есть. — Я не ем змею! — возмущённо ответила Чочо. — Ладно. Не надо. — Шикадай продолжил свою работу, растянув шкуру и разложив её у костра для просушки. Закончив с подготовкой тушки змеи, он насадил её на несколько длинных сенбонов и закрепил над огнём. Иноджин скорчил гримасу, а затем прочистил горло. — Так… в пустыне много опасностей, да? — Ага. — Шикадай усмехнулся ему. — В целом всё. — Как вы учитесь не умирать? — спросила Чочо. — Мы учимся с детства. В качестве генинов мы проходим курсы выживания и патрулируем территорию, а также учимся распознавать следы разных животных. Опыт многому научит. — Вы разрешаете генинам бегать по пустыне в одиночку? — спросил Иноджин с большими глазами. — Нет? — Шикадай выглядел испуганно. — Зачем нам так делать? — Но… — Чочо нахмурилась. — Ты на патруле. В одиночку. — Да? — Шикадай поднял бровь, выглядя самодовольно. Он подождал минутку и Иноджин первым сопоставил факты. — Ты чунин? — спросил он. — Да, — Шикадай ухмыльнулся. — Тебе тринадцать. — Чочо шокированно выдохнула. — Это вы поздно начали, — ответил он с самодовольной ухмылкой. — Фу, — Иноджин закатил глаза. — Тебе не стоит хвастаться. — Я не хвастаюсь. Я просто констатировал факты. Чочо швырнула в него горсть песка, что вызвало у Шикадая искренний смех. — Я не виноват, что Коноха и Кумо мягкие, — Шикадай усмехнулся. — Суна любит доводить дела до конца. — А мы любим давать детям быть детьми, — Иноджин парировал, но его широкая улыбка смягчила тон. Шикадай улыбнулся ему в ответ. Он перевернул змеиную шкуру, чтобы просушить другую сторону, от чего Чочо поморщилась. — Так… Моя мама считает, что сможет привести вас в мою деревню. — Иноджин по очереди посмотрел на каждого. — Хотите пойти в Коноху? — Да, — тут же ответила Чочо. — Для чего? — Шикадай казался любопытным. — Полагаю, сначала мы увидимся с вашими отцами, — Иноджин пожал плечами. — После… ну, возможно, это всё, что мы можем сделать, ведь в Конохе раньше вас никто не видел. Но это был бы хороший визит. — Я в деле, — сразу же заявила Чочо. Шикадай был любопытнее. — Какое оправдание мы должны придумать для наших деревень, чтобы объяснить, почему мы ушли одни? — Моя мама прикрывает меня дома, — спокойно сказала Чочо. — Она придумала оправдание, что я на особой тренировке. Так что у меня есть время. — Не мог бы ты сделать так же? — Иноджин спросил у Шикадая. Шикадай задумчиво кивнул. — Я могу попросить о времени для тренировки по выживанию. Я так иногда делаю. — Сколько у тебя дней? — спросил Иноджин. — Наверное, пару дней. — Коноха в трех днях пути, — заметил Иноджин. — Ты успеешь метнуться туда-сюда вовремя? — Коноха в трех днях пути на ногах, — Шикадай ответил, с самодовольной ухмылкой. Он постучал по вееру на спине. — Быстрее, если ты летишь.