В итоге

Ино потребовалось несколько часов, чтобы внести ДНК Чочо в систему барьеров, так чтобы никто не задавал вопросов о том, чем она занимается. Помогло то, что она была руководителем группы по барьерам, поэтому вышестоящих, кто мог бы потребовать объяснений, просто не было. Как только всё было готово, она помчалась обратно к воротам и застала Иноджина и Чочо, устраивающих пикник в лесу. Они сидели под деревом, болтали, окруженные разнообразными закусками. Этот вид наполнил Ино волной ностальгии, и ей пришлось остановиться, чтобы насладиться моментом, прежде чем дать им знать о своем присутствии. — Чочо, — начала она. — Ты в базе данных. Я могу провести тебя в Коноху. Чочо вскочила на ноги. — Правда? — Есть несколько правил, — предупредила Ино. — Мне надо, чтобы ты была рядом со мной, и не задавала слишком много вопросов. Мы пройдём через тихие улицы, чтобы добраться до территории Акимичи. Сними свою повязку, и всё остальное, что идентифицирует тебя, как шиноби Кумо. Чочо без раздумий сняла пгвязку, передав её Иноджину. Она посмотрела на свое тело, размышляя. — Я не думаю, что есть ещё о чем волноваться. — А как же твоя кожа? — спросил Иноджин. — Ты темнее, чем многие люди в Конохе. Она будет выделяться из-за этого? — Он посмотрел на Ино, гадая, не был ли он параноиком. Чочо подняла руку, осматривая её. — Хм, ты можешь быть прав. У меня есть плащ? Если вы думаете, что он нужен? Ино кивнула. — В излишней осторожности нет ничего плохого. Это может помочь тебе не выделяться. Чочо, казалось, осталась довольна этим ответом и с энтузиазмом добавила: «Можем идти?» — Да, — взгляд Ино смягчился. — Можем идти.

***

Чочо держалась рядом с Ино, пока они шли по извилистым улочкам. Чочо заметила, что в Конохе оживленнее, чем в Кумо. Здесь было больше людей, а улицы — уже. Казалось, что здесь и пыльнее. Иногда она отставала, замедляя шаг, чтобы посмотреть на что-нибудь, но Ино нашёптывала ей, чтобы она держалась поближе. — Мы не должны привлекать внимание, — Ино напомнила ей. — Это не экскурсия. — Я знаю, — ответила Чочо. — Но так круто видеть всё. — Возможно в будущем ты сможешь осмотреться, — Ино не сдержала улыбки от восторга Чочо. — Но сейчас у нас есть цель. Что-то, чего стоит добиться. Это напоминание взбудоражило Чочо, и она снова подбежала к Ино, с трудом сдерживая радость. — Мы встретимся с моим папой! Ее воодушевление было заразительным, и Ино почувствовала, как ее шаги стали бодрее. — Верно, — согласилась она, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. — Если только мы сможем добраться туда, не разгласив это всей деревне. Чочо снова прижалась к Ино, подпрыгивая при каждом шаге. — Я знаю, знаю, но это так потрясающе. Ино потянула Чочо в узкий переулок, стараясь держаться подальше от толпы. Им предстояло пройти через небольшой квартал, чтобы добраться до территории Акимичи, а затем обойти этот район стороной, чтобы остаться незамеченными. Ино нервничала, боясь, что по дороге к дому Чоджи её остановят другие члены клана Акимичи, но, к счастью, все занимались своими делами, лишь дружелюбно махая ей рукой издалека, и вскоре Ино увидела перед собой главный дом. Она украдкой оглядывалась по сторонам, когда они приближались, желая окончательно убедиться, что путь свободен. Чочо теперь напевала, ее рука была переплетена с рукой Ино. Она огляделась по сторонам. — Мы близко? — Очень близко, — шёпотом ответила Ино. — Вон тот дом. Она указала свободной рукой, и лицо Чочо просветлело, а глаза заблестели от радостного предвкушения. Она подпрыгивала при каждом шаге и чуть ли не пищала от возбуждения. Подойдя к дому, Ино остановилась и повернулась к Чочо. — Это прозвучит странно, но мне надо, чтобы ты подождала за этим кустом. — Зачем? — спросила Чочо. — Я не знаю, один ли Чоджи. Я удостоверюсь, что он один, а потом ты войдёшь. Помни, мы не можем позволить, чтобы тебя кто-нибудь увидел. Они будут задавать вопросы, а нам это пока не нужно. — Хорошо. — Чочо немного опечалилась, но кивнула. — Всё будет быстро, да? — Да, — Ино пообещала с улыбкой. Чочо пробралась к ближайшему кусту и, выглянув из-за него, стала наблюдать за Ино. Ино решительно направилась к двери и решительно постучала, выпрямив плечи и укрепив свою решимость. Было рискованно вводить Чочо так глубоко в деревню, но ради Чоджи это, казалось, стоило того. Когда Ино сказала, что сделает всё возможное, чтобы Чочо попала внутрь, он просиял. Видеть Чоджи таким взволнованным, таким счастливым, всегда стоило того. Ино услышала шум внутри дома, а затем Чоджи открыл дверь и с тревогой выглянул наружу. Он торопливо прошептал: — Она здесь? Ино ещё раз огляделась, осторожно раскрыв чакру, чтобы почувствовать, нет ли поблизости кого-нибудь. Убедившись, что они одни, она кивнула, не в силах сдержать улыбку. — Да. — Где? — Чоджи заглянул за плечо Ино, практически подпрыгивая. Ино повернула голову и мягко позвала: «Чочо, выходи». Не задумываясь ни на секунду, Чочо обошла куст, при этом сдвинув с головы капюшон плаща. Ее взгляд мгновенно встретился со взглядом Чоджи, и она онемела от удивления. Чоджи посмотрел на Ино, которая ободряюще кивнула, а затем снова на Чочо. Его губа слегка дрогнула. — Привет… Привет, Чочо. Плечи Чочо поднялись, когда она внезапно глубоко вздохнула. Затем она радостно взвизгнула и бросилась по траве к Чоджи. К её радости, он уже раскрыл объятия, готовый принять её. Чоджи крепко обнял её, бормоча радостные приветствия и признания в любви, поднял её над землей и закружил. Ино отступила на несколько шагов назад — как для собственной безопасности, так и для того, чтобы предоставить им немного уединения и пространства в этот знаменательный момент. Она задержалась на минуту, позволяя их радости заразить себя и проникнуть в сердце, наблюдая, как Чоджи со слезами, бормотал обрывки слов и клялся в любви, а Чочо хныкала и рыдала, прижавшись к его груди, и не хотела его отпускать. Ино отошла, чтобы не попадаться на глаза и не быть слышной, и обратила внимание на окрестности, следя за тем, не пытается ли кто-нибудь приблизиться.

***

По всему дому лежал слой пыли, на который Шикадай решил не обращать внимания. В Суне большую часть года было пыльно: из-за сильных ветров на всем постоянно лежала пленка песка. Но эта пыль была не такой: это была пыль, накопленная годами и запущенностью. Это не имело значения, и Шикадай решил сосредоточиться на других вещах. Пол скрипел под его ногами, и он сильно отличался от твердых глиняных или каменных полов в Суне. Дом казался хрупким, и Шикадай считал, что это было как в физическом, так и в переносном смысле. Он осторожно вошел в дом вслед за Шикамару. — Хочешь кофе? — спросил Шикамару. — Конечно. — Шикадай, наверное, согласился бы на что угодно. Ему хотелось лишь провести время с Шикамару, поговорить, лучше узнать его, наверстать упущенные годы. Он замер на месте, не зная, что делать дальше. Шикамару подошел к небольшому кухонному столу и неопределённо махнул рукой. — Можешь сесть. — Ты живёшь один? — Шикадай спросил, опустившись на стул. — Да. — В лесу? Разве не одиноко? — По дороге через лес Шикадай не видел ни одного дома, и, оглядевшись, не заметил ни одного в пределах видимости. — Нет. — Шикамару замолчал после ответа, на лице появилась хмурость. — Раньше было одиноко. Но никто не мог облегчить эту боль. Шикадай кивнул в ответ, так как не мог подобрать слов, которые подошли бы для ответа. Оба молчали, пока Шикамару не сел напротив него и не протянул ему кружку, из которой поднимался пар. Запах отличался от запаха кофе дома, он не имел ничего общего с темным, насыщенным ароматом, который исходил от кружек Гаары. Шикадай обхватил кружку ладонями и нерешительно встретился взглядом с Шикамару. Шикамару смотрел на него, взвешивая каждое слово. Шикадай заметил некоторое колебание, прежде чем Шикамару очень тихо спросил: — Как Темари? — Мама в порядке, — Шикадай сказал, смотря на пар. — Она проводит со мной много времени. Наступила новая пауза, и Шикадай ждал, не нарушит ли отец ее снова. Наконец, Шикамару глубоко вздохнул. — Передашь ей, что я скучаю по ней? — Обязательно, — заверил Шикадай. Шикамару, похоже, не знал, что сказать дальше. Снова воцарилась неловкая тишина, пока Шикадай не нарушил её. — Я не против поговорить о ней, знаешь, — он пожал плечами. — Ты можешь спрашивать о чем хочешь. — Кажется странным видеть тебя здесь, после всех этих лет, и не говорить о тебе, — прошептал Шиккамару. — Я не хочу произвести впечатление, что я не счастлив видеть тебя или не заинтересован в тебе, но… — Но мама — твой приоритет, — угадал Шикадай. Он улыбнулся, слабо и немного натянуто. — Я понимаю. И, может, когда ты прекратишь задавать вопросы про маму, у нас будет время на разговоры обо мне. Вперед, — он добавил, когда Шикамару засомневался. — Спроси у меня что-то. — Она с кем-нибудь встречается? Или с кем-нибудь живет? — Шикамару с трудом сглотнул. Он не хотел слышать ответа на этот вопрос, но часть его души всё же хотела узнать. Может быть, Темари пошла дальше, обрела счастье где-то ещё, устроила нормальную жизнь в Суне? Шикадай покачал головой. — Нет. Шикамару охватило теплое чувство облегчения, и он с трудом улыбнулся. — Хорошо знать. — Я не думаю, что ей очень сильно нравятся люди, — решил Шикадай. Он выпрямился, более уверенно выпятив плечи, а улыбка Шикамару стала искреннее. — Это так, — сказал он. Шикамару уставился на поверхности кофе. — Как ты? — Я в норме. — Шикадай слегка удивился вопросу. Он оттолкнул растерянность т добавил: «Кстати, я чунин». Шикамару кивнул. — Я хожу на многие миссии с Шинки. Кузеном, — неуверенно добавил Шикадай. Шикамару поднял бровь. — У тебя есть кузен? — Да, ребенок дяди Гаары. — Гаара женат? — Нет, Шинки приёмный. Не думаю, что Гааре нравятся люди. — Шикадай нахмурился. — Думая об этом, вся наша семья любит держаться в стороне. — Я знаю, какого это, — прошептал Шикамару. Шикадай задумчиво покусывал нижнюю губу, размышляя, как бы лучше сформулировать свои мысли. — Эм… Ино сказала, что ты не особо говоришь с кем-то. В целом. Или ходишь на миссии. — Он замялся, надеясь, что его вопрос не показался неуместным. — Почему? Шикамару встретился с Шикадаем непоколебимым, пристальным взглядом. Шикадай был вынужден немного отклониться назад. — Когда всё развалилось, ничто не имело смысла — без неё и без тебя. — Шикамару объяснил мягким голосом. — Не было причины вставать, сражаться. Я потерял весь свой мир, так что я не видел необходимости жить в этом. Шикадай молчал. Он не ожидал такого. — Твоя мама много лет была всей моей силой. Без неё я… уже не был тем человеком, которым был раньше. А потеря тебя оказалась слишком тяжелым ударом, чтобы с этим смириться. Шикадай молчал. Он не знал, что ответить: что говоришь, когда слышишь такое заявление? Шикамару с печальным вздохом покачал головой. — Забудь об этом. Расскажи мне о себе. Шикадай немного расслабился и постепенно стал рассказывать о своей жизни в Суне. О хобби, тренировках, местах, которые он любил посещать. По мере того как он раскрывался, напряжение, сковавшее плечи Шикамару, начало спадать. Он внимательно слушал, время от времени задавая вопросы, но в основном просто наслаждался голосом Шикадая и вслушивался в те небольшие особенности его речи, которые сформировались благодаря тому, что он вырос в Суне. Когда он был уверен в своих словах, он, как и Темари, слегка наклонял голову. Шикамару отметил это, но ему было приятно это видеть. Шикадай наконец замолчал, заметив, как резко изменился угол падения луча солнца на стене за спиной Шикамару. Становилось поздно. Тени удлинялись, и Шикадай с тревогой посмотрел на улицу. Ему совсем не хотелось заблудиться в лесу в темноте. — Мне пора, — сказал он. — Эм, до наступления темноты. Ведь я понятия не имею, что я делаю. Шикамару кивнул. — Справедливо. Он встал и Шикадай сделал так же. — Возьми это, — Шикамару подошел к прилавку. Там лежал поношенный муслиновый мешок, корявый и деформированный. Шикадай поднял бровь. — Что это? Когда Шикамару поднял мешок, из него раздался странный стучащий звук. Он повернулся, чтобы протянуть его Шикадаю. — Каштаны из леса. Я собираю их каждый год. — Он опустил взгляд, и его голос стал тише. — На случай, если она вернётся. Шикадай взял мешок и заглянул внутрь. Там лежали крупные округлые семена красно-коричневого цвета. Он никогда раньше ничего подобного не видел. — Каштаны? — Твоя мама любит их, — Шикамару объяснил хриплым голосом. — Раньше мы собирали их вместе. Шикадай кивнул и завязал мешок. Он не был тяжелым, но в нем чувствовалась какая-то странная пустота. Шикадай пожал плечами и перекинул сумку через плечо. Шикамару замер на месте, бросив усталый взгляд на дверь. Шикадай подождал, гадая, собирается ли тот что-нибудь сказать. Наконец Шикамару снова повернулся к Шикадаю. — Я могу проводить тебя. Шикадай почувствовал, как его плечи расслабились, и улыбнулся. — Мне бы это понравилось.